Записи хостов и игроков но сюжет арок другой (гет)

Воскресное утро началось для Нин Шу с катастрофы. Она проснулась с таким диким чувством голода, что была готова грызть ножку кровати.

— Еды... — прохрипела она, едва открыв глаза.

Дуняша, уже стоявшая над ней с тазом воды, в ужасе всплеснула руками.

— Что вы, матушка-царевна! Сегодня ж воскресенье, в церковь идти надобно, литургия! Ни крошки в рот нельзя до самой службы, грех-то какой!

Нин Шу: «Пфф... Какой еще грех? У меня желудок сейчас сам себя переварит!»

Она попыталась возразить, но Дуняша была непреклонна. Оказывается, в этом мире статус царевны накладывал кучу обязательств, и «благочестие» было в топе списка. Если она не явится в храм или, не дай бог, будет там что-то жевать, слухи дойдут до Иоанна быстрее, чем она успеет дойти до кухни.

Приготовления были похожи на пытку. Её облачили в тяжелый, расшитый золотом летник с такими длинными рукавами, что в них можно было спрятать пару батонов колбасы. На шею повесили массивные золотые гривны, а на голову водрузили венец, который весил добрых пару килограммов.

«Я теперь похожа на богато украшенную рождественскую елку», — мрачно подумала Нин Шу, пока стража сопровождала её карету обратно к Кремлю.

Кремль встретил её суетой. Его красные кирпичные стены на фоне ярко-синего неба выглядели внушительно, а золотые купола соборов слепили глаза. Карета остановилась у Благовещенского собора.

Внутри собора пахло ладаном, воском и огромным количеством людей. Нин Шу пришлось стоять на женской стороне, отдельно от мужчин. Впереди, на специальном возвышенном месте — Царском месте — она видела прямую спину Иоанна. Он стоял неподвижно, как статуя, и казался воплощением суровой набожности.

Хор начал петь. Голоса взлетали под купол, отражаясь от фресок с изображениями святых.

Повернув голову, она увидела Царицу Анастасию. Та стояла с таким смиренным видом, будто была готова прямо сейчас вознестись на небо.

Служба тянулась бесконечно. Нин Шу чувствовала, как энергия от вчерашней еды окончательно закончилась.

«Если я сейчас упаду в обморок, это будет считаться божественным откровением или просто позором?» — размышляла она, стараясь не качаться.

Наконец, Иоанн повернулся. Его взгляд прошелся по присутствующим и на секунду задержался на Нин Шу.

Когда всё закончилось и люди начали выходить, Иоанн подошел к ней.

— Вижу, Наталья, ты выстояла службу до конца. Думал, немочь тебя свалит, — произнес он своим низким голосом.

Нин Шу выдавила из себя слабую улыбку:

— Вера дает мне силы, брат-государь.