Когда тьма еще не знала его имени (гет)

Библиотека Хогвартса встретила Гермиону привычным покоем и запахом старых книг — смесью пергамента, кожи переплётов и едва уловимой магии, пропитавшей каждую полку. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, подсвеченном мягким светом магических светильников, напоминающих огромные светлячки, застывшие под потолком.

Длинные дубовые столы, отполированные поколениями учеников, стояли между рядами массивных книжных шкафов, уходящих ввысь почти до самого потолка. К некоторым полкам вели старинные винтовые лестницы — кованые, с изящными узорами в виде драконов и грифонов. Вдоль стен тянулись ниши с каменными скамьями — укромные места для тех, кто искал уединения с фолиантом.

Гермиона вошла чуть раньше назначенного времени и остановилась у окна. За толстыми витражными стёклами кружились первые снежинки, оседая на каменных парапетах замка. В библиотеке было тихо — лишь изредка слышалось шуршание страниц да приглушённые голоса старшекурсников в дальнем углу.

Она выбрала стол у боковой стены, рядом с полкой древних алхимических трактатов. На столе уже лежали несколько заранее заказанных у мадам Пинс книг. Гермиона поправила очки, разгладила пергамент и достала перо. Её пальцы слегка дрожали — не от холода (в библиотеке было тепло благодаря зачарованным каминам, от которых исходило ровное, мягкое тепло), а от волнения.

Что задумал Риддл? — думала она. — Действительно ли ему нужна помощь или это ловушка? Как далеко я могу зайти в объяснениях, не раскрывая себя?

Ровно в семь часов, как и было условлено, дверь библиотеки тихо открылась. Том Риддл вошёл плавно, почти бесшумно. Его мантия чуть колыхнулась, когда он остановился на мгновение, осматривая помещение. Взгляд его быстро нашёл Гермиону — он улыбнулся, но улыбка получилась сдержанной, почти официальной.

Он подошёл к столу, и Гермиона заметила, что он не взял с собой ни одной книги — только палочку в изящном кожаном футляре и небольшой блокнот в тёмном переплёте.

— Мисс Моро, — его голос прозвучал мягко, но в нём чувствовалась скрытая сила. — Благодарю, что согласились помочь.

— Мистер Риддл, — она слегка кивнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всегда рада обсудить зельеварение.

Он сел напротив, аккуратно положив блокнот перед собой. Его пальцы легко коснулись обложки, будто проверяя, всё ли на месте.

— Признаться, я долго думал над формулой эликсира, — продолжил Том, и его взгляд стал более живым, заинтересованным. — Классическая версия слишком нестабильна. Но вы упомянули лаванду…

— Серебристую лаванду, — уточнила Гермиона, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Она содержит редкий микроэлемент, стабилизирующий молекулярную структуру при взаимодействии с мозговыми стимуляторами.

Том слегка наклонился вперёд, и в его глазах вспыхнул неподдельный интерес:

— Любопытно. Вы проверяли это экспериментально?

— Частично, — Гермиона открыла свой блокнот, показывая расчёты. — При соотношении 1:4 с экстрактом корня мандрагоры эффект усиливается, но только в фазе убывающей луны.

— Вы учитываете лунные фазы? — Риддл приподнял бровь. — Большинство зельеваров пренебрегают этим фактором.

— А зря, — улыбнулась Гермиона. — Магия — это не только формулы. Это гармония с природными циклами.

На мгновение между ними повисло молчание. Том закрыл блокнот и вернул его Гермионе.

— Вы удивительный человек, мисс Моро, — произнёс он почти задумчиво. — Большинство здесь просто учат то, что написано в учебниках. А вы ищете глубже.

— Разве не в этом суть магии? — тихо спросила она, глядя ему прямо в глаза.

Риддл помолчал, потом улыбнулся — на этот раз более искренне:

— Возможно, вы правы. Давайте продолжим обсуждение. У меня есть ещё несколько идей…

В этот момент где то в глубине библиотеки скрипнула лестница — один из старшекурсников забирал книгу с верхней полки. Звук вывел их из задумчивости. Гермиона почувствовала, что впервые за долгое время Риддл действительно заинтересован не в том, чтобы разгадать её тайну, а в самой магии. Он слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы, делал пометки в блокноте — и в эти минуты казался просто увлечённым исследователем.

Но где то на краю сознания всё равно теплилась мысль: Он ещё не отступился. Это только начало.

По мере разговора атмосфера становилась чуть менее напряжённой. Гермиона начала свободнее делиться мыслями, а Риддл — задавать вопросы не с целью поймать её на ошибке, а чтобы понять логику рассуждений. Они даже обменялись парой замечаний о недавно прочитанных книгах, и на несколько минут разговор перестал быть игрой — он стал настоящим научным диалогом двух увлечённых магией людей.

