Рёв хищника (гет)

Утро пришло незаметно.

Серый свет просачивался через разбитые окна и ложился длинными полосами на бетонный пол. Река за стенами шумела ровно, монотонно — так, как умеет шуметь только вода, которой безразлично всё, кроме собственного движения. Ветер шевелил обрывки старой плёнки, свисавшей с потолочных балок, и где-то в трубах тихо капало. Кап. Кап. Кап. Лиам слышал этот звук даже сквозь сон. Он впитался в него за эти часы, стал частью. Как биение сердца. Как дыхание.

Он проснулся от холода.

Несколько секунд лежал неподвижно, глядя в потолок. Тёмные балки. Пыль. Паутина в углах. Тело болело целиком — плечи, спина, запястья, ноги. Каждая мышца напоминала о вчерашнем подъёме из шахты. О каждом рывке. О каждой скобе, за которую он хватался. О каждом футе, который давался с боем.

Раньше он бы даже не заметил этой боли. Раньше тело было машиной. Инструментом. Оно заживало за часы, восстанавливалось за минуты. Теперь — болело. Просто болело. Как у всех.

Он медленно сел. Опираясь на локоть. Чувствуя, как каждый позвонок протестует.

Адель уже не спала.

Она сидела за столом, поджав под себя одну ногу, и просматривала какие-то записи на планшете. Свет от экрана делал её лицо ещё бледнее — почти прозрачным. Волосы были собраны назад, но не в привычный тугой пучок, а небрежно, как попало. Несколько прядей выбились и падали на щёку.

Она подняла глаза.

— Ты опять слишком громко дышишь.

Лиам хмыкнул. Горло саднило.

— Доброе утро и тебе.

— Доброе.

Он встал. На этот раз сам. Без помощи. Ноги задрожали — предательски, мелко, — но через секунду дрожь ушла. Он стоял. Он всегда стоял.

Адель отложила планшет.

— Не спеши.

— Я нормально.

— Ты вчера тоже так говорил.

Лиам посмотрел на неё. Прищурился.

— Вчера я ещё был идиотом.

— Сегодня ничего принципиально не изменилось.

Он подошёл к столу. Налил себе воды. Выпил почти половину бутылки сразу — жадно, большими глотками. Вода была холодной, отдавала пластиком, но казалась лучшим, что он пробовал за последние дни. Потом поставил бутылку на стол.

Лиам снова посмотрел на дверь. Потом — на стол. На планшет, что она держала. Старый. Потрёпанный. С выцарапанным на корпусе номером. Он не помнил, чтобы видел его раньше.

— Откуда это? — спросил он.

Адель проследила за его взглядом.

— Тим принёс.

— Откуда у него?

— Сказал, что нашёл в лаборатории. В ящике с инструментами. Гилберт держал там запасные. На случай, если основные выйдут из строя.

Лиам взял аппарат. Повертел в руках. Модель старая, но рабочая. Экран целый. Батарея — почти полная.

— Он сказал, что связь односторонняя, — продолжила Адель. — Работает только на приём. Передавать нельзя. Глушилка в подвале. Что-то вроде локального подавителя сигнала. Пока мы здесь — мы невидимы.

Лиам посмотрел на неё.

— Удобно.

— Да.

— Слишком удобно.

Адель не ответила. Но в её взгляде — он видел — мелькнуло то же самое. То же подозрение. Та же настороженность. Тим был слишком подготовлен. Слишком спокоен. Слишком... вовремя.

Лиам отдал планшет обратно.

— Значит, начинаем с Ричарда, — произнёс он.

Адель замерла. Её палец — тот, которым она листала экран, — остановился.

Вот теперь они действительно проснулись.

— Я думала о нём, — сказала она.

— Связи нет?

— Я не знаю, где он.

Лиам посмотрел на разбитое окно. За ним — серое небо. Река. Город. Живой. Чужой.

— Это плохо.

— Да.

