Наруто - Эхо Десятого Дня (джен)

Утро одиннадцатого сентября началось с звенящей тишины.

Хиро открыл глаза и несколько секунд просто смотрел на потолок, наслаждаясь забытым чувством полного физического покоя. Вчерашний день выжал его досуха, не оставив сил даже на то, чтобы толком раздеться. Едва переступив порог квартиры и заперев дверь, он рухнул на кровать и провалился в тяжелый, беспробудный сон, словно выключился рубильник.

Неудивительно. Вчерашние сутки побили все рекорды абсурда и плотности событий.

Сначала — лесная миссия по эскорту фальшивого Даймё. Затем — скоротечный, отчаянный бой с неизвестным ублюдком в маске, закончившийся пробитой грудной клеткой и смертью. Следом — мгновенное пробуждение в прошлом, сбивающая с ног перестройка чакро-каналов, первый день в АНБУ, тяжелый разговор с Четвертым Хокаге и, как вишенка на торте, ментальный допрос у главы клана Яманака.

Для одного дня это был явный перебор. Но сейчас, после глубокого сна, Хиро чувствовал себя превосходно. Физическая оболочка отдохнула, а в голове царила ясная пустота.

Он сел на кровати, потирая лицо ладонями. Мысли сами собой, по привычке, скользнули к Команде номер два.

«Как они там?» — промелькнуло в голове, и Хиро горько усмехнулся собственной сентиментальности.

Где им еще быть? Тенма и Шинко сейчас, скорее всего, просиживают штаны за партами Академии, мечтая о подвигах, а Итачи... Итачи и вовсе около пяти лет. Маленький мальчик, который только-только начинает постигать суровые реалии клана Учиха.

Полгода. Шесть месяцев тренировок, споров, совместных миссий и бессонных ночей в дозорах. Хиро потратил столько сил, чтобы превратить трех разрозненных детей в слаженный механизм, в настоящих товарищей, готовых прикрыть друг другу спину. И у него получилось. Он гордился ими вчера.

А сегодня этой связи больше не существовало. Мир обнулился, стерев все их общие шутки, доверие и уважение. Для них он теперь просто незнакомый чунин, чье имя им ничего не скажет. Хиро глубоко вздохнул, отгоняя легкий укол тоски. Какой смысл об этом думать? Он шиноби, а не кисейная барышня. Прошлое — или будущее? — нужно оставить там, где ему место. В памяти.

Хиро встал, хрустнув затекшими плечами, и направился на кухню. Пора было возвращаться к насущным проблемам.

Поставив чайник на плиту, он прислонился к столешнице, прокручивая в голове вчерашний вечер в кабинете допросов. Минато его отпустил. Это был главный показатель — Хокаге, если и не поверил в мистику окончательно, то как минимум воспринял угрозу всерьез и не счел Хиро врагом.

Сегодня Четвертый наверняка ждет полный рапорт.

Хиро усмехнулся, представив, как сейчас выглядит Иноичи Яманака. Он вывалил на менталиста колоссальный массив данных — три с половиной года спрессованных, детальных воспоминаний, упакованных в форму одного бесконечного «пророческого сна». Разобрать такой объем, структурировать его и переложить на бумагу — тяжёлый труд.

Но главное заключалось в другом. Хиро был предельно осторожен, когда открывал архивы своей памяти. Он показал Иноичи почти всё: свою смерть, лица врагов, разрушения Конохи. Всё, кроме одного маленького, но критически важного эпизода.

Менталист не увидел, как во время второго цикла Хиро за пятнадцать минут до появления Кьюби вышел с поста, заминировал склад на окраине и подорвал его, чтобы поднять деревню по тревоге. В том «сне», который Хиро скормил Яманаке, он оставался пассивным наблюдателем — обычным дежурным АНБУ, который оказался втянут в хаос атаки, пытался спасать гражданских и наблюдал за боем Третьего Хокаге издалека.

Сделай он иначе, покажи он свои осознанные действия по эвакуации до появления демона — и у Минато возникли бы очень нехорошие вопросы. Как можно действовать на опережение во сне, который ты видишь впервые?

Но Хиро подчистил этот стык идеально. Хокаге получил информацию о грядущем нападении, а Хиро остался чист.

Чайник засвистел, вырывая его из раздумий.

