Гарри Поттер и Криминальные истории (джен)

Служебный «Мерс» с тонированными стёклами и зашитым в двигатель маскирующим заклятием мягко приземлился на краю Тисовой улицы, аккурат в слепом пятне камер магловского наблюдения. Двигатель заглох, и в салоне на секунду повисла тишина, густая от усталости и адреналинового отходняка.

— Ну, бля, — выдохнул Вася, разминая шею. Хрустнуло так, будто ломали хворост. — Этот ушастый маньяк в третий раз попытался слить отраву в Темзу. Уже просто по приколу, мне кажется. Надоело, сука, бегать за ним.

Поттер молча вытер с лица копоть и какую-то липкую, подозрительно фиолетовую слизь. Его форма была порвана на плече, а под ней виднелся свежий синяк.

— Он использовал модифицированных Гриндилоувов, — пробормотал он, глядя в пустоту. — Они… жевали броню. Жрали её, блять, как орехи.

— Зато не жрут больше нихуя, — философски заметил Вася, потягиваясь. — Я их своим фирменным «редукто» в фарш превратил. Рыбок кормить будем. Вылезай, Петька, чего размяк. День прошёл — и хуй с ним.

Они вылезли из машины. Вечерний воздух пригорода пахёл газонами и углем из каминов. Совершенно магловский, обыденный запах. После вонючей магии, дыма и воплей сегодняшнего рейда он казался surреальным.

Вася потянулся к карманам, нащупал пачку сигарет, смял её и с матерным ругательством швырнул под забор.

— Опять эти сиги кончились. Щас бы взять у того маньяка пачку отжать, а я гуманный, блять, решил. Надо было не гуманничать.

Они побрели к дому №4. Дом был тёмным и, как всегда, негостеприимным. Дурсли, слава богу, уже спали.

— Заходи, чё стоишь? — Вася вёл себя так, будто это был его дом, а не Поттера. Он ткнул палочкой в замок, и тот щёлкнул с одобрительным урчанием. — Как в родные пенаты. Только сраных родственников нет. Идеально.

Они ввалились в прихожую. Вася скинул потрёпанные ботинки, которые от удара о стену издали звук, будто упали два кирпича. Поттер аккуратно поставил свою палочку на тумбочку и повис на вешалке, как тряпка.

— Мне бы… я бы… — Поттер бессвязно пробормотал, глядя в потолок.

— Молчи, я всё знаю, — отрезал Вася, уже роясь на кухне. Хлопнул холодильник, звякнули бутылки. Через минуту он вернулся с двумя бутылками какого-то самого тёмного эля и пачкой чипсов «с крабом», которые на поверку оказались с сыром. — На, жри, восстанавливайся. И пей. Закусывай адреналин.

Они молча распинали бутылки, сидя на полу в гостиной, прислонившись спиной к дивану. По телеку без звука шли какие-то магловские новости, показывали аварию и улыбающихся политиков. Сюрреализм зашкаливал.

— Ты знаешь, что самое хуёвое? — хрипло спросил Вася, закуривая от палочки (он всегда так делал, говоря, что «так круче»). — Что этот уёбок, с Гриндилоувами, завтра опять вылезет. Или другой такой же. Их, как тараканов, не перевешаешь.

Поттер молча кивнул, отхлёбывая из бутылки. Он смотрел на свои руки. Они до сих пор слегка дрожали.

— А ты знаешь, что самое… нормальное? — переформулировал Поттер, найдя нужное слово. — Что мы вернулись. Сюда. Живые. И у нас есть это. — Он бутылкой ткнул в сторону Васи, потом в себя, потом в весь этот убогий, но свой дом.

Вася усмехнулся, выдохнув дым колечком.

— Ну да. Лагерь наш, броня наша. Ты, я, и хуй с ним, со всем остальным. — Он допил своё пиво и швырнул пустую бутылку в угол, где уже аккуратно стояли три другие. — Ладно, спать. Завтра опять этот долбоёб Слизнорт в суде. Надо будет придумать, как его слить, чтоб не сесть. Опять.

Он поднялся, потянулся так, что хрустнула спина, и побрёл к своей комнате, оставляя за собой шлейф дыма и ощущение неистребимой, брутальной жизненной силы.

Поттер ещё немного посидел на полу, слушая, как за стеной Вася уже храпит, сметая усталость как ненужную помеху. Он посмотрел на экран телевизора, где диктор беззвучно смеялся, потом на тёмное окно, за которым был тихий, спящий, ничего не подозревающий мир.

