Только видя смерть, можно научиться жить (гет)

Подземелья Хогвартса встретили их могильным, въедливым холодом. Здесь не было и следа того благородного тепла, которым дышали верхние ярусы замка: сырость сочилась прямо сквозь замшелые гранитные швы, а воздух был густо пропитан испарениями серы, винного уксуса, маринованных тритоньих хвостов и застарелой плесени.

Вдоль стен полутемного класса мерцали тусклые керосиновые лампы в железных каркасах. Их желтоватые отсветы плясали на сотнях стеклянных банок, расставленных по пыльным стеллажам до самого сводчатого потолка. В формалине и спирте плавали склизкие внутренности магических бестий, сморщенные коренья, переплетенные змеиные клубки и мутные глаза глубоководных рыб, создавая атмосферу анатомического театра эпохи раннего Возрождения.

Первокурсники входили внутрь робко, сбившись в тесную стайку. Когтевранцы испуганно озирались, натягивая рукава мантий на озябшие пальцы. Слизеринцы держались увереннее, но и в их рядах сквозило напряжение: все знали тяжелый, беспощадный нрав своего декана.

Моргана вошла первой среди воронов. Ее лицо не выражало ни малейшего трепета. Обычный подвал с нарушенным гидроизоляционным контуром и полным отсутствием вытяжной вентиляции. «Если здесь взорвется котел с ядовитыми парами, — мгновенно рассчитала она, оценивая высоту потолков, — локальная концентрация токсинов достигнет летального порога за сорок секунд. Настоящий заповедник средневековой халатности».

Она направилась к длинному рабочему столу из массивного черного дуба во втором ряду, откуда открывался идеальный обзор на преподавательскую кафедру и доску.

И тут за ее спиной раздались уверенные, легкие шаги.

Драко Малфой, проигнорировав вопросительные взгляды Крэбба и Гойла, демонстративно прошел мимо слизеринской половины аудитории и с невозмутимым видом отодвинул тяжелый дубовый табурет по правую руку от Морганы.

По классу прокатился сдавленный, изумленный вздох.

— Драко?.. — тихо, с нотками неподдельного шока пискнула Пэнси Паркинсон, застыв у соседнего стола.

Сесть с когтевранкой? С девчонкой, о чьем происхождении шептались со вчерашнего вечера, путаясь в догадках между маглорожденной выскочкой и бастардом вымершей темной фамилии? Наследник Малфоев нарушил негласный закон чистокровной солидарности на первой же минуте урока.

Малфой даже бровью не повел. Он аккуратно положил перед собой серебряный пенал, поправил манжеты с фамильными запонками и бросил на Моргану короткий, заговорщический взгляд:

— Прагматизм превыше условностей, не так ли, мисс Кроул?

— Отрадно видеть, что вы способны к быстрому обучению, мистер Малфой, — спокойно отозвалась Моргана, бросив сумку на полку под столешницей. — Эффективность рабочего процесса напрямую зависит от вменяемости напарника. С тупоголовыми великанами каши не сваришь.

Драко едва заметно скривил губы в довольной усмешке, хотя его пальцы все же нервно коснулись края стола.

И в эту секунду дверь подземелья с оглушительным, пушечным грохотом захлопнулась сама собой.

Сквозняк взметнул пламя керосиновых ламп. Из глубины темного бокового алькова, подобно гигантскому черному нетопырю, вылетел Северус Снейп. Его мантия вздымалась широкими крыльями, рассекая ледяной воздух, полы одежды зловеще шуршали по каменным плитам, а шаг был настолько стремительным и бесшумным, что казалось, будто зельевар скользит над землей.

Он пронесся вдоль рядов парт, заставив первокурсников вжать головы в плечи, и резко развернулся на подиуме перед доской.

Черные глаза, глубокие и холодные, как замерзшие колодцы, скользнули по аудитории. На мгновение его взгляд зацепился за фигуру крестника… и замер.

