Диета для пустоты (гет)

Стив Роджерс проснулся за несколько секунд до звонка будильника. Это происходило почти каждый день. Организм, усиленный сывороткой, не признавал ленивых утр, тяжёлых подъёмов и компромиссов. Сердце работало ровно. Дыхание было глубоким. Сознание включалось мгновенно, будто тело не спало вовсе, а лишь временно снижало активность.

Будильник пискнул. Стив выключил его прежде, чем тот успел повториться.

Комната была аккуратной до строгости: узкая кровать, кресло у окна, стол, шкаф, несколько книг, папки с документами, щит в креплении у стены. На стене — старая фотография Бруклина. Чёрно-белая улица. Мир, который закончился без его согласия.

Стив сел на край кровати и несколько секунд смотрел на снимок. Каждое утро начиналось одинаково. Сначала нужно было вспомнить, где он. Потом — когда он. И только потом вставать.

Он прошёл на кухню, включил кофеварку и открыл окно. Нью-Йорк шумел снизу — машинами, голосами, спешкой. Город жил так быстро, будто боялся остановиться. Стив иногда завидовал этой способности.

На столе лежал список дел: тренировка, архив Щ.И.Т., встреча в музее, купить кофе, не застревать во вчерашнем дне. Последнюю строку он дописал сам. Пока без заметного результата.

Он сделал первый глоток кофе, нахмурился, но всё равно допил половину кружки. Современный кофе по-прежнему воспринимался как личное оскорбление.

К полудню он уже заканчивал вторую тренировку. Небольшое озеро в парке стало привычным маршрутом — один круг, второй, третий. Повторяемость успокаивала. Мир менялся слишком часто, а круг всегда оставался кругом.

Солнце стояло высоко. Бегуны, мамы с колясками, туристы, студенты с ноутбуками прямо на траве. Человек в костюме кормил уток во время телефонного разговора. Стив пробежал мимо и услышал: «Да, Карл, я у воды. Нет, не на отдыхе.» Он невольно улыбнулся.

На дорожке его узнали несколько раз. Он вежливо кивал, иногда останавливался на секунду, но продолжал движение. Люди любили символы. Это не изменилось.

На четвёртом круге рядом пристроился подросток и попытался держать темп. Продержался минуту.

— Как вы так бегаете? — выдохнул парень.

— Постепенно.

— А сколько кругов?

— Пока мысли не станут тише.

Парень не понял, но уважительно кивнул и отстал. Стив замедлился у воды. В отражении он видел лицо молодого мужчины и взгляд человека, пережившего слишком многое.

Телефон завибрировал. На экране высветилось: Ник Фьюри. Стив коротко выдохнул. Значит, спокойная часть дня закончилась.

— Роджерс.

— Ты всё ещё бегаешь.

Голос Фьюри звучал так, будто он разговаривал одновременно с ним, с отчётами на столе и с собственной мигренью.

— Это называется тренировка.

— В середине дня?

— Это называется вторая тренировка.

— Это называется отсутствие хобби.

Стив позволил себе короткую усмешку.

— У тебя тоже нет хобби.

— Есть. Я предотвращаю чужие ошибки.

— Судя по тону, сегодня тяжёлый день.

— Сегодня обычный день. Просто обычные дни в последнее время стали оскорбительно насыщенными.

Стив свернул к выходу из парка и пошёл медленным шагом. После бега тело не нуждалось в отдыхе, а вот разуму требовалось несколько секунд тишины перед тем, как Фьюри её отнимет.

— Что случилось?

— Старк пережил первую половину дня.

— Уже тревожно.

— Пеппер тоже.

— Тогда всё не так плохо.

— Не торопись с выводами.

— Новый субъект, — продолжил Фьюри. — Имя — Галан. Происхождение — внеземное. Возможности — неудобно обширные. Социализация — почти отсутствует. Такт — отсутствует полностью.

— Он враждебен?

— Ситуативно.

— Ты снова используешь плохие ответы.

— Я использую точные ответы.

Стив остановился у ограды парка.

— Объясни.

— Он может спокойно сидеть в позе лотоса и рассуждать о природе сознания. Через минуту — случайно продавить пол на два дюйма. Ещё через минуту — сделать замечание о моральной неэффективности кофе Старка.

— Это звучит не как угроза.

— Это звучит как проблема, которую никто не понимает.

Фьюри перелистнул что-то на столе.

— За последние сутки он: контактировал с Мэттом Мёрдоком, вмешался в столкновение с Электро, выдержал атаку Питера Паркера, спровоцировал философский кризис у Старка, пережил эксперимент Рида Ричардса и съел энергетический запас, который Манхэттен потреблял бы десятилетиями.

— Последнее ты сейчас сказал слишком спокойно.

— Я экономлю эмоции.

— Пострадавшие?

— Только самооценка нескольких гениев и нервная система Бена Гримма.

— Гримм в порядке?

— Физически да. Экзистенциально — не уверен.

Стив выдохнул через нос.

— Почему он сейчас у Старка?

— Потому что Сью Шторм произнесла фразу «ему нужна социализация», а я был слишком уставшим, чтобы остановить последствия.

— И Пеппер это допустила?

— Пеппер допустила только одно: сначала Старк отрабатывает пропущенную работу. Потом получает час на космического подростка. Потом снова страдает.

Стив невольно усмехнулся.

— Значит, ты звонишь, потому что окно открылось.

— Я звоню, потому что если подожду ещё час, у меня может появиться новый кратер в башне.

Он пошёл дальше, уже к дому.

