Цена выбора (гет)

Решающая фаза плана была уже совсем близко, и заговорщики снова собрались вместе. Сегодняшняя атмосфера была непохожа на их обычные встречи — в воздухе чувствовалось напряжение, как перед грозой. Все понимали: дальше только точка невозврата.

Первым выпало отчитываться Малфою. Он поднялся и начал поправлять манжеты — жест, который явно выдавал нервозность, хотя сам голос звучал уверенно.

— Аврорат и Департамент магического правопорядка готовы к операции, — начал он. — Сигналом к началу станет дезинформация, которую мы аккуратно подбросим Корбану Яксли. Он передаст её Лорду, будучи абсолютно уверен, что сам раскопал важнейшие сведения.

Регулус язвительно хмыкнул:

— Яксли всегда считал себя великим разведчиком. Проглотит наживку, даже не жуя.

Люциус кивнул, соглашаясь с ним.

— На это мы и рассчитываем. Получив информацию, он сообщит Лорду о том, что Лонгботтомы готовятся покинуть страну и что для них уже готов порт-ключ. Я абсолютно уверен — Лорд не станет ждать. Он выступит немедленно.

— К тому времени все крестражи должны быть у нас, — вмешался Снейп. — Сейчас остался последний, и он находится в хранилище Лестрейнджей. Для этого нам нужен ключ Беллатрисы.

Люциус помрачнел.

— Она никогда не отдаст его добровольно.

— Да, это крайне маловероятно, — улыбнулся Северус. — Поэтому мы и не будем спрашивать. Пригласим её в Мэнор под предлогом извинений за прошлый скандал.

Нарцисса вздрогнула. Этот скандал было трудно забыть. Особенно — крики Беллатрисы о том, что Малфои — «предатели крови», что Нарцисса — «слишком размякла», а Люциус — «забыл, что такое настоящая верность... »

— Думаю, она придёт, — тихо сказала Нарцисса. — Не откажет себе в удовольствии...

Люциус сжал кулаки.

— И что дальше? Мы… оглушим её? В собственном доме?

— Да, и сделаем это быстро, — подтвердил Северус. — Чтобы не успела ничего понять. Вы обыщете её и заберёте ключ, а саму Беллатрису разместите в одной из уютных камер в подземельях.

Регулус помолчал секунду и только потом кивнул. Затем продолжил за Снейпом:

— Нарцисса выпьет оборотное, и мы с ней отправимся в Гринготтс. Надеюсь, гоблины не станут задавать вопросы, если увидят ключ и узнаваемые лица.

Нарцисса побледнела, но голос её оставался твёрдым:

— Я справлюсь.

Люциус резко повернулся к ней:

— Цисси... Это... опасно. Может, я пойду с тобой?

— Опасно — оставлять крестраж Лорду, — холодно заметил Северус. — Нарцисса справится. А вот тебя там быть не должно. Все знают, что вы с Беллой в ссоре.

Регулус кивнул:

— Именно поэтому пойду я. Все знают, что Белла любит брата. И гоблины меня знают. Это гораздо безопаснее, чем тащить Люциуса под обороткой.

— Значит, я должна буду сыграть роль сестры, — подключилась Нарцисса. — И войти в её хранилище.

— Да, — сказал Северус. — Забрать чашу и сразу переместиться в мой дом. Он надёжно защищён. Лорд туда не проникнет. Люциус и Драко уже будут ждать её там. Когда Беллу начнут искать, нас уже не должно быть в Мэноре.

Люциус подвёл итог:

— План понятен. Белла, ключ, Гринготтс, чаша — и сразу исчезаем. Так?

— Так. И после этого пути назад не будет, — Северус посмотрел на каждого из них.

Малфой медленно кивнул.

— Тогда давайте действовать.

Нарцисса выпрямилась.

— Я напишу письмо.

Вечером Снейпу пришло письмо от Питера. Короткое, сбивчивое, написанное торопливым почерком. Петтигрю сообщал, что Дамблдор решил скрыть дом Поттеров под Фиделиусом — и что Хранителем будет он.

Снейп перечитал эти строки дважды.

Вот и всё. Дамблдор всё же сделал это. Теперь отсчёт пойдёт уже не на недели — на дни и часы.

Он немедленно ответил Питеру, похвалив за ценную информацию. К письму приложил мешочек золота. Сам же, не теряя ни минуты, связался с Малфоями.

— Начинаем. Сегодня.

Дальше всё закрутилось стремительно. Письмо Беллатрисе ушло в тот же день — вежливое, примирительное, с приглашением «обсудить недоразумение».

Второе — Краучу.

