Поттериада с Золотым квартетом (джен)

Проснувшись в воскресенье, Гарри не сразу осознал, что накануне произошло. В голове всё перепуталось. Но сейчас он поговорит с Роном, и Рон, конечно, поверит ему. Гарри отдёрнул полог — постель Рона пуста. Наверное, ушёл завтракать.

Гарри оделся и по винтовой лестнице сбежал в гостиную. Его появление встретил гром аплодисментов. Куда деваться? Идти в Большой зал? Гарри тут же вспомнил слова Стивена, что на завтраке лучше не показываться. Остаться здесь и ждать, когда ему принесут поесть? Тут обязательно пристанут братья Криви, вон уже машут. Нет, сейчас надо всё обсудить с Гермионой, да и голод не тётка. Гарри решительно двинулся к выходу, толкнул портрет, выбрался на площадку и нос к носу столкнулся со Стивеном и Гермионой, державшей в руке многоэтажный бутерброд, завёрнутый в салфетку.

— Привет. — Гермиона, развернув салфетку, протянула Гарри еду. — Это тебе.

— Спасибо, очень вовремя — поблагодарил Гарри.

— Смотрю, тебе всё-таки на месте не сидится, — нахмурился Стивен, бросив взгляд через плечо Гарри на гостиную. — Я ж тебе говорил, сиди пока тихо. В Большом зале сейчас половина школы хочет посмотреть на чемпиона, а вторая половина — допросить.

— Сам попробуй здесь побыть, — язвительно отозвался Гарри — Не думал, что здесь куда меньше возможностей притвориться что ты занят едой, чем на завтраке?

— Тогда давайте прогуляемся, — быстро предложила Гермиона.

— А вот это с радостью, — быстро согласился Гарри.

Спустились на первый этаж, не заглянув в Большой зал, пересекли холл, вышли наружу и быстро зашагали по лужайке в сторону озера. Корабль стоял у причала, отбрасывая на воду чёрную тень. Утро выдалось прохладным, они шли, жуя тосты, и Гарри без утайки поведал всё Гермионе. Гермиона, к его облегчению, как и Стивен вчера, не усомнилась ни в едином слове.

— Мне Стивен уже в общих чертах всё рассказал, — кивнула Гермиона, выслушав рассказ о сцене в комнате с камином и разговоре с мистером Пиллипсом. — Конечно, ты тут ни при чём. Видел бы ты себя со стороны, когда Дамблдор объявил: «Гарри Поттер»! Но кто, кто же это сделал? Грюм прав, Гарри. Ученикам не под силу обмануть Кубок и переступить линию Дамблдора…

— Ты видела Рона? — перебил её Гарри.

— Да… во… во время… завтрака, — замялась Гермиона.

— Всё ещё думает, что это моих рук дело?

— Нет… наверное, нет. Кажется, не совсем…

— Как это не совсем?

— Ещё как думает, — безжалостно заключил Стивен — На меня тоже косо посматривает. Мол, ты через меня и папу узнал что-то, что помогло обдурить Кубок.

— Ну отлично! — начал закипать Гарри — И ведь не лень всё это придумывать было. Неужели он думает, что я могу провести Дамблдора? Что у него в голове?!

— Гарри, неужели тебе не ясно? — всплеснула руками Гермиона. — Он просто слегка завидует!

— Завидует, — с сомнением протянул Гарри. — Чему завидовать-то? Хочет выставить себя идиотом перед всей школой?

— Пойми, Гарри, — принялась терпеливо объяснять Гермиона, — ты всегда в центре внимания…

Гарри хотел возразить что-то резкое, но Гермиона, не дав ему, продолжала:

— Знаю, ты не виноват. Слава тебя не прельщает. Но пойми и Рона. Дома старшие братья, все они в чём-то его превосходят. Ты, его лучший друг, — знаменитость, он всегда в тени, когда вас видят вместе. Рон смирился с этим, никогда даже не заикнётся. Но история с Кубком — это уж чересчур.

— Тут всё совпало, — добавил Стивен — Помнишь, мы втроём в первый день учебного года о Турнире говорили? Спору нет, каждый из нас бы принял участие в нём, если бы была возможность. А тут такой классный расклад. Моего старика назначают председателем попечительского совета, и он входит в состав судей Турнира. Я теперь, якобы, на особом положении, что-то типа Малфоя. И как вишенка на торте — твоё имя в Кубке. Идеальная комбинация. Вот Рон и думает, что мы с тобой находимся в слишком привилегированном положении, а ты в большей степени.

— Только этого не хватало! Передайте ему, я с радостью с ним поменяюсь. Пусть узнает, каково это — куда ни пойдёшь, люди всюду таращатся на твой шрам…

— Не будем мы ничего передавать, — решительно отрезала Гермиона — Поговори с ним сам. Это единственный выход.

— А я не собираюсь бегать за ним, как нянька, учить уму-разуму! — крикнул Гарри, спугнув дремавших на дереве сов. — Может, он поверит, когда я сверну себе шею… Поймёт, какое это удовольствие — Турнир!

— Да, весёлого мало. — Вид у Гермионы был на редкость озабоченный. — Знаешь, что надо сделать? Немедленно, как придём в замок?

— Дать Рону хорошего пинка.

— Написать Сириусу. Обо всём. Он просил всё сообщать ему, держать в курсе дела. Как видно, предвидел что-то подобное. Я захватила с собой перо и пергамент.

— Ничего не надо писать. — Гарри обернулся: не подслушивает ли кто? Кругом ни души. И он продолжил: — Сириус сейчас же приехал только потому, что у меня слегка заболел шрам. Напиши я ему о Турнире, он опять примчится.

— Но это его решение. — В голосе у Гермионы появился кремень. — Он всё равно об этом узнает.

— Как?