Он снял чайник с плиты и залил кипятком темные листья заварки. Вообще-то, он предпочитал теплый чай, не обжигающий язык и позволяющий лучше прочувствовать вкус, но иногда пил и горячий — особенно когда нужно было быстро согреться после долгих засад. Решив дать напитку настояться и немного остыть, он оставил кружку на столе и направился в ванную.

Стоя под упругими струями душа, Хиро позволил себе окончательно расслабиться.

Горячая вода смывала не только утреннюю сонливость, но и фантомную, въевшуюся в кожу пыль двух прожитых жизней.

Завершив утренние сборы и натянув чистую повседневную одежду, он вернулся на кухню и сел за стол. Чай достиг идеальной температуры. Хиро сделал большой глоток и снова погрузился в размышления.

Логика подсказывала, что вызова в резиденцию прямо сейчас ждать не стоит. Минато — человек дела, он не станет тратить время на повторные расспросы без веских оснований. Ему нужны факты. А чтобы превратить увиденное в факты, Иноичи должен составить тот самый рапорт.

«Скорее всего, меня дернут не раньше сегодняшнего вечера, а то и завтра утром», — заключил Хиро, допивая чай. Значит, у него есть свободное время.

В ту же секунду его желудок издал протяжный, требовательный гул, бесцеремонно напомнив о себе.

Хиро моргнул, прислушиваясь к ощущениям. Ну конечно. Вчера вечером он отрубился, едва коснувшись подушки, оставив себя без ужина. А обеда у него тоже не было — ознакомительный день в АНБУ, постоянное наблюдение из-под потолка кабинета Хокаге и последующий допрос как-то не располагали к перерывам на перекус. Он не ел уже больше суток, и сейчас молодой, пятнадцатилетний растущий организм забил тревогу.

Хиро поставил пустую кружку в раковину. И почему-то именно в этот момент, глядя на дешевую керамику, он вдруг вспомнил свою самую первую смерть.

Вспомнил, как лежал со сломанным позвоночником и пробитой грудью среди обломков.

Вспомнил запах пепла, рев Девятихвостого и белый плащ Хокаге на горизонте.

Ирония судьбы заключалась в том, что тогда, на пороге небытия, он думал вовсе не о высоком долге, Воле Огня или смысле жизни.

Его последней угасающей мыслью было глупое, чисто человеческое сожаление: «Я так и не поел рамен».

Хиро тихо, искренне рассмеялся в пустой квартире. В этой абсурдной детали было что-то невероятно правильное. Жизнь шиноби может оборваться в любую секунду от когтей биджу или куная в грудь, поэтому отказывать себе в простых радостях — величайшая глупость.

— Что ж, гештальт нужно закрывать, — вслух произнес он, решительно направляясь к выходу.

Идеальный момент настал. Никаких миссий, никаких хвостатых демонов и никаких допросов. Только он, залитая утренним солнцем Коноха и огромная, дымящаяся порция рамена с двойной говядиной в его любимом ресторанчике.

Закинув в карман бумажник, Хиро вышел на улицу, предвкушая лучший завтрак в своей жизни.

Выйдя на оживленную, залитую утренним солнцем улицу, Хиро неспешно зашагал в сторону торгового квартала. Прохладный сентябрьский ветерок приятно холодил лицо, окончательно выветривая остатки сна

Пока ноги привычно несли его по знакомому маршруту, мозг зацепился за еще одну деталь вчерашнего вечера, которую он задвинул на задний план из-за усталости.

Допрос Иноичи.

Как вообще вышло, что он смог так изящно обвести вокруг пальца главу Корпуса Дознания? Хиро не питал иллюзий насчет своих способностей: ментальные техник Яманаки такого уровня должны были вскрыть его разум, как ржавую консервну банку. Но вместо боли и подавления воли Хиро помнил лишь абсолютную, кристальную ясность мыслей. Во время допроса он чувствовал себя полновластным хозяином в собственной голове, способным возводить стены и подсовывать нужные воспоминания с пугающей легкостью.

«Это не моя выучка, — прагматично рассудил Хиро, засунув руки в карманы штанов, лавируя в толпе прохожих. — Моих щитов не хватило бы и на пять секунд прямого контакта с Иноичи».

Вывод напрашивался сам собой: это был побочный эффект той самой силы, что дважды швырнула его назад во времени.

Какой бы мистический механизм ни управлял этой петлей, он явно заботился о сохранности своего «пассажира». Защита разума от грубого взлома извне работал так же безупречно, как и утренняя перестройка чакро-каналов под возросший объем энергии. Эта неизвестная сила словно давала ему инструменты для выживания в новом цикле.

