Цена выбора (гет)

Лили вздрогнула, но не от страха — от неожиданности.

— Северус? Что ты здесь делаешь?

Он открыл рот, чтобы ответить, но не успел — потому что рядом с ним возникли Малфои.

Люциус стоял чуть позади Северуса, рассматривая Лили с холодным, но явным любопытством — не грубым, не презрительным, скорее оценивающим. Он словно пытался понять, что же такого увидел в этой маглорожденной девушке человек, которого он уважал.

Нарцисса же смотрела иначе. Теплее. Она едва заметно улыбнулась, переводя взгляд с Лили на Гарри — взгляд матери, которая сразу замечает другую мать. Её заинтересовал не статус, не происхождение, а ребёнок: как Лили держит его, как он сопит у неё на плече, как она машинально поправляет одеяльце.

Лили замерла, прижимая Гарри ближе. Она никак не ожидала увидеть такую компанию — и уж точно не вместе. Северус тихо выдохнул, будто собираясь с силами, и сделал шаг вперёд.

— Мы… гуляли, — сказал он ровно. — И я увидел тебя.

Лили явно стеснялась такой компании. Джеймс столько раз говорил, что Малфои — Пожиратели, «дьяволы во плоти», что она почти ожидала увидеть за их спинами клубы чёрного дыма. Но перед ней стояла обычная женщина — элегантная, спокойная — с младенцем, мирно сопящим у неё на руках. Это сбивало с толку.

Почуяв неловкость, Нарцисса первой взяла инициативу. Она улыбнулась мягко, по‑женски, и заговорила так, будто они встретились не на улице, а в гостиной.

— Как вам живётся с малышом? — спросила она, переводя взгляд на Гарри. — Он чудесный. Спит хорошо? Ест? Не мучает вас животик?

Лили сначала отвечала коротко, настороженно. Но Нарцисса слушала внимательно, с искренним участием, и Лили постепенно расслабилась. Она сама не заметила, как начала говорить свободнее — о ночных кормлениях, о том, как Гарри любит хватать её за волосы, о том, как трудно всё успевать, когда Джеймс вечно на заданиях.

Нарцисса кивала, делилась своими впечатлениями, покачивая Драко. Две матери, две женщины — и на мгновение всё остальное исчезло. Мужчины стояли чуть позади, не вмешиваясь. Люциус сохранял вежливое молчание, словно просто сопровождал жену. Северус же следил за Лили — не навязчиво, но напряжённо, будто боялся упустить что‑то важное.

Как бы между делом, Нарцисса взглянула на Гарри внимательнее и спросила:

— А что это за амулет у него? Очень необычный.

Лили смутилась, но уже доверяла ей достаточно, чтобы ответить:

— Это подарок Дамблдора. На удачу. Попросил, чтобы Гарри носил его постоянно.

— Можно посмотреть? — мягко спросила Нарцисса.

Лили кивнула.

Северус подошёл ближе почти одновременно с ней. Он наклонился, будто просто хотел рассмотреть узор, но Лили почувствовала, как близко он оказался — так близко, что уловил аромат её волос. Что‑то тёплое болезненно сжало его сердце, но Северус заставил себя сосредоточиться.

Амулет был тот же. Без единого сомнения.

*

На этом разговор стоило бы закончить, всё, что Снейп хотел узнать, — он узнал. Но ноги будто приросли к мостовой.

Он не мог отойти от места, где ещё мгновение назад ощущал запах её волос — тёплый, живой, такой до боли знакомый.

Слишком близко.

Лили тоже, кажется, замерла. Она не смотрела на него прямо, но дыхание её сбилось, а пальцы чуть крепче сжали одеяльце Гарри. Она чувствовала его близость и не знала, как на это реагировать. Повисла тишина, натянутая, как струна.

И именно в этот момент раздался лёгкий, но выразительный кашель.

Люциус.

Он сделал это с таким изяществом, что жест можно было принять за случайность — но только если не знать Малфоя. В его взгляде читалось вежливое напоминание: «Пора бы и честь знать».

И ещё — лёгкое, почти незаметное веселье. Он видел больше, чем стоило бы.

Лили вспыхнула, словно очнулась.

— Мне… мне пора, — пробормотала она, неловко раскланяясь. — Гарри нужно домой.

Она не смотрела на Северуса. Развернулась, прижимая сына к себе, и поспешила прочь, почти бегом, будто боялась, что если задержится ещё хоть секунду...

Северус провожал её взглядом, пока рыжие волосы не растворились в толпе. Нарцисса посмотрела на него мягко, понимая больше, чем он хотел бы.

Люциус — скорее с лёгкой насмешкой.

А Северус всё ещё стоял, будто не мог заставить себя сделать шаг.

Он получил то, ради чего пришёл.

Но ушёл с тем, чего не хотел признавать.