— Но пока не катастрофа.

Адель вскинула взгляд. В её глазах мелькнуло удивление — настоящее, не наигранное.

— Оптимизм?

— Нет. Привычка не делать выводы раньше времени.

Она чуть улыбнулась. Уголком губ. Без веселья. Но — улыбнулась.

— Начинает работать.

Лиам подошёл ближе. Сел напротив. На край стула — того самого, который скрипел под любым весом. Стул скрипнул. Лиам поморщился. Но не встал.

— Что мы знаем последнее о нём?

Адель задумалась. На секунду. На две. Её пальцы забарабанили по краю планшета — привычка, которую он замечал у неё и раньше. Когда она думала. Когда взвешивала.

— Он собирался искать человека, о котором рассказывал.

— Старого волка.

Она кивнула.

— Бывшего сотрудника городского планирования.

— И Ричард должен был с ним связаться.

Лиам несколько секунд молчал. Смотрел на свои руки. Перебинтованные. Кровь проступила сквозь бинты — тёмными пятнами. Пальцы опухшие. Синие.

— Мы не знаем, встречались ли они.

— Нет.

— Не знаем, жив ли этот волк.

— Тоже нет.

— И не знаем, исчез ли Ричард до звонка ему или после.

Адель кивнула. Медленно. Её взгляд стал тяжелее. Глубже. Как будто она проваливалась куда-то. В схемы. В связи. В вероятности.

— Значит, нам нужно последнее известное направление.

Он задумался. В этом была логика. Не искать того, кто пропал, вслепую. Найти последнюю нитку, за которую он сам держался.

— Городское планирование, — произнёс Лиам.

— Да.

— Старые контакты. Архивы.

Лиам усмехнулся. Криво. Без веселья.

— Я начинаю вспоминать, почему тебя невозможно терпеть.

— Потому что я обычно права?

— Потому что ты говоришь это таким тоном.

Она снова уткнулась в планшет. Но Лиам заметил — уголок её губ дрогнул. Едва заметно. Но дрогнул.

— Есть ещё проблема.

— Нат?

Имя повисло между ними. Тяжёлое. Как камень. Как то, что нельзя обойти. Как то, что придётся взять в руки — рано или поздно.

Лиам не сел. Остался стоять. Скрестил руки на груди. Привычка. Даже без зверя. Даже без силы. Тело помнило.

— Доверяешь ему?

Адель помолчала. Долго. Слишком долго для простого «да» или «нет».

— Нет.

Он кивнул. Медленно. Принимая.

— Но мы можем использовать его?

Она посмотрела на него внимательнее. Пристально. Как она умела. Как она смотрела на тела. На улики. На всё, что пыталась разгадать.

— Нам нужна официальная информация.

— Доступ к реестрам. Камерам. Пропавшим. Муниципальным объектам. Всё, что можно получить только через Церковь.

— И Нат это может.

— Но если за ним кто-то действительно стоит...

— Тогда он будет знать, что мы живы.

Лиам провёл большим пальцем по краю стола. Медленно. Задумчиво. Дерево было старым, покрытым царапинами и следами от кружек. Кто-то сидел здесь до них. Много людей. Давно.

— А если не связываться?

— Мы останемся без информации.

— Значит, всё равно придётся.

Адель опустила планшет. Посмотрела на него. Прямо. Без обиды. Без вызова. Просто — констатация.

— Придётся. Но не сейчас.

— Почему?

— Потому что сначала нужно понять, что именно мы ему скажем.

Лиам посмотрел на неё. Долго. Пристально.

— Ты хочешь проверить Ната?

— Я хочу проверить его реакцию.

— Это опасно.

— Всё, что мы собираемся делать дальше, опасно.

Она говорила спокойно. Не храбрилась. Не играла. Просто констатировала факт. Как погоду. Как диагноз. Как то, что нельзя изменить.

