Цена выбора (гет)

Если бы Северус изучал историю мира маглов, он бы знал выражение: «Ни один план не переживает первого столкновения с противником».

Сова вернулась от Беллатрисы с категорическим отказом.

Все застыли. Тишина ударила сильнее крика.

— Нарцисса, Рег, — резко сказал Северус, — берите зелье и идите к Лестрейнджам. Делайте что хотите, но чаша должна быть у вас.

Он обернулся к остальным:

— Драко — эльфы ко мне домой. Люциус — в Министерство. Я — к Лорду.

Он вдохнул, будто ныряя в ледяную воду.

— Начинаем.

*

Испуганный эльф разбудил Беллатрису посреди ночи — трясясь так сильно, что едва мог говорить.

— Миссис Лестрейндж, простите, простите! — пискнул он, падая на колени. — Мистер Регулус Блэк срочно просит вас! Говорит — вопрос жизни и смерти! Он… он очень расстроен!

Беллатриса распахнула глаза.

Регулус? Ночью? В таком состоянии?

Она вскочила с кровати, даже не вспомнив о том, что обычно за подобную дерзость эльф получал Круциатусом. Сердце забилось быстрее — смесь раздражения и любопытства. Если Регулус просит, значит, что‑то действительно случилось.

Она почти бегом спустилась по лестнице. Мантия развевалась за ней, босые ступни скользили по холодному мрамору. В голове уже мелькали варианты: нападение, предательство, ловушка… но Регулус? Нет, он бы не посмел.

Едва Беллатриса переступила порог гостиной — в лицо ей ударила алая вспышка.

— Ступефай!

Она даже не успела выдохнуть. Мир перевернулся, сжался в одну точку — и погас.

Беллатриса рухнула на пол, как кукла с перерезанными нитями. В тишине раздался быстрый, нервный выдох.

— Быстро, — прошептал Регулус, снимая с шеи сестры цепочку с золотым ключом. — У нас мало времени.

Нарцисса шагнула вперёд, бледная, но собранная. В руках у неё уже было оборотное зелье и ножницы — для пряди волос.

— Давай закончим это, — сказала она тихо. — Пока никто не проснулся.

*

Ночной Гринготтс был почти пуст. В огромном мраморном зале дежурили лишь несколько охранников и один сонный гоблин за стойкой. Банк работал круглосуточно — не потому, что волшебники толпились здесь по ночам, а потому что репутация требовала безупречной дисциплины.

Кривок, дежурный клерк, клевал носом над журналом, когда дверь распахнулась с таким звуком, что он подпрыгнул на стуле.

В зал стремительно вошла Беллатриса Лестрейндж — или, как казалось со стороны, именно она — вместе с братом. Их шаги чётко отдавались по каменному полу, и Кривок мгновенно проснулся окончательно.

Ключ, брошенный на стол, звякнул так громко, что заглушил даже эхо.

— В хранилище. Срочно, — произнесла Беллатриса резким, холодным тоном.

Гоблин моргнул, пытаясь собраться.

— Госпожа Лестрейндж — произнёс он максимально уверенным тоном, — по протоколу требуется пройти водопад Гибель Воров. Это обязательная мера.

— Я не собираюсь мокнуть под вашим водопадом! — истерично перебила Нарцисса, сохраняя высокомерную манеру сестры. — Вы прекрасно знаете, кто я. И знаете, что мне не подобает стоять под вашими ловушками.

Кривок не дрогнул.

— Именно поэтому я и настаиваю. Чем выше статус клиента, тем строже проверка. Таковы правила Гринготтса.

Регулус шагнул вперёд.

— Ты хочешь сказать, что сомневаешься в Беллатрисе Лестрейндж?

— Я хочу сказать, что я выполняю свою работу, — отрезал гоблин. — И не позволю никому, даже вам, нарушать протокол.

Нарцисса сузила глаза.

— Ты понимаешь, что задерживаешь дело Лорда?

Кривок выдержал паузу. Он был напуган — но не настолько, чтобы сразу уступить.

— Лорд, — произнёс он медленно, — не клиент Гринготтса. А вы — да. И я отвечаю за безопасность банка, а не за ваши… дела.

