Наруто - Эхо Десятого Дня (джен)

Остаток дня прошел в спокойном, размеренном ритме, к которому Хиро привык за последние полгода.

Он просто гулял по Конохе. Наблюдал за жителями, скользил взглядом по вывескам магазинов, вслушивался в обрывки чужих разговоров. Мирная жизнь деревни кипела вокруг него, но разум отказывался расслабляться. Мысли раз за разом возвращались к глобальному: что предпримет Хокаге? Поверит ли он до конца? Смогут ли они предотвратить катастрофу или судьба найдет другой способ забрать жизнь Минато?

Хиро остановился посреди улицы и с силой потер переносицу, обрывая этот бесконечный внутренний монолог.

— Хватит, — тихо, но твердо приказал он самому себе.

В чем смысл гонять эти мысли по кругу, если у него нет ни ответов, ни рычагов влияния на ситуацию на данном этапе? Золотое правило выживания шиноби: забивать голову нерешаемыми уравнениями — верный путь к паранойе.

Раз уж сегодня у него образовался выходной, нужно было провести его с пользой. Утренний бой с Гаем ясно показал слабую сторону его текущего состояния — выносливость. Пятнадцатилетнее тело быстро выдыхалось на пиковых нагрузках. Эту брешь нужно было закрывать, и как можно быстрее.

Хиро направился к тренировочным площадкам, но на этот раз выбрал самый отдаленный, глухой полигон на противоположном конце деревни. Он искренне уважал Майто Гая, но наткнуться на него сейчас, во время монотонных физических упражнений, было бы фатальной ошибкой. Зеленый Зверь наверняка воспринял бы это как вызов и увязался бы следом, превратив тренировку в неловкое и изматывающее соревнование на грани нервного срыва.

Следующие несколько часов Хиро посвятил чистой, изнурительной пахоте. Никаких сложных ниндзюцу или отработки ударов. Только бег на пределе скорости, прыжки по кронам деревьев с утяжелителями и контроль дыхания. Он сознательно загонял себя в красную зону, заставляя легкие гореть, а мышцы ног — дрожать от перенапряжения. Ему нужно было заставить физическую оболочку растянуть свои лимиты, догоняя его собственный, восемнадцатилетний резерв прочности.

Вечер подкрался незаметно. Солнце скрылось за монументом Хокаге, окрасив небо в глубокие багровые и фиолетовые тона. Полигон погрузился в прохладные сумерки.

Хиро тяжело оперся руками о колени, с шумом втягивая воздух. Пот заливал глаза, футболка насквозь промокла и прилипла к спине. Тело гудело от правильной, рабочей усталости. Он потянулся за флягой с водой, оставленной у корней дерева, когда его сенсорика уловила едва заметное колебание пространства.

Он не стал дергаться, просто выпрямился, делая глоток воды.

На ветке над ним, сливаясь с тенями, беззвучно возникла фигура в сером жилете. Белая фарфоровая маска Медведя тускло блеснула в сумерках.

— Чунин Микаге Хиро, — голос оперативника АНБУ прозвучал сухо. — Четвертый Хокаге приказывает тебе явиться в Резиденцию.

Скрытый за узкими прорезями маски взгляд скользнул по насквозь промокшей одежде и тяжело дышащему парню. В голосе Медведя проскользнула строгая, почти укоризненная нотка:

— У тебя есть пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок. Не задерживайся.

— Принято, — коротко кивнул Хиро, закручивая крышку фляги.

АНБУшник не стал тратить время на лишние жесты. Короткая печать — и он растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий шелест листвы.

Хиро не стал терять ни секунды. Сложив печать, он использовал Шуншин, чтобы максимально быстро добраться до своей квартиры.

Пять минут на ледяной душ, смывший пот и усталость мышц, еще одна — на то, чтобы натянуть чистую водолазку и свежий, аккуратный жилет чунина. Застегнув подсумок и поправив протектор на лбу, Хиро быстрым шагом покинул дом и направился в сторону центра деревни.