— Турнира не утаишь. — Гермиона говорила очень серьёзно. — Турнир Трёх Волшебников — знаменитое состязание. Ты тоже знаменитость. Удивлюсь, если в «Пророке» ещё не вышла статья «Гарри Поттер — чемпион Хогвартса». Ты значишься в половине книг о Сам-Знаешь-Ком. Поверь, будет лучше, если Сириус всё узнает от тебя самого.

— Да и если ты всё будешь от него скрывать, Сириус тебе спасибо явно не скажет, — заключил Стивен — Ладно ещё дурацкий летний сон, но здесь уже совсем другое. Оставлять Сириуса в неведении совсем несправедливо.

— Ладно, напишу, — нехотя согласился Гарри — Вы правы.

— Да и мне надо будет написать, — Стивен прищурился, будто что-то прикидывая — Раз уж всплыла вся эта история с Колдовстворцем и отец прав, то мне надо поговорить с человеком, который сможет проверить, есть ли вообще какая-то связь Колдовстворца с тем, что произошло

— Маме напишешь? — спросила Гермиона

— В десятку, — кивнул Стивен — Если отец прав, то надо и мнение мамы послушать. Если найдем человека, который как-то связан с Хогвартсом, Колдовстворцем и Гарри, будет значительно легче.

— Не думаю, что мне сейчас это сильно поможет, — вздохнул Гарри — Но почему бы и нет?

— Лучше попытаться сделать хоть что-то, чем сидеть и жаловаться, что весь мир против тебя, — заключил Стивен — Ладно, хватит разговоров, у нас много дел.

Гарри бросил в озеро последний кусок хлеба, из воды высунулось огромное щупальце, схватило еду и исчезло. А друзья поспешили обратно в замок.

— Какую сову послать? — спросил Гарри на лестнице. — Сириус просил больше не посылать Буклю.

— Попроси у Рона Сычика.

— Ни за что, — отрезал Гарри.

— Можно взять школьную, — спокойно заметил Стивен

Вошли в совятник, Гермиона дала Гарри кусок пергамента, перо и чернильницу и пошла ходить вдоль насестов, разглядывая почтовых сов. Стивен засел за один из столов и начал строчить письмо миссис Пиллипс в Россию. Гарри примостился у свободной стены и тоже начал писать.

Дорогой Сириус!

Как ты просил, сообщаю тебе последние новости из Хогвартса. Ты, наверное, уже знаешь, что в этом году состоится Турнир Трёх Волшебников. Так вот, в субботу вечером меня выбрали четвёртым чемпионом, от Хогвартса. Понятия не имею, кто бросил в Кубок моё имя, я, конечно, не бросал. Другой чемпион от Хогвартса — Седрик Диггори из Пуффендуя.

Гарри поставил точку и задумался: может, рассказать крёстному о своих тревогах, поселившихся в сердце со вчерашнего вечера, но не нашёл подходящих слов. И, обмакнув перо в чернила, коротко закончил:

Надеюсь, у вас с Клювокрылом всё в порядке?

Гарри

— Всё, Гермиона, написал. — Гарри поднялся с пола и отряхнул с мантии солому.

— Дал бы тебе Марию, но у неё сегодня другое задание, — сочувственно пожал плечами Стивен, привязывая своё законченное письмо к лапе Марии. На плечо к Гарри села Букля и протянула лапу.

— Прости, я не могу тебя сегодня послать. Возьму одну из этих, — сказал он, оглядывая школьных сов.

Букля громко ухнула и так резко взлетела с плеча, что оставила на нём царапину. Опустилась на насест, повернувшись к Гарри хвостом. Так и сидела всё время, пока Гарри привязывал пергамент к ноге большой сипухи.

Мария и школьная сипуха улетели. Гарри хотел было погладить Буклю, но та сердито щёлкнула клювом и села под самый потолок, чтобы Гарри не мог к ней прикоснуться.

— Сперва Рон, а теперь ты, — пробурчал Гарри. — Не моя это вина. А вы никак не можете этого понять.

Напрасно Гарри думал, что скоро все свыкнутся с его чемпионством и дела как-то наладятся. На другой день начались уроки, и он не мог больше избегать учеников других факультетов. Они, как и гриффиндорцы, считали, что Гарри сам бросил в Кубок своё имя, с той только разницей, что в их глазах это не делало Гарри героем.

Пуффендуйцы, обычно дружившие с Гриффиндором, теперь изменили отношение ко всему факультету. Это понятно, они считали, что Гарри покусился на славу их чемпиона Седрика Диггори. Пуффендуй не был избалован победами, а Седрик, как никто, завоёвывал им награды. Однажды и вовсе обыграл Гриффиндор в квиддич.

Гарри убедился в этом на первом же уроке травологии. Его приятели Эрни МакМиллан и Джастин Финч-Флетчли молчали весь урок, хотя вместе работали у одного подноса — пересаживали прыгучие луковицы. Одна луковица, вырвавшись из рук, больно стукнула Гарри по лицу, и пуффендуйцы, неожиданно для него, ехидно прыснули. Даже профессор Стебль явно его сторонилась, понятное дело — глава Пуффендуя.

С Роном он так и не помирился. Гермиона в Большом зале садилась между ними и, как могла, поддерживала беседу. С ней бывшие друзья говорили, но друг на друга старались не смотреть. Стивен же, судя по всему, понимал, что любое его слово сейчас будет только подливать масла в огонь и не вмешивался. Каждый раз, когда Стивен заговаривал с Роном, тот ограничивался несколькими односложными ответами, после чего спешно покидал Большой зал.

Гарри всегда с радостью ожидал уроков Хагрида. Но не сейчас: очень уж не хотелось встречаться со слизеринцами.

На первый урок защиты Малфой, как и следовало ожидать, явился с издевательской ухмылкой.

— Эй, парни, смотрите, кто здесь. Сам чемпион Гриффиндора! — увидев Гарри, обратился он к верным телохранителям Крэббу и Гойлу. — Захватили блокноты? Спешите взять автограф! Ему недолго осталось быть среди нас, грешных! На Турнирах выживает — кошмар! — половина участников. Сколько надеешься протянуть, Поттер? Держу пари, десять минут первого тура — и тебе конец!

