Цена выбора (гет)

В мэнор Снейп вернулся крайне задумчивый. Его откровенно пугала собственная реакция на близость Лили. Сколько бы он ни убеждал себя, что она замужем, что всё давно в прошлом — да и в прошлом, по сути, ничего не было, кроме нездоровой юношеской влюблённости, переросшей в чувство вины и постоянную боль от безвозвратной утраты, — сердце отказывалось слушать доводы. Оно билось сильнее, стоило ему увидеть Лили и оказаться рядом.

Это было так неправильно, нелепо... В конце концов — просто опасно! И всё же — это было.

Так он и провёл время до ужина: бродил по комнате, то останавливаясь у окна, то садясь, то снова вскакивая. Мысли путались, эмоции мешали рассуждать, а запах её волос всё ещё будто витал рядом, не давая отдышаться.

За ужином оба Малфоя сверлили Северуса нетерпеливыми взглядами. Люциус — открыто, с лёгкой насмешкой, Нарцисса — мягко, но настойчиво. Они не задавали вопросов вслух, но молчание было красноречивее слов.

Когда эльфы принесли кофе с десертами, терпение Малфоев иссякло.

— Северус, — начал Люциус, откинувшись в кресле и сцепив пальцы, — мы, конечно, можем притвориться, что ничего не заметили. Но это будет откровенной ложью.

Нарцисса поставила чашку и посмотрела на Снейпа внимательнее:

— Ты весь вечер молчишь. И выглядишь так, будто пытаешься спрятать бурю под мантией.

Северус сжал пальцы на чашке, будто та могла дать ему опору. Он думал об этом весь вечер — что им можно рассказать, а что лучше оставить при себе. Малфои были союзниками, друзьями, но не посвящёнными в его прошлое. И уж точно не в его слабости.

— Я… — начал он, но голос предательски дрогнул. Он откашлялся, пытаясь вернуть себе привычную холодность. — Я увидел то, что хотел. Амулет. Это он.

Люциус фыркнул:

— Мы это поняли ещё в переулке. Но, Северус… — он наклонился вперёд, — ты смотрел не только на амулет.

Северус резко поднял взгляд, но Люциус не отступил.

— Ты смотрел на неё, — с оттенком иронии продолжил он. — И это было куда интереснее.

Нарцисса мягко коснулась руки мужа, будто призывая к такту, и повернулась к Северусу:

— Мы не осуждаем. Просто хотим понять, что происходит. Для нас ты — друг. А друзья не должны оставаться наедине с тем, что их мучает.

Северус отвёл взгляд. Он не привык, чтобы его читали так легко.

Не привык, чтобы его чувства — тщательно спрятанные, давно выжженные и похороненные — вдруг оказались на поверхности.

— Это… ничего, — выдавил он. — Просто воспоминания. Призраки прошлого.

Люциус тихо хмыкнул:

— Призраки не заставляют мужчину стоять, как статуя, пока женщина уходит. И уж точно не выбивают его из равновесия одним запахом волос.

Северус резко поставил чашку на стол.

— Люциус.

— Что? — невинно вскинул брови Малфой. — Я лишь наблюдаю.

Нарцисса вздохнула, но в её глазах читалась не насмешка, а сочувствие.

— Северус, — сказала она мягко, — ты любил её. Это не исчезает просто так. Даже если прошли годы. Даже если всё изменилось.

Он закрыл глаза на мгновение.

Да.

Он любил.

И, похоже, продолжал любить — несмотря ни на что.

— Это не имеет значения, — тихо сказал он. — Она замужем. У неё ребёнок. У неё жизнь, в которой для меня нет места.

— Но ты всё равно волнуешься за неё, — заметила Нарцисса. — И за Гарри.

Северус сжал пальцы.

— Я волнуюсь за то, что Дамблдор задумал. И за то, что может случиться.

Люциус откинулся в кресле, скрестив руки.

— Вот это уже разговор. Значит, всё-таки дело не только в чувствах?

Северус поднял на него тяжёлый взгляд.

— Дело в том, что Дамблдор играет в опасную игру. И если я прав… — он замолчал, подбирая слова, — то Поттеры в смертельной опасности.

В комнате повисла тишина. Нарцисса первой нарушила её:

— Тогда расскажи нам всё. Чтобы мы могли помочь.

Северус глубоко вдохнул, понимая, что дальше скрывать бессмысленно и опасно. Поднял взгляд на Малфоев — своих единственных союзников, которые видели больше, чем он хотел бы, но всё равно остались рядом, и начал говорить.

Северус понимал, что идёт на огромный, почти глупый риск. Малфои — люди осторожные, хитрые, всегда со своими планами. Он прекрасно знал: есть шанс, что они прямо сейчас оглушат его, свяжут и отнесут к Лорду, но всё равно продолжал, потому что ему до отчаяния хотелось иметь рядом не подчинённого, не исполнителя, не человека, которого нужно держать за руку, а нормального союзника.

Того, кто понимает, что они делают и зачем.

Он слишком долго был один в своих знаниях и страхах. Слишком долго нес на себе груз будущего, которое никто, кроме него, не видел.

*

Он рассказал им о том, как закончилась война — не в этой реальности, а в той, что ждёт их, если всё пойдёт так же. О гибели Поттеров, о развоплощении Лорда, о том, как мир на несколько лет вздохнул свободнее, не понимая, что это лишь передышка. Рассказал о себе — о том, кем стал, кем вынужден был стать, чтобы выжить между двумя сторонами, которые одинаково не доверяли ему.

Рассказал о них. О том, как семья Малфоев потеряла всё после возвращения Волдеморта.

О том, как Люциус, пытаясь удержать остатки влияния, оказался в ловушке, а Нарцисса — в постоянном страхе за Драко.

А потом — и о Драко.

О мальчике, который слишком рано стал взрослым.

О том, как он пытался быть сильным, но ломался под давлением, которое не должен был нести ни один ребёнок.

О том, как их сын стал пешкой в чужой игре, заложником, которого Лорд использовал, чтобы держать родителей на коленях.

О том, что Северус помнил — и что не мог забыть.

Малфои слушали молча.

Люциус — сначала откровенно недоверчивый, неподвижный, но с глазами, которые становились всё холоднее и внимательнее.

Нарцисса — бледная, сжимавшая пальцы так, что костяшки побелели.

Но Северус понимал: одних слов мало. Слишком невероятно, слишком похоже на бред, слишком опасно, чтобы верить на слово. И чтобы его не посчитали сумасшедшим, он сделал то, чего боялся больше всего — перенёс нужные воспоминания в Омут памяти.

Каждое воспоминание было как вырванный кусок души, как признание в слабости, как шаг по тонкому льду...

И все это Северус дал посмотреть Малфоям.

На это ушёл весь вечер и большая часть ночи. Серебристые нити воспоминаний сменяли друг друга, свечи догорали, эльфы приносили чай, а они всё смотрели.

Смотрели, как рушится мир, как гибнут люди.

Как мальчик с белыми волосами стоит перед Лордом, дрожа, но пытаясь держаться.

Как Северус убивает Дамблдора.

Как Лили падает на пол, защищая сына.

Как мёртвые Малфои склонились над колыбелью.

Как в колыбели лежит тихий, холодный Драко.

Как Лорд лишил их будущего одним взмахом палочки.

Когда последние воспоминания растворились, в комнате стояла тишина — тяжёлая, как свинец.

Теперь решение было за ними.