Пока он шел по вечерним улицам Конохи, он еще раз, шаг за шагом, прокручивал в голове предстоящий разговор. Ему даже не нужно было притворяться преданным деревне шиноби — он им и был. И ужас перед надвигающейся катастрофой не был наигранным, ведь он видел этот ад собственными глазами.

Единственное, что ему предстояло сыграть — это растерянность юного чунина, в чью голову провидение внезапно вложило пугающее «пророчество».

«Я просто принес информацию. Выводы и решения остаются за Хокаге», — напомнил себе Хиро, поднимаясь по ступеням Резиденции.

Кабинет Хокаге тонул в густых вечерних сумерках, разгоняемых лишь мягким светом настольной лампы.

Минато Намиказе сидел за массивным столом. Буквально минуту назад перед ним стоял Иноичи Яманака. Глава Корпуса Дознания выглядел уставшим, под глазами залегли тени от колоссального ментального напряжения, но он выполнил приказ: первый и самый важный свиток с отчетом лежал на полированном дереве.

Прежде чем отпустить его, Минато положил ладонь на свиток.

— Иноичи, — голос Четвертого звучал тихо, но от его тона в воздухе словно понизилась температура. — С расшифровкой остальных трех лет из памяти парня можешь не торопиться. Но то, что находится в этом отчете, и всё, что связано со «сном» Микаге Хиро, с этой секунды получает ранг секретности «S». Абсолютный приоритет.

Яманака напрягся, вытянувшись по стойке смирно.

— Ты не должен говорить об этом никому, — чеканя каждое слово, продолжил Минато. — Ни Третьему, ни Совету. Даже если твоей жизни... или жизни твоей семьи будет угрожать прямая опасность — эта информация должна умереть вместе с тобой. Это прямой приказ Хокаге.

Иноичи не дрогнул. Будучи главой Корпуса Дознания, он прекрасно понимал, какие ставки сейчас на столе. Он коротко, рублено поклонился:

— Я понял вас, Хокаге-сама. Мой разум закрыт.

Когда за Иноичи бесшумно закрылась дверь, Минато остался в абсолютном одиночестве. Он пододвинул свиток поближе, вчитываясь в ровный почерк Яманаки.

Он читал отчет отстраненно, стараясь отключить эмоции и воспринимать текст сугубо как аналитик. С точки зрения Микаге Хиро, весь грядущий месяц выглядел до скучного обычно. Парень просто утонул в череде ночных и дневных смен, физических тренировках и зубрежке уставов АНБУ. Отчет подтверждал то, что Минато и так понял: этот чунин — образцовый, исполнительный работник, не склонный к самодеятельности.

Но затем шли записи о дне нападения. Десятое октября.

Минато почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда он начал читать описание собственного поведения глазами подчиненного. Хиро, находившийся на посту под потолком кабинета, зафиксировал всё с пугающей точностью.

«Четвертый Хокаге демонстрировал крайнюю степень нервозности, нетипичную для его обычного состояния. Выраженная рассредоточенность, напряженная моторика».

Минато сжал челюсти. Еще бы ему не нервничать. В этот день Кушина должна рожать. Печать, сдерживающая Лиса, ослабнет до критического предела. Разумеется, он будет на иголках, пытаясь совмещать обязанности правителя и мужа, который боится за жизнь своей семьи.

Минато продолжил чтение.

«За час до окончания смены чунина Микаге Хиро, Хокаге создал теневого клона. Клон занял рабочее место за столом, в то время как оригинал покинул резиденцию с использованием пространственно-временной техники. Точное место назначения неизвестно».

Минато откинулся в кресле, прикрыв глаза. Пазл сходился слишком идеально. Очевидно, что в тот момент у Кушины начнутся схватки, и он, оставив клона для бумажной работы и прикрытия, телепортируется в секретную пещеру за пределами деревни, где будут проходить роды.

А дальше, согласно рапорту, спустя всего десять-пятнадцать минут после того, как смена Хиро закончится и он покинет резиденцию, в самом центре Конохи разверзнется ад. Появится Девятихвостый.

