Цена выбора (гет)

Пожиратели, оставшиеся в доме и саду, почти одновременно ощутили исчезновение Волдеморта — резкий, обрывающийся провал, от которого у многих перехватило дыхание. В коридорах сразу поднялся шум: кто‑то выкрикнул имя Лорда, кто‑то метнулся к лестнице, кто‑то попытался связаться с ним мысленно.

Несколько человек почти одновременно попробовали аппарировать прочь, но безуспешно — над домом вспыхнул антиаппарационный купол. Это вызвало вспышку паники.

Кто‑то выругался, кто‑то ударил по стене, кто‑то бросился к двери, но та оказалась заблокирована. Пожиратели метались по дому, не понимая, что происходит, и от этого только сильнее теряли самообладание.

В этот момент со всех сторон раздались хлопки — много, сразу, так плотно, что они слились в длинную, непрерывную дробь. Десятки авроров ворвались в дом одновременно: через ворота, через боковые дорожки, через сад, через задний двор. Быстрые, собранные пятёрки, действующие так, будто репетировали это десятки раз.

В доме открылись потайные комнаты, в которых авроры ждали сигнала к началу операции. Они вышли в коридоры, перекрывая пути отхода. Пожиратели оказались между двух огней и быстро поняли, что пространство для манёвра исчезло.

Чёрные силуэты метались по дому и между деревьями, пытались бежать или спрятаться, но их быстро прижимали к земле или к стенам. Несколько человек попытались улететь — авроры были готовы и к этому. Пытавшихся прорваться к воротам встретили сразу три группы авроров.

Всё закончилось быстрее, чем кто‑то успел осознать.

Шум стих, и сад оказался заполнен обездвиженными фигурами в чёрных мантиях. Авроры проверяли состояние задержанных, собирали палочки, накладывали ограничительные чары. Внутри дома картина была такой же: коридоры, устланные связанными Пожирателями, и авроры, спокойно работающие над оформлением задержаний.

Всего несколько минут — и особняк Лонгботтомов полностью перешёл под контроль Министерства.

Снейп услышал крики в коридоре ещё до того, как авроры успели добраться до спальни. Голоса были знакомые, громкие и очень возмущённые.

— Мама! — это Фрэнк. — С тобой всё хорошо?

— Дай мне добраться до этого Снейпа, сынок… — Августа звучала так, будто готова снести дверь голыми руками. — Обещал «легонько ударить», а сам… Сейчас он у меня попляшет, паршивец!

Северус поморщился. Он прекрасно понимал, что объяснения сейчас никто слушать не станет. Особенно Фрэнк, который, увидев до сих пор лежащую без сознания Алису, точно не обрадуется. И тем более Августа, которая, судя по голосу, уже настраивалась на воспитательную беседу в стиле Лонгботтомов.

Шаги приближались. Быстро.

Снейп оглядел комнату, убеждаясь, что ребёнок в порядке, Алиса потихоньку приходит в себя, а авроры уже рядом — и решил, что его присутствие здесь больше не требуется. И даже вредно.

С чистой совестью он достал из внутреннего кармана косточку персика — аварийный портал, выданный Люциусом перед началом операции.

— Простите, но мне действительно пора, — пробормотал он себе под нос и сжал косточку.

Мгновение — и Снейп уже стоял в пустом коридоре Министерства, где дежурный сотрудник даже не удивился его появлению.

Следующая точка — бывший штаб Лорда. Петтигрю нельзя было упустить.

За пятнадцать минут до этого...

Беллатриса появилась в особняке Лорда почти со взрывом — резкий хлопок, вспышка, и она уже стояла посреди холла, всё ещё тяжело дыша после скачка из мэнора Малфоев. Беллатриса почувствовала исчезновение Лорда так болезненно ясно, что на секунду потеряла ориентацию, и теперь ярость и страх толкали её вперёд.

Первое, что она увидела, — валяющийся на полу Петтигрю. Он вяло шевелился, пытаясь прийти в себя.

Второе — Барти Крауч‑младший, мечущийся по комнате, как загнанный зверёк. Он хватался то за голову, то за стены, то за собственную Метку, будто пытаясь вернуть связь силой.

И главное — Лорда не было.

— Он исчез! — выкрикнул Барти, едва заметив её. Голос его сорвался, стал высоким, почти визгливым. — Я не чувствую его!

Беллатриса шагнула вперёд, глаза ее сузились. Сзади шли Рудольф с братом.

— Где Лорд? — спросил Рудольф.

— Он ушёл куда‑то. Я опоздал и никого здесь не застал. Кроме этого, — он указал на Питера. — И… и всё. Пропал.

Беллатриса резко обернулась к Петтигрю. Возможно, он мог дать ответ. Но тот только тихо стонал, бледный, бесполезный, как всегда.

Метка на её руке оставалась холодной. Слишком холодной.

Беллатриса чувствовала пустоту, похожую на провал под ногами.

Взгляд её снова упал на Петтигрю. Перед уходом в Мэнор он что‑то бормотал Лорду — что‑то бесполезное, как всегда. И теперь, когда связь с Лордом оборвалась, это «что‑то» внезапно стало единственной зацепкой.

— Встать, — приказала она.

Питер не шелохнулся. Он лежал на полу, как медуза, выброшенная на берег, бледный, с закрытыми глазами. Барти метался рядом, но не решался к нему прикоснуться.

Беллатриса подошла ближе и пнула Петтигрю носком ботинка — не сильно, скорее раздражённо, как человека, который бесил одним своим видом.

— Я сказала: встать.

Питер застонал, но так и не поднялся. Беллатриса выдохнула сквозь зубы — коротко, резко, как человек, у которого заканчивается терпение. Она наклонилась, схватила его за ворот мантии и дёрнула вверх. Этого оказалось достаточно: Питер, дрожа, наконец пришёл в себя и попытался принять вертикальное положение, хотя ноги у него подкашивались.

— Миссис Лестрейндж… — пробормотал он, моргая. — Я… я не…

— Молчи, — отрезала она. — И слушай. Что ты говорил Лорду перед тем, как он ушёл? Куда он направился? Что собирался делать? Рассказывай, если хочешь пережить этот вечер.

Петтигрю сглотнул. Он огляделся, будто надеясь, что кто‑то подскажет ему ответ. Остальные замерли рядом, тоже ожидая.

— Я… я не помню, — выдавил Питер. — Правда. Он… он спрашивал… что‑то о пророчестве… о Поттере… о… о предателе…

Беллатриса сузила глаза.

— О каком предателе?

Питер замялся, сжал плечи, будто пытаясь стать меньше.

— О Малфое, — прошептал он. — Я сказал, что… что он… что он всё время был против нас. И что Поттер — дитя пророчества. И… и всё. Больше я не помню.

Беллатриса смотрела на него пристально, не мигая.

— При чём здесь Поттер?

Питер открыл рот, вспоминая. Вдруг его осенило:

— Поттер — дитя Пророчества! А я — хранитель. Они обманывали Лорда насчёт Лонгботтомов!

В комнате повисла тяжёлая, давящая тишина.

Беллатриса выпрямилась.

Её лицо стало неподвижным, как маска.

— Тогда мы сейчас же идём туда, — сказала она. — И ты скажешь нам адрес.