Знакомьтесь, Каз Блэк (гет)

Проходили дни, и напряжение между Инеж и Казом росло. Они обнаружили, что их притягивает друг к другу, несмотря на предупреждения, несмотря на опасность. Имение семьи Гафа словно сжималось вокруг них, его отполированные коридоры и освещенные свечами комнаты таяли, превращаясь в задний план каждый раз, когда их пути пересекались.

Они гуляли в саду, розы благоухали, каналы шептали за стенами. Их разговоры сплетались между философией и признанием, каждое слово — нить, связывающая их еще ближе. Каз говорил о странности вкуса, о тепле солнечного света, о боли желания. Его голос нес тяжесть открытия, словно каждое ощущение было загадкой, которую он только начал решать. Инеж слушала, ее сердце разрывалось между страхом и желанием. Она знала предупреждения отца, знала неуютное чувство, которое цеплялось к Казу словно тень, но не могла отрицать притяжения. Его присутствие выводило ее из равновесия, и тем не менее также пробуждало нечто, чего она никогда прежде не чувствовала: возможность.

Однажды вечером, когда небо пылало последним светом дня, она потянулась к его руке. Его пальцы в перчатке дрогнули, сжавшись вокруг ее пальцев. Это было простое прикосновение, однако чувствовалось монументальным. Для Каза это был первый раз, когда он понял хрупкость связи — то, как единственный жест может нести вес вечности. Для Инеж это был первый раз, когда она признала, что влюбляется?

— Ты не такой, как другие люди, — прошептала она, ее голос дрожал одновременно от благоговения и от страха.

Голос Каза был грубым, почти разрушающим.

— Я вовсе не человек.

Она посмотрела в его глаза, ища правды, которую она чувствовала, но не могла назвать.

— Тогда кто ты?

Он колебался, правда просилась вырваться изо рта, тяжелая и неизбежная. Он чувствовал, как она царапает его, стремление раскрыть, что он такое, сорвать маску. Но он не мог произнести это. Не сейчас.

Вместо этого он сказал:

— Тот, кто хочет быть.

Слова повисли между ними, хрупкие и опасные. Дыхание Инеж прервалось, сердце колотилось. Она увидела в нем проблеск уязвимости, трещину в броне. И в это мгновение она поняла, что кем бы он ни был, он учится — учится тому, что значит жить, чувствовать, хотеть.

Она мягко сжала его руку, словно заземляя его в этом мире.

— Тогда продолжай пытаться, — мягко произнесла она. — Продолжай хотеть. Это начало.

Взгляд Каза задержался на ней, его темные глаза поймали лунный свет. Его трость ударила по каменной дорожке, намеренно, вызвав эхо — не как неизбежность, но как выбор.

Впервые он задумался, мог ли он остаться.

И впервые она задумалась, хочет ли она, чтобы он остался.