Снейп едва заметно дрогнул. Брови профессора медленно поползли вверх, на тонких бледных губах застыло выражение глубокого, почти болезненного недоумения. Драко Малфой — и эта девчонка. Рыжая аномалия. Та, чье присутствие жгло его грудь невидимым узлом непреложного обета. За одним столом.

Зельевар сделал судорожный вдох, сжал зубы так, что на острых скулах проступили желваки, и взял себя в руки с железной выдержкой шпиона.

— На моих уроках, — заговорил он, и его голос, не громче шепота, странным образом заполнил каждый уголок гулкого подземелья, заставив звенеть склянки на полках, — не будет глупого размахивания палочками и дурацких заклинаний.

Он медленно двинулся вдоль кафедры, буравя взглядом замерших детей.

— Я не рассчитываю, что многие из вас по-настоящему поймут красоту тихо кипящего котла, тончайшую власть жидкостей, которые текут по человеческим жилам, околдовывая разум и пленяя чувства… Я могу научить вас, как разлить по флаконам славу, как сварить триумф и даже — как заткнуть пробкой смерть.

Снейп сделал драматическую паузу, обводя класс ледяным взглядом. Все затаили дыхание.

Моргана слушала его с легким внутренним одобрением. «Великолепная подача материала. Театрально, пафосно, но психологически безупречно: он сразу отсекает инфантильность и задает планку абсолютной концентрации. Старая школа».

Однако продолжения классической тирады не последовало. Профессор не стал устраивать публичного допроса с вопросами об асфоделе и безоаре. Он слишком хорошо помнил вчерашнюю ночь, безмолвный импульс, обожегший его магические каналы, и то пугающе взрослое предостережение, которое послала ему девчонка через нить клятвы. Лезть на рожон перед всем классом он не собирался.

— Но все это — лишь для тех, у кого есть хоть капля мозгов, чего я обычно не наблюдаю у первокурсников, — холодно отрезал Северус, взмахнув палочкой в сторону доски.

Мел со стуком сорвался с подставки и начал с бешеной скоростью выводить ровные, резкие строки рецепта:

— Сегодня вы варите простейшее зелье для исцеления фурункулов. Рецепт на доске. Ингредиенты в общем шкафу. В вашем распоряжении ровно один академический час. Любой, кто допустит ошибку в температуре и прожжет котел, получит ноль за практическую часть и будет драить полы до отбоя. Приступайте.

«Быстро однако, — мысленно усмехнулась Моргана, уберая свой блокнот. — Не хотите тратить время на светские беседы, профессор? Ваше право. Практика так практика».

Драко уверенно поднялся со своего места, собираясь направиться к общему шкафу с ингредиентами в углу класса, и уже потянулся к стандартному оловянному котлу второго размера, стоявшему под партой.

— Сядь, — негромко, но с такой властной сталью в голосе произнесла Моргана, что Малфой замер на полушаге.

— Что? — растерянно моргнул мальчик.

— Я сказала: сядь на место и не позорься, — девочка решительно отодвинула ногой его оловянный котел в сторону, словно мусорное ведро. — Оставь эту жестянку. Олово с примесью дешевого свинца вступает в окислительную реакцию с серными соединениями при температуре выше девяноста градусов. Металл начнет отдавать микрочастицы в бульон, из-за чего ваше «лечебное» зелье на выходе превратится в токсичный дерматологический яд с тяжелым осадком. Неужели в Малфой-мэноре вас не учили основам химической коррозии?

Драко вспыхнул, но возразить не успел.

Моргана расстегнула широкий клапан своей набедренной сумки из драконьей кожи.

Одно четкое движение тонких пальцев — и на дубовую столешницу с мягким, глухим стуком опустился цилиндрический предмет, укутанный в зачарованный бархат. Она сдернула ткань, обнажив котел невиданной конструкции.

Это не было стандартным школьным ведром. Котел Морганы был отлит из бериллиевой бронзы с внутренним гальваническим покрытием из чистого белого золота и орихалка. Стенки сосуда были идеально гладкими, зеркальными, а по внешнему ободу вился микроскопический гравированный контур рун термостабилизации: *Кеназ*, *Соулу* и *Иса*, образующие замкнутый температурный мост.