— Если мы заявимся к нему с рассказом о лаборатории, Тиме, Гилберте и Декораторе, — продолжила она, — мы отдадим ему всё, что знаем.

— А если соврём?

— Тогда посмотрим, какие детали ему известны без нас.

Лиам медленно поднял голову. В его глазах — тусклых, человеческих — мелькнула искра. Едва заметная. Но — мелькнула.

Адель кивнула. Её палец снова замер над экраном. Но она не листала. Просто смотрела на него. Ждала. Как будто решение было за ним. Как будто она уже сказала всё, что могла.

Несколько секунд Лиам молчал. Ветер за окном шевельнул обрывки плёнки. Где-то внизу прошёл катер — глухой рокот двигателя отдался в стенах склада. Кап. Кап. Кап. Вода в трубах.

Потом он спросил:

— А Совет?

Её взгляд стал тяжелее. Темнее. Как будто она ждала этого вопроса. И боялась его.

— Здесь сложнее.

— Они будут искать нас?

— Возможно.

— Как нарушителей? Или свидетелей?

— Возможно.

Лиам скривился. Поморщился. Как от зубной боли.

— Очень полезный ответ.

— У меня нет данных.

Она отложила планшет. Медленно. Аккуратно. Как что-то хрупкое.

— Совет сейчас для нас не человек и не конкретный враг. Это система. Пока мы не понимаем, кто именно внутри неё знает о «Тишине», мы не можем считать всех противниками.

— Но и союзниками тоже.

— Разумеется.

Лиам кивнул. Медленно. Соглашаясь. Нехотя. Но — соглашаясь.

— Значит, Совет пока не трогаем.

— Не совсем.

Он поднял бровь.

— Что ты предлагаешь?

— Смотреть, как они отреагируют на наше исчезновение.

Лиам задумался. На секунду. На две. Ветер за окном стих. Вода в трубах перестала капать. Тишина стала густой. Осязаемой.

— Если объявят нас пропавшими — одно. Если объявят нарушителями — другое. Если попробуют скрыть факт нашего исчезновения...

Адель не договорила. Ей не нужно было. Лиам закончил за неё:

— ...значит, кому-то очень невыгодно, чтобы нас искали.

В комнате снова стало тихо. Это была уже не паника. Не страх. Не пустота. Это была работа. Холодная. Расчётливая. Та самая, которой он занимался всю жизнь. Только теперь — без зверя. Без силы. Без ничего, кроме собственной головы.

Лиам медленно сел напротив неё. Стул снова скрипнул. Он не поморщился. Просто смотрел на неё. На её лицо. На складку между бровей. На то, как она держала планшет — чуть крепче, чем нужно.

— Хорошо.

Адель чуть подалась вперёд. Её плечи — прямые, напряжённые — чуть опустились. Едва заметно. Но опустились.

Лиам загнул палец.

— Первое. Найти след Ричарда.

— Через старого волка.

— Или через тех, кто может знать, встречался ли он с ним.

Второй палец.

— Второе. Получить связь с Натаниелем.

— Осторожно.

— Очень.

Третий.

— Третье. Не выходить пока напрямую на Совет.

— Да.

Четвёртый.

— Четвёртое. Разобраться с Церковью.

Адель нахмурилась. Складка между бровей стала глубже.

— В каком смысле?

— Кто знал о проекте. Кто имел доступ. Кто мог продолжить работу после официального закрытия «Тишины».

Она медленно кивнула. Её взгляд снова стал аналитическим. Отстранённым. Профессиональным. Как в Центре. Как раньше. Как будто ничего не случилось.

— И пятое...

Лиам посмотрел на дверь. Долго. Тяжело. Что-то в этом было. Что-то, что не давало покоя. Что-то, что царапало. Но он не мог понять что. Не сейчас. Не с пустой головой. Не без зверя.

— Ты хочешь взять его?

— Я хочу держать его там, где могу за ним наблюдать.

Лиам усмехнулся. Криво. Без веселья.