— Чего ты хочешь от меня?

— Оценки.

— Недостаточно конкретно.

— Тогда слушай внимательно. Мне нужно понять, можно ли встроить Галана в систему до того, как он решит, что система ему не нужна.

— И если нельзя?

— Тогда мне нужен прогноз, насколько дорого нам это обойдётся.

— Почему я?

На этот раз пауза была короче.

— Потому что ты умеешь разговаривать с теми, кто сильнее большинства людей и не понимает, зачем им вообще чьи-то правила.

Стив несколько секунд молчал. Это описание касалось не только Галана.

— Ты боишься его? — спросил он.

— Я боюсь всего нового. Это помогает дожить до вечера.

— Не уходи от ответа.

— Хорошо. Нет, Роджерс. Я не боюсь, что он нападёт. Я боюсь, что он искренне захочет помочь.

Стив остановился.

— Объясни.

— Злодеи предсказуемы. У них цели, эго, слабости. Существа, которые хотят как лучше, имея силу менять реальность, — это гораздо сложнее.

Шум города на секунду стал особенно громким. Стив смотрел на поток машин и людей, спешащих по своим понятным делам.

— Когда выезд?

— Через двадцать минут у тебя будет Коулсон.

— Он знает детали?

— Он знает больше, чем я хотел бы.

— А ты?

— Я не спал почти сутки, Роджерс. Это значит, либо всё плохо, либо я старею.

— Скорее второе.

— За такие реплики я и звоню тебе лично.

— Отдохни, Ник.

— После пенсии.

— Ты никогда не уйдёшь.

— Знаю. Поэтому и раздражён.

Связь оборвалась. Стив посмотрел на потухший экран телефона, убрал его в карман и ускорил шаг. Космический субъект. Старк. Ричардс. Фьюри устал. Это сочетание означало только одно: день ещё даже не начался по-настоящему.

Когда Стив свернул на свою улицу, чёрный седан уже ждал у тротуара. Машина стояла идеально ровно, будто её выставляли по линейке. Без лишнего блеска, без заметных знаков, без намёка на принадлежность к какой-либо структуре. Щ.И.Т. любил именно такие вещи.

Возле водительской двери стоял Фил Коулсон. Руки сложены перед собой. Пиджак без складок. Лицо спокойное. Вид человека, который мог одинаково вежливо сообщить о повышении или о вторжении пришельцев.

— Капитан.

— Коулсон.

Они пожали руки. Стив давно заметил: Коулсон всегда жал руку чуть крепче, чем требовал этикет, и чуть короче, чем позволяла дружба. Идеальный баланс уважения.

— Надеюсь, не заставил ждать.

— Семь минут, сэр.

— Ты стал точнее.

— Нет, просто район шумный. Здесь время ощущается дольше.

Стив оглянулся. Прачечная на углу. Маленькая кофейня, где бариста спорил с клиентом о каком-то «правильном помоле». Доставка мебели, перегородившая полосу. Пожилая женщина, выгуливающая собаку в свитере дороже, чем большинство костюмов. Город жил своей многослойной жизнью. Иногда Стиву казалось, что Нью-Йорк теперь разговаривает на тысяче языков одновременно и не ждёт, пока кто-то успеет понять хотя бы один.

— Я скучаю по временам, когда шум города означал трамвай и газетчика. Мне нужно пять минут на сбор.

Коулсон кивнул и остался ждать. Душ полторы минуты, одеться ещё две, взять щит, спуститься.

— Сейчас шум города означает строительство, рекламу, пробки, три музыкальных жанра сразу и судебный иск, — продолжил Коулсон, как будто Стив никуда и не уходил.

Стив сел в машину.

— Прогресс.

— Безжалостный.

На сиденье уже стоял бумажный стаканчик.

— Кофе? — уточнил Стив.

— Настоящий. Без сиропа, без пены, без названия длиннее самого напитка.

Стив сделал глоток. Остановился. Кивнул.

— Ты учишься.

— Я записываю наблюдения.

Машина мягко тронулась. Через окно поползли кварталы Манхэттена. Люди с пакетами, курьеры на велосипедах, строители на лесах, офисные работники с выражением лиц, будто каждый лично проигрывал войну понедельнику. Стив смотрел внимательно. Он до сих пор изучал этот мир — не технологии, не здания. Людей. Их скорость, усталость, постоянную занятость. То, как каждый будто спешил успеть больше, чем способен прожить. В его времени у людей было меньше удобств и больше времени смотреть друг другу в глаза. Сейчас всё стало наоборот.

— Как он тебе? — спросил Коулсон.

— Кто?

— Город.

Стив усмехнулся.

— Как человек, которого я когда-то знал, а теперь встречаю после долгой разлуки. Лицо то же. Характер другой.

Коулсон кивнул, словно записал и это тоже. Потом протянул тонкую папку.

— Всё, что у нас есть по Галану.

Стив раскрыл её. Несколько фото с камер, короткие заметки, наблюдения, выдержки из докладов. На одном снимке — высокий серокожий юноша с холодным спокойным взглядом. На другом — тот же человек, уже с иной внешностью.

— Он меняет форму?

— В пределах, которые нас не радуют.

— Возраст тоже?

— Похоже, да.

— И вы решили отправить его в школу.

— Формально идея принадлежала Сью Шторм.

— А фактически?

— Все были уставшими.

Стив пролистнул дальше.

— Здесь написано: «Субъект поглотил резерв энергии установки». Что это значит?

— Буквально то, что написано.

— И вы снова используете сухой язык, чтобы спрятать безумие.