Следом за котлом на столе появились: регулируемая беспламенная горелка на основе зачарованного лавового камня, набор стеклянных мешалок из боросиликатного кварца, платиновые пинцеты, изогнутые медицинские скальпели с микрометрической заточкой и трехсекционная центрифужная ступка из полированного агата.

Весь класс замер.

Шуршание мантий, звяканье ножей и шаги учеников прекратились в одну секунду.

Слизеринцы вытянули шеи, глядя на ее верстак с благоговейным ужасом. Когтевранцы переглядывались, явно не понимая, в какую сказку они попали. Но самое колоссальное зрелище представлял собой декан Слизерина.

Северус Снейп стоял посреди прохода между рядами, сжимая в руке список класса.

Его лицо застыло в выражении абсолютного, фундаментального ступора. В его глазах читался сбой программы такого масштаба, словно прямо посреди Большого зала материализовался живой василиск и запел арию на чистейшем французском языке.

Золотое покрытие? Агассизитовая решетка на донце котла? Платиновые лезвия хирургического класса у одиннадцатилетней девчонки?! На таких котлах работали только высшие мастера Гильдии Алхимиков в Нюрнберге, и каждый такой сосуд стоил как небольшое поместье в графстве Йоркшир!

«Перезагружайтесь, профессор, перезагружайтесь, — с иронией подумала Моргана, краем глаза зафиксировав ступор зельевара. — Технический прогресс не ждет, пока вы оплачете свои детские травмы».

Не обращая внимания на гробовую тишину в аудитории, Моргана запустила обе руки в свою роскошную медно-рыжую гриву.

Быстрым, отточенным движением взрослого хирурга она скрутила тяжелые, непокорные волосы в тугой, жесткий узел на затылке, зафиксировала его костяной шпилькой, а затем достала из кармана белоснежную шапочку из тончайшего антистатического хлопка и натянула ее на голову, полностью убрав под ткань даже мельчайшие выбившиеся волоски.

Сверху легли легкие защитные очки с зачарованными кварцевыми линзами и тонкие перчатки из выдубленной кожи огневицы, плотно обжавшие запястья.

Драко смотрел на нее так, словно она прямо сейчас собиралась провести трепанацию черепа директору.

— Ты… ты что делаешь? — севшим голосом выдавил Малфой. — Зачем этот чепец?

— Соблюдение протокола санитарной и химической безопасности, — отчеканила Моргана, даже не взглянув на него. Ее голос сквозь маску звучал глухо, собранно и пугающе профессионально. — Единственный волос, упавший в основу на стадии добавления змеиных зубов, способен вызвать цепную коагуляцию белка и превратить состав в едкую слизь. Твоя шевелюра, Малфой, кстати, тоже представляет угрозу. Если твой чертов воск попадет в тигель, мы получим взрыв с радиусом поражения в три метра. Отойди на шаг и слушай меня очень внимательно.

Она полезла во второй внутренний отсек своей сумки:

— Так будет лучше, Драко, и намного практичнее. Если уж ты решил набиться ко мне в напарники — изволь подчиняться регламенту лаборатории.

Она извлекла деревянный тисовый пенал с криогенными рунами на крышке.

Щелкнул серебряный замок. Воздух вокруг стола мгновенно наполнился легким морозным парком и свежайшим, пьянящим ароматом дикой природы.

В бархатных ложементах лежали ингредиенты.

Но это не были те полусгнившие, пересохшие отбросы третьей категории, которыми школа пичкала студентов из соображений экономии.

Рогатые слизни Морганы были живыми, жирными, собранными на заре в полнолуние и погруженными в состояние обратимого анабиоза. Сушеные крапивные листья сохранили свой глубокий изумрудный цвет и легкий серебристый пушок, источая терпкий травяной дух. А иглы дикобраза… Они лежали идеальными, ровными рядами — полированные, упругие, очищенные от трупного яда спиртовой дистилляцией.

Снейп, стоявший в трех шагах от их стола, шумно втянул носом воздух.

