Записи хостов и игроков но сюжет арок другой (гет)

Лицо боярыни Холмской горело от словесных пощечин. Сын, которым она так гордилась, был выставлен в постыдном свете, но она не смела вступиться за него — ведь перед ней стояла великая царевна Руси.

Нин Шу видела, что боярыня едва сдерживается от ярости. Она прищурилась и продолжила:

— Слышала я, что воевода Даниил... ах, какая оплошность, Даниил Холмский более не воевода, он теперь просто дворянин без чина. К тому же он притащил с собой какую-то бабу. Видать, и впрямь любит её без памяти. Поздравляю, боярыня, с такой «прекрасной» невесткой.

Нин Шу даже не пыталась скрыть презрение в голосе. Лицо боярыни Холмской исказилось. Она чувствовала, что в тоне царевны нет ни капли прежнего дружелюбия, когда та говорит о Данииле.

Теперь боярыня по-настоящему запаниковала. Если Царевна отвернулась, как её сыну снова подняться? Неужели он так и останется не у дел до конца своих дней? Сердце боярыни буквально обливалось кровью. Она отбросила остатки достоинства и принялась умолять:

— Матушка Наталья Иоанновна, молю, вспомни нашу старую дружбу! Дай Данилушке шанс снова проявить себя, искупить вину делом ратным!

— Искупить вину? Солдатам, что в землю полегли, это уже не поможет, — отрезала Нин Шу без тени вежливости. — Царевна устала. Дуняша, проводи гостью к выходу.

Нин Шу ушла сразу же, как закончила говорить. Позади неё осталось бледное, словно полотно, лицо боярыни. Та беспомощно покинула подворье и рухнула в обморок, едва достигнув ворот своего дома.

Даниил Холмский с потемневшим лицом подхватил бесчувственную мать на руки и грозно спросил служанку:

— Что с матушкой приключилось?

Взгляд Даниила был наполнен такой жаждой убийства, что дворовая девка задрожала всем телом:

— Боярыня к Царевне ходила, милости просить, господин...

Даниил уже и сам догадался, что мать отправилась за помощью к Наталье. Он этого не одобрял — подобные просьбы только лишний раз его унижали. К тому же он был уверен, что справится со всем сам, без бабьего заступничества.

Черты лица Даниила исказились от гнева. Он был в ярости на Наталью. Когда он коснулся рукояти сабли на поясе, его лицо наполнилось желанием мести. Как посмела эта девчонка так обойтись с его матерью?!

Даниил резко развернулся, собираясь уйти, но слабый голос матери остановил его:

— Стой...

— Я отомщу за тебя, матушка, — процедил Даниил. Он считал, что как бы Наталья его ни ненавидела, она не имела права так унижать его мать.

— Стой! Ты с ума сошел? — боярыня Холмская была в ужасе и не знала, что делать. Она поняла, что Царевна стала другой. Больше не получится манипулировать ею, играя на чувствах. — Остынь, Даниил. Она уже не та, что прежде. Ты только погубишь нас всех.