— Вот это уже больше похоже на тебя.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Он на секунду замолчал. Потом взгляд его стал жёстче. Тверже. Как будто он принял решение. Давно. Но только сейчас позволил себе его озвучить.

— Есть ещё одна проблема.

Адель сразу поняла. Он видел это по её глазам. По тому, как она чуть откинулась назад. Как будто готовилась к удару.

Лиам опустил взгляд на свои руки. Перебинтованные. Слабые. Обычные.

— Если мы вернёмся в Центр сейчас — я не смогу сделать вид, что ничего не случилось.

— И не нужно.

— Я без зверя.

— Я заметила.

— Для них это будет проблемой.

Адель немного помолчала. Её пальцы сжали край планшета. Сильнее. Потом отпустили. Потом сжали снова.

— Для кого?

— Для всех.

Он поднял глаза. Посмотрел на неё. Прямо. Без прикрас. Без маски. Без всего, за чем он прятался годами.

— Для Стаи. Для Церкви. Для Совета. Для любого альфы, который увидит меня таким.

Адель смотрела на него совершенно спокойно. Ни тени жалости. Ни тени страха. Ни тени сомнения. Просто — смотрела.

— А ты сам?

Лиам нахмурился.

— Что — я сам?

— Для тебя это проблема?

Он хотел ответить сразу. Сказать «нет». Резко. Инстинктивно. Как всегда. Как раньше. Потому что признать слабость означало проиграть. Означало сдаться. Означало стать никем.

Не получилось.

Адель не отвела взгляда. Не улыбнулась. Не попыталась утешить. Просто ждала. Как будто знала, что он ответит. Рано или поздно.

— Если да, — сказала она тихо, — тогда нам нужно сначала решить это.

Лиам посмотрел на неё. Долго. Пристально. Она была права. Как всегда. Раздражающе права. Сначала — он. Потом — всё остальное. Потому что без него — без его головы, без его упрямства, без его способности идти до конца — они ничего не смогут. Ни найти Ричарда. Ни разобраться с Церковью. Ни выжить.

— А ты? — спросил он.

— Я уже решила.

— Что?

Она едва заметно сжала пальцы. Потом разжала. Потом сжала снова. Как будто боролась с чем-то. С собой. С тем, что хотела сказать. С тем, что боялась сказать.

— Я не собираюсь прятаться.

Он долго смотрел на неё. На её лицо. На её глаза. На то, как она сидела — прямая, напряжённая, готовая. Как будто ждала. Как будто верила. В него. В них. Во что-то, чего он сам не видел.

Потом кивнул.

— Я тоже.

Впервые за всё утро его голос прозвучал твёрдо. Не хрипло. Не сорванно. Не как у человека, который сдался. Как у человека, который решил.

Лиам посмотрел на серый город за разбитым окном. На реку. На небо. На всё, что было там — снаружи. Живое. Чужое. Но — его. Их. Он не знал, как. Не знал, что будет дальше. Не знал, вернётся ли зверь. Не знал, найдут ли они Ричарда. Не знал, кто враг. Не знал ничего.

Но он знал одно. Он не сдастся. Ни сейчас. Ни потом. Никогда.

— Тогда начнём с городского планирования.

Он посмотрел на неё. На её лицо. На её руки. На планшет. На всё, что она держала в себе — холод, сталь, упрямство. И что-то ещё. Что-то, что он видел только сейчас. Что-то, что было там всегда, но пряталось за масками.

Она взяла планшет. Развернула. На экране — карта. Не полная. Фрагмент. Несколько кварталов в южной части. Красные точки. Синие линии. Знакомый почерк — её.

Лиам сел рядом. Не напротив. Рядом. Плечом к плечу. Как будто это было нормально. Как будто так и должно быть. Она не отстранилась. Не напряглась. Просто продолжила листать. Её пальцы двигались уверенно. Как раньше. Как в Центре. Как будто ничего не случилось.