Его черные глаза буквально вспыхнули хищным, фанатичным, голодным блеском истинного Мастера. Он узнал этот сбор. Он почувствовал чистоту эфирного следа компонентов. Это был высший сорт. Коллекционный материал, за который на закрытых аукционах в Лютном дрались насмерть!

Зельевар сделал судорожное движение вперед, его мантия взметнулась. На его лице отразилась яростная внутренняя борьба: привычный рефлекс требовал обрушить на наглую девчонку ледяную волну сарказма за нарушение школьного устава, за использование посторонних материалов, за… за все! Но ученый внутри него, голодавший по настоящей, безупречной алхимии среди бездарных школьных потуг, взвыл от восторга и буквально приказал замолчать.

Снейп замер с полуоткрытым ртом, затем с силой захлопнул челюсть, скрипнув зубами, и резко отвернулся.

Учитель в нем победил. Долг наставника требовал держать лицо.

— Что вы стоите, как истуканы?! — внезапно рявкнул он на застывший класс с такой яростью, что бедный Терри Брут на дальнем ряду подпрыгнул на месте и уронил банку со слизнями. — Время идет! Если через сорок пять минут на моих столах не будет образцов, весь курс останется на отработку до Рождества! МакДугал, если вы продолжите тупо пялиться по сторонам, я заставлю вас сожрать эти рогатые тушки сырыми! За работу!

Подземелье взорвалось панической возней. Дети загрохотали табуретами, заскрипели ножами, повалил едкий сизый дым от первых неверно разожженных горелок.

Снейп двинулся вдоль рядов, но его движения стали нервными, дергаными. Он раздавал ядовитые комментарии направо и налево, шипел на когтевранцев за криво нарезанные корни и отвешивал подзатыльники взглядом слизеринцам за перегретые котлы, но каждые тридцать секунд его черные глаза неотрывно, с лихорадочным интересом косились на второй стол.

А за вторым столом шла операция высшей категории сложности.

— Малфой, пинцет, — сухо бросила Моргана, не глядя протягивая руку в перчатке.

Драко, чей аристократический гонор испарился под давлением ее железной воли, мгновенно подал инструмент.

— Теперь смотри сюда и запоминай, если хочешь когда-нибудь сварить что-то сложнее слабительного чая, — девочка занесла платиновое лезвие над агатовой ступкой. — В школьном учебнике написано: «растолочь шесть змеиных клыков до состояния пудры». Это бред собачий. Клык змеи содержит внутренний капилляр с остаточной кислотой. Если ты начнешь молотить по нему пестиком сверху вниз, ты разрушишь кристаллическую структуру и вызовешь взрывной гидролиз при контакте с водой.

Ее рука двигалась с филигранной точностью. Скальпель надрезал основание клыка, выпуская крошечную каплю прозрачной жидкости на промокательную бумагу:

— Сначала продольный надрез. Выпускаем токсин. Затем — круговые растирающие движения с радиальным вектором по часовой стрелке. Давление — не более полутора килограммов на квадратный сантиметр. Бери второй клык. Делай в точности как я. Ошибешься на миллиметр — отстраню от процесса.

— Я понял, — на удивление покорно выдохнул Драко, склоняясь над столом. Его бледный лоб покрылся испариной. Наследник древнейшего рода чувствовал себя неоперившимся подмастерьем перед строгим цеховым мастером, но странный, будоражащий азарт захлестнул и его.

Моргана тем временем активировала рунную горелку.

Никакого открытого огня, коптящего дно. От лавового камня поднялась мягкая, абсолютно прозрачная тепловая волна. Руна *Кеназ* вспыхнула ровным вишневым светом, удерживая температуру дистиллированной воды в котле на отметке ровно девяносто три целых и четыре десятых градуса Цельсия — точке максимального насыщения без закипания.

— Крапива, — скомандовала она.

Драко подал фарфоровое блюдце.

Моргана не бросила сухие листья горстью, как делали остальные студенты, наполняя класс гарью. Она опустила их через тончайшее серебряное сито, позволяя эфирным маслам плавно перейти в раствор.