Но Иноичи, будучи не только первоклассным менталистом, но и проницательным политиком, не ограничился лишь описанием самой битвы. В самом конце свитка, в виде отдельной сноски, он добавил крупицы информации, выуженные из «будущего» — тех трех с половиной лет, которые Хиро якобы прожил после катастрофы.

Эти строки заставили Минато нахмуриться еще сильнее.

«Важное примечание: В воспоминаниях субъекта о последствиях атаки четко прослеживается резкое изменение политического ландшафта деревни. В связи с тем, что в глазах Кьюби видели Шаринган, подозрения высшего руководства (в лице Третьего Хокаге и Совета) падают на клан Учиха. Результат: принудительное переселение всего клана на окраину деревни, ближе к зданию Военной Полиции, и установление за ними круглосуточного негласного наблюдения силами АНБУ».

В кабинете повисла тяжелая, давящая тишина.

Информация перестала быть просто пугающим предсказанием. Теперь перед ним лежала детальная тактическая и политическая карта грядущей катастрофы. И Четвертый Хокаге начал складывать эти факты воедино.

Минато отложил свиток. Его взгляд, устремленный в полумрак кабинета, потерял фокус. Мозг Четвертого Хокаге перешел в режим предельной концентрации.

Разумеется, он не воспринимал видение Хиро как абсолютную, неизменную истину. Это были факты, смешанные с субъективным восприятием обычного чунина. Но из этих разрозненных фрагментов Минато начал выстраивать рабочий тактический сценарий. Художественный вымысел или нет, но логика внутри этого «сна» была безупречной.

Первое.

В отчете Яманаки значилось: «Кьюби появился посреди деревни из колоссального облака белого дыма».

Минато сузил глаза. Белый дым — это не прорыв печати внутри деревни. Это техника Призыва.

Но чтобы призвать Хвостатого, нужно выполнить два условия. Во-первых, зверь должен быть свободен от своего сосуда. Значит, кто-то узнает о месте родов и взломает печать на Кушине. Во-вторых, нужен контракт на крови. За всю историю шиноби был лишь один человек, способный подчинить Девятихвостого.

Мадара Учиха. С помощью Шарингана.

Второе.

Мадара мертв. Это исторический факт. Но если Лис подчинен, значит, у врага есть Шаринган невероятной мощи. Это объясняет, почему Совет и Третий в «будущем» Хиро подозревали весь клан Учиха и выселили их на окраину. Политики увидели Шаринган в глазах демона и запаниковали.

Но Минато мыслил как тактик. Если бы клан Учиха устроил переворот, они бы ударили скоординированно. Однако в отчете Военная Полиция занималась эвакуацией.

Но здесь крылась главная странность. В отчете описывается сцена: Фугаку Учиха останавливает своих людей, рвущихся в бой с демоном, ссылаясь на «прямой приказ от высшего руководства».

Минато нахмурился, постукивая пальцем по столу. Кто отдал этот приказ? Сам Минато? Вряд ли он стал бы отстранять сильнейший клан от защиты деревни. Третий? Или кто-то из старейшин воспользовался хаосом, чтобы подставить Учиха, изолировав их от сражения?

А может, приказа и вовсе не было? Что, если Фугаку лгал своим людям, чтобы уберечь клан от потерь... или чтобы не вступать в конфликт с тем, кто призвал Лиса? Заговор против Учиха или заговор самих Учиха против Листа?

И главное — сколько их? Если в деле замешан клан, то враг не одиночка. Даже если это отступник, для операции такого масштаба — взлом барьера, извлечение биджу, призыв — требуется либо чудовищная сила, либо скоординированная группа.

Третье.

Как враги узнают точное время и место? Беременность Кушины — тайна. Роды будут проходить за пределами деревни, под барьером абсолютной секретности. Эту безопасность лично организует Третий Хокаге.

Хирузен предатель? Слил информацию ради возвращения к власти?

