Труффальдино Её Высочества (джен)

— Красноречиво, — вдумчиво кивнул Ярослав в ответ на тоскливую ругань девушки. — Полагаю, эта задница была весьма достойной, раз её увековечили в нецензурной лексике?

В ответ та растерянно заморгала. Хороший знак, учитывая, что это разбило ощущение хандры, которой от Эвелин сильно потянуло, стоило той сосредоточиться на последнем вопросе. Вряд ли с таким настроем дальнейший разговор получился бы особо продуктивным. И вообще, ему её ещё о помощи в техобслуживании просить, которое со стороны будет выглядеть ну очень сомнительно, так что лучше пусть обождёт с самокопаниями.

Тем временем девушка окончательно собралась и даже весело фыркнула под нос.

Ярослав про себя порадовался за неё, хотя и испытывал некоторые сомнения. Очень уж легко настроение его новой знакомой порхало туда-сюда. Он уже это подметил, но тут как будто ещё ярче проявилось. Тема такая попалась или это её нормальное состояние? Вряд ли второе, в бою она была достаточно тверда и решительна, поэтому он искренне сомневался, что такого человека будет так бултыхать в любой ситуации. Видимо, пошёл отходняк от всего пережитого.

Не то чтобы Яр обладал хоть какими-то профессиональными навыками, чтобы делать какие-либо обоснованные предположения, но...

«Эх, рано я о техническом решении понимания чужой души размечтался. Рано! С такими ненадёжными результатами до переворота в социостроительстве как до Сумеру по горам, — иронично посетовал он. — Или из меня просто паршивенький интерпретатор получился? Тоже вариант».

Вся эта чушь пролетела в его голове за несколько секунд, чего Эвелин как раз хватило, чтобы составить ответ в тон.

— Прекраснее той задницы не было во всём Тедасе, ибо до неё снизошел сам Создатель, — одухотворённо возвестила Тревельян, пряча в браваде толику ядовитой язвительности.

Глядя на эту картину, Ярослав тихо хмыкнул и задумался.

Отношение девушка демонстрировала странноватое, если, конечно, он правильно понял подтекст. Слово «Андрасте» он уже слышал не раз, и, судя по тону нежданных боевых товарищей, произносили его в ругательном контексте. Теперь очевидно, что это имя женщины, связанной с местным богом. Ну да, в какие только дебри не забирается молва и миф, когда речь идёт о божествах и их любовных похождениях. Первичный человеческий инстинкт, как-никак. Хотя то, что именно филейная часть этой дамы так прославилась, конечно забавно.

Куда важнее было то, что такое отношение Эвелин подразумевало. В тоне девушки чувствовался некий флёр богохульства, но скорее безопасного, чем нет. Не сравнить с благоговейным и боязливым превознесением громовых бёдер Сёгуна Райден, что периодически можно было услышать от особо отбитых инадзумских путешественников, которые всё же не забывали коситься на небо.

О чём-то столь же вульгарном в отношении его собственной несравненной госпожи всея мирового крио и говорить нечего. Самые недовольные из недовольных и самые опустившиеся из опустившихся никогда не позволили бы себе такого непотребства. Другое дело клятвы нефритовым стержнем и золотым дерьмом Морокса от лиюйцев, но для тех это просто присказка, а не ругательство, как бы это ни было странно. Чужая культура потёмки.

В общем, Лоуренс ещё ничего не знал о достоинствах и недостатках местного божества, но это отношение народа к некой его избраннице вкупе с тем, что тот явно никак не прореагировал на достаточно катастрофическое событие, говорило не в пользу этого Создателя. Итак, пока не доказано обратное, Ярослав решил зафиксировать уровень своих ожиданий на отметке ленивого мондшатдского пьяницы Барбатоса, которому, по недомыслию, не иначе, поклонялись его собственные предки.

— Не могу знать вкусов вашего Создателя, поэтому придержу своё суждение до лучших времён, — дипломатично озвучил он результат своих размышлений.

В ответ на его слова девушка хихикнула, прикрыв рот тыльной стороной руки, после глубоко вздохнула, изгоняя веселье, и задумчиво нахмурилась.

— И это... большая проблема, — заявила Эвелин, морща лоб. — В смысле то, что не знаешь, а не то, что придержишь... блин.

Яр хотел было попросить пояснений, но, уловив через узы то, что интерпретировал как напряжённую работу мысли, решил еë не торопить.

Через некоторое время девушка сначала схватилась за голову, слегка взлохматив свои огненные волосы, а затем, спрятав лицо в ладони, издала нечто среднее между всхлипом и смешком.

— Ва-а-а, с чего начать-то? — глухо пробормотала она, после чего опустила руки и хмуро осмотрелась по сторонам.

Её взгляд порхал от предмета к предмету, будто силясь найти подсказку для решения ребуса, с которым та никак не могла справиться, и, как подсказали Яру внезапно дрогнувшие узы и прикипевший к чему-то взгляд собеседницы, таки что-то нашла.

— Твой наручь! — воскликнула она, переместив на него сверкающий взгляд.