Зелье в котле отозвалось. Жидкость мгновенно окрасилась в глубокий, чистый изумрудный цвет, совершенно прозрачный, без единой взвеси. От поверхности поднялся тонкий, невесомый парок, пахнущий свежескошенным альпийским лугом и мятой.

— Во имя Морганы… — тихо прошептал Драко, не веря собственным глазам. — Оно… оно светится.

— Оно стабилизировано, — поправила его Моргана. — А теперь — главный этап, на котором срезаются девяносто процентов идиотов. Иглы дикобраза.

Она бросила быстрый взгляд поверх плеча.

Северус Снейп стоял буквально в двух шагах от их стола. Он замер, заложив руки за спину, его длинный крючковатый нос подрагивал, улавливая тончайшие оттенки аромата варящегося состава. На его бледном лице застыла маска абсолютного, почти благоговейного напряжения. Он ждал. Он прекрасно знал, что первокурсники на этом этапе забывают снять котел с огня, и сплав игл с перегретой жидкостью приводит к мгновенному взрыву котла.

Моргана встретила его взгляд сквозь кварцевые линзы своих защитных очков.

Ее изумрудные глаза насмешливо блеснули.

«Смотрите внимательно, профессор. Учитесь, пока я жива».

Она даже не прикоснулась к горелке руками. Короткий импульс воли, пропущенный через кончики пальцев в стол — и руна *Иса* на внешнем ободе котла вспыхнула ледяной лазурью. Тепловой мост мгновенно разорвался. Температура раствора упала ровно до шестидесяти градусов за полторы секунды.

— Бросай иглы, Драко. Все четыре, строго по центру, — тихо приказала она.

Малфой разжал пинцет.

Четыре иглы дикобраза вошли в изумрудную гладь.

Жидкость не зашипела, не вскипела ядовитыми пузырями. Она тихо вздохнула, по ее поверхности пробежала круговая серебряная рябь, и цвет состава начал плавно меняться: из зеленого в нежно-голубой, затем в перламутрово-розовый, пока не застыл на оттенке чистейшего жидкого серебра.

Густой, бархатистый дымок поднялся над котлом, свиваясь в воздухе в правильные, изящные спирали.

Идеальное зелье. Высшая категория чистоты. Концентрация активных веществ — девяносто девять целых и восемь десятых процента.

— Финиш, — констатировала Моргана, выключая контур. Она сняла перчатки, бросила их на поднос и стянула защитную шапочку, позволив каскаду огненно-рыжих волос рассыпаться по плечам. — Время варки — двадцать две минуты тридцать секунд. Отклонение от теоретической модели — ноль целых четыре десятых процента. Неплохо для полевых условий.

Драко тяжело опустился на табурет, чувствуя, как мелко подрагивают его пальцы. На его лице сияла абсолютно неаристократическая, восторженная улыбка.

— Мы… мы сделали это.

— Мы следовали базовым законам физической химии, Драко, — сухо осадила его Моргана, доставая из сумки хрустальный флакон с притертой пробкой. — В магии нет чудес. Есть только знание и дисциплина.

Снейп медленно, словно во сне, подошел к их столу.

Его черная мантия скользнула по полу. Зельевар опустил взгляд на серебряную гладь в котле, затем перевел его на идеально чистые, блестящие инструменты, на которых не было ни единого пятнышка нагара, и наконец — на лицо Морганы.

Тишина вокруг их стола звенела, как натянутая струна. Даже слизеринцы на соседних рядах прекратили работу, затаив дыхание. Все ждали взрыва. Все ждали, что декан уничтожит когтевранскую выскочку за самоуправство.

Снейп открыл рот.

Его пальцы судорожно сжались в складках черной мантии. Он хотел сказать что-то едкое. Он обязан был снять баллы за нарушение формы! Он должен был отчитать ее за высокомерие!

Но слова застряли у него в горле.

Потому что перед ним лежало совершенство. Шедевр, сваренный на первом уроке первого курса.

