№3 Три страницы реальности (джен)

Лондонская ночь была тяжёлой и влажной, словно город задерживал дыхание, не желая вмешиваться в то, что происходило под его поверхностью. Гарри первым спрыгнул на нижнюю платформу заброшенной подземной ветки, и тусклый свет его палочки ярко выхватил кирпичные стены, покрытые сеткой старых трещин. Рон с шумом спрыгнул следом, а Гермиона аккуратно спустилась за ними, придерживая сумку, в которой тихо звенели карты и заметки.

—Они уходят! — Рон ткнул пальцем туда, где полоска света внезапно разделилась на две, будто отражение отскочило от невидимой поверхности.

Гарри уже бежал. Ступени отбрасывали короткие тени, и кажется, эти тени опаздывали на полшага, а потом вдруг опережали их движение — так, как бывает в кошмаре, когда ты точно знаешь, что реальность делает что-то неправильно.

—Люмос максима! — выкрикнул он.

Яркое сияние сорвалось с кончика палочки и ударило вперёд, бросив луч в тёмный туннель. На мгновение перед ними промелькнули три фигуры — они были слишком похожи, чтобы быть случайными огнями: повторяющиеся очертания людей, бегущих по рельсам. Один — в точности как Гарри. Второй — как Рон. Третий… Гермиона резко вздохнула, потому что отражение повернуло голову, и в его глазах на миг блеснуло что-то холодное и лишённое сомнений.

—Они ведут нас, — прошептала она. — Они не бегут прочь. Они ведут.

—К Альдену? — Рон звучал так, словно попытался говорить шёпотом, но в голосе застрял страх.

Гермиона кивнула, но продолжала бежать, не сбавляя скорости.

Туннель уходил всё глубже, воздух становился холоднее, а стены — всё более влажными. Иногда казалось, что вода на кирпичах вибрирует, реагируя на их шаги. Несколько раз Гарри замечал, что бегут они втроём, но их шаги отбивают не три, а шесть ритмов — ведь отражения мчались с ними, то пересекая путь, то исчезая в боковых ответвлениях, то дразняще мелькая впереди.

—Это неправильно! — крикнул Рон, когда очередное отражение вдруг шагнуло прямо в стену и растаяло, как дым. — Они не просто убегают — они раздвигают пространство!

Гарри стиснул зубы, перепрыгивая через ржавые рельсы.

—Тем больше причин не отставать.

Гермиона едва успела предупредить:

—Стой! Они—

Но было поздно.

Отражения впереди замерли разом и расплылись, как вода, которую потревожил камень. В ту же секунду земля под ногами ребят дрогнула — не сильно, но ощутимо, словно кто-то тронул огромную струну, протянутую под Лондоном.

Гарри поднял палочку выше, и слабое, блуждающее отражение метнулось вглубь, туда, где туннели сходились в узел, уходящий в самую древнюю часть подземных ходов.

И Гарри понял:

—Они ведут нас туда, где Альден готовит переход.

Гермиона тихо добавила:

—И мы идём за ними… хотя знаем, что приближаемся к ловушке.

Но они не остановились. Потому что выбор уже был сделан — и отражения, посланные Альденом, знали это.

Подземный зал, куда их привели ускользающие тени, резко расширился, переходя в старую кирпичную камеру, напоминающую заброшенную станцию метро. На полу лежали развернутые карты Лондона, испещрённые линиями, символами и отметками, а над ними — ровно и холодно — горели подвешенные чары-лампы. Воздух был сухим и неподвижным, будто отобранным у времени.

У длинного стола стоял Снейп.

Не просто стоял — командовал.

Его мантия, обычно скрывающая фигуру, была откинута назад, а на висках блестел лёгкий след усталости, хотя лицо, как всегда, оставалось непроницаемым. Он не оглянулся, когда герои возникли из тёмного коридора, но едва заметное движение плеч выдало, что он их почувствовал ещё до того, как они переступили порог.

—Опоздали, — произнёс он тихо, будто подводя итог, а не упрекая. — Линии уже под давлением.

Перед ним висела иллюзорная проекция карты — сразу трёх уровней Лондона: улиц, магических артерий и старинных закладок времён основания города. Некоторые участки мерцали тревожным багрянцем.

Гарри шагнул вперёд.

— Профессор… Вы знали?

—Я знал, что Дамблдор поручит мне сдерживать последствия, — коротко ответил Снейп. — То, что Альден уже начал перенастройку линий, было вопросом времени.

Он указал на юго-восточный сектор карты: каналы энергии свивались в странные узлы, как будто кто-то сжимал их невидимой рукой.

—Он меняет потоки? — спросила Гермиона, моргая, стараясь уловить структуру чар.