Минато мгновенно отсек эту мысль. Нет. Иррационально. В отчете указано, что Третий Хокаге лично, рискуя жизнью, вытолкал Кьюби за пределы деревни, спасая гражданских. Но был и еще один факт, который Хиро, как простой чунин, не мог связать воедино, а Минато — смог.

Среди списков погибших в ту ночь мелькнуло имя Бивако Сарутоби. Жены Третьего. Минато знал то, чего не знал чунин: именно Бивако будет принимать роды у Кушины.

Хирузен никогда бы не пожертвовал собственной женой и безопасностью деревни ради амбиций. Значит, Третий чист. Утечка произошла не на уровне руководства. Либо враг (или группа) обладает чудовищной шпионской сетью, либо он может проходить сквозь любые барьеры незамеченным.

Четвертое.

Почему Хирузен в одиночку сдерживал демона? Где был сам Четвертый Хокаге?

Ответ укладывался в логику боя. Минато не мог сражаться с Лисом, потому что был занят тем, кто его контролирует. Или теми. Чтобы остановить точечные разрушения, нужно разорвать связь между призывателем и биджу. И судя по тому, что позже Минато всё же появился на поле боя, чтобы телепортировать Кьюби за деревню — он свою дуэль выиграет. Заставит врагов отступить или убьёт.

Пятое.

Враги отступают или убиты. Лис дезориентирован, но всё еще смертоносен. Минато возвращается на поле боя, телепортирует Кьюби подальше от Конохи. А затем — два трупа, накрытых белыми простынями. Он и Кушина.

Кушина погибла, потому что извлечение биджу смертельно. Она была обречена в тот момент, когда печать сломали. Сердце Минато болезненно сжалось, но холодный разум продолжал работать.

Но почему погиб он? Он не стал бы подставляться под удар Хвостатого. У него есть Хирайшин, он мог бы уйти в любой момент.

«Потому что я не отступал, — осознал Минато, и по его спине пробежал ледяной пот. — Хвостатого можно убить. Но потеря Кьюби — это потеря военного баланса. Если другие деревни узнают, что Лист лишился своего главного оружия, Четвертая мировая война вспыхнет на следующий же день».

Чтобы сохранить баланс сил и защитить Коноху, деревне нужен был новый джинчурики. Сразу же, прямо на поле боя. Тот, в чьих венах течет кровь Узумаки, способная сдержать эту чакру.

Их с Кушиной сын. Наруто. А чтобы запечатать полного Девятихвостого, Минато нужна техника, требующая жизнь в обмен на исполнение.

Это были лишь гипотезы. Рабочие теории, выстроенные на зыбком фундаменте чужого, мистического опыта. Но Минато был Хокаге, и он был обязан рассматривать худший из возможных сценариев как основной. А этот сценарий вел Коноху к пропасти.

И в этот самый момент, когда тишина в кабинете стала почти осязаемой, а напряжение достигло апогея...

Тук-тук.

Тихий, но отчетливый стук в дверь разорвал тяжелые раздумья Хокаге.

Минато тряхнул головой, выныривая из темного омута своих мыслей. Сейчас было не время строить воздушные замки из догадок. Он решил, что позже, оставшись в защищенном барьерами кабинете дома, он перенесет все эти теории на бумагу и выстроит четкий алгоритм проверки каждого пункта.

А пока нужно было разобраться с источником этой информации.

— Войдите, — ровным, спокойным голосом произнес Хокаге.

Дверь открылась. В кабинет шагнул Микаге Хиро. Одетый в стандартную форму, он двигался тихо и выверенно. Добравшись до середины комнаты, парень привычно, на одних рефлексах, опустился на одно колено и склонил голову:

— Чунин Микаге Хиро. Явился по вашему приказу, Хокаге-сама.

Минато слегка приподнял бровь, наблюдая за этой идеально отточенной позой.

— Поднимись, Хиро, — мягко произнес Четвертый. — Ты не состоишь в Корпусе АНБУ, и сейчас не военное время. У нас нет нужды в столь строгом соблюдении субординации.