— Я беру пример с директора.

Стив закрыл папку.

— Что думаешь ты?

Коулсон чуть помедлил — он всегда думал, прежде чем отвечать, даже если ответ давно был готов.

— Думаю, он опасен.

— Это очевидно.

— Тогда менее очевидное: думаю, он не жесток.

Стив повернулся к нему.

— На чём основано?

— Он мог навредить людям несколько раз и не сделал этого. Помог Мёрдоку. Остановился по его просьбе. Позволил Человеку-пауку уйти. Не проявил интереса к доминированию. Проявил интерес к пониманию.

— Пониманию чего?

— Всего.

Машина свернула на широкую улицу. Вдалеке уже поднималась Башня Старка — стеклянный монолит, блестящий даже днём так, будто солнце работало на него лично.

— А что тебя беспокоит?

— Голод.

— В смысле?

— В нескольких отчётах это слово повторяется. Не как метафора. Как состояние. Когда он истощён — что-то в нём меняется.

Стив задумался.

— Существо огромной силы, которое становится нестабильным из-за голода.

— Да.

— Похоже на Старка до завтрака.

Коулсон неожиданно рассмеялся — коротко, искренне, почти удивлённо самому себе.

— Простите, сэр.

— Не извиняйся. Это было смешно.

Они подъехали ближе к центру. Город стал плотнее, дороже, быстрее. Рекламные экраны во весь фасад. Люди в дорогих костюмах, шагающие так же нервно, как люди в дешёвых. Туристы, снимающие всё подряд. Жизнь, упакованная в вертикаль.

— Как там Тони?

— По последней информации, жив.

— Это статус или достижение?

— В его случае — оба.

— А Пеппер?

— Работает.

— Тогда башня ещё стоит.

Машина въехала на подземный уровень. Тишина здесь была другой — дорогой, искусственной, кондиционированной. Седан остановился. Коулсон заглушил двигатель.

— Готовы?

— Нет.

— Отлично. Обычно именно так и начинается рабочий день.

Стив взял щит с заднего сиденья, закрепил за спиной и вышел из машины. Где-то высоко над ними, за стеклом и сталью, его ждали: гений, космический подросток и, вероятно, новая головная боль человечества. Он поправил ремень щита и направился к лифтам.

— Пойдём посмотрим, сколько проблем помещается в одном здании.

Лифт из подземного паркинга поднял их в главное лобби Башни Старка. Каждый раз, попадая сюда, Стив ощущал одно и то же: будто вошёл не в здание, а в заявление. Высокие стеклянные стены, металл без единого изъяна, свет, выстроенный так, чтобы всё выглядело дороже, чем уже выглядело. Голографические панели с корпоративными сводками. Демонстрационные макеты технологий, которыми большинство людей никогда не воспользуется. Сотрудники в идеальных костюмах с выражением лиц людей, умеющих работать под постоянным давлением. Башня не просила восхищения. Она его предполагала.

— Здесь всё пахнет Тони.

— Полиролью, кофе и самоуверенностью? — уточнил Коулсон.

— Именно.

Они пересекли холл. Охрана узнала их мгновенно и сделала вид, что не узнала вовсе — редкое сочетание профессионализма и здравого смысла. Стив заметил, как несколько молодых сотрудников украдкой смотрели на щит у него за спиной: кто-то уважительно, кто-то восторженно, кто-то уже писал кому-то сообщение. Он до сих пор не привык к тому, что стал для части мира не человеком, а символом на расстоянии. Иногда это было полезно. Иногда утомляло.

У лифтов Коулсон остановился.

— На этом этапе я вас покину, сэр.

— Не поднимаешься?

— У меня достаточно самоуважения, чтобы не входить добровольно в пентхауз мистера Старка до полудня.

— Настолько плохо?

— В последний раз я поднялся туда утром и увидел роботизированную руку, делающую блинчики под джаз.

— И?

— Блинчики были отличные. Это только ухудшило ситуацию.

Он достал ещё одну папку — плотную, серую, с маркировкой Щ.И.Т.

— Перед тем как вы пойдёте наверх.

— Что внутри?

— Две вещи, которые не должны существовать в одной папке.

— Уже тревожно.

— Новая биография Галана для школьной системы и предварительные наброски проекта молодой команды.

Стив медленно посмотрел на него.

— Вы уже сделали ему школьные документы?

— У нас очень эффективный бюрократический отдел.

— Он вчера был космической неизвестностью.

— Сегодня он потенциальный ученик.

— А завтра?

— Надеюсь, не директор.

Стив открыл папку. Первая часть — документы: Имя: Гален Хейл. Возраст: 16 лет. Место рождения: зарубежное. Опекунский статус: временное сопровождение. История обучения: частная форма, нестандартная программа.

— «Нестандартная программа»?

— Это лучше, чем писать «воспитывался на краю космоса».

Стив пролистнул дальше. Вторая часть была ещё хуже. Рабочее название проекта: Инициатива Молодых Мстителей. Цели: адаптация одарённых подростков, командная динамика, контролируемая среда, подготовка к будущим угрозам. Ниже — список имён, часть с вопросительными знаками: Питер Паркер, Галан, Кейт Бишоп, Кэсси Лэнг. И два «не определено».

Стив закрыл папку.

— Это шутка?

— Нет, сэр. Это черновик.

— Это хуже.

Коулсон сдержанно улыбнулся.

— Директор считает, что если не создавать структуру заранее, хаос создаст её сам.

