Укрощение Хашира Ветра (гет)

Прошло чуть больше месяца с тех пор, как Юмэ покинула поместье Хаширы Ветра.

Этот месяц растянулся для Санеми в бесконечную череду пустых дней и бессонных ночей. Несколько раз он целенаправленно выходил за ворота, твёрдо намереваясь отправиться к Томиоке и забрать девушку. Несколько раз доходил до развилки, за которой дорога сворачивала к поместью Хаширы Воды. И каждый раз останавливался. Возвращался. Злился на себя. Ждал.

Однажды, вернувшись с очередного задания, он нашёл на столике в своей комнате письмо от Гию. Сердце пропустило удар. Санеми рванул конверт, разворачивая тонкий лист бумаги дрожащими пальцами. Глаза жадно пробежали по строчкам:

«Шинадзугава,

твоя ученица показывает отличные результаты в тренировках и превосходно контролирует свою ярость. Юмэ с легкостью осваивает техники Дыхания Воды. Она — очень способный мечник. Нужно лишь направить её энергию в правильное русло.

Девушка готова к выполнению заданий. Синяков больше нет.

Томиока Гию»

Санеми перечитал письмо три раза. Его мозг, искажённый ревностью и тоской, переписал каждую строчку по-своему:

«Шинадзугава,

твоя ученица процветает под моим руководством и в ладу с собой. Я позаботился о том, что тебе никогда не приходило в голову и никогда не удавалось.

Я лучше тебя.

Синяки, оставленные ТОБОЙ, наконец зажили. Ей больше не больно. Ей хорошо. Без тебя.

Томиока Гию»

Кулак Санеми сжался, комкая бумагу. В голове взорвалась картина, которую он не мог контролировать: Юмэ в тихом поместье Томиоки. Её лицо спокойно, на губах лёгкая улыбка. Она плавно отрабатывает приёмы, а Гию смотрит на неё, одобрительно кивает и улыбается в ответ.

Улыбается! Этот безэмоциональный ублюдок, который вообще никогда не улыбается, улыбается ей! Санеми швырнул мятый листок в угол комнаты.

Он знал, что письмо — всего лишь формальность. Знал, что Гию не способен на подтексты и намеки. Но каждая строчка жгла огнем, потому что была доказательством. Юмэ ушла к тому, кто лучше справляется. Кто смог приструнить в ней монстра, которого Санеми только разжигал.

Шинадзугава вышел на крыльцо, опустился на ступени. В груди бушевала буря, и письмо от самого безэмоционального человека в мире подливало масло в этот адский огонь. Он проигрывал Гию. И хуже всего было то, что Томиока даже не подозревал, что между ними идет немая, холодная и односторонняя война.

Через несколько дней пришло новое письмо. Санеми узнал почерк Гию ещё до того, как вскрыл конверт. Внутри всё сжалось в тугой узел. Руки дрожали, когда он разворачивал лист.

«Санеми,

твоя ученица, Юмэ Мисакэ, направляется мной на устранение угрозы в каменоломни, недалеко от деревни Акадзава. Задание оценивается как низкоранговое, поэтому туда она отправляется одна.

Для неё это первое самостоятельное испытание. Уверен, что она справится.

Томиока Гию»

— Какого черта?!

Крик вырвался сам собой. Санеми в клочья разорвал письмо. Бумажные обрывки дождём посыпались на пол.

— И о чем только думает Томиока, отправляя её одну в логово демона?!

Он метался по комнате, как загнанный зверь.

— Я её наставник! Кроме меня никто не имеет права отправлять Юмэ на задания!

Он схватил клинок.

— Но если с ней что-то случится… — голос Санеми сорвался на рык, — Томиока, я разорву тебя в клочья!

--

В поместье Хаширы Воды Шинадзугава ворвался без предупреждения.

Он нёсся через двор, не замечая испуганных взглядов учеников, не слыша окриков. Санеми ворвался в тренировочный зал и замер на пороге.

Картина, которую он увидел, вышибла весь воздух из груди. Всё было именно так, как он представлял в своих кошмарах.

Юмэ стояла в центре зала и плавно отрабатывала приемы. В её руках был не деревянный бокуто, а настоящий стальной клинок, который сверкал в лучах вечернего солнца, входящих сквозь высокие окна.

Дыхание девушки было ровным, лицо сосредоточенным и отрешённым. В движениях не осталось и следа той надломленной ярости, которую она обрушивала на Санеми и его учеников. Никакой слепой злобы. Только холодная, чистая решимость. А в стороне стоял Гию. Он смотрел, одобрительно кивал и улыбался.