Крэбб и Гойл угодливо заржали, а Малфой притих: из задней двери хижины вышел Хагрид, нагруженный шаткой башней из клеток, в каждой — здоровенный соплохвост. Хагрид объяснил, что соплы убивают друг друга из-за избытка подавляемой энергии. И, ко всеобщему ужасу, повелел: чтобы дать ей выход, каждый ученик должен надеть на соплохвоста ошейник и совершить с ним длительную прогулку. У задания был только один плюс — Малфой потерял дар речи.

— Вывести их на прогулку? — Он заглянул в одну из коробок. — Интересно, а на что мы нацепим ошейник? Вокруг жала? На хвостовое сопло или на присоску?

— Очень просто, посредине, — показал Хагрид. — Только это… наденьте перчатки из… э-э… драконьей кожи. А ты, Гарри, поди сюда, подсобишь мне управиться вот с этой зверушкой…

На самом же деле он хотел побеседовать с Гарри наедине.

Класс отправился выгуливать «зверушек». А Хагрид повернулся к Гарри.

— Так, значит, ты будешь участвовать… — начал он, сдвинув лохматые брови. — Турнир Трёх Волшебников… Чемпион школы…

— Один из двух, — поправил его Гарри.

Из-под бровей тревожно блеснули чёрные глаза-жуки.

— Ты не знаешь, кто тебе так удружил?

— Значит, ты веришь… веришь, что это не я? — В порыве благодарности Гарри чуть не бросился ему на шею.

— А то как же, — кивнул Хагрид. — Ты сказал, что не ты, и я поверил. И Дамблдор тоже, и все…

— Знать бы, кто это сделал!

Оба посмотрели на луг — ученики рассыпались кто куда. Соплохвосты были уже три фута в длину. И силы хоть отбавляй. От мягкотелых, бесцветных пресмыкающихся не осталось и следа. Теперь на них был толстый серый, вроде брони, панцирь. Походили они на помесь гигантского скорпиона и вытянутого краба, но голова и глаза ещё толком не обозначились. Этими мощными существами управлять было очень трудно.

— Похоже, прогулка им по душе, — довольно улыбнулся Хагрид.

Это он о соплохвостах, понял Гарри. Ученики были явно не в восторге. То и дело из сопел вырывался огонь, толкая переросшего скорпиона вперёд, и сопровождающих волокло по земле метра три. Несчастные пытались подняться на ноги, но это им почти не удавалось.

— Ох, уж не знаю… — Хагрид вдруг тяжело вздохнул и с беспокойством взглянул на Гарри. — Ты — участник Турнира… Вечно с тобой что-нибудь стрясётся…

Гарри промолчал. Да, с ним вечно что-то случается. Вот и Гермиона сказала примерно то же во время прогулки вокруг озера. Именно из-за этого, считает она, Рон и перестал с ним разговаривать.

Следующие несколько дней слились в сплошную чёрную полосу. Нечто похожее было на втором курсе, тогда многие подозревали его в нападениях на школьников. Но Рон-то был на его стороне. Вернись его дружба, легче было бы переживать свалившуюся невзгоду. Но он не пойдёт кланяться Рону, раз Рон не хочет мириться. Хотя ему так одиноко — весь мир ополчился против.

Он понимает пуффендуйцев, как это ни обидно. Они ведь болеют за своего чемпиона. От слизеринцев ничего, кроме злобных выходок, он и не ждал. Они его терпеть не могут. Именно благодаря Гарри Гриффиндор обыгрывал их в квиддич и занимал первое место в межфакультетских соревнованиях.

Но Когтевранцы — они-то могли бы болеть и за Седрика, и за него. Но нет. По-видимому, большинство считает, что он хотел обманным путём стяжать себе ещё большую славу.

— На самом деле, есть ряд людей, кто считает, что ты не бросал своё имя в Кубок, — поведал как-то Стивен Гарри в один из вечеров в гостиной — У нас в Хогвартсе, к счастью, не все на голову сдвинутые. Понимают, что ты не мог одновременно провести Дамблдора, моего отца и всю судейскую бригаду. Бэйнс, например, считает, что кто-то из семикурсников мог бросить твоё имя просто ради шутки

— И чего они тогда дурака валяют? — сердито спросил Гарри.

— Видишь ли, — Стивен задумчиво почесал затылок — они искренне считают, что ты мог бы легко отказаться от участия в Турнире и уступить место достойным. Но не хочешь этого делать, чтобы покрасоваться. Идиотов, увы, куда больше.

— Мне этот Турнир вообще никуда не упёрся! — разозлился Гарри — Пусть Диггори отдувается за весь Хогвартс. Наконец-то Хогвартс хотя бы на год получит ученика, на которого будут все пялиться.

Конечно, Седрику роль чемпиона подходит куда больше. Он так красив: тёмные волосы, серые глаза, прямой нос. Ещё неизвестно, кем больше восхищаются — им или Крамом. Он сам видел, как шестикурсницы, охотившиеся за автографом Крама, умоляли Седрика расписаться у них на сумках.

Ответов от Сириуса и миссис Пиллипс не было. Букля никак не желала сменить гнев на милость. Предсказания профессора Трелони с каждым днём становились всё более зловещими. А на уроке профессора Флитвика он так плохо применял манящие чары, что один из всего класса — не считая, конечно, Невилла — получил дополнительное домашнее задание. Гермиона весь урок притягивала к себе всё, что было в классе, — губки для доски, луноскопы, корзины для мусора, они летели к ней, как будто она волшебный магнит.

— Это совсем не трудно. Просто ты плохо сосредотачиваешься, — утешала его после урока Гермиона.

— Ты не догадываешься почему? — мрачно спросил Гарри.