Что это за феномен? Проделки ками? Сбой в мироздании? Или какое-то глобальное додзюцу, о котором не знают даже Каге?

Хиро нахмурился, перебирая варианты, но тут же раздраженно мотнул головой, отсекая эти размышления.

У него было ровно ноль фактов и ни одной зацепки. Строить теории на пустом месте — удел шифровальщиков. Он же был солдатом. А золотое правил оперативника гласит: если у тебя в руках оказался неизвестный, но работающий инструмент — используй его по максимуму, а инструкцию почитаешь потом, когда выберешься из задницы.

«Разберусь с природой этой петли, когда придет время», — мрачновато пошутил он про себя.

Завернув за угол, Хиро наконец уловил густой, насыщенный аромат наваристого бульона и специй. Знакомая тканевая вывеска любимого ресторанчика призывно покачивалась на ветру. Желудок тут же одобрительно заурчал, напомнив хозяину что прямо сейчас есть задачи гораздо важнее разгадок тайн вселенной.

Нырнув под плотную тканевую шторку, Хиро оказался в знакомом, пропитанном запахами специй и вареного мяса пространстве.

Он сел на высокий табурет у стойки и мысленно, с легкой иронией, одернул себя. Называть Ичираку «ресторанчиком» было явным преувеличением. По сути, это была просто небольшая, тесная забегаловка, встроенная в стену здания. Узкая стойка, всего несколько посадочных мест, за которыми тут же начиналась улица, и крошечная кухня, где на виду у посетителей кипела работа. Никакого лоска, никаких закрытых кабинетов. Но именно в этой простоте и крылось очарование места, а местный рамен давно стал в Конохе легендой.

— О, Хиро-кун! Давненько тебя не было видно! — раздался густой, добродушный бас.

Теучи, неизменный хозяин заведения, сноровисто закидывал лапшу в кипящую воду. На нем был привычный белый колпак и фартук, а лицо украшала широкая, радушная улыбка.

— Здравствуйте, Теучи-сан. Служба затянула, — Хиро вежливо кивнул, чувствуя, как от одного только запаха у него сводит скулы. — Мне, как обычно. Большую порцию с двойной говядиной, пожалуйста.

— Будет сделано в лучшем виде! — хозяин ловко орудовал черпаком. — Утро сегодня чудесное, а? Сентябрь в этом году выдался на редкость мягким.

— Да, погода отличная, — согласился Хиро, наблюдая за отточенными движениями повара. — Самое то, чтобы наверстать упущенный ужин.

Пока лапша доходила до готовности, разговор тек лениво и непринужденно. Обсудили цены на овощи, новый завоз специй из Страны Ветра и вечно спешащих по утрам генинов. Хиро сидел, подперев щеку рукой, и вдруг осознал, что за все те годы, что он сюда ходит, он так ни разу и не задал вопрос, который давно крутился на языке.

— Теучи-сан, — небрежно поинтересовался он, — а как вы вообще решили открыть Ичираку? Я сколько себя помню, вы всегда здесь готовите.

Теучи замер на секунду, а затем его улыбка стала еще шире, сменившись на теплую, ностальгическую.

— О, это было давно, парень. Очень давно, — он начал ловко раскладывать кусочки мяса поверх дымящейся лапши. — Мне было лет тринадцать, кажется. Это было ровно семнадцать лет назад. Все мои ровесники мечтали стать великими шиноби, а я... я просто любил готовить. И однажды я попробовал рамен в соседнем селении. Он был неплох, но я подумал: «Я смогу сделать лучше».

Теучи поставил перед Хиро огромную, исходящую паром глубокую тарелку и оперся руками о стойку

— Поначалу было тяжело, скрывать не буду. Рецепт бульона не давался. То слишком соленый, то недостаточно наваристый, то лапша разваливалась. Мать ругалась, что я перевожу продукты, — он тихо рассмеялся. — Но я уперся. Экспериментировал годами. И вот однажды, после бессчетного количества попыток, я сварил тот самый бульон. Идеальный баланс. Тот самый вкус, который я искал. С тех пор дела пошли в гору. Я понял свою философию, Хиро-кун: неважно, насколько тяжел день шиноби, хорошая еда всегда должна возвращать его к жизни.

