Цена выбора (гет)

Первое, что увидел Северус, проснувшись, — свежий номер «Ежедневного Пророка», который Регулус сунул ему под нос. На первой полосе кричал заголовок:

«ВОЛДЕМОРТ ПОВЕРЖЕН»

Северус выхватил газету, чувствуя, как остатки сна мгновенно испаряются. Он пробежал глазами первые строки:

«Сегодня ночью, в результате блестящей операции Министерства, была разгромлена преступная организация, именующая себя «Пожиратели Смерти» … Сам «Лорд» был убит действиями наших славных авроров под руководством Бартоломеуса Крауча…»

Он даже не усмехнулся. Всё это было ожидаемо. Министерство всегда пишет историю первым — пока никто не успел опомниться.

Дальше следовали описания ночных арестов, заявления о полной победе, уверения, что «все преступники уже в Азкабане». Министр Бэнголд объявила сегодняшний день государственным праздником. Всё это звучало так, будто война закончилась не вчера, а месяц назад, и у всех было время подготовить речи.

Северус перевернул страницу.

Вот и список «героев»:

«Ходят слухи, что к победе над Волдемортом напрямую причастны такие уважаемые члены нашего общества, как Люциус Малфой, Ранульф Равенкурт и Августа Лонгботтом…»

И ещё заметка:

«Бартоломеус Крауч, руководитель Департамента магического правопорядка, с глубоким сожалением объявил о гибели своего единственного сына. Молодой Бартемиус Крауч-младший пал смертью храбрых в последней битве войны при Годриковой впадине, проявив исключительное мужество и преданность делу защиты магического сообщества.

Магическая общественность выражает искренние соболезнования семье Крауч и скорбит о потере героя, чья жизнь была отдана во имя мира и безопасности».

Он аккуратно сложил газету и положил её рядом.

— Ну? — спросил Регулус.

— Всё идёт так, как и ожидалось, — ответил Северус спокойно. — Министерство празднует победу. Крауч на коне — укрепляет свою власть. Пусть празднуют. Скоро начнётся грызня...

Люциус Малфой вернулся домой лишь к вечеру — совершенно валящийся с ног, но при этом странным образом довольный, раздражённый и озлобленный одновременно. Он выглядел так, будто провёл сутки в драке, переговорах и интригах сразу.

Ничего не объясняя, он лишь поцеловал жену, бросил остальным загадочную улыбку и буквально рухнул в постель, отключившись до утра.

Утро принесло новый выпуск «Ежедневного Пророка». На первой полосе — крупный заголовок:

«ВОЗРОЖДЕНИЕ ЭКОНОМИКИ: ДЕПАРТАМЕНТ РЕСТИТУЦИИ НАЧИНАЕТ РАБОТУ»

«Министерство магии сообщает о создании Департамента магической реституции под руководством Люциуса Малфоя, чьи решительные действия стали ключевым фактором в окончательном разгроме сил Тёмного Лорда. Новое ведомство займётся стабилизацией рынка и управлением фондами, изъятыми у преступников войны.

«Наша цель — прозрачность и эффективность», — подчеркнул мистер Малфой. Департамент обеспечит равный доступ к субсидиям для всех граждан, способных подтвердить вклад в развитие магической среды.

Программа поддержки бизнеса и строгий аудит назначений призваны гарантировать, что государственные ресурсы направляются на долгосрочное процветание Магической Британии».

Статья выглядела так, будто редакции лишь передали готовый текст. Имя Малфоя мелькало с тем самодовольным блеском, который газеты обычно не придумывают сами.

«Похоже, — подумал Северус, — теперь у Люциуса появлялась власть, куда опаснее золота, — власть распределять чужие деньги».

Думая о богатстве и влиянии, он внезапно вспомнил о Лили.

Муж убит, дом разгромлен, статус неясен… Она осталась одна, без защиты, без опоры, в мире, который только делает вид, что стал безопаснее.

Как ей помочь?

Люциус проснулся поздно, но в прекрасном расположении духа — тем самым, которое бывает у человека, только что получившего власть, о которой мечтал годами.

Нарцисса подала ему кофе, Регулус лениво листал «Пророк». Атмосфера была совсем домашней, если не считать того, что в воздухе витал запах больших перемен.

Северус появился бесшумно, как всегда. Люциус поднял глаза и сразу понял, что гость пришёл не просто так. Вопросительно поднял бровь.

— Что‑то случилось?

Северус помедлил. Он вообще не умел просить, а особенно — о таком.

— Есть… одна просьба. Не для меня.

Малфои переглянулись — коротко, с лёгкой иронией. Регулус даже улыбнулся краешком губ.

— Для кого же? — мягко спросила Нарцисса.

Северус отвёл взгляд.

— Лили. У неё… сложная ситуация. Муж погиб, дом разрушен, ребёнок маленький. Бумаги, комиссии… Она в этом не разберётся. Боюсь, — он замолчал, но в паузе слышалось больше, чем в словах.

«Дамблдор уже тянет к ней свои нити». Этого не было произнесено, но Люциус уловил.

Он чуть наклонил голову, будто подтверждая: да, мы поняли, о чём ты не сказал.

— Тебе нужно, чтобы всё прошло быстро и без лишних вопросов, — заключил он.

Северус кивнул, не поднимая глаз.

— Это можно устроить, — сказал Люциус. — И мы это устроим.

Нарцисса улыбнулась и добавила:

— Мы позаботимся о ней, Северус.

Северус коротко поблагодарил и немедленно удалился.

Дом был непривычно тих. Лили сидела на полу среди обломков, прижимая Гарри, и слушала, как в щели стен тянет сквозняком. В голове пока не укладывалось, что эта ночь закончилась. Впрочем, как и прошлая жизнь.

Всё происходящее казалось чем‑то нереальным, как будто это случилось с кем‑то другим. Джеймса нет. Дом разрушен. И они одни с ребёнком, который цепляется за её рубашку маленькими пальцами.

Мысли приходили медленно, как будто пробирались сквозь густой туман. К кому идти? Родители… нет, они не смогут помочь, не в этом мире. Друзья? Кто‑то ранен, кто‑то пропал, кто‑то сам едва держится. Дамблдор… да, он придёт. Он всегда приходил, когда было по‑настоящему страшно.

Мысль о нём приносила странное, тихое облегчение — будто где‑то есть взрослый, который знает, что делать.

Внезапно она поймала себя на том, что думает о Северусе.

Не о том, что он сделал, а о том, как смотрел вчера — внимательно, тревожно, будто боялся за неё больше, чем позволял себе показать. Почему‑то именно этот взгляд не выходил у неё из головы, хотя думать сейчас было о чём. От этой мысли почему-то стало тепло...

Гарри всхлипнул, и Лили крепче прижала его к себе.

Жить придётся.

И начинать — с этого утра, с этого дыхания, с того, что она всё ещё держит сына на руках.