Когда часы на стене пробили половину девятого, Гермиона поняла, что время пролетело незаметно.

— Уже так поздно? — она удивлённо подняла брови.

— Действительно, — Риддл закрыл блокнот. — Но это было чрезвычайно продуктивно. Благодарю вас, мисс Моро.

— И вам спасибо, мистер Риддл, — искренне ответила Гермиона. — Было очень интересно обсудить это с вами.

Они встали из за стола, собрали книги, и каждый направился к выходу. Гермиона шла к двери, чувствуя странное облегчение — и в то же время настороженность. Он поверил? Или просто отложил свои подозрения на потом?

А в тени книжных полок, у тайного хода в кабинет древних языков, Абраксас Малфой, наблюдавший за встречей, облегчённо выдохнул. Пока всё идёт хорошо, — подумал он. — Но нужно быть начеку.

Тем временем Риддл шагал в подземелья, напряжённо размышляя. Его шаги эхом отдавались в пустом коридоре — размеренные, чёткие, как ход его мыслей. Пламя факелов колебалось, бросая на стены причудливые тени, и ему казалось, будто они повторяют очертания вопросов, теснящихся в голове.

При личной встрече он не заметил за девчонкой ничего необычного, лишь нехарактерную эрудицию. Слишком глубокие знания по алхимии и зельеварению для выпускницы Шармбатона, — думал он, машинально проводя рукой по холодной каменной кладке стены. — И этот подход… не механический, а творческий. Будто она не заучила рецепты, а поняла саму суть процессов.

Насколько он знал, в академии Шармбатон больше внимания уделялось институту брака и ведению хозяйства, ведь большую часть студентов составляли прекрасные юные ведьмы. Там учат очаровывать, а не анализировать. Так откуда у Моро такой цепкий ум?

Ещё Тома несколько пугал его возрастающий интерес к Моро. Он привык контролировать свои эмоции, держать дистанцию, использовать людей как инструменты. Но с ней что то шло не так. Почему я ищу её взгляда в Большом зале? Почему запоминаю интонации её голоса? Почему вместо подготовки к собранию Рыцарей я думаю о её расчётах с лунными фазами?

Собрание своих Рыцарей он провёл в прострации, что тут же отметили его приближённые. Абраксас бросил на него внимательный взгляд, но промолчал. Вальбурга нахмурилась, переглянулась с Корвусом. Риддл чувствовал эти взгляды — недоумённые, слегка встревоженные. Они привыкли видеть меня собранным, властным. А сейчас я рассеян, словно влюблённый третьекурсник.

Он отмахнулся от формальных докладов, рассеянно кивнул в ответ на предложения и вскоре распустил всех под предлогом срочной работы. Когда последний из Рыцарей покинул комнату, Риддл опустился в кресло у камина и закрыл глаза.

Будущий Лорд Судеб, Волдеморт, размышлял о природе своей заинтересованности. Это не просто любопытство. И не только подозрение. В ней есть что то… цельное. Будто она видит дальше, чем все мы. Будто знает что то важное.

Он вспомнил, как она говорила о гармонии магии и природных циклов — не с пафосом, а с тихой уверенностью человека, видевшего эту гармонию своими глазами. Откуда в ней эта глубина? И почему она выбрала Слизерин? Ведь с её умом и добротой она могла бы блистать в Гриффиндоре или Когтевране.

Риддл резко встал и подошёл к окну. За стеклом клубился туман, окутывая башни Хогвартса, словно пытаясь скрыть их тайны. Она что то скрывает. Но что? И как это связано со мной?

В голове всплыли обрывки их разговора: её спокойный взгляд, когда она объясняла влияние лунных фаз; лёгкая улыбка, с которой она признала его идею об усилении экстракта; фраза о том, что магия — это не только формулы, а гармония с природными циклами.

Она не боится меня, — осознал он вдруг. — Не трепещет, не заискивает. Смотрит как… как равный.

Это было непривычно. Опасно. И оттого ещё более притягательно.

