К середине второго урока коридоры окончательно опустели. Нин Шу продолжала стоять у стены, чувствуя, как затекает спина. В теле Марии всё еще бушевали остаточные эмоции: при виде Волкова сердце начинало биться чаще, а к горлу подступал ком. Нин Шу приходилось тратить силы, чтобы просто дышать ровно.
Алексей снова появился в коридоре через полчаса. На этот раз он был один, без свиты и сестер Соколовых. Он направлялся в сторону административного блока. Заметив, что Нин Шу всё еще не ушла, он остановился в паре шагов.
— Ты всё еще здесь? — Алексей нахмурился. — Миссис Лян сказала, что твое наказание окончено десять минут назад.
Нин Шу ничего не ответила. Она просто смотрела на его ботинки, до блеска начищенные лакеями.
— Мария, я серьезно, — Волков подошел ближе. — Твой отец звонил моему адвокату утром. Он напуган. Он понимает, что если ты продолжишь лезть в дела боярских родов, его контракты на поставки аннулируют в течение суток.
Он вздохнул, потирая переносицу, словно общался с неразумным ребенком.
— Ты была полезной, когда я только начинал. Я благодарен тебе за помощь. Но сейчас ставки выросли. Анастасия и Екатерина обеспечивают мне безопасность, которую твой отец-купец дать не в состоянии. Смирись с этим и найди себе кого-то своего круга.
Нин Шу подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Алексей на мгновение осекся — взгляд девушки был слишком ясным и холодным, в нем не было привычного обожания или слез.
— Тебе всё ясно? — резко спросил он, возвращая себе властный тон. — Не заставляй меня принимать меры через твою семью.
— Ясно, — коротко ответила Нин Шу. Голос был хриплым.
Волков еще секунду изучал её лицо, затем развернулся и зашагал прочь по коридору. Его шаги гулко отдавались от мраморных стен.
Нин Шу дождалась, пока он скроется за поворотом, и наконец отделилась от стены. Колени мелко дрожали от долгого стояния. В голове пульсировала информация о связях Волкова с Соколовыми. Ей нужно было найти место, где можно привести форму в порядок и сесть.
Она пошла в сторону туалетов, стараясь не хромать. Мимо пробегали младшеклассники, старательно огибая её по широкой дуге. В этой школе статус сироты или изгоя был заразен.