— Хм? — вопросительно посмотрел он в ответ.

— Да, точно! Ты же пытался научиться читать с помощью своей магии, не так ли? Иначе зачем вообще было чаровать над книгой? Чтобы просто разглядывать страницы, света тут и так достаточно.

— Всё так, хотя с этим всё будет не так просто и не быстро, — подтвердил её догадку Яр. — А что, хочешь нагрузить меня самообразованием?

В принципе идея здравая, пусть её догадка и сиганула со скалы головой в сугроб, без страховки, чтобы каким-то чудом попасть в цель. Будь ситуация чуть иной, и предложение почитать исторические хроники на совершенно чуждом языке было бы просто глупостью, но, учитывая все обстоятельства, для Ярослава оно представляло собой чуть ли не самый эффективный путь из возможных. Тут поневоле задумаешься, не дают ли эти их узы больше, чем они оба осознают.

В отличие от разговорных языков, самобытных письменностей в Тейвате хватало. И чем дальше в прошлое, тем больше таких обнаруживалось. Большая их часть восходила ко временам Междуцарствия, после нисхождения в Тейват развращённого Бездной драконьего владыки и до Войны Архонтов. В те тысячелетия хаоса изолированные осколки отброшенного в каменный век человечества породили множество уникальных вещей, эхо которых до сих пор проявлялись в региональных особенностях. Если говорить о тех же языках, то самым вопиющим примером можно считать письменность Ли Юэ и Инадзумы. Их алфавиты даже не являются фонетическими в своей основе, но уже долгое время используются как таковые, что, если подумать, не лезет ни в какие ворота.

Как ни жаль, такова цена порядка, вернувшегося в мир с воцарения Семи Архонтов. Воля Селестии не всегда очевидна, но неизменно незыблема.

Почти.

Как бы то ни было, такая ситуация делала методы и инструментарий для переводов древних текстов насущной необходимостью, вследствие чего они уточнялись и совершенствовались на протяжении многих столетий. И Снежная совсем не стеснялась использовать накопленный опыт для своей пользы.

В его УТК было вшито всё необходимое для расшифровки чужой письменности. К тому же заботами госпожи Василисы в заморозке Яр получил навыки, полезные как раз для такой работы. Осталось только вывести их из пассивных архивов подсознания в актив, но это дело наживное. Даже без доступа к носителю языка можно было бы справиться, а с Эвелин всё становилось во сто крат проще.

— Именно! — воскликнула девушка, стукнув кулаком в ладонь. — Даже в библиотеку часовни бегать не надо, этих двух глыб бумаги как раз достаточно, чтобы вникнуть... Считай, во всё! — Она ткнула пальцем в сторону двух томов, что он оставил на кровати. — «Песнь Света» — это основа нашей религии и фундамент общества. «Повесть о Защитнике» — это, считай, хроника того, к чему всё пришло и как всё это тлело, а потом запылало, как сухая солома. То, что её ещё не запретили как еретический труд, вообще чудо. Воистину, если что-то и говорит, что церковь в плачевном состоянии, так это. Уже третий год типографии в нескольких странах неустанно печатают «памфлет, возводящий хулу на церковь», а они даже Варрика пленить не пытались. Ну, пока Кассандра за ним не пришла, но это не ради книги было.

— Так её Варрик написал? — переспросил Ярослав, невольно оглянувшись на означенный том. Путём нехитрых умозаключений «Повестью о Защитнике» был признан том с птицами на обложке. Кроме того, если подумать, один из стилизованных портретов на первых страницах напоминал низкорослого арбалетчика.

— Да, мастер Тетрас достаточно известный писатель, — с энтузиазмом подтвердила Эвелин. — Хотя прочие его работы далеко не такие провокационные и скорее относятся к развлекательным романам. Наверное, его ещё и поэтому пока не осудили. Вряд ли многие церковные чинуши увлекаются подобными книгами, — она презрительно фыркнула, обозначая своё мнение о вкусах означенных чинуш.

— Достойное дело, — уважительно кивнул он, снова сосредоточив внимание на девушке. — Думаю, позже неплохо будет оценить и другие его творения. Но давай вернемся к нашим пухленям.

— Пухленям? — озадаченно нахмурилась Эвелин.

— В смысле, к важным делам, — исправился Яр, чуть поморщившись. Контакт шёл настолько ровно, что он почти забыл, что речь лучше бы фильтровать. Присказка, рождённая на помостах Фонтейнского судебного театра и разлетевшаяся по миру на крыльях Паровой Птицы, явно здесь неуместна.

— А. Ну да, действительно, — вздохнула Тревельян. — Что ж, тогда начнём. Последние три года весь южный Тедас захлестнула война между магами и храмовниками…

Спустя несколько минут сжатого, путанного пересказа недавних исторических событий с упоминанием мифологизированных притч, Ярослав был готов признать, что предложение начать вникать в местную жизнь даже более актуально, чем он изначально думал.