— Иногда мне кажется, что Ник просто оправдывает свои импровизации умными фразами.

— Это потому что вы быстро учитесь.

Они поднялись на директорский этаж. Здесь было тише, дороже, опаснее. Если остальная башня демонстрировала успех, этот уровень демонстрировал контроль. Приёмная Пеппер Поттс выглядела безупречно: строгие линии, минимализм, порядок, в котором каждая вещь стояла именно там, где должна. Даже журналы на столике лежали стопкой с почти пугающей геометрической точностью.

Коулсон посмотрел на них с искренним удовлетворением.

— Вот моё место.

— Ты остаёшься читать журналы?

— Я остаюсь в безопасной зоне между Пеппер Поттс и Тони Старком. Это редкий стратегический коридор.

Секретарь подняла взгляд.

— Мистер Роджерс, вас ожидают наверху.

Потом посмотрела на Коулсона.

— Мистер Коулсон, кофе?

— Если можно.

— Чёрный, без сахара?

— Вы пугающе компетентны.

Она кивнула так, будто слышала это ежедневно. Стив перевёл взгляд на Коулсона.

— Ты действительно не идёшь?

— Сэр, наверху сейчас находятся Тони Старк и Галан. Вероятность разрушений умеренная. Вероятность неловкости — критическая.

— Полезный анализ.

— Кроме того, если что-то случится, кто-то должен будет первым написать отчёт.

— Справедливо.

Коулсон взял журнал о технологиях, сел в кресло и открыл первую страницу с выражением человека, нашедшего заслуженный отпуск на пятнадцать минут.

— Удачи, сэр.

— Спасибо. И ещё одно?

Стив остановился.

— Если Старк предложит вам «быстро кое-что показать» — откажитесь.

— Почему?

— Потому что в прошлый раз это закончилось лазером.

Личный лифт на верхние этажи был отдельным. Стив вошёл внутрь один. Двери закрылись мягко и бесшумно. Он посмотрел на отражение в металле: щит за спиной, папка в руке, человек из прошлого, едущий разговаривать с гением настоящего о подростке из космоса. Иногда современность выглядела как плохо написанная фантастика.

Когда лифт замедлился, сверху донёсся приглушённый грохот. Потом голос Тони:

— Это вообще не считается разрушением!

Потом второй голос — спокойный, ровный, почти безэмоциональный:

— Если объект перестал существовать, это разрушение.

Стив закрыл глаза на секунду.

— Конечно.

Двери раскрылись, и сразу в лицо ударили три вещи: яркий дневной свет через панорамные окна, запах металла, кофе и чего-то недавно подгоревшего, и голос Тони Старка, звучащий так, будто он одновременно выступал перед инвесторами и спорил с богами.

— …я ещё раз повторяю, это не «ненужная роскошь», это аэродинамически выверенная эстетика!

— Это тостер, — спокойно ответил второй голос.

Стив вышел из лифта. Пентхауз выглядел как всегда: если бы научная лаборатория, музей современного искусства, дорогой бар и личная игровая площадка миллиардера решили жить вместе и не обсуждать границы. Высокие потолки, стеклянные стены с видом на город, несколько уровней пространства, голографические интерфейсы, полуразобранные механизмы на одном столе и коллекционный саксофон на другом, диваны, на которых никто не сидел правильно. И ощущение, что всё здесь существует в состоянии вечной незавершённости.

В центре этого хаоса стоял Тони Старк: свежая рубашка, очки на голове, кружка эспрессо в руке, усталость спрятана за привычной улыбкой и театральной энергией. Напротив него — Галан. Теперь внешне действительно подросток лет шестнадцати: высокий, слишком собранный, слишком симметричный, слишком спокойный для своего возраста. Тёмная одежда, идеально сидящая. Очки скрывали глаза, но даже без них он выглядел так, будто смотрит сквозь стены, время и чужие оправдания.

Между ними на столе стоял тостер. Вернее, то, что им когда-то было.

— О, отлично, — заметил Тони, увидев Стива. — Свидетель. Мне нужен свидетель.

— Мне уже уйти? — спросил Стив.

— Поздно. Ты внутри круга.

— Капитан Роджерс, — повернул голову Галан.

— Галан.

— Вы прибыли в момент спора о целесообразности малой бытовой механизации.

— Он сказал, что мой тостер — симптом цивилизационного упадка.

— Я сказал, что устройство, созданное исключительно для нагрева хлеба, свидетельствует о нерациональном распределении инженерного потенциала вида.

— Видишь? Он делает оскорбления длинными, чтобы они звучали умно.

Из потолочных динамиков раздался голос Джарвиса:

— Сэр, справедливости ради, они звучат умно вне зависимости от длины.

— Джарвис, ты на чьей стороне?

— На стороне точности, сэр.

— Предатель.

Стив осмотрел комнату. На полу у стены — разобранная дрон-платформа, на диване — бронепластина от костюма, на кухонной стойке — три чашки, две схемы, гаечный ключ и ананас.

— Что здесь произошло?

— Наука, — ответил Тони.

— Оценка, — ответил Галан.

— Страховой случай, — добавил Джарвис.

Тони хлопнул в ладони.

— Раз уж все в сборе, продолжаем экскурсию. Капитан, добро пожаловать в дом прогресса. Галан, постарайся хотя бы пять минут ничего не уничтожать взглядом.

— Я не использую взгляд как средство разрушения.

— Это не успокаивает.

Тони направился к длинному демонстрационному столу, где стояло несколько устройств, накрытых тканью.

— Ты подготовился? — спросил Стив.