— И у вас это отлично получается, — искренне сказал Хиро, разламывая палочки

Первый глоток обжигающего, насыщенного бульона стал для Хиро настоящим гастрономическим откровением. Густой, мясной, с идеальной остротой. Хиро накинулся на еду с жадностью голодного волка, на время забыв о временных петлях, Хокаге и грядущих катастрофах.

Спустя десять минут, оставив на стойке пустую тарелку и несколько купюр, он поблагодарил хозяина.

— Это было великолепно, Теучи-сан. Спасибо

— Заходи еще, Хиро-кун! — донеслось ему вслед

Сытый, довольный и окончательно пришедший в норму, Хиро вышел на улицу. Жизнь определенно налаживалась. Он сладко потянулся, разминая плечи, и окинул взглядом оживленный перекресток.

Его взгляд тут же зацепился за до боли знакомую фигуру в кричаще-зеленом спандексе

Майто Гай с энтузиазмом отжимался на двух пальцах прямо на обочине, вслух отсчитывая какую-то запредельную цифру и не обращая ни малейшего внимания на косые взгляды прохожих. Рядом валялся его стандартный жилет чунина.

«А вот это удача», — губы Хиро растянулись в предвкушающей усмешке.

В памяти всплыла вчерашняя мысль, пришедшая сразу после перестройки тела. Ему нужно было проверить свои рефлексы. Нужно было убедиться, что возросшая сила, скорость и мышечная память восемнадцатилетнего идеально легли на физику пятнадцатилетнего тела.

А с кем еще проверять свои навыки в тайдзюцу, если не с Гаем? Да, он еще подросток, но в их поколении не было никого, кто мог бы сравниться с ним в искусстве ближнего боя. Разве что Какаши Хатаке мог дать ему достойный отпор на одних кулаках, но Гай компенсировал любую разницу в таланте чистым, фанатичным упорством. Кажется, в последнее время этот чудак в зеленом костюме даже начал придумывать себе какое-то громкое прозвище вроде «Зверя Листа», явно пытаясь угнаться за славой своего вечного соперника. «Последнее время» для Хиро.

Он неспешно направился к отжимающемуся чунину, мысленно настраивая себя на хороший спарринг.

— Девятьсот девяносто восемь! Девятьсот девяносто девять!.. — отсчитывал Гай, чье лицо от натуги приобрело оттенок спелого помидора, но темп отжиманий даже не думал падать. — Тысяча!

Он пружинисто вскочил на ноги, словно гравитации для него не существовало, и тут же заметил подошедшего Хиро. Белоснежная улыбка, казалось, озарила улицу ярче утреннего солнца, а большой палец взметнулся вверх в фирменном жесте.

— О, Хиро! Доброе утро! — громогласно поприветствовал он, ничуть не сбив дыхание после тысячи отжиманий. — Твоя юность тоже горит ярким пламенем в этот прекрасный день? Я как раз закончил легкую разминку перед настоящей тренировкой!

Хиро мысленно хмыкнул. «Легкая разминка». Только Гай мог назвать тысячу отжиманий на двух пальцах разминкой.

— Привет, Гай, — спокойно ответил Хиро, останавливаясь в паре метров. — У меня к тебе деловое предложение. Мне нужно размяться. Спарринг. Только тайдзюцу. Составишь компанию?

Гай замер. Его густые брови поползли вверх, а глаза загорелись таким фанатичным огнем, что Хиро на секунду стало не по себе. В следующий миг Майто драматично смахнул невидимую слезу.

— Хиро... Ты сам бросаешь мне вызов! Моя кровь кипит! Сила юности требует выхода, и я, Майто Гай, с радостью принимаю твой вызов! Третий полигон! Кто добежит последним — делает пятьсот приседаний!

Гай сорвался с места быстрее, чем закончил фразу, оставив после себя лишь облачко пыли. Хиро усмехнулся, покачал головой и, сложив печать, применил Шуншин. Бегать по улицам наперегонки он не собирался — статус бывшего оперативника не позволял подобного ребячества.

Когда Гай с победным кличем ворвался на поляну Третьего полигона, Хиро уже ждал его там, прислонившись спиной к деревянному тренировочному столбу.

— Хитрость — тоже оружие шиноби! — ничуть не расстроившись, провозгласил Гай, скидывая зеленые гетры и разминая шею. — Но в тайдзюцу фокусы не пройдут! Я готов!

Хиро оттолкнулся от столба и вышел на середину поляны. Он не стал принимать классических стоек Академии. Вместо этого он чуть согнул колени, расслабил плечи и опустил руки вдоль тела. Поза казалась абсолютно открытой, почти небрежной.