В Мэноре поднялась тихая паника. Люциус с Драко собирали вещи.

Эльфы метались по комнатам, складывая одежду, документы и семейные реликвии. Если план провалится — Лорд камня на камне не оставит от дома мятежников...

Северус молча наблюдал, как исчезает привычная жизнь Малфоев.

Рубикон был перейдён.

Поздний вечер выдался на редкость тихим. В доме Поттеров погасли почти все огни, лишь в гостиной неровно мерцали свечи.

Лили держала Гарри на руках. Рядом стоял Джеймс, стараясь выглядеть спокойным. В углу Питер нервно теребил край мантии, бросая взгляды то на дверь, то на Дамблдора.

— Нам стоит приступить, — мягко напомнил директор.

Он поднял палочку, и в комнате стало так тихо, что было слышно, как потрескивает фитиль свечи.

Заклинание началось.

Без вспышек и грома.

Просто воздух стал плотнее, будто дом на мгновение задержал дыхание. Тени на стенах дрогнули, свет свечей приглушился, словно кто‑то накрыл комнату прозрачным куполом.

Питер стоял неподвижно, бледный, с зажмуренными глазами.

Лили почувствовала, как у неё заложило уши, будто изменилось давление.

Джеймс машинально взял её за руку.

И всё.

Дамблдор опустил палочку.

— Готово, — произнёс он ровно. — С этого момента местоположение дома будет известно только Хранителю и тому, кому он сообщит эту информацию.

Дамблдор сказал это ровным голосом, но взгляд его на секунду задержался на Питере — долгий, внимательный, оценивающий.

Петтигрю выдохнул, открывая глаза. Он старался не смотреть на Дамблдора, но на долю секунды его взгляд коснулся взгляда директора и застыл. Петтигрю затряс головой, словно пытаясь избавиться от чужого прикосновения к собственным мыслям. Дамблдор удовлетворённо кивнул...

В кабинете директора царил полумрак, лишь в камине потрескивал огонь, отбрасывая на стены мечущиеся тени. Вошёл Питер. Он старался выглядеть спокойным, но выдавал взгляд и руки — они никак не находили себе места, то теребя рукав, то прячась в карманы. Зато внутренний карман мантии приятно грело золото, полученное только что от Снейпа.

Дамблдор сидел в кресле, задумчиво глядя на пламя камина. Услышав шаги, он повернулся к Питеру и приветливо улыбнулся ему.

— Ну что же, Питер, — сказал он удовлетворённо. — Мы сделали большое дело. Теперь Пророчество надёжно защищено.

Петтигрю удивлённо моргнул.

— Пророчество? Но… разве в нём говорится не о ребёнке Лонгботтомов?

Дамблдор тихо рассмеялся, будто Питер сказал что‑то трогательно-наивное.

— Да, мой мальчик. Все так думают. И это прекрасно. Наши друзья — Северус и Люциус — позаботились, чтобы Волдеморт так думал. И им это удалось… блестяще.

Он удовлетворённо вздохнул и расслабленно откинулся в кресле.

— Теперь истинное дитя Пророчества надёжно укрыто, и мир сможет вздохнуть спокойно.

Питер машинально кивнул, но мысли его уже сорвались в галоп.

«Истинное дитя… Гарри?» — пронеслось в голове.

Сердце забилось быстрее.

Дамблдор продолжил, будто не замечая, что Питер слушает его вполуха:

— А хранить его тайну будешь ты, Питер. И это идеальный вариант. Знаешь почему?

Петтигрю вздрогнул, выныривая из собственных мыслей.

— Да? П‑почему?

Дамблдор снисходительно посмотрел на него.

— Потому что ты незаметен. Скромен. Привык быть в тени своих успешных друзей. Никто не подумает, что такому человеку можно доверить столь ценную информацию. И в этом твоя сила.

Слова продолжали звучать, но Питер уже не слушал. В голове у него пульсировала одна мысль:

«Малфой и... и... — предатели.

Истинный ребёнок Пророчества — Гарри. И только я знаю, как их найти.»

Питер уже представлял себе, как Лорд смотрит на него иначе — с уважением и благодарностью.

Чувствовал, как поднимается выше остальных Пожирателей, как становится важным, нужным, незаменимым...

Дамблдор продолжал говорить, но слова уже не складывались для Питера в смысл. Теперь он думал лишь об одном: как бы поскорее избавиться от старика и донести Лорду правду.

Когда Дамблдор наконец отпустил его, выговорившись, Питер почти выбежал из кабинета. Сердце его бешено колотилось, руки дрожали, а в груди распускался сладкий, тёплый цветок предвкушения.

Питер был уверен: его звёздный час настал.