Цена выбора (гет)

Утром Лили проснулась на удивление свежей и отдохнувшей. Гарри спал, тихо посапывая, а с кухни доносилось раздражённое бормотание Фрэнка и торопливое шикание Алисы. Лили, насторожившись, вышла посмотреть, что там произошло.

— Вот, полюбуйся, — Фрэнк сунул ей свежий номер «Пророка». — Как у них язык поворачивается!

На второй странице была небольшая статья некоего Реджинальда Фроста. Лили пробежала глазами первые строки — и почувствовала, как внутри всё холодеет.

«Кому выгоден Орден Феникса?»

Автор: Реджинальд Фрост, специальный корреспондент

«Пока честные граждане пытаются вернуться к мирной жизни, некоторые влиятельные фигуры, похоже, не спешат расставаться с властью, полученной во время войны.

«Пожиратели» Тома Реддла уничтожены, угроза ликвидирована — но Орден Феникса, возглавляемый Дамблдором, как выясняется, продолжает действовать, будто враг всё ещё стоит у ворот.

Возникает простой вопрос: насколько законно существование этой вооружённой группировки, если война окончена? И почему её руководитель — человек, который уже возглавляет Визенгамот — считает возможным содержать собственную армию, неподконтрольную Министерству? И на какие деньги, кстати?

Некоторые высокопоставленные источники осторожно замечают: «Когда один человек совмещает политическую власть и личные вооружённые силы, история нередко заканчивается плохо».

Министерству, вероятно, стоило бы официально разъяснить статус Ордена Феникса. Чем меньше остаётся вопросов, тем меньше остаётся места для слухов. Кроме того, возможно, пришло время спросить: а не слишком ли много власти сосредоточено в одних руках?

Ведь если Орден не распускают даже после победы… может, дело вовсе не в войне?»

Лили перечитала последние строки ещё раз. На мгновение вопрос показался ей вполне разумным. Но стоило вспомнить Дамблдора — и это ощущение исчезло.

Фрэнк же кипел так, что чайник на плите казался спокойнее.

— Да как у них язык поворачивается! — повторил он, когда Лили опустила газету. — Дамблдор всю войну вытягивал страну, а теперь его же и обвиняют!

Лили кивнула, чувствуя, как внутри поднимается возмущение.

— Это же… это же подло. Он сделал всё, что мог. Больше, чем многие.

Алиса, стоявшая у плиты, тихо сказала:

— Он нам не помог.

Фрэнк резко обернулся.

— Алиса, ну что ты… Ты же знаешь, всё не так просто... Значит, не было возможности. Он не мог быть везде.

— Но он помог другим, — упрямо сказала она, не поднимая глаз. — А нас оставил.

— Это нечестно, — вспыхнул Фрэнк. — Ты сама знаешь, что тогда творилось. Он не обязан был…

— А почему тогда Орден до сих пор не распустили? — перебила Алиса. — Если всё закончилось, против кого им воевать?

Фрэнк замялся, но быстро нашёлся:

— Потому что, наверное, остались ещё недобитые Пожиратели. И тёмные волшебники. Ты же понимаешь.

Алиса вскинула голову.

— Моя семья вообще-то из тёмных волшебников.

Фрэнк открыл рот, но слова застряли.

— Алиса… я не это имел в виду.

— А что ты имел? — голос её дрогнул. — Что все тёмные — враги? Что мы все одинаковые?

— Да нет же! — Фрэнк всплеснул руками. — Я говорю о преступниках, а не о твоей семье! Ты прекрасно знаешь, что я…

— Знаю? — Алиса шагнула назад, будто он её толкнул. — Иногда мне кажется, что ты просто не понимаешь, о чем говоришь.

Лили поспешила встать между ними, подняв ладони.

— Эй, хватит. Пожалуйста. Мы все устали. И эта статья… она ведь специально написана, чтобы нас поссорить.

Фрэнк шумно выдохнул, виновато отводя взгляд. Алиса отвернулась к плите, вытирая глаза рукавом.

— Я просто… — начала она, но голос сорвался. — Просто боюсь. И злюсь. На всех сразу.

Лили мягко коснулась её плеча.

— Мы все боимся. Но мы же вместе. И это главное.