— Жаль, вам с Диггори нельзя в дуэте участие от Хогвартса принимать, — хмыкнул Стивен — Всё равно ж одну школу представляете. Шансов было бы куда больше.

Мимо как раз шёл Седрик в окружении девушек с глуповато восторженными улыбками на лицах. При виде Гарри они округлили глаза, как будто столкнулись в коридоре замка с соплохвостом.

Ну и пусть таращатся! Вот двойной урок зельеварения — это действительно сущая пытка! Полтора часа в подземелье со Снеггом и слизеринцами, а от них пощады не жди: как он посмел стать чемпионом Хогвартса! Он уже еле вынес одну пятницу. Гермиона сидела рядом, всё время твердя шёпотом: «Не обращай внимания, не обращай внимания». И сегодня, конечно, будет не лучше.

После обеда они со Стивеном и Гермионой спустились в подземелье, возле двери лаборатории толпились слизеринцы, у каждого на груди большой значок. «Неужели ГАВНЭ?» — мелькнула безумная догадка. И тут же её опровергла ярко горевшая в полутьме коридора надпись:

Седрика поддержим — он Настоящий чемпион.

— Нравится, Поттер? — заметив Гарри, воскликнул Малфой. — Но это ещё не всё! Полюбуйся!

Он нажал на значок, красная надпись исчезла, её сменила зелёная:

Гарри Поттер, ты смердяк, Задавала и дурак.

Слизеринцы загоготали. Все, как один, нажали на значки, и на Гарри отовсюду теперь смотрели блестящие зелёные буквы. Гарри невольно залился краской.

— Очень смешно! — язвительно бросила Гермиона, презрительно глядя на группу слизеринских девчонок во главе с Пэнси Паркинсон, смеявшихся громче всех. — Верх остроумия!

Рон стоял у стенки вместе с Дином и Симусом. Конечно, он не смеялся, но и не вступился за Гарри.

— Пиллипс, неужели ничего умнее не придумал, чем помочь Поттеру бросить имя в Кубок с помощью папочки? — Малфой насмешливо посмотрел на Стивена — А чего своё не бросил? Хотя тебе после всего увиденного на Турнире, как маглу, могли бы и память стереть.

— Плюньте на него, он того не стоит, — Гермиона дернула за руку Стивена, потянувшегося за волшебной палочкой.

— Грэйнджер, дать тебе? — Малфой протянул Гермионе значок. — Ой, не дотрагивайся до меня. Я только что вымыл руки. Видишь, какие чистые. Не хочу испачкаться о какую-то грязнокровку.

И Гарри не выдержал. Подавляемый гнев прорвался наружу. Не отдавая себе отчёта, он выхватил из кармана волшебную палочку, и слизеринцы, в испуге отпрянув, бросились наутёк.

— Гарри! — предупреждающе крикнула Гермиона.

— Что ж, давай сразимся. — Малфой невозмутимо вынул свою волшебную палочку. — Грюма здесь нет, защитить тебя некому. Начинай, коль такой храбрый.

Долю секунды они смотрели друг другу в глаза и затем одновременно крикнули:

— Фурункулюс!

— Дантисимус!

Из палочек выскочили лучи, на полдороге столкнулись и срикошетили. Луч Гарри угодил в физиономию Гойла, луч Малфоя — в Гермиону. Гойл взвыл и схватился за нос, который покрылся огромными безобразными нарывами. Гермиона прижала ладонь ко рту и залилась слезами.

— Гермиона! Что с тобой? — воскликнул Рон, бросился к ней и отнял ото рта руку.

Зрелище предстало не из приятных. Верхние резцы у Гермионы, которые и без того выдавались, стали вдруг расти с ужасающей быстротой. Секунду-другую она походила на бобра, но зубы всё росли, перешагнули губу и уже достигли подбородка. Гермиона в ужасе их ощупала, и из груди у неё вырвался отчаянный вопль.

Крэбб, увидев, что Гарри отвлёкся на Гермиону, резко рванулся к нему. Он явно собирался ударить Гарри, но Стивен оказался быстрее.

— Скурдж! — указал он волшебной палочкой на Крэбба. Тот резко остановился на пол-пути и закашлялся — в следующий миг лицо Крэбба оказалось полностью залито густой жёлтой слизью. Она стекала с волос, носа и подбородка, капала на мантию и неприятно пахла тухлыми яйцами.

— Вот так-то будет лучше, — удовлетворённо произнёс Стивен

— Отчего здесь такой шум? — проговорил убийственно вкрадчивый голос.

У дверей лаборатории появился Снегг. Слизеринцы начали наперебой объяснять. Снегг указал длинным жёлтым пальцем на Малфоя:

— Рассказывай ты, Драко.

— Поттер на меня напал, сэр. А Пиллипс напал на Крэбба

— Мы напали друг на друга одновременно! — возразил Гарри.

— Если Крэбб не может в стороне постоять, это его проблемы, — холодно добавил Стивен

— Луч Поттера попал в Гойла, — сбивчиво продолжал Малфой — Крэбб хотел Гойла проверить, а Пиллипс по нему заклинанием ударил ни с того, ни с сего.

Снегг со сморщенным лицом осмотрел продолжающего кашлять Крэбба и затем Гойла. Лицо Гойла походило на иллюстрацию из домашнего пособия по ядовитым грибам. К Крэббу же никто больше не решался приблизиться — несло от него как от ведра с протухшей селедкой.

— Ступайте в больничное крыло, — распорядился Снегг,

— Смотрите, что Малфой сделал с Гермионой, — воззвал к нему Рон.

Гермиона пыталась руками прикрыть растущие зубы, но они уже коснулись воротника мантии. Подошедшие слизеринки тыкали в неё пальцем из-за спины Снегга, кривляясь от едва сдерживаемого смеха.

Снегг холодно взглянул на неё.

— Если и есть какие-то изменения, то весьма незначительные, — заключил он.

Гермиона громко всхлипнула, повернулась на каблуках и побежала к лестнице, ведущей наверх.