Риддл сжал подлокотники кресла, впиваясь пальцами в резное дерево. Нужно узнать больше. Нужно понять, кто она на самом деле. И тогда…

Он не договорил мысль. Вместо этого достал блокнот, который брал на встречу с Гермионой, и открыл чистую страницу. Сверху вывел: «Гермиона Моро» — и подчеркнул надпись. Затем начал неспешно записывать наблюдения, формулируя каждую мысль с привычной для себя точностью:

Необычная эрудиция в зельеварении и алхимии, выходящая за рамки стандартной программы. Учёт лунных фаз — подход, который редко встретишь даже у опытных зельеваров. Отсутствие страха перед ним, отсутствие заискивания — редкое качество в стенах Хогвартса. Тесная связь с Макгонагалл из Гриффиндора, что само по себе необычно для Слизерина. Какое то негласное взаимопонимание с Малфоем — он замечал их короткие переглядывания, едва уловимые кивки. Фразы, обороты речи, не характерные для её поколения и социального круга.

Закончив, он откинулся на спинку кресла. Пока мало. Но это начало. Я узнаю твою тайну, Гермиона Моро. И тогда решу, что с тобой делать.

Огонь в камине тихо потрескивал, отбрасывая красные отблески на страницы блокнота. Риддл улыбнулся — холодно, расчётливо. Завтра он найдёт новый повод поговорить с ней. И на этот раз будет внимательнее.

Гермиона лежала в полной темноте и анализировала сегодняшнюю встречу с Риддлом. За окном слышалось мерное дыхание замка — скрип старых балок, далёкий гул подземных туннелей, шёпот ветра в бойницах. В спальне Слизерина царила тишина: соседки давно спали, и только она не могла сомкнуть глаз.

Что‑то в его повадках и манере речи интриговало её. Он полностью оправдывал свою фамилию — мистер Загадка. Плавные, выверенные движения. Взгляд, который, кажется, видит насквозь. И эта улыбка — то тёплая, почти искренняя, то вдруг холодная, расчётливая. Он переключается между образами, как по щелчку, — думала Гермиона, ворочаясь на подушке. — Будто примеряет маски, выбирая, какая подойдёт лучше.

Она не будет Гермионой Грейнджер, если не разгадает эту шараду. Что он задумал? Действительно ли его заинтересовал эликсир — или это лишь предлог, чтобы подобраться ближе?

Был бы Том обычным парнем и ни капельки не Тёмным Лордом, она бы предположила, что симпатична ему. Его внимание, вопросы, заинтересованный взгляд — всё это могло бы показаться флиртом. Но это, мать его, Риддл. Хренов Том Марволо Риддл!

Он не флиртует, — жёстко одёрнула себя Гермиона. — Он изучает. Оценивает. Ищет слабые места.

Она вспомнила, как он слушал её объяснения про лунные фазы — слишком внимательно, слишком сосредоточенно. Не просто кивал, а запоминал, анализировал, сопоставлял с чем‑то своим. Будто составлял карту — карту меня, моих знаний, моих реакций.

В памяти всплыл момент, когда он чуть наклонился к ней над столом, и она уловила запах его мантии — древесные ноты, лёгкий оттенок полыни и что‑то неуловимо холодное, почти металлическое. Он опасен, — напомнила она себе. — Каждый его жест, каждое слово — часть стратегии.

Но был и другой момент — когда его глаза на мгновение загорелись неподдельным интересом, когда он улыбнулся почти искренне, услышав её мысль о гармонии магии и природы. Там, внутри, ещё есть человек, — подумала Гермиона. — Тот, кто может выбрать другой путь. И я должна до него достучаться.

Гермиона села на кровати, обхватив колени. Почему он так сосредоточился на моих словах? — размышляла она. — Что именно его зацепило? То, как я связала лунные циклы с молекулярной стабильностью? Или что‑то другое, скрытое между строк?

Мысли перескочили на Абраксаса. Он где‑то там, наблюдает. Знает мою тайну. Доверяет мне. От этой мысли стало теплее. В этом чужом времени, среди чужих лиц, у неё есть союзник. Настоящий друг.

Гермиона откинулась на подушку, глядя в тёмный потолок. Завтра будет новый день, — решила она. — И новая возможность. Я не стану его бояться. Я буду осторожна, внимательна, но не позволю страху диктовать мне условия. Если я здесь, значит, у меня есть шанс. И я его не упущу.

Она закрыла глаза, пытаясь уснуть, но перед внутренним взором всё ещё стоял образ Тома Риддла — его внимательный взгляд, лёгкая улыбка, рука, скользящая по обложке блокнота. Я разгадаю тебя, Том Риддл, — мысленно пообещала она. — И помогу тебе стать тем, кем ты мог бы быть, а не тем, кем станешь.

Где‑то вдалеке часы пробили полночь. Гермиона наконец расслабилась, позволяя сну унести её прочь — но даже во сне её разум продолжал анализировать, строить гипотезы, искать ключ к разгадке самой сложной задачи в её жизни: как изменить судьбу Тома Риддла, не раскрыв при этом свою.