Цена выбора (гет)

Снейп осторожно вошёл в особняк Лорда, стараясь не издавать ни звука. Дом, который обычно гудел от голосов и шагов, теперь казался мёртвым. Лишь из гостиной доносились слабые, рваные всхлипывания. Северус узнал этот звук сразу: Питер.

Он шагнул внутрь, и Петтигрю, заметив его, зашёлся в беззвучном крике, будто воздух вырвали из лёгких. Мелкий, жалкий, он попытался отползти, цепляясь пальцами за пол.

— Я не виноват! — прохрипел он, захлёбываясь собственным страхом. — Это всё Дамблдор! Он заставил меня! Я не хотел!

Снейп поморщился. Слушать это было отвратительно — липкая смесь лжи, паники и чувства самосохранения. Но другого источника информации здесь не было. Оставался только этот дрожащий комок трусости.

Питер вдруг замер, будто в голове у него вспыхнула мысль.

— Не убивай! — выпалил он, поднимая руки, словно защищаясь. — Я расскажу, куда ушла Беллатриса! Это Лили… ты же любишь её, я знаю! Они пошли к ним! Поклянись, что не убьёшь — и я скажу адрес!

Северус застыл. Слова ударили в грудь, как ледяная вода.

Он столько сил вложил, чтобы спасти, отвести опасность от Поттеров, чтобы изменить ход пророчества, чтобы удержать Лорда подальше от тех, кто не должен был пострадать. И теперь — Беллатриса. Беллатриса, которая ненавидит маглорожденных. Беллатриса, которая считает Гарри грязнокровным отродьем. Беллатриса, которая только что узнала, что Поттер — дитя пророчества...

Перед глазами вновь вспыхнули образы из прошлых жизней:

обезумевшие Лонгботтомы,

мёртвая Лили,

мёртвый Джеймс,

крошечный Гарри, которому никто не успеет помочь...

— Немедленно говори адрес, — прорычал он, шагнув вперёд.

— Нет! — Питер отпрянул, оскалившись. — Сначала поклянись!

Снейп сжал зубы. Каждая секунда могла стоить жизни. Но без клятвы Питер не скажет ни слова — трусость делала его упрямым.

Минуту — драгоценную, мучительную, они потратили на формальность. Питер дрожал, но чётко проговаривал слова клятвы. Северус нетерпеливо повторял за ним, чувствуя, как внутри всё холодеет.

И вот уже он стоит у дома в Годриковой впадине. Беллатриса была где‑то рядом.

Семья Поттеров проводила тихий семейный вечер — насколько вообще может быть тихим вечер, когда у вас в гостях Сириус Блэк. Джеймс и Сириус, перебрасываясь шуточками и поддразнивая друг друга, пытались довести до ума многострадальную детскую метёлку для Гарри.

Метёлка упрямо вибрировала, дергалась и норовила улететь в окно, а Сириус уверял, что «в его время такие штуки летали идеально», на что Джеймс отвечал, что «в его время Сириус был идиотом, и ничего не изменилось».

Лили устроилась в кресле у стены, держа на коленях книгу по бытовым чарам.

Всё было тихо и спокойно — ровно до той секунды, когда защита дома дрогнула.

Лили подняла голову.

Джеймс замер.

Сириус перестал улыбаться.

— Кто‑то приближается, — тихо сказала Лили, уже вставая.

Через секунду дом содрогнулся от мощного удара. Защитный купол вспыхнул, будто его ударили гигантским молотом. Потом последовал второй удар — ещё сильнее.

— Лили, наверх! К Гарри! — крикнул Джеймс, выхватывая палочку.

Сириус уже стоял рядом, плечом к плечу. Они заняли позицию перед дверью, и почти сразу та с грохотом влетела внутрь, едва не задев Лили, которая лишь чудом успела отскочить назад.

В дверной проём тут же полетели заклинания — яркие вспышки, резкие удары по стенам, запах озона. Бой начался мгновенно, без предупреждений. Джеймс и Сириус не знали, кто атакует, и действовали осторожно, не высовываясь, отвечая короткими, точными контрзаклинаниями.

Но осторожность длилась недолго.

В дом влетел огромный, ревущий огненный шар, и взорвался в центре гостиной, затягивая всё густым дымом. Сириус закашлялся, Джеймс прикрыл лицо рукой, и в этот момент в проём ворвался Барти Крауч‑младший. Он успел сделать всего шаг — и тут же рухнул, сражённый ударом Сириуса, который действовал почти на инстинктах.