Гарри и Рон, к счастью, вместе заорали на Снегга. К счастью, потому что оба их голоса эхом отдавались в гулком каменном коридоре, и учитель точно не слышал, что именно они обрушили на него. Но общий смысл до него дошёл.

— Угомонились? — шёлковым голосом молвил Снегг. — А теперь слушайте: минус пятьдесят очков Гриффиндору. Поттер, Пиллипс и Уизли останутся после урока, я объявлю, в чём будет состоять наказание. А теперь в класс. Не то будете наказаны на неделю.

В ушах у Гарри звенело. Такая несправедливость! Заклясть бы самого Снегга. Пусть рассыплется на тысячу слизняков! У Стивена, мрачно глядевшего на Снегга, похоже, были примерно такие же мысли. Гарри и Стивен прошли в конец класса и кинули сумки на парту. Рона тоже трясло от гнева. На миг Гарри показалось, что у них с Роном нет никакой размолвки, но только на миг. Рон сел рядом с Дином и Симусом, даже не глядя на Гарри.

— Не удивлюсь, если этот болотник ещё и с Гермионы очки снимет за пропущенный урок, — проскрежетал зубами Стивен.

В другом конце класса Малфой, повернувшись спиной к Снеггу, нажал на значок и хихикнул. Зелёная вспышка «Поттер смердяк» опять развлекла слизеринцев.

Гарри сидел на уроке и воображал всякие ужасы. Вот он применил к Снеггу заклятие Круциатус (интересно, как его применяют?). Снегг падает навзничь, извивается, как паук, дёргает руками и ногами…

— Займёмся противоядиями! — Настоящий Снегг обвёл класс злобно поблёскивающими глазками. — Составы у вас готовы? Теперь осторожно заварите их. После чего выберем кого-нибудь и попробуем на нём их действие.

Его глаза встретили взгляд Гарри. И Гарри понял: Снегг сейчас отравит его. Ему отчётливо представилась картина: он схватил свой котёл, подбежал к профессору и опрокинул посудину на ненавистную голову…

Мечты о расправе над Снеггом прервал стук в дверь.

В класс шмыгнул Колин Криви и, одарив Гарри сияющей улыбкой, подошёл к Снеггу.

— В чём дело? — сухо спросил декан Слизерина.

— Простите, сэр, но Гарри Поттера вызывают наверх.

Снегг, нагнувшись, приблизил к Колину крючковатый нос, и улыбка сползла с восторженного лица малютки.

— Поттеру предстоит ещё час работы с зельями. Наверх он поднимется после урока.

Колин покраснел.

— Сэр, сэр, его ждёт мистер Бэгмен, — испуганно проговорил он. — Все чемпионы должны идти. Их, по-моему, будут фотографировать.

Фотографировать! Ну зачем, зачем он это сказал! Гарри кинул взгляд на Рона, тот демонстративно смотрел в потолок.

— Не жалуйся, всё лучше чем здесь, — тихо сказал Стивен, взглянув на покрасневшего Гарри

— Не такой же ценой, — буркнул Гарри в ответ

— Хорошо, хорошо, — прошипел Снегг. — Оставь, Поттер, здесь сумку. Ты мне ещё будешь нужен.

— Пожалуйста, сэр, Гарри надо взять сумку с собой. Все чемпионы там…

— Очень хорошо! — рявкнул Снегг. — Бери свою сумку и вон с моих глаз!

Стивен лишь коротко кивнул, словно говоря: «Иди. Разберёмся потом». Гарри перекинул сумку через плечо и пошёл к двери. Вслед ему на всех столах слизеринцев зажглись зелёные буквы: «Гарри Поттер, ты смердяк».

— Как удивительно, правда, Гарри? — затараторил Колин, стоило только Гарри закрыть за собой дверь. — Только представь себе, ты — чемпион!

— Да, удивительно, — тяжело вздохнул Гарри, поднимаясь в холл. — А для чего они будут фотографировать?

— Думаю, для «Пророка».

— Только этого не хватало! Известность моя растёт.

— Желаю удачи, — попрощался у двери Колин. Гарри постучал и вошёл.

Он очутился в небольшой аудитории. Большинство столов сдвинуты в конец, образуя в центре пустое пространство. Три составлены вместе перед доской и накрыты длинной бархатной скатертью. За ними шесть кресел. В одном сидит Людо, беседуя с незнакомой ведьмой в алой мантии.

Виктор Крам, по обыкновению, задумчиво стоит в стороне от всех. Седрик и Флёр беседуют. Вид у неё довольный, не то что в день приезда. Она то и дело откидывает голову, и длинные белокурые волосы на свету красиво переливаются. Пузатый коротышка с большой чёрной камерой, слегка дымившейся, краем глаза любуется ею.

Увидев Гарри, Бэгмен вскочил и радостно запрыгал к нему.

— А вот и четвёртый чемпион! Входи, Гарри, входи! Не волнуйся, это просто церемония проверки волшебных палочек. Сейчас подойдут члены судейской бригады.

— Проверка волшебных палочек? — озадаченно переспросил Гарри.

— Необходимо проверить, в каком они состоянии, нет ли поломок. Это ваш главный инструмент в соревнованиях. Специалист в этой области сейчас наверху с директором. После церемонии вас будут фотографировать. Познакомься, Рита Скитер. — Бэгмен жестом указал на женщину в алой мантии. — Она делает небольшой материал о Турнире для «Пророка».

— Не такой уж и небольшой, Людо, — поправила Рита, впившись взглядом в Гарри.

Волосы у неё уложены в причудливое сооружение из тугих локонов, нелепо сочетающееся с массивным подбородком; очки отделаны драгоценностями, толстые пальцы, сжимающие крокодиловой кожи сумочку завершаются длиннейшими ногтями, покрытыми пунцовым лаком.