— Ну ладно, ситуацию я понял... Более или менее. По крайней мере, отправная точка имеется, — произнёс Ярослав, разминая шею.

То, что он оказался в центре гражданской войны, не особо вдохновляло, но что есть, то есть.

«Хотя «гражданская» всё же не то слово, — подумал Яр, пытаясь собрать в голове непротиворечивую картину происходящего. — Организационная? Религиозная? Или это всё же восстание рабов? А, к чурлу! Уже очевидно, что, чтобы разобраться во всей этой внутренней кухне, потребуется больше краткого рассказа. Ну да, нужные книги только и ждут, когда с письменностью разберусь. Надеюсь, там сказано, почему войска территорий, на которых происходит беспредел, не утихомиривают и тех, и других железным сапогом. Сил нет противостоять сцепившимся подразделениям этой их церкви, или что? Не сказал бы, что Эвелин и тот же Солас по-настоящему неуязвимы для обычных солдат этого мира. Кассандра и те парни с огненными мечами на броне тоже не слишком выделялись. Странно как-то».

— Итак, все собрались на этот Конклав и?.. — обратился он за продолжением к своей собеседнице.

— И он взлетел на воздух, а в Завесе образовалась дыра таких масштабов, каких в истории ещё не бывало, — ответила она. — Нашли нас на выходе из Тени, прямо среди руин. Логично решили, что выжить там могли бы только ответственные за этот ужас, но у нас на руках были эти штуки, а собранные с миру по нитке маги сказали, что одной зелёной гадостью можно залатать другую зелёную гадость. Дальше ты знаешь. Маги оказались правы. Ура нам! Все восхищаются победителями, дыра в небе по крайней мере прикрыта. Здесь и сейчас нас почти никто не хочет убивать, чего нельзя сказать о других местах. И, кроме округи, малые прорехи в Завесе, похоже, вскрылись ещё много где, так что мы добровольно-принудительно рекрутированы в нововоссозданную организацию с мутным прошлым, которая будет этим заниматься. Добро пожаловать в Инквизицию! — с насквозь фальшивым благоговением возвестила Эвелин. — Вот такие вот дела.

— И за взрыв, похоже, ответственна какая-то третья сила, так получается?

— Вероятно, так, — вздохнула девушка. — Все уже наверняка обвиняют друг друга в случившемся. Это даже здесь происходит, среди тех, кто бок о бок сражался с демонами до самого конца, что уж говорить об остальных. Но, если мыслить здраво, это просто слишком сложно и бессмысленно. Обе стороны слишком хорошо знают, насколько опасны демоны, чтобы рисковать вкладывать усилия в план, способный привести к чему-то подобному. А вкладывать бы пришлось, ведь разрыв завесы — это дело совсем непростое, тем более в таких масштабах. Конечно, то, что мы видим сейчас сильно отличается от известных примеров, но... — не найдясь, что ещё сказать, она просто беспомощно пожала плечами.

— Н-да, ну и каша у вас тут заварилась, хоть стой, хоть падай, — покачал головой Ярослав. — Ну, по крайней мере похоже, что с этой вашей Инквизицией можно работать. Даже в чём-то удачно, что занесло меня в самый центр, а не выкинуло где-нибудь посреди нигде.

— Не вижу в этом ничего хорошего, — нахохлилась Эвелин.

— Так-то для тебя, — Яр скосил на неё взгляд. — Даже не понимая и половины раскладов, видно, что встряла ты капитально. Да и доверия между тобой и здешними начальниками нет. У меня ситуация несколько иная. Чужаку в чужой стране сложно найти ресурсы и соратников для поиска непонятно чего непонятно где, а передо мной встанет именно такая задача, если в ближайшее время мои соотечественники громко не заявят о себе. Пусть я буду не свободен и под подозрением, но, учитывая, что на мне нет ошейника и никто ещё не отрубил мне руку, у меня всяко появится возможность использовать ресурсы организации в своих целях. По крайней мере до тех пор, пока эта зелёная штука остаётся такой важной.

— Метки. Это назвали Метками Создателя, — пробормотала Тревельян, хмуро глянув на собственную искрящуюся ладонь.

— Ну вот видишь, уже и название броское придумали, — кивнул Ярослав, в мыслях довольно потирая руки. Первичный расчёт уже оправдывался. — Похоже, местные заправилы клювом не щёлкают. Если не пытаются спрятать нас за семью замками, значит, собираются использовать Метки открыто, как способ подчеркнуть свою важность. Мы-то с тобой, стало быть, теперь Меченые, или как-то так?

— Ага, как же. Бери выше! Теперь мы божественные избранники! — бросила в ответ Эвелин.

Мысли Лоуренса закоротило. Такое иногда случалось, когда его электро особо неудачно взаимодействовало со неструктурированным гидро (одна из причин, по которой людей с электро модом V+ никогда не назначали в Фонтейн), но тут мозг выдал нечто похожее без всяких форс-мажоров. Слегка растормошившись, он открыл рот, но тут же закрыл и нахмурился.

— Не понял, — спустя ещё пару мгновений признался он.

