Те, кто выжил (Теремок) (джен)

Джип Серьга заправлял недавно. Они выехали со двора, и ворота закрылись за ними.

Док приказал себе не думать о Лие и Ярике, словно эта захлопнувшаяся створка наглухо отсекла их с Серьгой от оставшихся в доме. Может быть, они выживут. Может быть, Лие удастся благополучно родить. Может быть, они там втроём будут жить, поживать и добра наживать… когда и если никто к ним не вернётся. На это всё-таки оставались какие-то шансы. Пусть и призрачные.

А вот у Дока и Серьги шансы были вовсе в минусе. Как и у Веры с Джусом.

— Есть мушкетёры? — бледно усмехнулся Док, повернувшись к Серьге, который сосредоточенно вёл машину, лавируя между брошенными, застывшими на обочинах, съехавшими в кювет чужими автомобилями.

— Вера и мелкий, — процедил тот, не поворачиваясь, — во-первых, наши, как ни верти. Не можем же мы их взять и гадам отдать, как будто так и надо. Во-вторых, они — что-то настолько ценное, что и представить нельзя. Мы должны выяснить, почему те падлы за ними охотились. И… возможно, у них в кузове есть ещё такие же. Хотя нет, — оборвал он себя, — Ярик бы сказал. Он же всё чуял.

— Если они едут к Старомосковску, — обронил Док, напряжённо вспоминая карту, — есть просёлочная дорога. Мы сядем им на хвост. За заправкой свернёшь налево, там увидишь, где. Эти сволочи не местные, они не знают. Моя жена всегда ездила по этой дороге. Господи, я тогда даже машину бросил водить, руки берёг. Руки хирурга.

Он задумчиво пошевелил исцарапанными, в мозолях, пальцами. На работу его обычно отвозила Ветка, она же забирала. Она и показала ему эту дорогу, прекрасно здесь ориентируясь. «Разведчица-партизанка», — поддразнивал он её, а она в ответ гордо напоминала, что-де родом из Белоруссии, а все бульбаши по крови — партизаны. Ветка, наверное, была бы сейчас здесь как рыба в воде.

Док так глубоко задумался, вспоминая, что не услышал оклика Серьги.

— Что? — очнулся он, согнав с лица невольную улыбку. — Рано ещё сворачивать.

— Я не про то, — нетерпеливо бросил Серьга.

Начинало светать, первые лучи бросали отблески на его смуглое горбоносое лицо. Смотрел он по-прежнему прямо перед собой.

— Я тебе давно хотел рассказать… расколоться, короче, — он криво ухмыльнулся, — но без поллитры никак не мог. Не получалось. Но если нас сейчас замочат… Ладно. Короче, чтоб ты знал — меня вообще-то послали из… ну, неважно, откуда, тебя грабануть, хирург. По первости просто в разведку — выяснить, что да как, а потом я должен был бригаду спецов набрать, чтобы вскрыть твой домишко.

«Вскрыть? Спецов?» — Док во все глаза уставился на него, позабыв, кажется, закрыть рот.

— Чёрт, ну что ты пялишься? — Серьга со злой досадой хлопнул ладонью по кожаной оплётке руля. — Я же не знал, что всё накроется. Весь мир. Я с Кавказа ехал, как ты помнишь, я тебе рассказывал, и это правда, — он цедил слова так, будто ему было трудно говорить, не сводя глаз с летящей под колёса дороги. — Один наш богдыхан, криминал местный, меня послал. Ты его жену кроил, так он и усёк, что ты в бабле купаешься. А одного такого богатенького лоха вскрыть — это же не банк брать. Я неподалеку от тебя должен был поселиться. Всё прояснить. Комнату у какого-нибудь алкаша-соседа снять. А тут нате вам, грёбаный апокалипсис. И ни соседей, ни богдыхана, ни бригады. Только мы с тобой. А потом ты как начал в свой теремок народ собирать, так я и понял, что мне повезло найти святого. Рядом с которым и помереть не жалко, сразу в рай попадёшь, — он снова скривил губы в странной усмешке. — Ну ты чего молчишь? А? До-ок!

Он всегда так его звал, с такой вот интонацией: «До-ок!» Когда колошматили бесов во дворе. Когда нашли и отбили Лию. Когда забрали Ярика с Верой. Когда ходили в глубокую разведку. Всегда.