—Он делает больше, — Снейп провёл длинным пальцем по одному из узлов. — Он заставляет линии слушаться его ритма. Город сопротивляется, но долго не продержится.

Он говорил спокойно, но голос был подобен натянутой струне — резкий, хрупкий, готовый сорваться.

—Мы видели отражения, — вставил Рон. — Они ведут вниз, к Гринвичу.

—Разумеется, — Снейп кивнул. — Нулевая точка. Там сходятся временные и пространственные линии. Кто угодно с подобным артефактом выбрал бы её.

Он наконец повернулся к ним, и в его взгляде не было раздражения — только холодный расчёт.

— Ваше появление своевременно. Мне нужны дополнительные руки. Оборонительные контуры держатся на грани. Ещё несколько прорывов — и Лондон начнёт рассыпаться на слои.

Гермиона приблизилась к карте, и Снейп молча отодвинулся ровно настолько, чтобы дать ей место. Она склонилась над линиями, которые пульсировали под тонким магическим светом.

—Вы выстраиваете барьеры по периферии, — сказала она после короткого анализа. — Но центр уже деформирован.

—Поэтому мне нужны те, кто сможет войти в разлом, — сухо произнёс Снейп. Его взгляд скользнул на Гарри. — И закрыть его изнутри.

Гарри сжал кулаки.

— Мы готовы.

Снейп наклонил голову, как будто оценивая не слова, а их устойчивость.

—Тогда двигайтесь. Я удержу линии столько, сколько смогу. Но если вы задержитесь…

Он не завершил фразу. Не пришлось.

Лампы над головами дрогнули, и вся карта на мгновение вспыхнула тревожным красным — словно город, даже его магический двойник, кричал от напряжения.

—Идите, — сказал Снейп. — Время кончилось.

Они пробирались всё глубже в подземные ходы, пока воздух не стал ощутимо холоднее, а шаги начали отдавать странным, смазанным эхом, будто туннель существовал сразу в двух местах. Отражения больше не спасались бегством — теперь они вели. Дразнили. Показывали путь туда, где сходились нити.

Последний поворот открыл им просторный зал, вырубленный в древнем слоистом камне. Потолок терялся в тени, как будто уходил в бесконечность, а стены рассекали слабые серебристые отблески, похожие на блики луны на воде. На дальнем возвышении стояла круглая платформа, и на ней — он.

Альден.

Не спиной, не в тени, не через зеркальное мерцание — а настоящий, живой, целиком.

Мантия его была разорвана на плече, волосы спутаны, но взгляд сиял болезненным, почти фанатичным светом. Перед ним висела в воздухе конструкция из света и камня, собираемая медленными, неумолимыми движениями — части зеркала, кристаллы, вырванные из разных временных узлов, фрагменты защитных печатей. И книга — лежащая раскрытой, но не на поверхности: строки всплывали из неё, будто живые нити, вплетаясь в переливающийся круг.

—Он… он закончил, — прошептал Рон, и голос его сорвался.

Гермиона шагнула вперёд.

Даже она, привыкшая ко всему рациональному, почувствовала, как пространство вокруг вибрирует — тихо, гулко, словно приближающийся шторм. Потоки магии стекались в центр, где Альден удерживал конструкцию, и каждая частица света сводилась в точку, от которой шёл холод, не принадлежащий Лондону.

Гарри понял это раньше остальных: перед ними было не просто зеркало или артефакт — это был механизм. Сотканный для того, чтобы прорвать ткань мира.

Альден поднял голову, и их взгляды встретились.

—Поздно, — произнёс он мягко, почти с сожалением. — Я нашёл то, что искал. Всё наконец на своём месте.

Части артефакта сомкнулись.

Щелчок не был громким, но зал будто выдохнул. Свет замер в абсолютной неподвижности, так что Гринвичский камень за спиной Альдена отбрасывал двойную тень — реальную и магическую.

—Он активирует его прямо сейчас! — Гермиона сорвалась с места, но энергия вокруг артефакта взвилась, как вихрь, не подпуская их ближе.

Альден не нападал. Не защищался. Он просто стоял в центре созданного им круга, и артефакт отвечал не заклинаниями, а пульсом — чётким, мерным, чужим.

Каждый удар света отзывался дрожью камня под ногами.

Гарри сделал шаг вперёд, ощущая, как давление сжимает грудь.

—Альден! Остановись! Оно разрушит весь город!

—Нет, — тихо, с фанатическим спокойствием сказал он. — Оно откроет путь домой.

Последний фрагмент зеркала встал на место, превратив хаотичную структуру в идеальный круг.

Герои поняли: артефакт собран.

И время у них кончилось.