— Кто… — голос Снейпа сорвался на хриплый шепот, потеряв всю свою леденящую уверенность. Он прочистил горло и попытался вернуть привычный тон: — Кто разрешил вам использовать постороннее оборудование, мисс Кроул?

Моргана спокойно подняла на него взгляд. Ни тени робости. Ни капли вины. В ее глазах светился холодный, равный разум взрослого исследователя:

— Устав школы Хогвартс, раздел четвертый, параграф двенадцать, сэр. «Студент имеет право использовать личный инвентарь повышенного класса безопасности, если стандартное школьное оборудование не обеспечивает должной защиты жизни и здоровья обучающегося». Оловянные котлы со следами оксида свинца не соответствуют санитарным нормам Британии от 1892 года. Я забочусь о чистоте эксперимента, профессор.

Снейп дернул щекой. Юридическая точность ответа хлестнула его больнее, чем любое заклинание. Чарльз Кроул. Проклятый адвокат-сквиб обучил свою дочь защищаться законами, как щитом.

— А ингредиенты? — процедил Северус, и в глубине его зрачков блеснул голодный огонь. — Эти сборы… они не из школьных запасов.

— Естественно, сэр, — с легкой, почти неуловимой полуулыбкой ответила девочка, разливая серебристый состав по флаконам с помощью стеклянной воронки. — Те помои, которые лежат в вашем шкафу, пригодны разве что для травли крыс в подсобках мистера Филча. Моя семья предпочитает работать с материалом нулевой ферментативной деградации.

Она закупорила флакон, прикрепила к нему аккуратную наклейку с указанием точной плотности, температуры кристаллизации и времени выдержки, и пододвинула его прямо к длинным, бледным пальцам декана:

— Образец готов, профессор Снейп. Парный зачет: Моргана Кроул и Драко Малфой. Чистота абсолютная. Можете проверить на токсичность.

Северус медленно протянул руку. Его пальцы коснулись теплого хрусталя. На долю секунды его кожа соприкоснулась с пальцами девочки — и по руке зельевара пробежал короткий, ласковый разряд статического электричества, пахнущий грозой и пеплом. Нить обета в его груди завибрировала чистой, торжествующей гармонией.

Снейп замер, глядя на флакон.

Затем он поднял глаза на Моргану. В его взгляде больше не было ярости. Там было нечто куда более опасное: глубочайшее, ошеломленное потрясение и дикое, неистовое желание узнать, кто она такая на самом деле.

— Зелье… сварено безупречно, — с трудом, словно выламывая слова из собственного горла, произнес Снейп. — Пятьдесят баллов… Рейвенкло. И двадцать баллов Слизерину за безукоризненную работу ассистента.

Челюсти Драко и половины слизеринцев с глухим стуком упали на столы. Снейп. Дал пятьдесят баллов чужому факультету на первом же уроке.

— Уберите за собой рабочее место, — глухо добавил профессор, резко разворачиваясь спиной к их столу. — И чтобы к концу урока здесь не осталось ни пылинки.

Он устремился в дальний угол класса, где у бедного Энтони Голдстейн из котла уже валил густой оранжевый дым, и следующий вопль декана сотряс стены подземелья, возвращая класс к суровой реальности:

— Голдстейл! Вы что, пытаетесь сварить здесь напалм, кретин безмозглый?! Минус десять баллов Когтеврану за покушение на безопасность школы!

Моргана проводила его удаляющуюся черную фигуру спокойным, изучающим взглядом.

«Не бойтесь, профессор, — подумала она, методично протирая спиртовой салфеткой платиновые лезвия скальпелей и укладывая их обратно в пенал. — Мы обязательно поговорим после занятий. Вы еще не знаете, что лежит на дне моей сумки. Но когда вы увидите живой корень Золототысячника пепельного и формулы динамической экстракции… вы забудете о своей роли пугала для детей. Я затащу вас как коллегу в свои исследования, мистер Снейп. Хотите вы этого или нет. Настоящая наука не терпит одиночества».