Док поморгал, продолжая немо таращиться на него. Потом откашлялся. Всё, что он чувствовал — это изумление, глубочайшее изумление, а отнюдь не страх или ярость. Ведь рядом с ним сидел Серьга, его друг, свой в доску, и они вместе катили умирать.

— Эх ты, а ведь я с тобой в одной постели спал, — укоризненно проговорил он наконец и, видя, как очумело вытягивается разбойничья физиономия Серьги, тихо заржал.

— Мать-перемать! — Серьга помотал башкой, на миг облапил его за плечи и заржал сам. — До-ок! Ну ты даёшь!

Не переставая хохотать, они свернули на узкую грунтовую дорогу после заправки. Свернули раз и другой. И наконец снова выскочили на шоссе.

— Из-за леса выезжает конная милиция! — вдруг заорал Серьга во всё горло. — Становитесь, девки, раком, будет репетиция!

Далеко впереди на шоссе замаячил зелёный крытый кузов грузовика, пока что похожий просто на зелёную точку.

Они переглянулись. Оба понимали, что, хоть джип покажется болтающимся в кузове солдатам такой же точкой, нельзя привлекать к себе внимание. Силы были слишком неравны, чтобы атаковать в лоб, их обоих положили бы за полминуты.

— Позырим издаля, — процедил Серьга, и Док согласно кивнул. Высунулся в окно, чтобы глянуть в просветлевшее небо — там никто не летал, даже дроны. Слава Богу.

— Мы можем потерять их в городе, — с тревогой выпалил он, и Серьга устало вздёрнул бровь:

— Ты чего? Окстись, бро. Город-то пустой.

Старомосковск и вправду стал городом-призраком. Пустынные улицы, кое-где наглухо перегороженные брошенными автомобилями, разбитые витрины магазинов — уцелевшие люди туда забирались, что ли, спасаясь от бесов или в поисках еды? Но сейчас не было видно ни бесов, ни людей. Ветер крутил и гонял по земле мелкий мусор, рваные пластиковые пакеты, рекламные листовки. Сквозь прошлогоднюю побуревшую траву на обочинах пробивалась свежая зелень, свежая, яркая, как кузов виляющего далеко впереди грузовика.

Док ещё успел сообразить, куда направляется грузовик — на западной окраине Старомосковска находились казармы какой-то войсковой части, давно, ещё с советских времён. Он открыл было рот, чтобы сообщить об этом Серьге, но не успел.

Впереди что-то произошло.

Грузовик вдруг резко затормозил, так что Серьге пришлось быстро приткнуть джип к тротуару, с трудом втиснув его среди бесхозных машин. Оба осторожно приоткрыли дверцы и высунулись, стараясь рассмотреть, что творится впереди.

А там творилось нечто странное. И страшное. Грузовик будто оседал на своих огромных колёсах, погружаясь всё глубже прямо в асфальт под невнятные крики выскакивающих из него солдат. Но далеко отбежать им не удавалось — они тоже сперва застывали на месте, будто мухи, намертво приклеившиеся к бумаге-липучке, а потом начинали погружаться в асфальт, из которого безуспешно пытались выдернуть ноги.

— Что за хрень? — дрогнувшим голосом пробормотал Серьга.

Они похватали топоры и ружья и осторожно выбрались наружу, начав приближаться к грузовику под прикрытием загромождавших дорогу машин.

И только через пару десятков шагов им стало ясно, что люди тонут не в асфальте, куда погружались всё глубже и глубже — а в проступившей из-под земли мерцающей зеленовато-бурой жиже, напоминавшей… напоминавшей…

— Бесы! — еле вымолвил Док онемевшими губами, на миг схватив Серьгу за руку, как один детсадовец другого на прогулке.

Та слизь, что хлюпала под ногами у вопивших и корчившихся солдат, слизь, которая то ли пожирала их, то ли растворяла, была точь-в-точь похожа на вонючую жижу, в какую всегда превращались мёртвые бесы.

Страшная, безумная догадка пронзила мозг, как пуля. Бесы вовсе не умирали. Они превращались. Регенерировали. Мутировали. Их разложившиеся тела, попадая со стоками в канализацию, сливались с другими, такими же.

И теперь вся эта мразь выталкивала себя на поверхность. За добычей.

Серьга и Док стояли, замерев и даже не дыша. Грузовик светящейся субстанции не был нужен — она извлекала из него только людей. Живых. И переваривала живьём, как переваривает комаров росянка.

