Аид и Персефона. Версия№№№ (гет)

Знакомство с той, чье имя веками шептали с суеверным ужасом, вышло совсем не таким, как Любовь представляла по древним мифам.

В дальнем крыле дворца, среди прохладных мраморных колонн, на краю фонтана сидела хрупкая, бледная девушка в темном невесомом платье. Ее звали Тания — воплощение тихой земной Смерти. Ее тонкие пальцы беспрестанно теребили подол, а по щекам непрерывным ручьем катились прозрачные, холодные слезы, тихо капая в воду.

Любовь подошла ближе, и Цербер, обычно грозный и неприступный, лишь сочувственно опустил уши и тихо лег рядом, положив морду девушке на колени.

— Эй, ты чего сырость развела? — мягко спросила Любовь, присаживаясь рядом.

Тания подняла заплаканные, бездонно-серые глаза и судорожно вздохнула:

— Меня все ненавидят... Стоит мне появиться на Земле — и сразу крики, боль, отчаяние. Люди закрывают передо мной двери, плачут, проклинают... А я ведь просто провожаю их души, чтобы они не заблудились в темноте. Никто никогда не рад меня видеть. Никто никогда не говорил мне простое «спасибо»...

Любовь, проработавшая полвека хирургом и не раз вырывавшая людей из рук этой самой девушки, посмотрела на нее совершенно другими глазами. Она знала изнанку жизни и знала, как тяжела работа того, кто всегда остается крайним.

— Значит так, отставить слезы, — решительно заявила Любовь, вскочив на ноги. — Когда у тебя вообще день рождения?

Тания растерянно моргнула, вытирая щеку рукавом:

— У меня?.. Не знаю. У бессмертных нет дней рождения... Никто никогда не дарил мне подарков.

— Вот и отлично, значит, твой день рождения — сегодня! — отрезала юная правительница подземелья.

Следующие несколько часов подземное царство стояло на ушах. Любовь подключила все свои ресурсы: мрачные базальтовые своды Асфоделевых лугов украсили миллионами парящих огней и светящихся гирлянд, накрыли столы с лучшими земными и неземными угощениями, а в центре поляны вырос огромный трехъярусный торт со свечами из холодного магического пламени.

Но главный сюрприз был впереди. Пользуясь отцовским доступом к порталам и безграничными земными связями, Любовь открыла прямой проход в мир живых и доставила в подземный мир самый неожиданный десант — дуэт «Alex Ataman & Finik».

Парни сначала ошалели от вида трехглавого Цербера и величественных черных замков, но Любовь быстро объяснила задачу:

— Ребята, вы сегодня поете для лучшей и самой грустной девчонки на свете. Сделайте так, чтобы она улыбнулась!

Когда Танию с завязанными глазами привели на поляну и сняли повязку, над тихими водами Стикса грянул мощный бит и знакомые зажигательные аккорды. Музыканты с душой и драйвом затянули свои хиты: «Диалоги тет-а-тет», «Снежинки» и «Юра Шатунов».

Тания замерла, прижав ладони к губам. Слезы снова брызнули из ее глаз, но на этот раз — от искреннего, ошеломляющего счастья. Тени и души Элизия пустились в пляс, Цербер довольно вилял хвостом в такт музыке, а Любовь схватила именинницу за руки и закружила ее в танце прямо перед сценой.

Музыканты вручили растроганной имениннице огромный букет белых роз, Алекс Атаман галантно пожелал ей всегда оставаться такой же красивой, а Финик лично спел для нее припев под аплодисменты всего невидимого мира.

Тания впервые за тысячи лет звонко, по-настоящему рассмеялась. Задувая свечи на торте и крепко обнимая Любовь, она тихо прошептала:

— Это... это самый лучший день в моей жизни. Спасибо тебе.

А юная богиня лишь подмигнула подруге, радуясь, что даже в царстве вечности смогла подарить немного искреннего земного тепла.-Ну что. Погоняем?

Тания недоверчиво захлопала ресницами, переводя взгляд с сияющей Любови на огромный торт и еще шумящих гостей:

— На… на машине? Прямо сейчас?

— А когда еще? Праздник так праздник! — Любовь озорно подмигнула, схватила именинницу за руку и потащила за собой сквозь толпу танцующих душ.

У массивных ворот гаража стояла она — ярко-красная Ferrari, отполированная до зеркального блеска, словно только что сошла с конвейера в Маранелло. Двери-бабочки плавно взметнулись вверх.

Любовь усадила ошеломленную Смерть на пассажирское сиденье из мягкой черной кожи, сама запрыгнула за руль и нажала кнопку запуска. Могучий двигатель V8 отозвался басовитым, грозным рокотом, от которого по древним сводам Тартара побежало приятное эхо.

— Держись крепче, Таня! — весело крикнула Любовь.

Спорткар с визгом сорвался с места. Взмах руки Любови — и впереди, прямо посреди вековых базальтовых скал, с гулом разверзся мерцающий фиолетовым светом портал.

Секунда — и подземная прохлада сменилась теплым ветром ночной Москвы.

Красная молния вылетела на пустой, залитый неоном Кутузовский проспект. Из динамиков на полную громкость качал трек Алекса Атамана и Финика, мотор ревел на переключениях передач, а за окнами смазанными полосами света проносились небоскребы Москва-Сити, огни мостов и блики на глади Москвы-реки.

