Наедине

Кризалис не помнила, как оказалась в лесу.

Она шла, не разбирая дороги. Ноги сами несли её куда-то в темноту, подальше от парка, от статуй, от осколков камня, которые остались лежать на траве. Вакуя шла рядом. Молча. Не отставала.

Лес встретил их тишиной. Не той давящей тишиной камня, к которой Кризалис привыкла за годы заточения, а живой. Тишиной, в которой шуршали листья, пели сверчки, где-то вдалеке ухал филин. Тишина, в которой была жизнь.

Кризалис остановилась на поляне.

Она не знала, почему именно здесь. Просто ноги перестали идти. Она посмотрела на небо. Звёзды были яркими. Луна висела высоко, заливая поляну серебристым светом. Всё было непривычно. Слишком много света. Слишком много звуков. Слишком много воздуха.

— Я не знаю, что делать, — сказала она.

Вакуя села на траву. Поджала под себя копыта. Посмотрела на неё.

— Ничего, — ответила она. — Просто дыши.

— Я дышу. Уже несколько часов. И всё равно не понимаю.

— Чего?

— Всего. Как жить. Как быть. Как не быть голодной.

Вакуя помолчала.

— Ты всё ещё голодна?

Кризалис прислушалась к себе. К тому, что было внутри. Раньше там всегда была пустота. Голодная, ноющая, всепоглощающая. Сейчас... сейчас было по-другому.

— Не знаю, — сказала она. — Раньше я чувствовала голод всегда. Он был как фон. Как шум в ушах. Сейчас его нет. Но и сытости нет. Просто... пусто.

— Это нормально.

— Нормально?

— Да. Ты привыкла к голоду. Он был твоим спутником всю жизнь. Теперь его нет. И ты не знаешь, что чувствовать вместо него.

— И что мне чувствовать?

— Ничего. Пока ничего. Просто будь. Голод вернётся. Но не такой, как раньше. Он будет тише. И ты сможешь его утолить.

— Чем?

— Собой. Своей жизнью. Тем, что ты делаешь. Тем, что ты даёшь.

Кризалис посмотрела на неё.

— Я ничего не даю. Я не умею.

— Научишься.

— Как?

— Начни с малого. Скажи мне что-нибудь. Не как тени. Как себе.

Кризалис задумалась. Долго молчала. Потом сказала:

— Я боюсь.

— Чего?

— Что не справлюсь. Что вернусь к тому, чем была. Что снова стану голодной. Что снова буду одна.

— Ты не одна. Я здесь.

— Ты — часть меня. Это не считается.

— Считается. Я — часть тебя, которую ты прятала. Если ты примешь меня, ты никогда не будешь одна. Даже наедине с собой.

Кризалис молчала.

Потом спросила:

— А что ты чувствуешь?

Вакуя удивилась.

— Я?

— Да. Ты никогда не говорила о себе. Только обо мне. Что ты чувствуешь?

Вакуя задумалась. Долго. Очень долго.

— Я чувствую... тепло, — сказала она наконец. — Впервые за много лет. Раньше я чувствовала только холод. Голод. Пустоту. А сейчас — тепло. Как будто внутри что-то оттаяло.

— Это хорошо?

— Не знаю. Непривычно.

— Мне тоже.

Они замолчали.

Лес шумел вокруг. Где-то вдалеке ухнул филин. Звёзды мерцали. Луна светила.

— Знаешь, — сказала Кризалис. — Я никогда не думала, что буду сидеть в лесу. Свободная. С тенью. И чувствовать... что?

— Что?

— Не знаю. Что-то. Не голод. Не злость. Не страх. Что-то другое.

— Покой?

Кризалис прислушалась к себе.

— Может быть. Покой. Я не знала, что это такое.

— Теперь знаешь.

— Да. Теперь знаю.

Вакуя придвинулась ближе. Положила голову на плечо Кризалис. Та не отстранилась.

— Ты не боишься меня? — спросила Вакуя.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты — это я. А я себя не боюсь. Точнее... боялась. Раньше. Теперь нет.

— Почему?

— Потому что ты не враг. Ты — память. Ты — напоминание. Ты — то, что я прятала. Но ты не хочешь мне зла.

— Не хочу.

— Знаю. Теперь знаю.

Они сидели на поляне. Долго. Молча. Слушали лес. Смотрели на звёзды. Дышали.

Потом Кризалис сказала:

— Я хочу попросить прощения.

— У кого?

— У всех. У Твайлайт. У Старлайт. У Селестии. У чейнджлингов. У всех, кому я делала больно.

— Это долго.

— Знаю. Но я хочу.

— Зачем?

— Потому что я не хочу быть прежней. Я хочу быть другой. Не королевой. Не монстром. Просто пони. Которая ошибалась. Которая хочет исправить.

Вакуя посмотрела на неё.

— Ты правда хочешь?

— Да.

— Тогда начни. Не со всех сразу. С одного. С того, кого ты помнишь лучше всего.

Кризалис задумалась.

— Старлайт, — сказала она. — Она протянула мне копыто. А я отказалась.

— Тогда найди её. И скажи.

— Я не знаю, где она.

— Найдёшь. У тебя теперь есть время. И свобода.

Кризалис кивнула.

— Хорошо. Я найду.

Они сидели ещё долго. Потом Кризалис встала.

— Пойдём? — спросила она.

— Куда?

— Не знаю. Куда-нибудь. Где можно переночевать. Я устала.

— Тогда пойдём. Я знаю одно место. Недалеко.

— Ты знаешь?

— Я — это ты. Ты знала этот лес. Когда-то. Давно. До улья. До королевы. До всего.

Кризалис посмотрела на неё.

— Я не помню.

— Вспомнишь. Пойдём.

Они пошли. Через лес. В темноту. В неизвестность. Но не в пустоту. Потому что теперь их было двое.

Утром Кризалис проснулась в маленькой пещере.

Она не помнила, как они сюда попали. Помнила только, что шли долго, потом Вакуя сказала «здесь», и они свернули. В пещере было сухо. Пахло мхом и старыми листьями.

Вакуя сидела у входа. Смотрела на рассвет.

— Ты не спала? — спросила Кризалис.

— Тени не спят.

— Совсем?

— Совсем. Мы отдыхаем. Но не спим.

— И как?

— Странно. Но привыкну.

Кризалис встала. Подошла к выходу. Посмотрела на лес, залитый утренним светом. Потом на свои копыта. Потом на Вакую.

— Мне нужно найти Старлайт, — сказала она.

— Знаю.

— Ты пойдёшь со мной?

— Я всегда с тобой. Я же тень.