— Прошу прощения, Хокаге-сама. Привыч... — Хиро осекся на полуслове, и под маской внешнего спокойствия в его глазах мелькнула острая досада на самого себя.

Он прикусил язык, но было поздно. Какая могла быть «привычка» преклонять колено перед правителем у обычного пятнадцатилетнего чунина из регулярных сил, который видел Хокаге разве что издалека на общих построениях? Это была привычка оперативника.

Минато не пропустил эту оговорку. Его взгляд на мгновение стал острее, зафиксировав деталь, но он не стал заострять на ней внимание прямо сейчас.

— Встань, — просто повторил он, указывая на стул напротив своего стола. — Присаживайся. Нам нужно поговорить.

Хиро молча поднялся и занял предложенное место, мысленно приказывая себе держать язык за зубами и контролировать каждый мускул.

— Иноичи передал мне отчет, — начал Минато, сцепив пальцы в замок. — Он также упомянул одну странность. Твой сон, Хиро, был не просто ярким. Глава Корпуса Дознания утверждает, что ментальный отклик от этих воспоминаний практически неотличим от реальности. Словно ты действительно прожил те годы. Что ты сам об этом думаешь?

Хиро сделал глубокий вдох, понимая, что сейчас ему придется озвучить самую безумную теорию, которая, как ни парадоксально, была чистой правдой.

— Сегодня утром я много думал об этом, Хокаге-сама, — медленно, тщательно подбирая слова, ответил он. — И... как бы абсурдно это ни звучало даже для меня самого, у меня действительно стойкое ощущение, будто я переместился во времени. Вернулся назад после своей смерти.

Минато внимательно слушал, не перебивая и не выказывая насмешки.

— И почему же вчера, во время нашего первого разговора, ты не упомянул о последующих трех с половиной годах этого «сна»? — спокойно спросил Четвертый. — Почему рассказал только о нападении Девятихвостого?

— Потому что на фоне Лиса всё остальное не имело значения, — не задумываясь, твердо ответил Хиро. — Моя служба, случайные миссии, моя собственная смерть в будущем... Это всё пустяки. Я видел, как Коноха превратилась в пепелище. Если мой сон — это предвидение или реальность, то Кьюби был единственной критической угрозой, о которой я был обязан доложить немедленно. Остальное я не счел важным.

Минато медленно кивнул. Логика у парня была, и идеально соответствовала мышлению верного Листу шиноби. Хокаге откинулся на спинку кресла.

— Звучит разумно, — согласился Четвертый, а затем, словно невзначай, сменил тему. — Знаешь, Хиро, сегодня днем Какаши заходил ко мне с докладом.

Хиро мысленно цокнул языком, мгновенно выстраивая логическую цепочку. Какаши. Его вечный соперник Майто Гай. Утренний полигон.

— Он упомянул одну любопытную деталь, — продолжил Минато с легкой, почти домашней улыбкой, за которой скрывался стальной капкан. — После патруля Какаши случайно встретил Майто Гая. Гай был в полнейшем восторге. Он рассказал, что сегодня утром провел спарринг с тобой. И, цитирую слова Гая: «Хиро превзошел меня в рукопашную. Его движения точны, как скальпель, и если бы он применил всё, на что способен, включая ниндзюцу, он бы уложил меня на лопатки».

Минато подался вперед. Улыбка исчезла с его лица, уступив место пронзительному, просвечивающему насквозь взгляду.

— Майто Гай — гений тайдзюцу. В вашем поколении мало кто может продержаться против него и пары минут в ближнем бою, — голос Хокаге упал до тихого, тяжелого тона. — Ты сказал, что чувствуешь, будто переместился во времени. Иноичи подтвердил, что твоя память абсолютно реальна. А теперь и Гай подтверждает, что твои рефлексы и навыки внезапно взлетели на несколько уровней.

Минато сцепил пальцы в замок, глядя Хиро прямо в глаза.

— Это уже не сны и не пророчества, Хиро. Это физические доказательства. Так скажи мне... как много еще из того будущего ты принес с собой в это тело?