— Да что тут непонятного? — всплеснула руками Эвелин, быстро распаляясь. — Все, кто видел, как мы закрыли небо, совсем разума лишились! Меня Вестницей Андрасте прозвали. Меня! Мага! И это при том, что вера веками неустанно напоминала всем о грехе магистров! А большинство проповедников талдычили: «магия должна служить человеку, а не человек магии», одновременно понося всех магов скопом! Большая часть простолюдинов вообще считает всех обладающих даром проклятыми и нередко убивают детей, проявивших силу, прежде чем успевают появиться храмовники, а среди дворян проявившие магию сразу лишаются прав на наследство. Я понимаю: то, что произошло, чудовищно, но даже заикаться о том, что маг благословлён, сущее безумие. Нет, хуже безумия, это ересь! — последнее она почти выкрикнула, хотя и приглушенно, явно не желая, чтобы её слышали за пределами дома. Стоило отгреметь последнему слову, как из Эвелин словно душу вынули. Тревельян поставила локти на стол и упёрла лоб в ладони, прикрыв глаза. — Не понимаю, о чём думают Кассандра с Лелианой. Уж кто-кто, а эти двое должны понимать, что потворство подобному может взбаламутить мир куда сильнее всего противостояния магов с храмовниками. Тут и до объявления Священного похода недалеко, и короли с дворянами это поддержат, а не станут и дальше просто ловить рыбку в мутной воде, прикрываясь нашим восстанием. — Высказав наболевшее, девушка подняла на него усталый взгляд и, будто с трудом вспоминая, добавила: — Тебя, кстати, Поборником нарекли.

— Ага... И кого я побрал? — рассеянно поинтересовался Яр, чувствуя себя несколько пришибленно. Кустарно модифицированное устройство, естественно, не имело никаких предохранителей, так что внезапная буря чувств собеседницы изрядно шибанула ему в голову. Ощущения были сродни лëгкой контузии после близкой реакции пиро с электро — жить можно, но ничего приятного.

— Не знаю. Меня, наверно. Больше вроде бы некого, — апатично откликнулась Эвелин. — Хотя, кажется, я даже читала про что-то с похожим названием в хрониках времён Пророчицы, но, хоть убей, не помню, что там к чему.

— Хрм, тогда надо объявить «тягание дев по пересечённой местности» частью праздника по случаю нашего выхода из разлома, — наполовину невпопад сказал он, с переменным успехом пытаясь собрать мысли в кучу. — Раз мы теперь такие важные персоны, этим нужно пользоваться.

В ответ он удостоился негромкого фырканья и чуть отступившей безнадёги в чувствах собеседницы. Что было полезно и для его собственного душевного равновесия. Конечно, ментальный удар схлынул почти сразу, как возник, но апатия не делала ничего полезного для исцеления этого неожиданного мозгового синяка. С другой стороны, позитив, даже такой ограниченный, показался почти бальзамом.

Ярослав прикрыл глаза и устало помассировал виски. В голове всё ещё был квардак, но стало полегче.

«Вот же ж... Заставь дурака снег подметать — замёрзнет. Додумался непроверенную технику к собственной голове подключать! — устало обругал себя Яр. — Повезло ещё не случилось ничего более фатального. Воистину, Матушка-Царица приглядывает за олухом».

— Подожди-ка, — наконец сориентировавшись, проговорил он. — Получается, служители вашего бога подтвердили, что метки — это его деяние? А как же твои слова о том, что никто ни чурла про эти метки не знает?

Эвелин непонимающе заморгала.

— Оч-о чём ты вообще? — она помотала головой. — Никто ничего не подтверждал. Просто все, кто здесь оказался, взяли и скопом уверовали в нашу избранность! А ближние сподвижницы погибшей Верховной Жрицы даже не пытаются это опровергнуть! Похоже, они решили, что это хороший способ сплотить народ, тьфу.

— Вон оно как... — нахмурился Ярослав. — Но, по твоим словам, у других с этим будут проблемы. Разве те, кто им не подчиняется, не могут разрушить всю эту пантомиму, просто посмотрев на Метки и подтвердив, что они не от вашего бога?

— Эм... нет? — ответ девушки прозвучал уж совсем растерянно.

— Почему? — удивился уже Яр. — Это же должно быть очевидно.

Деяния богов всегда оставляли следы, и спутать их с друг другом было очень сложно. Архонтов можно считать самым радикальным примером, но он лично видел отпечатки тех, кому в древности не посчастливилось занять Троны, так что знал, о чём говорил. Даже если этот их Создатель не может сравниться с одним из Семи, те, кто ему поклоняется, должны быть способны опознать его деяние. Иное просто не имело смысла.

— Как это может быть очевидно? — тем временем продолжила недоумевать Тревельян. — На чуде не может быть подписи.

— Ну, на самом деле... — начал было Ярослав опровергать это в корне неверное заявление, и тут его осенило, от чего тот немедленно прикусил язык, одновременно пытаясь хоть как-то отгородиться от уз, в надежде скрыть от девушки свою реакцию.