— Нельзя ли до начала церемонии взять у Гарри коротенькое интервью? — обратилась она к Бэгмену, не отрывая от Гарри глаз. — Самый юный чемпион, несомненно, прибавит статье живости.

— Разумеется! Гарри, ты не возражаешь?

— М-м, — протянул Гарри.

— Вот и отлично. — Красные когти железной хваткой вцепились Гарри в руку повыше локтя. Журналистка потащила его из комнаты и толкнула соседнюю дверь.

— Там очень шумно, — сказала она. — Побеседуем лучше здесь в тихой, уютной обстановке.

Гарри растерянно взглянул на неё: они оказались в каморке для вёдер и швабр.

— Входи, тут отлично. Вот так. — Рита осторожно опустилась на перевёрнутое ведро, усадила Гарри на картонную коробку и закрыла плотно дверь. Каморка погрузилась в темноту. — Что ж, приступим.

Раскрыв крокодиловую сумочку, она извлекла горсть свечей, волшебной палочкой повесила в воздухе и зажгла.

— Гарри, ты не против Прытко Пишущего Пера? Так я смогу более естественно говорить с тобой.

— А что это такое?

Рита Скитер широко улыбнулась. И Гарри сосчитал у неё во рту три золотых зуба. Рита вынула из сумочки длинное ядовито-зелёное перо и свиток пергамента. Растянула его между ними на ящике из-под универсального волшебного пятновыводителя миссис Чистикс. Сунула в рот кончик пера, пососала и с явным облегчением поставила вертикально на пергамент. Перо, слегка подрагивая, закачалось на кончике.

Проба… Я — Рита Скитер. Репортёр «Пророка».

Гарри взглянул на перо. Не успела Рита открыть рта, как перо само понеслось по пергаменту:

Рита Скитер — привлекательная блондинка сорока трёх лет. Её острое перо проткнуло немало раздутых репутаций.

— Отлично, — сказала Рита, оторвала сверху кусок пергамента, скомкала его и сунула в сумочку. — Так-так, — наклонилась она к Гарри. — Что же побудило тебя стать участником Турнира?

— М-м, — опять протянул Гарри. Хотел было что-то сказать, но перо уже строчило:

Безобразный шрам, подарок трагического прошлого, портит во всём остальном очаровательное лицо Гарри Поттера, чьи глаза…

— Не обращай на перо внимания, Гарри, — приказала его обладательница. Испытывая непреодолимое отвращение, Гарри перевёл взгляд на Риту. — Почему ты решил бросить в Кубок своё имя?

— Я его не бросал. Я не знаю, как моё имя попало в Кубок огня. Я не подходил к нему.

Рита Скитер вскинула густо очерченную бровь.

— Тебе ничего не будет, Гарри, не бойся. Мы все знаем, что ты нарушил запрет. Но, пожалуйста, не волнуйся. Наши читатели любят бунтарей.

— Но я и не думал ничего нарушать. Я не знаю, кто…

— Что ты чувствуешь перед состязаниями? Взволнован? Нервничаешь?

— Я… я ещё не знаю… Да, наверное, нервничаю… — сказал Гарри, и внутри у него ёкнуло.

— В прошлом несколько чемпионов погибло, — жёстко произнесла Рита. — Ты об этом подумал?

— Но ведь говорят, в этом году будет не так опасно.

Между тем перо на пергаменте всё строчило и строчило, туда-сюда, туда-сюда, как на коньках.

— Разумеется, ты и раньше сталкивался со смертью. — Она пристально смотрела на него. — Что ты тогда испытывал?

— М-м, — в который раз протянул Гарри.

— Может, полученная в детстве травма тебя подстегнула? И ты захотел как-то себя проявить? Подтвердить свою славу? Не потому ли ты поддался искушению…

— Не поддавался я никакому искушению, — начал сердиться Гарри.

— Ты помнишь своих родителей? — сменила тему Рита.

— Нет.

— Как тебе кажется, они бы обрадовались, узнай, что их сын — участник Турнира Трёх Волшебников? Гордились бы тобой? Беспокоились? Или бы это им не понравилось?

Гарри разозлился. Да откуда ему знать мнение родителей, останься они в живых?! А эта ведьма так и сверлит его взглядом. Гарри нахмурился и, стараясь не видеть её глаз, смотрел, что пишет перо.

Когда наша беседа затронула его родителей, эти изумрудные глаза наполнились слезами. Он едва их помнит.

— Нету меня в глазах никаких слёз! — крикнул Гарри.

Рита Скитер не успела ничего ответить — дверь отворилась, Гарри от яркого света замигал и обернулся: в проёме двери стоял Альбус Дамблдор и глядел на репортёра «Пророка» и его жертву, едва умещавшихся в тесном чулане.

— Дамблдор! — возликовала Рита Скитер. Перо с пергаментом в мгновение ока исчезли с коробки пятновыводителя, когти журналистки поспешно защёлкнули застёжку на крокодиловой сумочке. — Как поживаете? — Рита встала и протянула директору Хогвартса крупную мужскую длань. — Надеюсь, вы видели мою летнюю статью о Международной конференции колдунов?

— Отменно омерзительна, — блеснул очками Дамблдор. — Особенно меня потешил мой собственный образ выжившего из ума болтуна.

Рита Скитер нимало не смутилась.

— Я только хотела подчеркнуть старомодность некоторых ваших идей и то, что многие простые волшебники…

— Был бы счастлив узнать подоплёку ваших инсинуаций, Рита, — сказал Дамблдор, — но боюсь, придётся перенести нашу беседу на другое время. Сию минуту начнётся церемония проверки палочек, а один из чемпионов упрятан в чулан для щёток и веников.

Радуясь избавлению от Риты Скитер, Гарри поспешил вернуться в класс. Чемпионы сидели на стульях у двери, и он занял место рядом с Седриком. За накрытым бархатной скатертью столом уже восседали пятеро судей: мистер Пиллипс, профессор Каркаров, мадам Максим, мистер Крауч и Людо Бэгмен. Рита расположилась в углу вынула из сумки начатую статью, разгладила её на колене и, пососав кончик Прытко Пишущего Пера, водрузила его стоймя на пергамент. Мистер Пиллипс смерил её холодным взглядом, после чего Рита отсела чуть дальше от стола.

