Цена выбора (гет)

Нарцисса сначала плакала тихо — почти беззвучно, будто не верила, что это происходит с ней. Но потом что‑то в ней сломалось. Рывок воздуха, сорвавшееся дыхание — и она разрыдалась в полный голос. Вся её светская выдержка, манеры, эта безупречная малфоевская чопорность — всё исчезло. Она давилась рыданиями, хватала воздух ртом, слёзы текли по лицу, смешивались с водой из Омута и капали на платье тёмными пятнами.

Люциус сидел рядом, бледный как мел. Он выглядел так, будто его ударили чем‑то тяжёлым. Он не знал, что делать — то ли обнять её, то ли дать ей выплакаться, то ли самому уйти в угол и спрятать лицо. Он только смотрел на неё, потом — на Северуса, и в его взгляде мелькнуло что‑то злое, обиженное, почти детское.

— Это ты виноват… — выдохнул он, но тут же зажмурился. — Нет. Прости. Конечно же нет.

Он говорил не Снейпу — говорил сам с собой, пытаясь хоть как‑то удержать мысли в куче.

— Но как… как Белла могла так поступить? — он сжал кулаки. — С сестрой. С племянником. Как? Неужели Лорд стал для неё дороже семьи?

Северус молчал. Он понимал, что Люциусу сейчас не нужны ответы. Он просто должен проговорить всё вслух, иначе не выдержит.

Нарцисса вдруг резко вскочила — так резко, что стул отъехал назад и скрипнул. И выбежала из комнаты, закрыв лицо руками. Её шаги эхом разнеслись по коридору.

Люциус остался. Он не пошёл за ней — будто знал, что сейчас ей нужно побыть одной. Он медленно опустился вперёд, уткнувшись лицом в ладони. Так он сидел долго — настолько долго, что Северус перестал отсчитывать минуты.

Когда Люциус наконец поднял голову, его взгляд был тяжёлым, мрачным и полным ненависти. Но не к Северусу.

— Я убью его, — прошептал он. Голос был хриплым, сорванным. — Лично. Я убью Лорда. И Беллу. И её мужа. Всех, кто к этому причастен.

Он выдохнул, будто выпустил из себя яд.

— Прости, Северус, — сказал он уже ровнее. — Прости, что мы… что я обвинял тебя. Теперь я понимаю. Лорда нужно остановить. Любой ценой.

Он откинулся на спинку кресла, провёл рукой по лицу и добавил:

— Мы сыграем в эту игру. И сыграем так, что Дамблдор нам не помешает.

Северус кивнул.

Нарцисса не вышла ни на завтрак, ни на обед. Северус нашёл её в спальне Драко. Она сидела на низком стуле, склонившись над колыбелью, и смотрела на спящего сына так, будто боялась моргнуть. Взгляд был пустой, затуманенный — словно она пыталась убедить себя, что он действительно дышит, что всё в порядке, что это не та картина, которую она видела ночью в Омуте.

Северус тихо прикрыл дверь. Тревожить её сейчас было бы жестоко.

Люциус к этому времени уже пришёл в себя. Он выглядел уставшим, но собранным — и даже язвительным, хотя чуть меньше, чем обычно.

— Надо показать это Регу, — сказал он, когда Северус вернулся в гостиную. — Если знаем мы, должен знать и он. Как думаешь, Северус, он справится?

— Думаю, да, — ответил Снейп. — Блэки сильные. Особенно те, кто выжил.

Люциус коротко кивнул. Он не стал уточнять, кого именно Северус имел в виду.

*

Вечером они пригласили Регулуса. Тот пришёл быстро, без лишних вопросов — только внимательно посмотрел на обоих, будто заранее чувствовал, что разговор будет тяжёлым.

Ему показали всё.

Регулус молча наклонился над Омутом, вдохнул — и погрузился.

Вынырнул резко, будто его выдернули за шиворот. Лицо было бледным, но не испуганным — скорее, злым. Он сжал зубы так, что на скулах проступили резкие тени, и посмотрел на Северуса уже иначе. Не как на знакомого, не как на бывшего однокурсника — как на человека, который знает слишком много и слишком долго молчал.

Казалось, картины прошлого будущего всё ещё крутились у него перед глазами. Он долго стоял, не двигаясь, потом медленно поднялся и подошёл к ним.

— В этот раз у нас получится, — сказал он негромко. — Мы знаем, что будет. Мы знаем, чего ждать. Это уже половина победы.

Он перевёл взгляд на Люциуса:

— Нужно только быть осторожными. С Пожирателями. С Лордом. И особенно — с нашим «союзником»...

Он выделил слово так, что сомнений не осталось, о ком речь.

— С Дамблдором.

Люциус только коротко хмыкнул.

*

Только через день им снова удалось собраться вместе и вернуться к делам. Работать получалось откровенно плохо. Малфои, едва оправившись от увиденного, засыпали Северуса вопросами о будущем — по любому поводу, иногда совершенно нелепому.

Окончательно пришедшую в себя Нарциссу интересовала в основном мода. Какие фасоны будут популярны? Какие ткани? Какие цвета?

Северус, который в будущем покупал себе мантии раз в пять лет и то под давлением обстоятельств, мог только пожимать плечами. Он не знал. И даже если бы знал — вряд ли смог бы объяснить.

Люциуса же волновали акции, курсы, политические расклады в Министерстве.

Кто поднимется, кто упадёт, какие комитеты будут влиятельными, какие семьи потеряют позиции.

И тут Северус тоже «плавал». Он никогда не следил за этим настолько внимательно, чтобы сейчас уверенно отвечать.

К их превеликому разочарованию, по всем трём направлениям — мода, финансы и политика — Северус был бесполезен.

Зато Регулус получил все ответы, которые его интересовали. Он спрашивал только о семье — о том, что будет с Блэками, кто выживет, кто нет, что станет с домом, с наследством, с именем. И ответы его, мягко говоря, не порадовали.

Настолько, что, выслушав всё, он мрачно заявил:

— Ладно. Я… пожалуй, прислушаюсь к маминым словам. Остепениться, найти приличную девушку… — он скривился. — Никогда не думал, что скажу это вслух.

Люциус прыснул, Нарцисса впервые за два дня улыбнулась, а Северус только поднял бровь.

Регулус, кажется, и сам не понял, как дошёл до такой мысли — но после увиденного в Омуте, желания «жить как хочется» у него заметно поубавилось.

И только когда разговор вернулся к делу, стало ясно: они готовы двигаться дальше.

Были приняты два решения.

Первое — идти в Хогвартс за диадемой.

Второе — куда неприятнее: пригласить Беллатрису на чай и осторожно выяснить, не доверил ли ей Лорд что‑то важное.

Нарцисса при этих словах побледнела, но ничего не сказала. После увиденного в Омуте ей меньше всего хотелось встречаться с сестрой, но и не нужно было объяснять, почему это важно.