«Синдром потерянного бога. У этих людей синдром потерянного бога, — билось в его голове. — Вот только этого мне не хватало».

До сих пор почти во всех регионах Тейвата встречались народы, поклоняющиеся тем, кто либо не мог ответить, либо вовсе никогда не существовал. Дети Морозной Луны были самым близким примером, но к таким же можно было отнести и народы пустыни в Сумеру, и жителей острова Ватацуми. История знала множество других подобных сообществ, большинство из которых в конце концов канули в бездну, и сколько было народов, столько было и разнообразных социальных неврозов разной степени устойчивости, рожденных из этих поколенческих травм. Хуже народов, потерявших бога, были только народы, бога себе придумавшие. Те кровавые игрища, которые они устраивали ради своих иллюзий, сравнимы только с последствиями безудержной манифестации Бездны.

«Так, стоп. Слишком поспешный вывод. Как бы осторожно расспрос...»

— Мне почему-то кажется, что ты сейчас подумал обо мне что-то плохое, — сухо сообщила Эвелин, беспощадно выпотрошив все его потуги шифроваться.

Ярослав устало вздохнул.

— Надо быстрее учить язык. От этой ломаной фиговины слишком много проблем, — пожаловался он в пустоту. Сомнительные успехи его самоделки откровенно печалили.

На самом-то деле он как-то шибко болезненно отреагировал на сомнительное, в общем-то, предположение. Да и в целом мысли о безбожниках и лишенцах отдавали каким-то нездоровым презрением, хотя прежде он скорее сочувствовал этим бедолагам. Они же, в конце концов, не бесполезные мондштадцы, кичащиеся своей «свободностью» и ветром-распиздяем, право слово. И желание скрыть эту мысль от собеседницы окрашено чем-то таким же.

«Загрязнение ихора на мозги, что ли, начало давить? — подумал Ярослав, массируя переносицу. — Явный знак, что пора поторопиться с решением этой проблемы».

— Итак? — напомнила ему о затянувшейся паузе Эвелин.

Отняв руку от лица, он поднял взгляд на девушку и, чуть подумав, произнёс:

— На самом деле ничего такого, что не может подождать, пока я не изучу твои книги. У меня возникло одно опасение, но, если мыслить здраво, когда я хоть немного вникну в контекст вашего общества, об этом можно будет поговорить более предметно. А может, это и вовсе не понадобится.

Эвелин молча смотрела на него несколько мгновений, затем медленно кивнула.

— Хорошо, как скажешь, — тихо сказала она, после чего покачала головой и самоуничижительно хихикнула. — Наверно, было бы глупо тебя тормошить, когда я отправила тебя читать эти убийственные тома, вместо того чтобы рассказывать самой.

— Ну уж, если бы мог, я бы тоже предпочёл скинуть на тебя несколько книг, но такой случай в комплектации моего экстренного набора точно никто не предусматривал, так что, чувствую, в будущем меня ждёт много странных разговоров о моей родине, — усмехнулся он.

На самом деле книг у него было полно, но все не физические, зашифрованные в УТК, так что в плане независимого просвещения они были совершенно бесполезны. Передать браслет другому всё равно нельзя, а учить Эвелин письменности Тейвата только ради этого — вовсе бессмысленная трата времени.

Прислушавшись к узам, Ярослав убедился, что собеседница приободрилась и, похоже, почти полностью избавилась от уныния, навалившегося на неё после недавнего взрыва. В общем, сойдёт.

— Эвелин, мне нужна твоя помощь в кое-каком деле, — не стал больше тянуть Яр.

— Хорошо, — немедленно согласилась девушка. — Говори, что нужно.

Благодарно кивнув, Ярослав быстро убрал со стола футляр «Горна» и водрузил на его место чемодан первой помощи, разделённый на два неравных раздела. Больший содержал активные вещества и сейчас находился в режиме гибернации, о чём свидетельствовал горящий красным индикатор на крышке. Там хранилось много полезного, но сейчас Ярослава интересовало не это. Он отщёлкнул замки меньшего раздела, в котором находились простые инструменты для полевой медицины, и извлёк на свет прямоугольный футляр из стекла, три ладони длиной.

— Держи, — протянул он его девушке, предварительно сняв деревянную крышку. Освобождённый сноп длинных игл весело звякнул, явно предвкушая страдания, что предстояло принести. Злобные игрушки злобных эскулапов!

С заметным сомнением приняв орудие пыток из его рук, Эвелин осторожно схватила одну из торчащих рукояток с гравировкой узора изморози и вытащила иглу, которая сверкнула в свете живого огня блеском полированной стали. Благодаря обработке гео стихией тонкий металл не дрожал и не гнулся, оставаясь неподвижным, словно камень.

От девушки повеяло восхищением, и, чуть прислушавшись, Ярослав смог сопоставить это с отношением к тонкой работе неведомого мастера. Ещё одно подтверждение, что промышленное производство здесь не развито.

— Так... и что мне с этим делать? — спросила Эвелин, наконец-то налюбовавшись узорчатой штамповкой.