Он допил своё пиво. Встал. Пошёл мыться. День действительно прошёл. Завтра будет новый. И они с Васей снова пойдут его покорять. Потому что это был их район. Их хата. И их правила.

Утро началось не с петухов, а с оглушительного треска. Вася, не открывая глаз, швырнул чем-то тяжёлым в стену.

— Блядь, Петька! Вырубай эту ебучую сороку за окном, а то щас я сам выйду и сделаю из неё шашлык!

Поттер, уже бодрствующий и пытавшийся заварить чай так, чтобы не разбудить тётю Петунью, лишь вздохнул. Сорока, сидевшая на заборе, мирно чистила перья. Она не понимала, что только что избежала смерти.

— Это магловская птица, Вась. Не трогай её.

— А я хуй посмотрю! — из-за двери послышалось ворчание, звук падающих банок и очередной матерный залп. — Она мне мозги ебёт! У нас вчера пол-Лондона разнесли, а тут какая-то пернатая мразь меня будит! Непорядок!

Дверь распахнулась, и на пороге возник Вася. Вид его был устрашающим: глаза красные от бессонницы, волосы встали дыбом, на лице — след от подушки в виде паучка. Он был одет только в боксёрские трусы с надписью «Самый злой волшебник» и сжимал в руке свою верную монтировку.

— Где кофе, ублюдок? — просипел он. — Я без кофе — как дементор без жопы. Бесполезная хуйня.

Поттер молча протянул ему кружку с чёрной как смоль жидкостью, которую Вася называл кофе. Тот залпом выпил, не поморщившись, и швырнул кружку в раковину.

— Ожил, блять. Так, что по плану? А, да, суд по тому жирному мудаку Слизнорту. Щас я ему устрою такой адвокатский прогиб, что он сам попросится в Азкабан, лишь бы от меня сбежать.

Зал заседаний Министерства Магии был полон. Чиновники в дорогих мантиях, любопытные зеваки, журналисты с самопишущими перьями. Игнатий Слизнорт сидел на месте подсудимого, надутый и важный, как индюк.

— Министерство обвиняет мисс Грейнджер в превышении полномочий, грубейшем нарушении протокола и нападении на безоружного гражданина! — вещал прокурор, тощий тип с лицом, как у голодной крысы.

Вася, развалившись на скамье, громко зевнул.

— Скучно, блять. Давайте уже по делу. Этот мешок с говном, — он ткнул пальцем в Слизнорта, — вёл себя как последняя шлюха, прятал бабки и ещё пытался дать мне взятку! Предлагал отжать для него партию запрещённых зелий! Я, блять, аврор, а не курьер!

В зале поднялся шум. Слизнорт покраснел как рак.

— Это ложь! Клевета!

— Молчи, сало! — рявкнул на него Вася. — Я тебе сейчас не только налоги посчитаю, но и почки! Ты ещё на мою монтировку посмотри! Она тебе не понравится!

Судья стучал молоточком, пытаясь навести порядок. Поттер, сидевший рядом, лицом был похож на человека, которого вот-вот стошнит.

— Доказательства! — визжал прокурор. — Где ваши доказательства?!

— А хуй тебе, а не доказательства! — огрызнулся Вася. — Моё слово — доказательство! Я сказал — этот мудила виновен, значит, так и есть! А вы все тут сидите, жрёте бюджет и срёте бумажками! Заебали!

Он встал, отодвинув скамью с таким скрежетом, что все вздрогнули.

— Я пошёл. Делать дела. А вы тут решайте свои дилеммы, ебанашки. Петька, поехали. Тратить время на этих клоунов — себя не уважать.

И он пошёл к выходу, не оглядываясь. За ним, бормоча извинения, потянулся Поттер. Судья онемел. Прокурор открывал и закрывал рот, как рыба на берегу. Слизнорт смотрел им вслед с идиотской ухмылкой, думая, что победил.

У выхода Вася обернулся.

— И да… — его голос прокатился по залу, полный ледяной ярости. — Кто ещё ко мне прицепится — тому же хуйца приделаю. Всем доброго утра, мудаки.

Дверь захлопнулась. В зале повисла оглушительная тишина.

На улице Вася закурил.

— Ну, размялись. Теперь по делам. Поехали на тот склад, где эти уёбки ворон тренируют для переноса наркоты. Щас им вороны не понадобятся. Щас они сами летать будут.

Поттер, всё ещё бледный, просто кивнул и полез в машину. С ним было бесполезно спорить, когда он в таком состоянии. Лучше просто держаться подальой и делать, что говорят.