— Я всегда готов, когда есть публика.

— Я здесь не публика.

— Ты легенда. Это лучше.

Тони сдёрнул первую ткань. Под ней оказался блестящий металлический браслет.

— Автономный наручный мультитул. Взлом, сканирование, микросварка, проекция интерфейса, аварийный импульсный щит, открывалка бутылок.

— Последнее ты добавил первым по важности? — спросил Стив.

— Я реалист.

Он протянул браслет Галану. Тот взял устройство двумя пальцами, будто изучал новый минерал.

— Избыточно.

— Что?

— Семь функций из девяти созданы для компенсации того, что пользователь не умеет планировать заранее.

— Это называется универсальность!

— Это называется носимый ящик с сожалениями.

Стив кашлянул, скрывая улыбку. Джарвис деликатно вмешался:

— Сэр, возможно, стоит отметить высокую плотность интеграции компонентов.

— Спасибо, Джарвис. Видишь? Хоть кто-то понимает.

— Я просто пытаюсь сохранить вам настроение.

— Тоже считается.

Тони перешёл ко второму экспонату. Под тканью оказалась небольшая сферическая капсула.

— Вот это уже серьёзно. Микродрон тактического сопровождения. Самостоятельное картографирование помещений, анализ угроз, построение маршрутов эвакуации, связь с костюмом, точечная поддержка.

Он активировал устройство. Сфера поднялась в воздух, мягко раскрылась лепестками и превратилась в парящий модуль с синим световым ядром.

— Красиво, — признал Стив.

— Спасибо.

— Шумно, — сказал Галан.

— Это пропеллеры.

— Это компромисс.

— Всё инженерное дело — компромисс!

— Нет. Это борьба с ограничениями.

Тони посмотрел на него.

— Ты говоришь так, будто никогда не сталкивался с ограничениями.

На секунду в комнате стало тише. Галан ответил спокойно:

— Я сталкивался с голодом.

Даже Тони не сразу нашёл реплику. Джарвис первым спас момент:

— Сэр, уровень напряжения в помещении повысился на двенадцать процентов.

— Спасибо, друг мой, очень вовремя.

Тони быстро хлопнул в ладони снова.

— Ладно! Переходим к тяжёлой артиллерии.

Он подошёл к стене, где стояла высокая капсула из стекла и титана. Внутри — новый прототип брони: гладкий, серебристый, без привычной массивности.

— Модульная версия платформы. Быстрее сборка, легче вес, лучше манёвренность, автономная стабилизация повреждений. И, да, она выглядит великолепно.

— Сколько часов сна ты на это потратил?

— Ноль. Сон — слух, который распространяют ленивые.

— Это моя фраза, — заметил Галан.

— Нет, твоя была ещё высокомерней.

Тони постучал по стеклу.

— Ну? Давай. Критикуй.

Галан некоторое время молчал. Обошёл капсулу по кругу. Коснулся пальцем внешней панели.

— Красиво.

Тони замер.

— Повтори.

— Красиво.

— Джарвис, запись.

— Уже сохранено, сэр.

— Я вставлю это в рамку.

— Но неэффективно, — закончил Галан.

Тони закрыл глаза.

— Конечно.

— Центр тяжести смещён для компенсации человеческой инерции. Вы усиливаете тело вместо того, чтобы изменить принцип перемещения. Реактор перегружен резервом, который не используется постоянно. Психологическая зависимость пользователя от визуального эффекта слишком велика.

— Он сейчас сказал, что твоя броня слишком эффектная? — спросил Стив.

— Он сейчас сказал, что я красивый неправильно.

Джарвис добавил:

— Сэр, если позволите, формально критика не лишена оснований.

— Джарвис, у тебя сегодня странное чувство юмора.

— Я обучаюсь у лучших.

Стив медленно прошёл по комнате. Поразительно. Два человека, каждый по-своему выдающийся, спорили так, будто знали друг друга годами: один — через эго и шутки, другой — через холодную прямоту. И оба не замечали, что он стоит здесь уже несколько минут.

— Я могу уйти и вернуться позже, — сухо сказал Стив.

— О, точно. Капитан! Ты здесь.

— Уже некоторое время.

— Извини. Ты очень тихо стоишь.

— Это называется терпение.

— Ужасная способность.

— Вас игнорируют не намеренно, — повернулся к Стиву Галан. — Просто доминирующие процессы заняли внимание.

— Спасибо, теперь я чувствую себя лучше.

— Это не была попытка утешения.

— Я понял.

Тони направился к барной стойке.

— Всё. Перерыв. Мне нужен кофе, аплодисменты или адвокат.

— Кофеин вам уже не поможет, сэр.

— Тогда двойной кофе.

— Кэп, хочешь что-нибудь?

— Тишину.

— Нет в наличии.

— Тогда воду.

— Это оскорбительно скучно.

Пока Тони возился у кофемашины, Галан подошёл к окну. С высоты город лежал внизу — сложная схема из дорог, стекла и движения.

— Он хаотичен.

— Это Нью-Йорк. В этом его метод.

— Ты привык к хаосу? — спросил Галан.

— Нет. Я просто перестал ждать порядка извне.

Галан задумался. Тони вернулся с кружкой.

— О нет. Вы двое начали философствовать без меня.

— Мы только начали.

— Тогда срочно прерываем. У меня ещё есть кое-что показать.

Стив закрыл глаза.

— Конечно есть.

— Сэр, напоминаю: вероятность того, что мистер Роджерс покинет помещение, растёт, — сообщил Джарвис.