— Нужно будет воткнуть несколько из них мне в спину, — не мудрствуя лукаво, сообщил он. — Точно до первой бирки от острия, не больше, но и не меньше.

От услышанного девушка чуть не выронила иглу.

— Ладно, такого я точно не ожидала, — призналась Эвелин, поспешно возвращая еë в футляр. — Предположу, что это не просто какая-то блажь, так что говори давай.

— Можно сказать, это особое исцеление, — Ярослав, слегка морщась, коснулся повязок на груди. — Помнишь, как мне это досталось?

— Конечно, и я очень благодарна! — быстро ответила девушка. — Если бы не ты, мне точно не жить. Кнут демона прошёл бы сквозь мои защиты как горячий нож сквозь масло! Честно, я вообще не понимаю, как ты выжил. Эта штука одинаково кромсала что плоть, что доспехи, что барьеры Соласа, а они у лысого весьма крепки.

— Эх, не стоит благодарить, с тем, как всë складывается, у тебя ещё будет много шансов спасти мою шкуру в ответ. Что до остального... Чтобы выжить, я положился на сродство стихий и... вроде как отгрыз часть этого кнута. Всë бы ничего, и я даже снова могу делать так, — Ярослав демонстративно пустил разряд между пальцами, — но стихии у вас тут, похоже, какие-то тухловатые. И с этим надо разобраться поскорее.

Он сжал кулак, погасив дугу электро. Эвелин несколько раз моргнула, как после неосторожного взгляда на солнце, и недоверчиво уставилась на него.

— Ты, — произнесла Тревельян мёртвым тоном, — сожрал кусок демона Гордости?

— Так вот как называется эта страхолюдина, — пробормотал Яр, после чего пожал плечами. — Ну, не его, а всё же кнута... Но да, так и есть.

— Для демона это одно и тоже! — воскликнула девушка. — Создания Тени не чаруют так же, как смертные. Они, их суть, есть воплощение эмоции, стремления или состояния, а магия — продолжение их собственного бытия.

Ярослав вдумчиво кивнул. Это в целом объясняло истоки его проблемы. Если эти существа действительно так крепко связаны с создаваемыми эффектами... Ну, то, что он сделал, было сродни попытке выпить Гидротульпу — технически выполнимо, но голоса в голове после такого будут меньшей из возможных проблем.

— Тем больше причин быстро решить проблему, — произнёс он. — У тебя как рука, твëрдая? Рядом с позвоночником лучше не промахиваться.

Издав полувсхлип-полустон, девушка провела ладонью по лицу, мотнула головой и, не отвечая, плавно взмахнула рукой над футляром, от чего три иглы выпорхнули оттуда и неподвижно зависли перед ней.

— Обойдёмся без рук, — решительно заявила она.

Яр присвистнул. Его модификации и обучения позволили ему достаточно уверенно почувствовать, что это было. Или, точнее, чего в этом простом действии не было. Всë же разнообразие эффектов, доступных местным, поражало. За два прошедших забега он насчитал четыре стихии только у Эвелин, а теперь ещё и чистый телекинез. Не полуавтономная привязка катализатора, не магнитное воплощение гео и не имитация через иную стихию, а прямое волевое воздействие. Даже если бы она не могла поднять ничего крупнее этих игл, с таким навыком её бы с радостью приняли в любом филиале ЭКБ. Чисто ради протягивания проводки и закручивания гаек в труднодоступных местах.

— Удобно, — произнёс он, даже не пытаясь скрыть своë восхищение. — Это можно масштабировать для боевого применения?

— Некоторые так и делают, но я не владею этой школой, — призналась чуть смущённая Эвелин. — Просто освоила пару трюков для бытовых нужд.

— Что ж, ещё один пункт в списке того, о чём мне нужно будет разузнать подробнее, — усмехнулся Ярослав, поднимаясь из-за стола. — Но приступим.

— Погоди, — шепнув себе что-то под нос, она требовательно протянула руку, от чего посох от изголовья кровати скакнул прямо ей в ладонь. Несколько мгновений она просто смотрела на навершие своего оружия, от чего закреплённый там камень налился ярким, почти дневным светом. — Вот так оно лучше будет.

Что было вполне уместно, поскольку, пока они болтали, за окнами начало темнеть, а освещение от одного камина и пары масляных ламп оставляло желать лучшего.

Кивнув ей, Яр начал споро разматывать повязки, покрывающие его торс. К счастью, дело оказалось не слишком сложным. Тот, кто занимался его перевязкой, явно хотел ещё воспользоваться этими лентами, так что никаких особенно заковыристых узлов не было, а сама ткань оказалась достаточно прочной. Проблемы начались только на этапе отдирания материала от кожи. Травяная кашица, которой местные целители обложили следы от кнута, частично подсохла и всеми силами цеплялась за плоть, но и это препятствие оказалось побеждено, открыв взорам последствия его самонадеянности.

От Эвелин дохнуло сочувствием и виной, что Яр поспешил пресечь. Непродуктивно это и в действительности лишнее.