На мгновение Санеми показалось, что земля уходит из-под ног.

Юмэ сильно изменилась. Теперь она была сильная, собранная, вооружённая по-настоящему. И всё благодаря другому.

«Я опоздал, — пронеслось в голове. — Я потерял её».

Гию первым заметил гостя. Повернул голову, встречаясь взглядом с Санеми.

— Шинадзугава, ты не предупреждал, что придешь, и…

— Томиока.

Голос Санеми прозвучал твёрже, чем он себя чувствовал.

— Моя ученица возвращается ко мне.

Он шагнул в зал и становился в нескольких метрах от Юмэ.

— В твои каменоломни она не идёт. Только я, как единственный наставник, решаю, куда её отправлять. И сейчас она уходит со мной. Достаточно твоих водных медитаций.

Он протянул девушке руку.

Гию перевел взгляд на Юмэ:

— Твой выбор, Юмэ. Каким он будет?

Юмэ замерла. Она не ожидала. Не думала, что Санеми придет сам. Что протянет руку. Что будет смотреть так, будто от её ответа зависит его жизнь.

Медленно, словно во сне, она сделала шаг вперед навстречу Шинадзугаве и вложила свою ладонь в его руку. Пальцы Санеми сомкнулись мгновенно, крепко и по-собственнически. Юмэ замерла, глядя на их сомкнутые руки. Потом подняла взгляд на Санеми.

Лицо Шинадзугавы было напряжено до предела. В глазах горела знакомая ярость. Но под ней, в самой глубине, плескался страх.

Санеми боялся. Боялся, что их связь, построенная на боли и ярости и чем-то ещё, чему он не мог подобрать названия, потеряна навсегда. Боялся, что сердце девушки завоевал этот бесстрастный ублюдок, подаривший ей спокойствие. Он боялся, что Юмэ не захочет уйти с ним.

— Господин Томиока, — Юмэ повернулась к Гию, не отпуская руки Санеми. — Спасибо, что спасли мою душу.

Она благодарно поклонилась.

— Я думаю, здесь наши пути расходятся.

Гию улыбнулся.

— Хорошо, — кивнул он. — До встречи, Мисакэ Юмэ. Ты снова сделала правильный выбор.

Он перевел взгляд на Санеми и сказал:

— Шинадзугава, я периодически буду тебя навещать и следить за тренировками твоих мечников.

Повисла короткая пауза.

— И насчет задания… Никто никуда не идёт. Я просто хотел удостовериться, насколько важен тебе твой ученик.

Гию едва заметно улыбнулся. В этот момент Санеми захотелось его убить, но Томиока вышел из зала. Санеми оскалился ему вслед улыбкой победителя.

Они остались вдвоем. Санеми всё еще сжимал руку девушки. Ему казалось, что если он сейчас отпустит, Юмэ снова исчезнет, растворится в воздухе, как видение. Но всё это не было сном, фантазией или иллюзией. Шинадзугава ощущал тепло и нежность ее ладони в своей руке. Она здесь. Рядом. Юмэ выбрала его. Санеми шумно и облегченно выдохнул.

— Все эти недели… — его голос сорвался. Он сглотнул, прокашлялся. — Я сходил с ума от пустоты, которая поселилась внутри после твоего ухода.

Он шагнул вперед и обнял Юмэ не как командир, не как наставник, утешающий ученицу. Это были объятия мужчины, который боялся потерять ту, без которой больше не мыслит жизни. Юмэ замерла на мгновение. А потом её руки обвили его в ответ.

— Я очень скучал по тебе, — прошептал Санеми в её волосы.

Он наклонился, нежно и осторожно поцеловал девушку в лоб, будто она была сделана из тончайшего стекла. А внутри него снова началась борьба.

«Ты слаб. Ты позволяешь себе быть слабым. Ты никогда не давал волю чувствам. Только ярость. Только ненависть. Только жестокость».

Голос звучал громко, настойчиво, требуя вернуться в привычную броню.

Но когда Юмэ чуть отстранилась и посмотрела на него, Санеми понял, что он не слабый, он просто живой.

И ради того, чтобы чувствовать тепло её рук, биение сердца, свет в её глазах, он готов учиться заново любить.

— Пойдём домой, — сказал он хрипло.

Юмэ кивнула. Они вышли в сгущающиеся сумерки рука об руку. Они шли туда, где их ждала новая, счастливая и долгая жизнь.