— Вера! Мелкий! — прохрипел Серьга, яростно сверкнув глазами.

И первым ринулся к грузовику, за ним — Док. Да, вот оно, вот сейчас бесы их всё-таки сожрут — не в своём прежнем обличье, но… но… он не знал, что хуже. Мир прыгал перед ним, расплываясь, и в этом плывущем, вопящем, кровавом мареве он увидел, как Серьга выстрелил в грудь визжащего от боли, пожираемого субстанцией переводчика в штатском костюме. Визг тут же оборвался. Остальные солдаты, хрипя, умолкали, стоило им рухнуть плашмя — жижа разъедала их шлемы, заливала им носы и рты, врывалась в ноздри и в горло.

— Ве-ера! — отчаянно заорал Серьга, шарахнувшись от выплеснувшегося из-под земли мерцающего щупальца. Док брезгливо передёрнулся, с ужасом всматриваясь себе под ноги — там что-то хлюпало…

И тут на подножке кузова, неловко ступая и щурясь на солнце, показались Вера и Джус. Целые, не скованные по рукам и ногам, чего опасался Док. Живые. Пока ещё живые.

— Стойте! Стойте! — одновременно закричали Док и Серьга, понимая, что тех вот-вот постигнет та же участь, что и превратившихся в жижу солдат с переводчиком. — Погодите!

Док захлебнулся и смолк, чуть ли не с облегчением подумав, что он, наверное, просто сошёл с ума, вот и всё. Рядом с ним точно так же поперхнулся воплем Серьга.

Потому что Джус, глянув на них и привычно осклабившись, спокойно спрыгнул с подножки прямо в зеленоватую субстанцию, а потом важно протянул руку Вере, сделавшей то же самое.

Поднявшаяся на поверхность биомасса шипела и пенилась, будто бы пятясь от них. Снова уходя в землю. Тая на глазах. Растворяясь. Это было похоже на то, как усмиряла такую же биомассу Нийя, бритая наголо инопланетянка с огромными глазами, в старом советском фильме, который назывался, кажется, «Через тернии к звёздам».

Спустя несколько минут на пустынной улице остался только покосившийся грузовик, будто вплавившийся в асфальт, и четверо живых людей.

Док посмотрел на влажные пятна, оставшиеся на мостовой — словно после недавнего дождя, — и присел на корточки, пригнув голову к коленям. Его замутило, он еле отдышался.

— Так вы теперь что, — хрипло выдавил Серьга, уставившись на медленно подходивших к ним Веру и Джуса, — вроде как повелители этой … этих тварей? Той херни, в которую они превратились? Поэтому вас вояки хотели забрать?

Джус и сам был иззелена бледен, но, тем не менее, важно кивнул и прохрипел:

— Вот и не грози Южному централу, чувак. А эти… Объединённые там какие-то силы. Теперь никто не доложит про нас. Можно смываться и жить спокойно.

— Погодь-ка! — выдохнул Серьга. — Так они не знали про эту херню под землёй, получается?

Джус мотнул чернявой лохматой башкой:

— Они нас небось для переработки на вакцину собирали. А тут вон что, сюрпри-из! — он торжествующе рассмеялся.

Вера тем временем, будто очнувшись, со всех ног кинулась к Доку, неловко выпрямившемуся и поймавшему её в объятия.

— Господи! — бормотала она, захлёбываясь слезами. — Я ничего не понимаю. Где Ярик? Я слышу… что он боится. Я слышу его всё время… чувствую. Где он?

— Дома остался, — откашлявшись, ответил Док, крепко обняв её за плечи. — Это ты просто ловишь его сигнал. Такая у тебя теперь… способность. Давайте побыстрее вернёмся. Не пришлось бы ему там… роды принимать.

— Господи, — сдавленно повторила Вера, и они все бросились вниз по улице, к джипу, но тут опомнившийся Серьга, успевший даже собрать оружие сгинувших бесследно солдат, на бегу обернулся к застывшему на месте Джусу и выкрикнул:

— Эй ты, повелитель херни, а тебе особое приглашение требуется? Давай, шевели копытами! Дел полно, отлынить не удастся. Будешь вместе с нами… пахать.

Джус ещё пару секунд в нерешительности потоптался на месте, словно не веря собственным ушам, а потом в несколько прыжков догнал остальных, лыбясь, как всегда, во весь рот, зараза.

Он был жив. Они все были живы.

И ехали домой.