Цена выбора (гет)

В Хогвартс за диадемой Северус отправился один. Официально — за крестражем. Но не только. На самом деле ему очень хотелось взглянуть в глаза Дамблдору. За годы знакомства он привык считать директора хитрым, расчётливым и склонным вмешиваться в чужие судьбы. Но всё же между манипулятором и человеком, готовым поставить идею выше человеческой жизни, лежала пропасть, которую Северус до сих пор не мог осмыслить.

Был уже поздний вечер. В такое время ученики уже должны были спать крепким сном… по крайней мере, теоретически.

Дамблдор лично ждал Снейпа у ворот. После короткого приветствия они двинулись к школе. Оба молчали, лишь их шаги гулко отдавались по каменным плитам. За это время Северус успел перебрать десяток вопросов и отбросить их все. Когда до входа оставалось несколько метров, он всё же нарушил молчание:

— Скажите, Альбус… почему вы не хотите нам помочь?

Дамблдор удивлённо вскинул брови.

— Мне жаль, если у тебя сложилось такое впечатление. Я высоко ценю ваши усилия и надеюсь, что однажды они принесут плоды для всех нас.

— Простите, Альбус, — голос Северуса стал жёстче. — Но я вижу, что вы играете в свою игру. Я знаю, что вы дали Гарри амулет защиты. Зачем? Лорд охотится не за ним.

Дамблдор остановился. На его лице всё ещё сохранялась доброжелательная улыбка.

— Защиты? Что ты, Северус. Это древний медальон удачи и здоровья. Я хочу, чтобы мальчик вырос счастливым.

— Альбус, перестаньте! — сорвалось у Снейпа. — Я знаю, что это за амулет. И знаю, зачем вы дали его Гарри.

Дамблдор посмотрел на него иначе — холоднее, старше, опаснее.

— Если знаешь… зачем спрашиваешь?

На миг Северус почувствовал, что стоит рядом с совсем другим человеком. И этот человек может быть опасен ничуть не меньше Волдеморта.

— Потому что под видом помощи вы ведёте свою игру. Зачем?

Дамблдор медленно пошёл дальше, и Северус вынужден был идти рядом.

— Вы с Малфоем строите своё будущее, — спокойно произнёс директор. — Мир, в котором судьбы тысяч людей вновь будут определять несколько древних семей. Возможно, более мудрых. Возможно, более достойных. Но всё тех же семей. Такой мир будет снова и снова рождать Тёмных Лордов. Пока власть не уйдёт из ваших рук — ничего не изменится.

Северус резко остановился.

— Вы не правы. То есть… вы правы в том, что равные права нужны всем. Но вы предлагаете равенство через разрушение, через запреты. Через то, что мы сами отрезаем от магии целые направления, ограничиваем детей и объявляем знания опасными. Мы отстаём от маглов, Альбус. Мы сами себя кастрируем.

Дамблдор повернулся к нему.

— И что же ты предлагаешь?

— Строить, а не ломать! — неожиданно резко сказал Снейп. — Вводить маглорожденных в наш мир с детства. Обучать их, растить рядом с нашими детьми. Через два-три поколения они будут ничем не хуже. Как мигранты в Америке — сначала чужие, потом свои. Это естественный путь.

— Люди не станут равны, — тихо сказал Дамблдор. — Никогда. Древние семьи имеют знания, богатства, традиции. Маглорожденные не смогут с ними сравниться. Они всегда будут догонять, Северус. Не потому, что хуже. Потому что другие начинают путь на много поколений раньше.

— Если их не учить — да! — резко бросил Северус. — Но если дать им доступ к магии с ранних лет, к культуре, к традициям — они станут частью мира. Не угрозой, не инструментом, не жертвами, не маглами с палочкой. Волшебниками.

Дамблдор покачал головой.

— Ты идеалист, Северус. Ты веришь, что общество можно изменить мягко. Но в таком деле мягкость не работает. Старое нужно ломать. Полностью. Иначе оно вырастет снова.