Фрэнк подошёл ближе, осторожно обнял Алису за плечи.

— Прости. Я не хотел. Я просто… ненавижу, когда Дамблдора поливают грязью. Он не заслужил.

Алиса кивнула, всё ещё дрожа.

— Я знаю. Просто… слишком много всего.

Тем же утром в Малфой‑мэноре Снейп завтракал вместе с семьёй Малфоев. За огромными окнами стоял туман, дом был тих, и только шелест страниц нарушал утреннюю размеренность. Снейп перевернул страницу — и взгляд сразу зацепился за знакомую фамилию. Он медленно поднял глаза на Люциуса.

Тот, не дожидаясь вопроса, вскинул брови и изобразил возмущение, настолько нарочитое, что даже Нарцисса едва заметно фыркнула.

— А почему сразу я? — протянул он. — Там вообще другое имя…

— Люциус, — устало сказал Снейп, — я прекрасно знаю, кто кормит этих Реджинальдов с руки.

Малфой ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула.

— Ну, раз знаешь — зачем спрашивать. Ты же примерно понимаешь политический расклад.

— Где я, а где политика… — буркнул Снейп, отодвигая тарелку.

— Понятно, — Люциус довольно усмехнулся. — Тогда слушай.

Люциус вышел на площадку перед камином, словно на сцену.

— Ты всю жизнь считал, что есть Дамблдор, есть Лорд, а остальные выбирают, к кому примкнуть. Но так это только во время войны. Мир же устроен гораздо сложнее. Во время войны всё было просто. Был общий враг. Теперь общего врага нет. А люди, которые привыкли командовать, никуда не делись.

Видно было, что Малфою страшно нравится выступать, несмотря на то что в роли публики сегодня был один Северус.

— Сейчас существует три политических центра, — он поднял три пальца, будто объяснял что‑то первокурснику.

— Есть Крауч, — Люциус загнул первый палец. — Для него главное — закон и сила. Он не любит ни Дамблдора, ни меня. Если завтра понадобится посадить половину Визенгамота — посадит.

Второй палец.

— Есть Дамблдор. Формально он не министр, но к его слову прислушиваются больше, чем к приказам некоторых министров. Его авторитет победителя Гриндевальда ещё держится, хотя, скажем честно, изрядно потускнел.

И третий — он посмотрел на оставшийся безымянный палец, на котором поблёскивал фамильный перстень, — госпожа Министр. Её задача — чтобы первые двое не передрались и государство вообще продолжало работать. Вот здесь сейчас нахожусь я. Пока что рядом с ней.

Люциус гордо поднял подбородок, будто представлял собой целую фракцию.

— Война окончилась, — продолжил он, — и теперь начнутся политические баталии. Начнут делить влияние, ресурсы, голоса. И каждый будет пытаться ослабить остальных. Поэтому, — он ткнул пальцем в газету, — готовься. Тебя тоже не оставят без внимания.

Снейп фыркнул, не поднимая глаз.

— Да кто бы сомневался.

Люциус довольно улыбнулся, словно услышал именно то, чего ждал.

— Вот и прекрасно. Значит, ты понимаешь, что сейчас начнётся. И что тебе придётся выбрать сторону. Или, по крайней мере, сделать вид, что выбрал.

Снейп поднял на него усталый взгляд — его действительно утомляли политические игры.

— Я выбрал сторону много лет назад.

— Согласен, — мягко согласился Люциус. — Но теперь придётся выбрать ещё и позицию. Войны заканчиваются, Северус. А политика — никогда.

Снейп отвернулся к окну, где туман медленно стелился по саду.

Он не любил политику. Но она, похоже, любила его — и не собиралась отпускать.

Утро в Хогвартсе выдалось тихим. Дамблдор сидел в своём кабинете, медленно помешивая чай и просматривая свежий номер «Пророка». Дойдя до статьи Фроста, он задержался, перечитал ещё раз — внимательнее, чем обычно.

Потом уголки его губ чуть приподнялись.

— Значит, перемирие закончилось, господин Малфой… — мягко произнёс он, складывая газету. — Ну что же. Тогда не обижайтесь.

Дамблдор поставил чашку и поднялся из-за стола.