— Он никуда не денется. Он слишком воспитанный.

Стив вздохнул. К сожалению, Тони был прав.

— Нет, серьёзно, — поставил Тони кружку на стол так, будто это была стартовая кнопка нового безумия. — Сейчас будет вещь, которая заставит вас обоих признать моё превосходство.

— Это маловероятно, — спокойно заметил Галан.

— Я даже не уточнил в чём.

— Это универсальный ответ.

— Уже начинаю понимать, почему Фьюри выглядит старше своих лет.

Тони щёлкнул пальцами. Из дальней части пентхауза выехала секция пола, открывая скрытый отсек. Оттуда поднялась стойка с тремя небольшими цилиндрами из матового металла.

Стив машинально сделал шаг назад.

— Это взрывается?

— Какой ты пессимистичный.

— Это взрывается?

— Только если неправильно использовать.

— Значит, да.

— Иногда ты очень утомителен, Кэп.

— Эти устройства содержат нестабильный заряд, — сказал Галан.

— Спасибо, мистер Радость. Это персональные гравитационные якоря. Миниатюрные. Элегантные. Практичные. Меняют локальный вектор нагрузки, стабилизируют падение, позволяют фиксировать объект на поверхности под любым углом.

— Вы сделали прибор, чтобы не падать? — уточнил Галан.

— Я сделал прибор, чтобы нарушать скучные правила физики.

— Это звучит как признание слабости перед гравитацией.

— Всё. Хватит. Я тебя сейчас продам в школу-интернат.

Тони взял один цилиндр и прикрепил к подошве ботинка.

— Смотрите внимательно.

Он шагнул на стену. И действительно пошёл по ней вверх.

— Неплохо, — сказал Стив.

— Неплохо? Я иду по вертикальной поверхности! Где восторг?

— Внутри.

— Ты ужасный зритель.

Тони дошёл до середины стены, обернулся и развёл руками.

— Видите? Абсолютный контроль—

В этот момент второй якорь на другой ноге коротко мигнул.

— Джарвис?

— Сэр, один из модулей синхронизирован с кофемашиной.

— Почему?!

— Вы собирали оба устройства ночью одновременно.

— Это не ответ!

Тони сорвался вниз, успел развернуться в воздухе и рухнул на диван, проломив спинку. Тишина длилась ровно секунду.

— Подтверждено. Гравитация выигрывает в серии, — сказал Галан.

Стив отвернулся, скрывая смех.

— Ты в порядке?

— Я великолепен. Диван мёртв, но я великолепен.

— Для отчётности: диван уже был ослаблен прошлым вторником, — добавил Джарвис.

— Спасибо, что защищаешь мою репутацию.

Тони выбрался, поправил рубашку и тут же направился к следующему столу.

— Ладно. План Б.

— У тебя был план А? — спросил Стив.

— Формально — да.

На новом столе стояла пара тонких перчаток.

— Тактильные усилители. Позволяют управлять мелкими объектами дистанционно через микрополя. Сверхточная работа. Хирургия. Сборка. Разминирование. Идеальный инструмент.

Он натянул перчатки и протянул руку к вазе в дальнем углу. Ваза плавно поднялась в воздух.

— Видите? Изящество.

Он повернул кисть. Ваза сделала сальто.

— Контроль.

Он щёлкнул пальцами. Ваза разлетелась на двадцать кусков.

— И... чрезмерная чувствительность.

— Вы уничтожили объект искусства, — отметил Галан.

— Это была реплика.

— Теперь это обломки реплики.

— Ты когда-нибудь тестируешь вещи до показа? — спросил Стив.

— Конечно.

— И?

— Иногда результат лучше при живой аудитории.

Галан подошёл к осколкам, присел, провёл рукой над ними. Куски вазы плавно поднялись, собрались обратно и встали на место, как будто ничего не происходило.

— Это жульничество.

— Это коррекция.

— Это жульничество красивым словом.

— У вас много эмоций к керамике.

— У меня много эмоций к тому, что ты делаешь всё легче, чем я.

Стив посмотрел на них обоих.

— Вы как дети.

— Нет, — одновременно ответили оба.

Пауза.

— Это прозвучало хуже, чем должно было, — признал Тони.

Из потолка опустился ещё один модуль. Перед ними раскрылся гладкий металлический кейс. Внутри — миниатюрные дроны размером с ладонь.

— Рой поддержки. Разведка, ремонт, прикрытие, транспортировка, синхронный огонь при необходимости.

— При необходимости чего? — спросил Стив.

— Всего.

— Это плохой ответ.

— Учусь у Фьюри.

Тони активировал систему. Дроны взлетели. Первые секунды всё выглядело впечатляюще: ровный строй, идеальные траектории, синхронные перестроения. Потом один дрон врезался в люстру. Второй влетел в шторы. Третий завис перед лицом Стива и начал сканировать его щит.

— Угроза? — спросил электронный голос.

— Нет.

— Ошибка анализа.

— Очень похоже на тебя, — заметил Галан.

Тони пытался что-то переключать на планшете. Четвёртый дрон приземлился на его голову. Пятый начал таскать ложки со стола. Шестой завис перед Галаном и после секунды анализа сам выключился.

— Он что, испугался? — спросил Тони.

— Похоже, распознал непреодолимую переменную.

— Даже мои машины тебя драматизируют.

Стив шагнул вперёд, снял дрон с головы Тони и положил на стол.

— Может, хватит?

— Никогда.

— Это был риторический вопрос.