— А вы хотите революцию, — тихо сказал Снейп. — Волшебную революцию. Где всё отнять и поделить.

— Если иначе нельзя — да, — спокойно ответил Дамблдор. — Перемены редко приходят без цены.

Северус смотрел на него долго.

— И ради этого вы готовы пожертвовать Гарри?

Дамблдор не отвёл взгляда.

— Не всё можно сохранить, Северус.

Северус почувствовал холод в груди.

— Тогда мы действительно по разные стороны, Альбус.

— Возможно, — мягко сказал Дамблдор. — Но цель у нас одна. Просто пути разные.

Они вошли в Выручай‑комнату, и та, словно заранее зная цель визита, раскрылась перед ними залом, заставленным стеллажами, сундуками и горами забытых вещей. В воздухе пахло пылью, старой магией и ещё чем‑то тревожным.

Северус шагал уверенно и внутри него всё сжималось от предвкушения. Он знал, что диадема здесь. Он чувствовал её, как чувствуют холодный сквозняк в тёмном коридоре.

Дамблдор тихо шёл позади него. Снейп затылком чувствовал его пристальный взгляд и от этого становилось не по себе.

— Ты изменился, Северус, — задумчиво произнёс Дамблдор. — Раньше ты не задавал таких вопросов.

— Раньше я не понимал, что вы делаете, — отозвался Снейп, не оборачиваясь. — Не видел, что вы строите свой мир. Не наш.

— Я строю мир, в котором не будет Лордов. Ни тёмных, ни светлых. Мир, где ни один человек не сможет навязывать свою волю остальным.

— Кроме вас, — парировал Северус.

Дамблдор не ответил. Лишь продолжил идти вперёд, будто разговор был для него уже закончен.

Северус остановился перед высоким шкафом и открыл дверцу. Внутри, на голову пыльного бюста старика, была надета диадема.

Она будто светилась изнутри — холодным, умным, опасным светом.

Северус протянул руку, и Дамблдор снова заговорил:

— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь?

— Да.

— Это не просто артефакт. Эта реликвия бесценна. В ней — часть души. Чужой. И очень тёмной.

— Я знаю.

— Если Волдеморт узнает, он будет в ярости. Он пойдёт на всё, чтобы уничтожить тебя. И ты готов взять её?

Северус повернулся к нему.

— А вы бы не взяли? Ради своего плана? Ради своего будущего?

Дамблдор внимательно посмотрел на него. Взгляд его был неожиданно прямым.

— Я бы взял, — признал он. — Но не для того, чтобы «спасти мир», Северус, — в голосе директора послышалась скептическая нотка. — А чтобы убедиться, что после этой войны люди не повторят прежних ошибок.

— Значит, вы всё‑таки хотите управлять будущим, — тихо сказал Снейп.

— Кто‑то должен, — ответил Дамблдор. — Потому что слишком многие люди не понимают последствий собственных решений.

— Вы боитесь будущего, которое не контролируете.

— А ты — боишься будущего, в котором нет Лили. Так кто из нас больше эгоист?

Северус сжал кулак.

— Я хочу будущего, где мы не будем уничтожать себя ради иллюзии равенства.

— Мы уже обсудили это, Северус, — с некоторой досадой сказал Дамблдор. — И я тебя выслушал. И повторю снова: я хочу будущего, где никто не будет выше других. Ни по крови, ни по силе, ни по знаниям. И если для этого нужно разрушить старое — так тому и быть.

— Даже если погибнут дети?

Дамблдор не отвёл взгляда.

— Иногда выбор оказывается жестоким, Северус. Но повторюсь: пока наши цели совпадают, мы можем идти рядом.

Северус взял диадему.

Она была тяжёлой — не по весу, по смыслу.

Дамблдор смотрел на него так, будто всё ещё видел два варианта будущего — одно, где Северус идёт с ним и другое — где он мёртв.

— Береги себя, Северус, — сказал он наконец. — Ты нужен этому миру.

Северус ничего не ответил.

Он просто развернулся и вышел.