Тания сначала испуганно вжалась в кресло, судорожно вцепившись в ручку двери. Но, увидев уверенный профиль Любови, легко закладывающей спорткар в плавный поворот на набережной, вдруг отпустила страх.

Она опустила стекло, высунула ладонь навстречу свистящему ночному воздуху и подставила лицо теплому ветру. Ее темные волосы разметались, а с губ сорвался чистый, звонкий смех.

— Это потрясающе! — перекрикивая музыку и рев мотора, воскликнула Смерть. — Они так быстро живут… но это так красиво!

— А то! — рассмеялась в ответ Любовь, вдавливая педаль газа на широкой прямой. — Живи моментом, Танечка! Сегодня эта ночь — только твоя!

Ограждение моста разлетелось с оглушительным скрежетом и снопом искр. На долю секунды алая Ferrari зависла в воздухе над темной гладью Москвы-реки, сверкая фарами в ночи, словно падающая звезда, а затем с мощным всплеском и фонтаном брызг ухнула прямо в воду.

Для обычных смертных это была бы неминуемая трагедия, но для двух бессмертных дочерей подземного мира физика работала совсем по другим правилам.

Машина плавно пошла ко дну, поднимая гирлянды серебристых пузырей. Вода быстро заполнила салон, но ни Любовь, ни Тания даже не думали захлебываться: божественная сущность позволяла им дышать под водой так же легко, как и на воздухе. Фары спорткара прорезали мутную речную глубину, высвечивая старые коряги, пугливых речных окуней и потерянные кем-то якоря.

Любовь убрала руки с руля, повернулась к пассажирке, смахнула прилипшую к лицу мокрую прядь и, выпуская изо рта цепочку пузырьков, с абсолютно невозмутимым видом спросила:

— Ну как тебе водные процедуры?

Тания секунду сидела с круглыми глазами, а потом не выдержала и звонко, заливисто расхохоталась. Звук ее смеха в толще воды отдавался мягким переливчатым эхом.

— Это было... эффектно! — ответила она, поправляя насквозь промокшее, но все такое же красивое платье. — Хотя, признаться, когда мы летели с моста, я на миг подумала: неужели мне придется оформлять саму себя?

— Тебя оформишь, как же, — фыркнула Любовь и весело подмигнула. — Ладно, пока нас тут водолазы МЧС не начали доставать и папе докладную писать, пора возвращаться.

Она щелкнула пальцами прямо в воде. Вокруг затонувшей «Феррари» закружилась светящаяся воронка, пространство свернулось, и машина вместе с обеими пассажирками с мягким шлепком материализовалась посреди тронного зала Тартара, стекая лужами прямо на древний черный базальт.

Тания с восторгом оглядела мокрый салон, с которого ручьями стекала вода прямо на идеально отполированные плиты тронного зала, и покачала головой:

— Слушай, а если бы мы там застряли? Водолазы бы с ума сошли, вылавливая со дна затонувший спорткар с двумя улыбающимися девицами внутри!

— Да брось, — Любовь легко оттолкнула всплывшую дверь-бабочку, грациозно выбралась из машины и картинно отжала подол мокрого платья. — Папа молодец, он и не такое вытаскивал. А я подсмотрела и запомнила. Он в девяностые со дна Балтики целый сухогруз с контрабандным мрамором для дворца телепортировал прямо сюда, пока смертные пограничники глаза протирали. Пространственный захват сквозь толщу воды — это же базовый фокус, третий курс его домашней школы!

В этот момент из глубины зала раздались неспешные, гулкие шаги.

Из темной базальтовой арки вышел Аид. Он был в своем неизменном строгом костюме, держал в руке фарфоровую чашку с кофе и с невозмутимым, но очень выразительным прищуром разглядывал посреди тронного зала свежую лужу, мокрую алую Ferrari и двух совершенно промокших, но абсолютно довольных девиц.

Следом за ним бесшумно появилась Персефона. Царица мгновенно оценила масштаб водного бедствия, прикрыла рот ладонью и тихо прыснула со смеху.

— Так, — спокойно произнес владыка недр, сделав глоток кофе и глядя прямо на дочь. — Ограждение Большого Москворецкого моста. Минус тридцать метров чугунной ковки эпохи позднего социализма. Завтра в новостях снова напишут про аномальное ДТП с исчезновением автомобиля.

— Папуль, ну это был форс-мажор! — невинно захлопала ресницами Любовь, лучезарно улыбаясь. — Там асфальт поливалка намочила, колесо повело! Зато Танечке праздник запомнится на всю вечность!

Аид перевел взгляд на Танию, которая попыталась было принять серьезный и почтительный вид, но не выдержала и спрятала счастливую улыбку.

Тяжелый вздох подземного царя сотряс своды дворца, но в глубине его глаз уже плясали насмешливые золотые искры. Он лениво повел ладонью: речная вода на девушках и машине в мгновение ока испарилась, превратившись в легкое облачко теплого пара, а разбитый бампер Ferrari с тихим щелчком сам встал на место и засиял свежим глянцем.

— Подсмотрела она, — с легким хмыком проворчал Аид, но в голосе звенела неприкрытая гордость. — Ладно, гонщицы. Идите сушить волосы и пить чай. А ограждение на мосту я уже восстановил — пусть дорожные службы думают, что им это просто приснилось.