Но за Барти шли другие.

Беллатриса и Рудольф Лестрейндж ворвались следом, и их заклинания обрушились на Сириуса почти одновременно. Он успел отбить одно, но второе задело плечо — Сириус вскрикнул, схватился за рану и откатился за перевёрнутый стол.

Битва вспыхнула с новой силой.

Лучшая боевая двойка Ордена встала насмерть против троицы Лестрейнджей: Беллы, Рудольфа и Рабастана. Заклинания летели во все стороны, превращая уютный дом Поттеров в развалины. Пол трескался, мебель разлеталась в щепки, а стены покрывались чёрными ожогами.

Несколько минут никто не мог получить преимущество, но рана Сириуса постепенно давала о себе знать. Он слабел, дыхание его становилось рваным, а движения — всё медленнее.

— Отходим наверх! — крикнул Джеймс, перекрывая шум боя.

Лили, выскочившая из коридора, поставила мощный щит, и под его прикрытием успела вытащить Сириуса в спальню. Гарри громко плакал в колыбели, но Лили не останавливалась ни на секунду.

Внизу Джеймс один держал оборону против трёх Пожирателей. Он двигался быстро, почти танцуя, отражая удары, заставляя противников отступать. Удачный выпад — и Рабастан закричал, зажимая ладонями рассечённое лицо. Кровь залила ему глаза, он отступил, спотыкаясь.

Но эта секунда торжества стоила Джеймсу слишком дорого.

Два «Редукто» сошлись на нём одновременно.

Глухой удар.

Хруст костей.

Тело отлетело к стене.

И всё стихло.

Лили сидела на полу у двери, пытаясь остановить кровь из раны Сириуса. Он был бледен, дышал тяжело, но держался, стиснув зубы. Гарри плакал у неё за спиной, испуганный шумом и запахом дыма, но Лили не могла сейчас подойти к нему — каждая секунда была на счету.

Внезапно всё стихло.

Лили подняла голову.

Сириус тоже услышал — его глаза распахнулись, он попытался подняться, но тут же осел обратно, задыхаясь от боли.

В этот момент она услышала шаги. Тяжёлые, уверенные. Кто-то поднимался по лестнице.

Лили замерла, чувствуя, как мурашки пробегают по спине.

Удар в дверь. Сильный, такой, что петли жалобно скрипнули. Лили вскочила, оставив Сириуса, и вскинула палочку. Поставила самое сильное укрепляющее заклинание, какое только помнила, — дверь засветилась бледным светом, словно покрылась тонким слоем льда.

Второй удар был сильнее. Затем третий. К ним присоединился второй человек: удары стали ритмичными, тяжёлыми, как удары тарана.

— Выходи, грязнокровка! — раздался визгливый голос Беллатрисы. — Где Лорд? Где твоё отродье? Отдай его — и будешь жить!

Лили прижала ладонь к двери, будто могла удержать её силой рук. Она не отвечала — голос дрожал, и она знала, что Беллатриса услышит страх. А страх только раззадорит её.

— Лили… — прохрипел Сириус, пытаясь подняться. — Не слушай её…

Но Лили и не слушала. Она просто держала заклинание, вкладывая в него всё, что у неё было. Слёзы текли по щекам, но она не замечала их — только чувствовала, как дрожит дерево под ударами.

— Где ребёнок?! — яростно кричала Беллатриса. — Отдай его мне! Отдай, грязная тварь!

Стена рядом с дверью покрылась трещинами. Штукатурка осыпалась на пол. Доски пола дрожали под ногами. Казалось, ещё один удар — и всё рухнет.

Лили зажмурилась, вцепившись в палочку обеими руками.

Она не могла позволить им войти.

Не могла...

Снизу раздался шум, грохот, крик,

звук заклинаний.

Бой возобновился.

Лили вскинулась, словно её ударило током. Надежда вспыхнула так ярко, что она едва не потеряла концентрацию.

— Джеймс… — прошептала она. — Он жив… он сражается…

Сириус попытался поднять голову.

— Лили… не спеши… это может быть кто угодно…

Но Лили уже не слышала.

В её груди впервые за последние минуты вспыхнуло что‑то тёплое, почти забытое — вера, что они ещё могут выжить. Что Джеймс прорвётся наверх.

Она крепче сжала палочку, готовая держать дверь до последнего.

Шум боя снова стих. Сердце Лили упало. Она замерла, прислушиваясь к звуку шагов за дверью. Затем услышала лёгкий стук, и знакомый голос произнес:

— Лили, ты в порядке?