— Позвольте представить вам мистера Олливандера, — обратился к чемпионам Дамблдор, заняв место за столом судей. — Он проверит ваши палочки, дабы убедиться в их готовности к турнирным сражениям.

Гарри повернулся к окну. Там стоял пожилой волшебник с большими светло-серыми глазами. Да ведь это его старый знакомый! Именно у него три года назад Гарри купил свою волшебную палочку.

— Мадемуазель Делакур, начнём с вас, если не возражаете. — Мистер Олливандер вышел на середину класса.

Флёр Делакур лёгкой походкой подошла к нему и протянула палочку.

— Хм-м, — протянул Олливандер, повертел её в длинных пальцах как дирижёрскую палочку. Из палочки посыпался сноп розовых и золотых искр. Мастер поднёс её к глазам и внимательно рассмотрел. — Ясно, — сказал он спокойно. — Двадцать сантиметров, не гнётся, розовое дерево. Боже милостивый! Содержит…

— Волос с головы вейлы, моей гран-маман.

Вот почему она так похожа на вейлу! Надо будет сказать Рону, подумал Гарри и тут же вспомнил, что они с Роном поссорились.

— Да… да, — сказал Олливандер. — Я никогда не использовал для палочек их волос. Слишком уж они получаются темпераментные. Но каждому своё, и если она вам подходит…

Мистер Олливандер пробежал пальцами по палочке, проверяя, нет ли царапин или каких неровностей.

— Орхидеус! — воскликнул он, из палочки выскочил букет орхидей, и он протянул их Флёр. — Мистер Диггори, ваша очередь.

Флёр полетела на своё место, по пути одарив Седрика улыбкой.

— А-а, узнаю своё изделие, — заметно оживился мистер Олливандер, беря палочку Седрика. — Прекрасно её помню. Содержит один волос из хвоста уникального экземпляра жеребца-единорога — около двух метров в холке. Чуть не проткнул меня рогом, когда я дёрнул его за хвост. Тридцать пять сантиметров, ясень, хорошая упругость. Регулярно её чистите?

— Вчера вечером полировал, — улыбнулся Седрик. Гарри взглянул на свою палочку — вся в отпечатках пальцев! Попытался полой мантии незаметно стереть их. Из неё сразу же посыпались золотистые искры. Флёр Делакур свысока глянула на него, и Гарри всё оставил как есть.

Мистер Олливандер выпустил из палочки Седрика серебристую спираль дыма на весь класс, остался ею вполне доволен и пригласил на середину комнаты Крама.

Виктор Крам встал, повёл плечами, ссутулился и вразвалку подошёл к мастеру. Протянул палочку и, сунув руки в карманы, нахмурился.

— Хм-м. Ежели не ошибаюсь, творение Грегоровича? Прекрасный мастер, хотя стиль не совсем тот, какой… Ну, это ладно…

Он поднёс палочку к глазам и тщательно рассматривал её, вертя так и этак.

— Да… саксаул и сухожилие дракона? — метнул он взгляд на Крама.

Крам кивнул.

— Толстовата, довольно жёсткая, двадцать семь сантиметров… Авис!

Палочка из саксаула выстрелила как ружьё, из дула выпорхнула стайка щебечущих птичек и вылетела в окно навстречу солнцу.

— Отлично, — сказал Олливандер, возвращая Краму его палочку. — Кто у нас ещё остался?.. Поттер!

Гарри поднялся с места, прошёл мимо Крама и протянул свою палочку.

— О-о! — расцвёл мистер Олливандер, глаза его вдруг вспыхнули. — Я очень хорошо её помню.

И Гарри тоже помнил. Словно это было вчера.

Летом, три года назад, они вместе с Хагридом зашли в магазин мистера Олливандера купить волшебную палочку. Хозяин сделал все необходимые измерения и стал протягивать ему палочку за палочкой. Гарри перебрал, кажется, все волшебные палочки, взвешивая их на ладони, пока не нашёл ту, что нужно, — вот эту самую палочку из остролиста, одиннадцать дюймов длиной, содержащую перо из хвоста феникса. Мистер Олливандер тогда несказанно удивился, что Гарри и палочка так подошли друг другу. «Любопытно, любопытно», — бормотал он. И объяснил почему только после вопроса Гарри. Оказалось, что перо феникса от той же самой птицы, что подарила сердцевину волшебной палочке Волан-де-Морта.

Этого Гарри никому не рассказывал. Он любил свою палочку, а что до родства с палочкой Тёмного Лорда, ну и пусть: с тётей Петуньей то же самое. Так получилось, и ничего не поделаешь. Только бы мистер Олливандер не упомянул об этом сейчас: услыхав такое, Прыткое Перо от избытка чувств взорвётся.

Мистер Олливандер изучал его палочку дольше всех. Наконец пустил из неё фонтан вина и возвестил, что палочка по-прежнему пребывает в безупречном состоянии.

— Благодарю всех, — сказал стоящий за судейским столом Дамблдор. — Возвращайтесь на занятия. Хотя, пожалуй, можете идти обедать, урок вот-вот кончится…

Ну, наконец-то сегодня случилось что-то хорошее. Гарри уже собрался уходить, но толстяк с камерой вскочил и прокашлялся.

— А снимки, Дамблдор, снимки! — заволновался Бэгмен. — Всех судей и участников! Что вы скажете, Рита?

— Да, конечно. Сначала всех вместе, — она опять впилась взглядом в Гарри, — а потом по отдельности.