— Это выглядит страшнее, чем есть на самом деле. Неделя, другая, и от всего этого останутся только тонкие шрамы, а затем и они исчезнут.

— У тебя что, в одной из этих коробок духовный целитель припрятан? — недоверчиво спросила девушка. — Даже будь раны обычными, алхимия от серьёзных ожогов помогает плохо. И уж точно ни о каких тонких шрамах не может быть и речи.

— Нет-нет, никаких дополнительных людей, тем более с некими удивительными умениями, — хмыкнул он, в некотором приближении поняв, к чему она клонит. — Просто торжество научной мысли родины, только и всего.

Яр размял плечи, взял из медицинского чемоданчика несколько электродов-липучек и распределил их по телу согласно инструкции. Два на виски, один под кадык, один на солнечное сплетение, по паре у почек, по одной на тыльную сторону запястий и последние на ноги, рядом с ахилловым сухожилием. Затем вышел на середину комнаты и, встав лицом к камину, приглашающе махнул Эвелин.

Та всё это время пристально следила за его приготовлениями.

— Гм, это как-то связано с тем, что у тебя два сердца? — наконец решила она продолжить разговор, встав и приблизившись.

Ярослав оглянулся через плечо. Как ни странно, никаких особых сигналов от уз не последовало.

— Заметили-таки, — отметил он, чуть сощурившись. — Честно говоря, ожидал более бурной реакции.

Тревельян пожала плечами.

— Наверно, так и было, но мне-то сообщили всего несколько часов назад. Думаю, к тому времени все посвящённые успели с этим смириться.

— А тебя саму это не волнует?

— Честно говоря, на фоне того, что ты иномирец, это как-то потеряло свою остроту. Может, для твоего народа это нормально. Вон, у тех же кунари серая кожа и растут шикарные рога, а гномы не видят снов, так что это дело такое, — пояснила свою позицию девушка. — Так куда колоть?

— Момент, — произнёс он, включая «Подснежник» и вбивая команду. Кожу под металлом наруча кольнуло.

В следующий миг Эвелин удивленно ругнулась.

Ярослав мог понять такую реакцию, ведь со стороны это действительно было занимательное зрелище. На его коже словно бы разрастался сложный узор. Взорвавшись из одной точки, он на глазах захватывал всё доступное пространство, подобно паразитической лозе с чудовищной скоростью удушающей недавно зараженное дерево под действием стихийной вегетации.

На самом деле ничего такого не происходило, просто после инициации минимально возможного гидровоздействия проявлялась невидимая ранее татуировка. Эдакая карта духовных линий, которой может воспользоваться любой, обладающий подходящим инструментом и ловкостью рук. Может, это и не сравнить с навыками настоящих специалистов, но таковые всё равно вечно в дефиците, а с этим у полевых медиков всегда под рукой дополнительный инструмент работы. Не говоря уже о том, что модификации сильно искажают естественные узоры, да так, что и признанный мастер не сразу разберётся. Эта практика постепенно распространялась в армии и среди простых подданных Её Величества, значительно повышая уровень здравоохранения, ну а для участников проекта процедуру вообще сразу включили в базовый набор.

Прошло совсем немного времени, и полный узор истлел, оставив видимым только схему воздействия под порядковым номером тринадцать.

— Колоть нужно поступательно, сверху вниз, шаг за шагом, ничего не пропуская, — сообщил Яр.

Эвелин тихо вздохнула, пробурчала себе под нос что-то неразборчивое, после чего чётко сообщила:

— Начинаю.

Первая игла вошла в шею. Чуть сбоку, на уровне сцепки между первым и вторым позвонками. Ярослав скрипнул зубами и медленно выдохнул. Процедура была довольно болезненной, и не столько из-за самих игл, сколько из-за резонансной отдачи между естественной сетью и аугментикой. Ещё один минус биологической версии. Механистам в схожих ситуациях приходилось беспокоиться только о нормальных болевых рецепторах. С другой стороны, у них и своих проблем хватает, обменятся на которые он бы ни в жисть не согласился.

— Всё в порядке? — спросила Эвелин.

— Нормально. Давай дальше, — откликнулся он, стараясь не двигать шеей.

Процедура продолжилась. С каждой иглой по телу проходили ударные волны, оставляя после себя гул в костях. Чтобы завершить схему, понадобилось одиннадцать игл, но к последней Яр трижды пожалел, что всё это затеял. Он почти чувствовал, как узор духовных линий смещается, подталкивая сосуды ихора. Редкая возможность прочувствовать собственную энергетику для человека без особых талантов в СИБиС, но как же это жгло!

Когда последняя игла оказалась на месте, Эвелин отошла назад и потушила свой камень.

Ярослав медленно повернулся и вымученно улыбнулся своей помощнице.

— Теперь не приближайся ко мне ближе чем на три шага, а то может шибануть бесконтрольным электро.

Она медленно кивнула, с сомнением разглядывая его лицо.

— Нужно что-то ещё?

