Восьмой курс, восьмое чувство (гет)

Профессор Эвергин, молодая волшебница с проницательным взглядом и спокойной, но уверенной манерой поведения, стояла у доски в своем светлом кабинете. На доске было выведено: "Непростительные заклинания: Цена и Последствия". Воздух в классе был наполнен напряжением, но не страхом, а скорее глубоким пониманием важности темы.

— Итак, — начала она, ее голос мелодичный, но твердый, — кто может рассказать нам о Непростительных заклинаниях? Что вы знаете об их происхождении и применении?

В классе повисла тишина. Студенты избегали смотреть друг на друга, погруженные в свои мысли. Гермиона почувствовала, как ее "восьмое чувство" обострилось. Она знала, что эти заклинания несут в себе ужас, но теперь, когда война закончилась, их изучение казалось особенно мрачным.

— Мистер Малфой, — обратилась профессор Эвергин, — начните вы. Вы, кажется, имеете некоторое представление о них.

Драко Малфой, к удивлению многих, поднялся со своего места. Его голос был ровным, но в нем слышалась усталость и отголоски пережитого.

— Непростительные заклинания, — произнес он, глядя на профессора Эвергин, а не на класс, — это не просто запрещенные заклинания. Это инструменты, которые разрушают не только жертву, но и того, кто их применяет. Они требуют намерения, силы воли и, что самое страшное, полного отсутствия сострадания.

Он сделал паузу, словно подбирая слова.

— Авада Кедавра — это не просто смерть, это полное опустошение души. Круциатус — это боль, которая ломает не только тело, но и разум, оставляя шрамы навсегда. Империус — это не просто подчинение, это потеря себя, превращение в марионетку.

Его ответ был лишен прежней бравады. В нем чувствовалось глубокое понимание последствий, а не гордость за знание темной магии. Гермиона была ошеломлена. Она видела в его словах не оправдание, а скорее предостережение.

Элизабет Блэквуд, сидевшая неподалеку, выглядела разочарованной его ответом. Ее глаза блестели интересом к силе, а не к последствиям.

— Но разве не в силе их ценность, профессор? — спросила она, ее голос был дерзким. — Разве не в том, что они позволяют достичь цели любой ценой?

Профессор Эвергин посмотрела на нее с легким укором.

— Сила без контроля и понимания — это лишь разрушение, мисс Блэквуд. И оно всегда возвращается к тому, кто ее применяет.

Гарри и Рон смотрели на Драко с недоверием, но и с некоторым удивлением. В его словах было что-то новое, что-то, что заставляло задуматься.

После урока, когда студенты расходились, Гермиона, Гарри и Рон шли по коридору, обсуждая услышанное. Внезапно они услышали громкие, издевательские голоса. Повернув за угол, они увидели Элизабет Блэквуд, в сопровождении Кассиана Вольфа, которая запугивала группу младшекурсников.

— Вы, ничтожества, занимаете место тех, кто достоин его, — шипела Элизабет, ее глаза горели злобой. — Моя тетушка Беллатриса бы вами гордилась... если бы вы были хоть немного похожи на нее.

Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. "Тетушка Беллатриса?" — промелькнуло у нее в голове. Она знала, кто такая Беллатриса Лестрейндж, и это вызывало тревогу.

— Вы же не думаете, что сможете здесь учиться, да? — продолжала Элизабет, отбирая у одного из малышей книгу. — Вам здесь не место. Убирайтесь, пока вас не выгнали.

— Оставьте их в покое, Блэквуд! — внезапно раздался голос Гермионы.

Элизабет повернулась, ее взгляд упал на Гермиону. В нем читалось презрение.

— О, смотрите, Грейнджер пожаловала. Решила поиграть в героя?

— Это не игра, — ответила Гермиона, стараясь говорить спокойно, хотя ее сердце колотилось. — Это издевательство.

— Это не твое дело, — прошипела Элизабет. — И не тебе указывать мне, как поступать. Моя семья знает, как добиваться своего. А ты, с твоим происхождением, даже не представляешь, о чем говоришь.

Гарри и Рон встали рядом с Гермионой, готовые защитить ее. В этот момент из-за угла показались Драко Малфой и Теодор Нотт. Малфой, услышав упоминание Беллатрисы и увидев конфликт, остановился. Его взгляд упал на Элизабет, затем на Гермиону. В его глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение, но и на опасение.

— Блэквуд, прекрати, — сказал Малфой, его голос был тихим, но властным. — Не привлекай к себе лишнего внимания.

Элизабет презрительно взглянула на него, но затем, бросив Гермионе угрожающий взгляд, сказала:

— Ты еще пожалеешь об этом, Грейнджер. Ты еще пожалеешь, что встала у меня на пути.

С этими словами она, в сопровождении Кассиана, ушла, оставив младшекурсников и Золотое трио в напряженной тишине. Гермиона почувствовала, что за словами Элизабет скрывается что-то более глубокое, чем просто жестокость.