Тони всё же отключил систему. Дроны посыпались вниз дождём металла. Один упал прямо в кружку с кофе.

— Нет! — вскрикнул Тони.

— Потери неизбежны.

— Ты сказал это бездушно.

— Это был факт.

Стив медленно выдохнул. Он пережил войну, лёд, пробуждение в новом времени. И всё же именно сейчас чувствовал себя наиболее уставшим.

— Ладно. Последнее. Обещаю.

— Ты уже говорил это три раза.

— Но сейчас искренне.

Он подошёл к стене и нажал скрытую панель. Из потолка опустился гладкий серебристый манекен-гуманоид. Высокий. Чистые линии корпуса. Нейтральное лицо без мимики.

— Автономная миротворческая платформа.

— Звучит опасно, — нахмурился Стив.

— Звучит гениально.

Галан внимательно посмотрел на машину.

— Концепт перспективный.

— Что? — замер Тони.

— Концепт перспективный.

— Повтори медленнее.

— Автономная защитная единица. При корректных ограничителях может снизить потребность в реактивном героизме отдельных индивидов.

Тони перевёл взгляд на Стива.

— Он меня похвалил.

— Похоже на то.

— Я сейчас заплачу.

— Не исключено, сэр, — заметил Джарвис.

— Но текущая версия обречена, — закончил Галан.

— Конечно.

— Недостаточно самостоятельности, слишком много вашего темперамента в архитектуре решений.

— Это мой робот! Там должен быть мой темперамент!

— Именно поэтому риск высок.

Стив посмотрел на манекен. Потом на Тони. Потом снова на манекен.

— Пожалуйста, скажи, что ты пока не запускаешь это.

Тони широко улыбнулся. Слишком широко.

— Конечно не запускаю.

Пауза.

— Сегодня.

Стив застонал. Галан кивнул, словно сделал внутреннюю пометку:

— Источник будущих проблем установлен.

— С вероятностью восемьдесят семь процентов, — любезно добавил Джарвис.

После слов Джарвиса в комнате повисла тишина — не трагическая, не напряжённая. Та особая тишина, которая возникает, когда очень умного человека несколько раз подряд уронили с пьедестала: сначала фактами, потом сарказмом, потом статистикой. Тони стоял посреди собственной гостиной, окружённый сломанными дронами, пострадавшим диваном, мокрой кружкой и роботом, которого только что назвали источником будущих проблем.

Он медленно повернулся к потолку.

— Джарвис.

— Да, сэр?

— Ты сегодня удивительно разговорчив.

— Я адаптируюсь к среде, сэр.

— Ты хочешь сказать — к нему?

— В том числе.

Тони посмотрел на Галана.

— Поздравляю. Ты испортил мне дом, самооценку и технологическую презентацию до обеда.

— Это не было целью.

— Ещё хуже. Ты сделал это естественно.

— Если вам поможет, концептуально вы выдающийся инженер.

— Концептуально?!

— Не добивай человека, — кашлянул Стив.

— Я пытался поддержать.

— У тебя пугающая форма поддержки.

Тони подошёл к барной стойке, потянулся к бутылке виски, замер, вспомнил Пеппер, убрал руку, взял воду, выпил залпом и выглядел от этого ещё более несчастным.

— Вот до чего я дошёл. Пью воду из-за ответственности.

— Я горжусь вами, сэр, — сказал Джарвис.

— Замолчи.

Стив тем временем спокойно положил папку на стол.

— Раз уж цирк закончился, у нас дело.

— Цирк никогда не заканчивается, Кэп. Он просто меняет арену.

— Тем не менее.

Он открыл папку. Галан перевёл взгляд на документы.

— Это связано со мной.

— Да.

— Это тревожит.

— Меня тоже, — признался Стив.

Он достал первый лист.

— Новая личность. Биография. Документы. Школьное оформление.

— О, уже сделали? Быстро работают, — оживился Тони.

— Щ.И.Т. любит бумажную власть.

— Иногда мне кажется, что Нику нравятся не миссии, а папки.

— Это возможно.

Стив прочитал:

— Имя: Гален Хейл.

— Почти похоже на правду, — моргнул Галан.

— Возраст: шестнадцать лет.

— Условно, — сказал Тони.

— Род занятий: ученик.

— Ложь, — заметил Галан.

— Место проживания временно определяется.

— Вот здесь интересно.

— История предыдущего обучения: закрытая программа индивидуального развития.

— Это звучит так, будто он вырос в бункере с репетитором.

— Лучше, чем «космическая сущность с проблемами голода».

— Справедливо.

Галан взял лист, быстро пробежал глазами.

— Здесь много неточностей.

— Это легенда.

— Тогда здесь много системных неточностей.

— Привыкай. Это Земля.

Стив достал следующий документ.

— Школа.

— А вот это мне уже нравится, — напрягся Тони.

— Средняя школа в Куинсе. Начало занятий со среды.

— Почему со среды?

— Потому что сегодня понедельник, завтра оформление, проверка данных, ввод в систему, разговор с администрацией.

— Почему не завтра?

— Потому что даже Щ.И.Т. не всемогущ.

Из динамиков донёсся голос Джарвиса:

— Архивно подтверждаю.

— Видишь? Даже сверхсекретные организации упираются в школьную бюрократию, — ухмыльнулся Тони.

— Что такое бюрократия? — спросил Галан.

Стив и Тони переглянулись.

— Древнее зло, — сказал Тони.

— Система согласований, — сказал Стив.

— Я сказал короче.

— Тогда первое определение точнее эмоционально.

Стив перевернул лист.