Зал наполнился едва слышным гулом, который постепенно поднимался из глубины камня, словно под Лондоном просыпалось что-то древнее и недоброе. Артефакт, ещё мгновение назад состоявший из обособленных частей, теперь превращался в единое целое: зеркало тянуло на себя свет, складываясь в гладкую поверхность, похожую на замершую воду, но с глубиной, которая казалась бесконечной. Серебристые волны пробегали по кругу, и каждый их всплеск словно усиливал пульс пространства вокруг.

В самом центре платформы завис кристалл — прозрачный, но внутри него медленно вращалось что-то тёмное, похожее на тень от свечи, которая колеблется без видимого пламени. Он выглядел удивительно маленьким для того, чтобы удерживать такую мощь, но магия стекалась к нему так естественно, будто он был сердцем всей конструкции. Когда зеркало выгнулось внутрь, принимая окончательную форму, кристалл отозвался мягким, но угрожающим звуком — глубоким, как отдалённый удар колокола.

Книга, лежавшая у ног Альдена, уже не была просто текстом. Страницы перелистывались сами, строки всплывали в воздухе тонкими, светящимися нитями и тянулись к зеркалу, вплетаясь в его поверхность. Словно сама магия читала формулу, извлекая из неё структуру перехода. Гармиона видела, как древние символы сияют на воздухе всего мгновение, прежде чем раствориться в глубине зеркальной глади.

—Он стабилизирует портал, — выдохнула она, чувствуя, как холод пробирается к позвоночнику. — По всем законам… он не должен существовать. Но книга задаёт формулу, зеркало — поверхность, а кристалл… кристалл удерживает разрыв.

Гарри наблюдал, как отражение Альдена в зеркале начинает двигаться не синхронно, а на долю секунды позже, словно из другого места. Отражение поворачивало голову с запозданием, а потом вдруг посмотрело прямо на Гарри, хотя сам Альден был сосредоточен на книге.

Рон нахмурился.

—Мне одному кажется, что оно… живое?

Гермиона медленно покачала головой.

—Не живое. Оно — проход. И то, что по ту сторону… смотрит через него.

Альден поднял руки, и линии света от книги закрепились на зеркале, как нити на каркасе. Кристалл вспыхнул, отражение в зеркале стало ярче, а воздух вокруг портала зазвенел, будто хрупкое стекло, доведённое до предела.

Переход готовился открыться.

И время истончалось, словно ткань, которую тянут в разные стороны.

Земля содрогнулась так резко, что с потолка посыпалась каменная пыль, и Гарри едва удержал равновесие. Вибрация шла не снизу, как при обычном толчке, а откуда-то из самого воздуха, словно пространство пыталось разорваться на две несовместимые части. Звук, напоминающий дрожание огромной струны, натянутой между мирами, прошёл сквозь пол, стены и кости, оставляя чувство, будто внутри черепа звенит колокол.

Зеркало вспыхнуло, и свет, вырвавшийся из его глубины, был не белым и не серебристым, а таким, который невозможно было описать — слишком чистым, слишком настоящим, слишком… чужим. Лондон над ними, даже сквозь толщу земли, казался отзеркаленным. Платформа дрогнула, и Гарри вдруг увидел — не глазами, а каким-то внутренним чутьём — как город рвётся на два слоя: один привычный, материальный, другой похожий на его прозрачную, зыбкую копию, отстающую на полшага.

—Оно начинается, — прошептала Гермиона, даже не осознавая, что говорит вслух.

В ритме дрожи вдруг появилось что-то упорядоченное, словно невидимая рука дирижировала раскалывающимся городом. Дома в верхнем мире начали слегка смещаться, стены будто теряли чёткость, словно кто-то протирал стекло, но грязь была по обе стороны. Фонарные столбы, люди, мосты — всё накладывалось на собственное отражение, но не совпадало до конца, отчего у Гарри сводило желудок, как при сильном заклинании трансгрессии.

Зеркало на платформе вздёрнулось, глубина его вспухла, и из центра словно вырвался поток нематериальной силы — не воздух, не свет, но присутствие. Альден стоял у портала, не мигая, лицо его было обращено к сияющей глади, а отражение внутри зеркала двигалось иначе: оно будто готовилось шагнуть первым, словно знало, что станет проводником.

Рон сглотнул.

—Лондон… раздваивается. Это всё он делает, да?

—Нет, — ответила Гермиона, и голос её задрожал. — Это делает переход. Альден лишь открыл дверь. Теперь мир сам выбирает, в какую сторону склониться.

Ещё один толчок — и в этот раз дрожь была такой силы, что казалось, земля сейчас треснет. Где-то наверху завыла сирена, а затем ещё одна, словно город почувствовал то же, что и они. Свет внутри зеркала закрутился в спираль, кристалл стал пульсировать учащённо, как сердце, доведённое до предела, и воздух зазвенел так, что стало трудно дышать.

Ритуал начался.

Лондон переставал быть единым.