Тени шепчут имя (гет)

Утро не приносит исцеления. Оно приносит лишь осознание того, что бой не окончен.

Первые лучи солнца пробивались сквозь густую листву оврага, разрезая туман острыми, холодными иглами. Т/И открыла глаза и первым делом почувствовала тяжесть. Не физическую — Леви всё еще не отстранился, его рука по-прежнему властно и в то же время оберегающе лежала на её плече.

Он не спал. Т/И поняла это по тому, как неподвижно он сидел, уставившись в одну точку в зарослях. Его взгляд был пустым, направленным сквозь реальность.

— Ты проснулась, — не оборачиваясь, произнес он. Его голос был сухим, как осенняя листва.

— Капитан... — Т/И попыталась сесть, но резкая боль в боку заставила её охнуть и снова осесть на мох.

Леви среагировал мгновенно. Он оказался рядом, придерживая её за плечи. Его движения больше не были нежными, как ночью; в них вернулась та самая стальная дисциплина, которая делала его легендой Разведкорпуса.

— Лежи. Ты потеряла слишком много крови, — отрезал он. — Твоя самодеятельность когда-нибудь тебя погубит.

— Я в порядке, — упрямо буркнула она, хотя перед глазами всё еще плыли темные пятна. — Нам нужно выдвигаться. Если отряд потеряет нас, они решат, что мы погибли.

Леви наконец посмотрел на неё. В его глазах не было сочувствия — только холодный расчет.

— Пусть думают. Если мы сейчас двинемся, ты упадешь через километр, и тогда нам придется нести тебя на себе, подставляясь под удар. Ты понимаешь это, идиотка?

Т/И замолчала. Его логика была безупречной и жестокой. Это было то, за что его уважали и чего боялись. Он не давал ложных надежд. Он давал факты.

Он достал из сумки флягу с водой и протянул ей.

— Пей. Медленно.

Пока она пила, Леви начал проверять снаряжение. Он методично чистил клинки, проверял механизмы УПМ, затягивал ремни. Это был его ритуал — способ упорядочить хаос внутри себя. Т/И наблюдала за ним, чувствуя, как ночной порыв страсти сменяется тяжелым, липким предчувствием.

— О чем ты думаешь? — спросил он, не поднимая головы. Он всегда чувствовал её взгляд.

— О том, что вчерашний поцелуй... — она запнулась, подбирая слова. — Это было ошибкой?

Движения Леви на секунду замерли. Он медленно отложил клинок и поднял на неё взгляд. В этом взгляде не было раскаяния. Было нечто гораздо более сложное — смесь обреченности и тихой, почти невидимой нежности.

— В этом мире нет правильных или неправильных поступков, Т/И, — тихо сказал он. — Есть только те, которые позволяют нам прожить еще один час. И те, которые заставляют нас чувствовать себя людьми, прежде чем нас раздавят.

Он подошел ближе и опустился на одно колено перед ней.

— Это не было ошибкой. Но не вздумай превратить это в слабость. На поле боя у тебя нет права на чувства. Только на инстинкты.

— Я знаю, — прошептала она, хотя внутри всё кричало об обратном. — Но как мне смотреть на тебя и не видеть в тебе просто капитана?

Леви протянул руку и на мгновение коснулся её лба, словно проверяя температуру, но его пальцы задержались чуть дольше, чем требовалось.

— Не пытайся, — ответил он. — Просто выживи. Это единственное, чего я требую.

Он поднялся, и маска холодного командира вернулась на его лицо. Он снова стал тем самым Леви Аккерманом, который не знает жалости ни к врагу, ни к себе.

— Собирайся. Через десять минут выходим. Мы найдем остальных, и мы доберемся до базы. Живыми.

Он развернулся и пошел к выходу из оврага, оставляя её одну в предрассветных сумерках. Т/И смотрела ему в спину — сильной, напряженной, одинокой. Она знала: их связь не сделала их сильнее. Она сделала их уязвимыми.

Но, сжимая рукоять клинка, она также поняла: теперь у неё есть причина не просто сражаться, а возвращаться. Даже если возвращаться будет некуда.