— До среды нужно решить вопрос проживания.

Тони немедленно отвернулся к окну.

— Не смотрите на меня.

— Я ещё ничего не сказал.

— Но скажешь.

— Скажу.

— Тогда не смотрите на меня с этим тоном.

Стив сложил руки на груди.

— У тебя пентхауз размером с музей.

— Именно. Здесь нужна тонкая экосистема.

— Здесь уже живёт робот, десятки дронов и ты.

— Вот именно. Ещё одна непредсказуемая величина — риск.

— Я могу занимать минимальный объём пространства, — вмешался Галан.

— Проблема не в квадратных метрах.

— Тогда в чём?

— В моральной нагрузке. Ты сидишь в позе лотоса посреди гостиной, называешь мои лучшие идеи ошибками калибровки, пугаешь ИИ и случайно можешь продавить пол.

— Это единичные случаи.

— Это сегодняшний отчёт!

Стив не скрывал улыбки.

— То есть ты не хочешь брать его к себе?

— Я не говорил этого.

— Но думаешь.

— Я думаю, что мне дорого психическое здоровье.

— У тебя оно есть?

— Иногда по праздникам.

— Вы хотите, чтобы я остался, — посмотрел на Тони Галан.

— Это манипуляция?

— Наблюдение.

— Ненавижу, когда ты прав спокойным голосом.

Стив закрыл папку.

— Временное размещение у Старка выглядит логичным. Защита, ресурсы, транспорт, наблюдение.

— Ты сказал «наблюдение» с особым удовольствием.

— Немного.

— Предатель в звёздно-полосатой упаковке.

— Я верю в тебя.

— Это ещё хуже.

— Я могу уйти и жить отдельно, — спокойно произнёс Галан.

— Нет, — одновременно сказали Стив и Тони.

Пауза. Тони первым нарушил её:

— То есть... не сейчас. В смысле... ты не знаешь город, людей, правила.

— И потому что ты магнит для событий, — добавил Стив.

— Это тоже.

Галан обдумал услышанное.

— Значит, временно остаюсь здесь.

— Отлично. Замечательно. Прекрасно. Я сам подписал себе приговор.

— Подготовить гостевую комнату, сэр? — спросил Джарвис.

— Подготовь звукоизоляцию.

— Уже выполняется.

Стив тем временем сделал шаг ближе к Галану. Его голос стал спокойнее. Серьёзнее. Тони сразу почуял перемену тона и сел на спинку кресла, наблюдая.

— Наконец-то допрос. Я ждал.

Стив не обратил внимания.

— Что ты хочешь, Галан?

Тот посмотрел прямо на него.

— В данный момент?

— В целом.

— Понять.

— Что именно?

— Этот мир. Его ценность. Его скрытые структуры. Себя внутри него.

— И если поймёшь, что мир опасен?

— Он уже опасен.

— Если поймёшь, что люди несовершенны?

— Это уже очевидно.

— Эй, — поднял руку Тони.

— Если поймёшь, что можешь взять больше, чем имеешь право?

На секунду в комнате стало тише. Даже Тони перестал шутить. Галан ответил без паузы:

— Тогда потребуется причина, превосходящая личное желание.

Стив держал взгляд ещё несколько секунд. Потом кивнул.

— Хороший ответ.

— Недостаточный? — спросил Галан.

— Пока достаточный.

Тони шумно выдохнул.

— Отлично. Мы пережили моральную часть. Теперь можно вернуться к весёлому.

— Нет. Теперь я ухожу.

— Уже? Ты только начал быть полезным.

— Я сделал всё, что должен был.

Он взял папку, достал несколько листов и оставил остальное.

— Расписание, контакты, временные инструкции. Галан — завтра подготовка. Послезавтра школа.

— Что такое подготовка? — спросил тот.

— Ад, — сказал Тони.

— Социализация, — уточнил Стив.

— То же самое.

Стив направился к лифту. У двери остановился.

— И Тони.

— Да?

— Не втягивай его в свои эксперименты.

— Это звучит обидно.

— И не позволяй ему втягивать тебя в его.

Тони открыл рот. Закрыл.

— Это уже точнее.

Стив кивнул Галану.

— Увидимся.

— До встречи, Капитан Роджерс.

Двери лифта закрылись. Тишина продержалась ровно две секунды. Потом Тони резко развернулся, подошёл к столу, взял папку от Пеппер, открыл её, побледнел и сел.

— Что это?

— Наказание.

— Похоже на документы.

— Именно.

Он пролистнул несколько страниц.

— Совет директоров. Финансовый обзор. Благотворительный ужин. Интервью. Проверка контрактов. О боже... встреча с юристами.

Он поднял глаза к потолку.

— Джарвис.

— Да, сэр?

— Подготовь кабинет.

— Вы собираетесь работать добровольно?

— У меня в гостиной живёт космический подросток. Работа теперь — отдых.

Галан слегка наклонил голову.

— Это оскорбление?

— Нет.

Тони поднялся и пошёл к выходу.

— Это капитуляция.

У двери он остановился.

— И Галан.

— Да.

— Ничего не ломай.

— Я не обещаю то, что не контролирую полностью.

Тони закрыл глаза.

— Конечно.

Он вышел. Галан остался один посреди огромного пентхауза. Осмотрел пространство. Потом сел в центре комнаты в позу лотоса.

Через секунду из соседней комнаты донёсся крик Тони:

— ДЖАРВИС, ПОЧЕМУ ОН УЖЕ В ЦЕНТРЕ ГОСТИНОЙ?!