— Нет, — Яр осторожно качнул головой. — Хотя... — он чуть замешкался, с сомнением покосившись на кособокую раму ближайшего окна, — если можешь, приглуши своей магией звуки. Просто на всякий случай. Ни к чему пугать соседей, если я начну орать.

Во взгляде Тревельян мелькнуло нешуточное беспокойство, но она только молча кивнула и начала чаровать, плавно двигая посохом, что-то ритмично нашептывая себе под нос.

Наблюдая за её действиями, Ярослав невольно задался вопросом, как вообще появилось на свет это нечестивое дитя копья и катализатора. На родине нечто подобное носили только его коллеги, специализирующиеся на гео, да и то только потому, что доктрина их развёртывания требовала столько Кор Ляписа, сколько в обычные катализаторы просто не помещалось, и никакой тонкости в работе вообще не предполагала. Универсальность — это, конечно, неплохо, но опыт подсказывал, что инструмент, созданный для конкретной цели, справляется с ней заметно лучше. Местная традиция всë ещё была для него тёмным лесом, но пока принципы и первоосновы казались достаточно сопоставимы. Тем, кто занимался тонкой магией, отмечены они Глазом или нет, часто требовались свободные руки, ведь ничто не может быть ближе практикующему, чем собственное тело, следовательно, психосоматический метод работы по значимости опережает даже вербальный. Совсем не случайно катализаторы пришли к своей современной форме, а тут такое.

Тем временем девушка почти закончила. Над еë головой образовалось сизое облако, последняя строка речитатива, последнее движение кристального набалдашника и отбрасывающий жест от себя завершили действо. Дымка разлетелась вокруг, осев на всех поверхностях тонким слоем. Вот это уже было не слишком похоже на что-то знакомое, а для его сейчас обострëнных чувств ещё и куда менее определённое, чем привычные стихии.

Ярослав на миг прикрыл глаза и медленно выдохнул. Дальше тянуть не стоило, иглы заставили течение духа измениться, и он уже ощущал постепенное нарастающее напряжение в сосудах.

Стянув с головы обруч, Лоуренс бросил его на кровать, после чего опустился на колени, упершись кулаками в бёдра, и начал отсчитывать секунды. Сейчас никаких особых движений не требовалось, только покой, концентрация и правильное дыхание в точно отведённый период времени. Большую часть работы выполняли иглы, заставляя естественную энергетику тела реагировать так, как он своими силами просто не мог.

Минута шла за минутой, напряжение росло. Электроды, выполняющие роль эдаких внешних клапанов для аугментации, сверкнули первыми наводками. Раз. Другой. По дому распространился дух, словно перед грозой.

Пока всё шло хорошо.

Ярослав начал ощущать тяжесть в районе солнечного сплетения. В этом месте электрод выполнял иную функцию: благодаря ему происходило временное сопряжение нервной и вегетативной систем организма с сосудами ихора, которые во всех иных ситуациях оставались более обособлены от основных биологических сетей тела. Вынужденный действовать Свет проходил через солнечное сплетение, вытесняя туда частицы чуждой воли, тем самым отделяя её от стихийного ихора в сосудах. Конечно, это происходило с потерями, и именно эта энергия вырывалась из тела через остальные электроды.

На лбу Лоуренса выступил холодный пот. Его начали беспокоить невнятные шёпотки, которые, тем не менее, оставляли за собой привкус гордыни и презрения. Слишком резкие и контрастирующие, чтобы быть его собственными. Давление нарастало, приближаясь к тому, когда удерживать концентрацию станет совсем не в моготу.

Второй этап процедуры близился к точке невозврата, за которой только третий.

Едва держась, Ярослав наконец закончил отсчёт, после чего в одно движение поднял руки и быстро, но осторожно надавил двумя пальцами на точки у края челюсти за ушами. Мануальная команда подействовала со скоростью нервного импульса. В мгновение ока всё сосредоточенное в солнечном сплетении хлынуло в лёгкие с желудком, и вот тут-то его скрутило по-настоящему.

— Чш-шурлова ма-а-а-ать! — прорычал он, уткнувшись лбом в доски пола. Его била дрожь, а вместе со словами изо рта вырывались всполохи электро, оставляя на дереве ломаные обугленные линии. Но это было ещё не всё, ведь вслед за паразитными токами энергии и воздухом тело отторгало и чуждое влияние.

Чувствуя, как к горлу подступает ком, шёпотки в ушах переходят на визг, Ярослав с трудом оттолкнулся от пола и, запрокинув голову, выдохнул. Из его рта прямо вверх устремился поток грязно-зелёных и тёмно-серых частиц. Они взмыли вверх, огибая балки, и растеклись по крыше, словно дым, прежде чем рассеяться без следа.

Ярослав обмяк там же, где и был, сил не осталось ни на что. Ему ещё хватило самообладания, чтобы завалиться на бок, а не на спину, рискуя получить травмы от оставшихся там игл, но и только. Глаза закрылись сами собой, и он как лежал, так и уснул на месте.

Утро вечера мудренее.