Гай, напротив, встал в жесткую, широкую стойку стиля Сильного Кулака, выставив одну руку вперед. Его лицо мгновенно утратило комичность, став лицом настоящего, грозного бойца.

— Начали, — коротко бросил Хиро.

Гай исчез.

Земля там, где он только что стоял, взорвалась комьями грязи. Скорость четырнадцатилетнего парня была феноменальной. Хиро не видел его движения глазами — он читал его по возмущению воздуха и легкому всплеску чакры в мышцах ног противника.

Удар пришелся справа. Тяжелый, ломающий кости хук, способный снести голову с плеч.

Разум Хиро, вышколенный тремя годами боев и тренировок, отреагировал безупречно. Он не стал блокировать удар — это было бы самоубийством против Сильного Кулака.

Вместо этого Хиро сделал мягкий шаг вперед и влево, пропуская кулак Гая в миллиметре от своего лица, и одновременно нанес короткий, жалящий удар двумя пальцами в связку на плече противника.

Гай удивленно крякнул, почувствовав, как рука на долю секунды онемела, но тут же использовал инерцию промаха для разворота. Его нога взметнулась в воздух, целясь Хиро в ребра — знаменитый Динамичный Вход, выполненный на немыслимой скорости.

На этот раз Хиро пришлось ставить блок. Он скрестил предплечья, пуская по ним плотный поток чакры для укрепления костей. Удар отозвался глухим хлопком. Хиро протащило по земле на полметра, ботинки оставили две глубокие борозды в траве.

«Синхронизация — девяносто девять процентов»,— удовлетворенно отметил Хиро, стряхивая напряжение с рук.

Его пятнадцатилетнее тело идеально слушалось команд. Нервная система мгновенно передавала импульсы, мышцы сокращались именно так, как требовал опыт.

Да, физической массы немного не хватало, чтобы жестко стопорить удары Гая, но рефлексы и точность были на высшем уровне.

Бой перешел в непрерывную череду атак. Гай давил, обрушивая на Хиро град ударов ногами и руками. Он двигался как ураган, заставляя воздух свистеть. Хиро же походил на воду. Его стиль, выкованный в АНБУ, исключал лишние движения. Он уклонялся на минимально необходимое расстояние, парировал удары по касательной, перенаправляя энергию Гая мимо себя, и постоянно контратаковал в слепые зоны, метя в болевые точки.

Это был танец двух абсолютно разных философий. Сокрушающая мощь против хирургической точности.

В какой-то момент Гай, взревев от азарта, разорвал дистанцию и тут же бросился обратно, разворачиваясь в воздухе для Урагана Листа. Две ноги неслись к голове Хиро словно таран.

Вместо того чтобы отступить, Хиро резко присел, пропуская ноги над собой, оперся руками о землю и с силой выбросил свое тело вверх, нанося двойной удар ногами в неприкрытую грудь летящего Гая.

Удар вышел звонким. Гая отбросило назад, он сгруппировался в воздухе и мягко приземлился на ноги, проскользив по траве. Хиро плавно встал, выравнивая дыхание.

Они замерли, глядя друг на друга. Грудь Гая тяжело вздымалась, на лбу блестели капли пота, но в глазах горел абсолютный, чистый восторг. Хиро тоже чувствовал, как легкие жадно хватают воздух — тело пятнадцатилетнего подростка, пусть и перестроенное чакрой, еще не обладало той выносливостью, к которой он привык в будущем.

— Потрясающе! — выдохнул Гай, выпрямляясь и стирая пот со лба. Его голос звенел от искреннего восхищения. — Хиро, твои движения... Они изменились! Раньше ты был хорош, но сейчас... Ни одного лишнего шага! Твои контратаки точны, как скальпель медика! Ты стал невероятно сильным!

— Ты тоже не стоял на месте, Гай, — Хиро стряхнул пыль с рукава, позволяя себе легкую, удовлетворенную улыбку. Проверка прошла идеально. Он был в полной боевой готовности. — Твой Сильный Кулак стал еще тяжелее. Если бы тот хук прошел, я бы неделю ел через трубочку.

— Ха-ха-ха! — Гай запрокинул голову и искренне рассмеялся, а затем вдруг резко ткнул в Хиро пальцем. — Я понял! Ты тайно тренировался! Ты зажег в себе пламя юности! Хиро, отныне я официально провозглашаю тебя своим соперником номер два, сра