Регулус наклонился ближе, понизив голос:

— Ты переходишь дорогу не только нам. Ты переходишь дорогу тому, чьё имя лучше не произносить.

Гоблин сжал губы. Он колебался, но всё ещё держался.

— Водопад обязателен, — повторил он, хотя голос стал тише.

— Нет, — отрезала Нарцисса. — Ты хочешь, чтобы я вернулась к Лорду мокрая, как крыса? Ты хочешь объяснять ему, почему задержал меня?

Кривок побледнел — насколько вообще может побледнеть гоблин.

— Тогда… хотя бы проверка кровью, — выдавил он наконец. — Это минимально допустимая мера.

— Прекрасно, — бросила Нарцисса.

Проверка заняла несколько секунд. Кривок внимательно следил за цветом реагента. Он увидел сияющую голубизну — и облегчённо выдохнул. Был бы гоблин чуть опытней и поспокойнее — ни за что не пропустил бы лёгкого красноватого оттенка: знак родства, но не полной идентичности.

По дороге к вагонетке «Беллатриса» не умолкала:

— Невыносимая задержка. Если Лорд узнает, что ты осмелился препятствовать мне…

Кривок почти бежал впереди, стараясь не встречаться с ней взглядом.

— Прошу, госпожа Лестрейндж, — пробормотал он, — всё будет выполнено как можно быстрее.

Вагонетка сорвалась с места, унося их в глубины подземелий. Регулус и Нарцисса обменялись коротким взглядом.

*

Вагонетка резко остановилась у массивной двери хранилища. Камень вибрировал от глубинных чар, но Кривок уже почти не слышал — он был бледен, и дрожал так, что ключ в его руках звенел.

— Ключ, — выдавил он, но голос сорвался. — Я… я отключу защиту. Только… только не говорите Лорду, госпожа Лестрейндж. Пожалуйста .

Нарцисса, всё ещё в облике Беллатрисы, протянула ключ с ленивой, опасной грацией.

— Наконец‑то.

Гоблин схватил ключ так, будто он обжигал.

Он даже не попытался возразить, не напомнил о правилах, не упомянул, что внутренние чары должен отключать только владелец...

Он просто бросился к замку.

— Сейчас… сейчас… — бормотал он, едва попадая пальцами в прорезь. — Только не кричите… прошу…

Регулус наблюдал за ним с холодным вниманием. Кривок чувствовал этот взгляд — и от этого дрожал ещё сильнее. «Беллатриса» нервно цикнула.

Замок щёлкнул. Руны на двери вспыхнули — и погасли. Но гоблин не остановился.

— И внутреннюю… тоже… отключу… — он почти плакал. — Только уходите потом… пожалуйста…

— Ты уверен, что можешь? — ядовито спросила «Беллатриса».

— Да! Да! — выкрикнул Кривок, уже не контролируя себя. — Всё отключу! Всё! Только не злите Лорда… не злите…

Он провёл ключом по второй борозде замка — той, к которой гоблины обычно не подпускали никого, кроме владельца. Руны внутри хранилища вспыхнули ярко‑красным — и погасли, будто кто‑то задушил огонь.

Кривок отшатнулся, тяжело дыша.

— Всё… всё отключено… — прошептал он. — Пожалуйста…

Дверь распахнулась. Внутри, на пьедестале, стояла чаша Пуффендуй.

Нарцисса подняла палочку.

— Акцио чаша.

Чаша мягко сорвалась с пьедестала и влетела ей в руки. Кривок закрыл глаза, будто от удара.

— Уходите… — прошептал он. — Уходите, пока никто не увидел… я ничего не видел… ничего…

Регулус схватил Нарциссу за руку.

— Пора.

Они запрыгнули в вагонетку.

Гоблин даже не стал сопровождать их — он просто стоял, прижав руки к груди, и шептал что‑то на своём языке, явно молясь, чтобы эта ночь закончилась.

Когда вагонетка унесла их в темноту, Кривок всё ещё стоял неподвижно — и впервые за всю службу в Гринготтсе искренне надеялся, что больше никогда не увидит Беллатрису Лестрейндж.