Она бросила взгляд на сияющего Драко:

— Малфой, закрой рот. И помоги мне упаковать штатив. У нас впереди еще долгий разговор с твоим крестным, и я не намерена заставлять его ждать.

* * *

Когда протяжный звон школьного колокола возвестил об окончании сдвоенного урока, студенты выметались из подземелья со скоростью выпущенных из пращи камней.

Никто не желал задерживаться в логове летучей мыши ни на секунду дольше положенного. Слизеринцы спешили убраться подальше от непривычно взвинченного декана, а когтевранцы испуганно шептались, бросая на Моргану косые, благоговейные взгляды. Падма Патил попыталась подождать соседку у двери, но Моргана лишь коротко махнула ей рукой:

— Иди на обед, Падма. Мне нужно уточнить у профессора пару академических деталей по кинетике реакции.

Девочка понятливо кивнула и поспешила наверх, к свету и теплу.

В классе воцарилась тишина.

Тяжелая дубовая дверь с глухим стуком захлопнулась, отрезая подземелье от остального замка.

Воздух в комнате остывал, пахло озоном, серебром и затухающими углями.

Северус Снейп стоял у своего преподавательского стола, опираясь обеими руками на темное дерево. Его черная мантия висела неподвижными складками, голова была опущена, а длинные сальные пряди скрывали лицо. Он тяжело дышал, словно только что пробежал милю по пересеченной местности.

Перед ним на столе стоял единственный флакон из горного хрусталя с перламутрово-серебряной жидкостью.

Драко Малфой застыл в двух шагах от кафедры, переминаясь с ноги на ногу. Вся его напускная спесь испарилась; сейчас он снова был одиннадцатилетним мальчиком, стоящим перед грозным крестным, чье молчание пугало сильнее любого крика.

Моргана подошла последней.

Она не стала снимать сумку. Ее походка была размеренной, уверенной, в изумрудных глазах не было ни капли детского страха. Она остановилась ровно напротив кафедры, слегка наклонив голову набок:

— Вы хотели задать вопросы наедине, профессор Снейп? Или мне начать первой?

Северус медленно поднял голову.

Его лицо было мертвенно-бледным, под глазами залегли глубокие тени, но взгляд черных глаз горел лихорадочным, опасным пламенем. Он не посмотрел на Драко. Он смотрел только на нее.

— Кто вы такая? — прошептал зельевар, и его голос дрогнул от напряжения. — Не смейте врать мне про благородное удочерение четой Кроулов. Ни один ребенок… ни один маг в одиннадцать лет не способен демонстрировать технику магистра алхимии! Откуда у вас эти методы? Откуда эти руки?!

— Крестный, — внезапно подал голос Драко, шагнув вперед и отчаянно пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Она… она не просто хвастается. В поезде… она показала мне свои записи. И она знает про…

Малфой запнулся, бросив быстрый взгляд на девочку, словно испрашивая разрешения.

Моргана едва заметно кивнула.

— Про что? — ледяным тоном переспросил Снейп, переведя тяжелый взгляд на крестника. — Говори, Драко.

— Про *Centaurium cinereum*, — выпалил мальчик на одном дыхании. — Золототысячник пепельный. Тот самый, который ты искал для стабилизатора темных проклятий! Она сказала, что он жив!

Воздух в кабинете словно выкачали насосом.

Северус Снейп застыл, словно пораженный заклятием окаменения. Вся кровь отхлынула от его лица, сделав его похожим на гипсовую посмертную маску.

— Пепельный золототысячник… — прошептал он, и в его голосе прозвучала такая застарелая, выстраданная боль, что даже Драко невольно отступил на полшага. — Он вымер шестьдесят лет назад. Корни не поддаются культивации вне первичного ареала Альп. Люциус пытался достать образец через контрабандистов в Тироле… все было мертво. Это пыль. Миф!

— Не миф, профессор, — тихо произнесла Моргана.

Она расстегнула нижний клапан своей сумки.

Деревянный пенал из мореного тиса лег на дубовую кафедру прямо перед онемевшим зельеваром.