Фотографу пришлось-таки изрядно потрудиться. Мадам Максим заслоняла всех, какой ракурс ни возьми, а ему отойти некуда, чтобы великанша попала в кадр. В конце концов ей пришлось сесть, а все остальные встали вокруг. Каркаров наматывал на палец козлиную бородку, чтобы получился ещё один завиток. Крам, привыкший фотографироваться, занял место позади, не хотел выпячиваться. Фотограф желал выдвинуть на первый план Флёр, но Рита опередила его, поместив в центр Гарри. А когда снимок был готов, настояла, чтобы участников Турнира сняли ещё и по отдельности.

Наконец все были отпущены. Гарри пошёл обедать. В Большом зале уже вовсю обедал Стивен.

— Снегг сильно зверствовал после моего ухода? — спросил Гарри, садясь рядом.

— Невиллу досталось, как всегда, — грустно ответил Стивен — У него что-то с животом случилось после приёма противоядия, я под конец урока его к Помфри повёл. Сейчас вместе с Гермионой в больничном крыле. Хотя тут наверняка Снегг над своим ядом поработал. Но не уверен, что у тебя лучше прошло. Отец даже на обед не зашёл. Ты б своё лицо сейчас видел. Как будто в плюй-камни продул несколько раз подряд.

Гарри взял себе немного еды и поведал Стивену о своей беседе с Ритой Скитер и встрече чемпионов с Олливандером. При рассказе о Скитер Стивен не смог сдержать смеха.

— Да уж, так себе обстоятельства для личного знакомства с самой беспринципной журналисткой волшебного мира, — усмехнулся Стивен — Никак нельзя было отбрехаться? Она ж сейчас такое понапишет, что сам успеешь удивиться, прежде чем тебя стыд проберёт.

— Как от неё отбрехаешься? Вцепилась как соплохвост! И перо это дурацкое, я даже слова не смог сказать…

— Нда, только её здесь не хватало, — вздохнул Стивен — Вот Министерство у неё мочить получалось не так уж плохо. Но если она здесь будет Турнир освещать, то нам всем не поздоровится. Надежда только на то, что Дамблдор её выставит рано или поздно. А если ещё старые делишки отца всплывут, то вообще повеселимся.

У стола проходили ученики, то и дело бросая на Гарри любопытные взгляды. Некоторые перешёптывались, другие демонстративно отворачивались, поэтому Гарри не очень хотелось долго находиться в Большом зале.

— Не знал, что палочки могут ещё и на заказ делать, — сказал Гарри, когда они со Стивеном возвращались с обеда в башню Гриффиндора — Это ж надо, Флёр носит палочку с волосом собственной бабки.

— В каждой стране отдельный подход, — пожал плечами Стивен — Это Олливандер уверен, что волшебник должен подстраиваться под палочку, а не наоборот. А в других странах всё проще, можно хоть волосы любимого жмыра в палочку вставить, она будет работать не хуже любой нашей. Но, с другой стороны, Олливандер на совесть работает, поэтому у нас другие изготовители даже не приблизились к его уровню.

Они вернулись в башню. Гермионы не было и в гостиной. Гарри по пути в спальню задумался о манящих чарах. Когда они со Стивеном поднялись, там был один Рон

— К тебе сова прилетела, — буркнул он и махнул в сторону кровати Гарри. На подушке его поджидала большая сипуха.

— Спасибо.

— Снегг определил нам троим наказание — завтра вечером работать у него в классе. — И, не взглянув на Гарри, вышел из комнаты.

Гарри хотел побежать за ним — поговорить? Или дать затрещину? Неплохо и то и другое. Стивен задумчиво посмотрел на закрытую Роном дверь и перевёл взгляд на письмо сипухи.

— Хорошие новости от Сириуса сейчас не помешают, — хмыкнул он — А с чувствами Рона разобраться успеем.

Гарри был с ним согласен. Он подошёл к сове и отвязал письмо.

Гарри, — писал Сириус. — Я не могу сказать в письме всё, что хочу: слишком опасно, вдруг сову перехватят. Нам нужно переговорить с глазу на глаз. Сделай так, чтобы мы могли встретиться у камина в вашей гостиной в час ночи с 21-го на 22 ноября.

Я, как никто, знаю, что ты сам себе лучший страж, а рядом с Дамблдором и Грюмом вряд ли кто отважится причинить тебе вред. Но кто-то, явно могущественный, замыслил недоброе. Ведь твоё имя попало в Кубок под самым носом у Дамблдора.

Будь начеку, Гарри. Я по-прежнему хочу знать обо всём необычном, что происходит в замке. О 22 ноября дай мне знать как можно быстрее. Очень важно, чтобы при нашем разговоре не присутствовал никто, в особенности Стивен.

Сириус

— Есть что-то стоящее? — спросил Стивен

— Сириус хочет со мной поговорить… — Гарри запнулся — не хотел сообщать Стивену, что Сириус велел ему сделать так, чтобы никого, главным образом Стивена, не было рядом с ним во время разговора — Через пару недель ночью. И чтобы нас никто не слышал и не видел…извини… — добавил он. Стивен быстро поднял и опустил брови

— Видимо, дело совсем серьёзное, — задумчиво протянул он — Он прав, нам с Гермионой пока не нужно рядом мелькать. Только как Сириус собрался с тобой на связь выходить?

— Через камин, — ответил Гарри — Специально выбрал время, когда все уснут. Говорит, что писать не может, так как сову могут перехватить. Да и я ему не могу всё написать, это до следующих выходных надо будет строчить

— Если сову даже с этим письмом перехватят, у Сириуса так и так неприятности будут, — заметил Стивен — Как и у тебя. Может камин, конечно, побезопаснее будет. Тем более наши камины никто, кроме Дамблдора, не проверяет, а уж он о Сириусе в курсе. Только, ради всего святого, не вздумай ему опять написать, что тебе показалось и всё такое. Такой подлости я тебе не прощу.

Гарри кивнул и убрал конверт в карман. Он был рад, что не пришлось подробно рассказывать Стивену о последнем абзаце письма Сириуса