Цена выбора (гет)

Вечер в Роузмир‑Хаусе выдался на редкость тихим. За окнами уже сгущались сумерки, в камине потрескивали дрова, и мягкий свет от огня делал гостиную почти уютной — насколько это вообще возможно в доме, где живет закоренелый холостяк. Северус сидел в кресле, задумчиво перебирая пальцами край бокала с вином, Люциус — напротив, расслабленный. Регулус стоял у окна, словно собираясь с духом.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал он тихо. — Сириус хочет встретиться с родителями. Он… хочет вернуться в семью. Или хотя бы попытаться. Но они даже слушать не хотят.

Люциус слегка приподнял бровь — не удивлённо, а скорее оценивающе.

— И ты решил, что я смогу убедить Ориона и Вальбургу? — спросил он мягко, с лёгкой иронией. — Это лестно, но мне нужно понимать, с чем именно я буду работать. Расскажи всё, что знаешь о положении твоего брата.

Регулус глубоко вдохнул, подошёл ближе и сел. Он редко позволял себе выглядеть растерянным, но сейчас это было заметно.

— Сириус… изменился, — начал он. — Он не просто беглец, не просто бунтарь. Он… стал кем‑то. В Ордене он и Поттер были лучшей боевой двойкой. Их называли «двойкой, которая не промахивается». Они работали так слаженно, что даже авроры удивлялись.

Северус чуть заметно скривился, вспомнив о шраме на боку, но промолчал.

Регулус продолжил:

— У Сириуса много знакомых среди авроров. Они ему доверяют. И… — он замялся, но всё же сказал: — Он встречается с Доркас Медоуз.

Люциус поднял взгляд. Это его заинтересовало куда больше всего остального.

— Медоуз? — уточнил он. — Та самая?

— Да, — кивнул Регулус. — Она невероятно сильная. Даже Лорд признавал её противником. И Сириус… он с ней. Они вместе. И, кажется, серьёзно.

Люциус откинулся на спинку кресла, переплёл пальцы и задумчиво посмотрел на огонь.

— Значит, — произнёс он медленно, — твой брат — герой войны, уважаемый аврорами, союзник Дамблдора, и при этом связан с одной из самых мощных ведьм своего поколения.

Регулус кивнул.

— И ты хочешь, чтобы я убедил твоих родителей, что такой человек должен вернуться в семью.

— Да, — тихо сказал Регулус. — Они не слушают меня. Но тебя… тебя они услышат.

Люциус задумался. Он не был человеком, который бросается обещаниями, но в его взгляде уже появилось то выражение, которое означало, что решение почти принято.

— Это возможно, — сказал он наконец. — Но мне нужно будет говорить убедительно. Очень убедительно. И мне нужны факты, которые нельзя игнорировать. Ты их дал.

Он посмотрел на Северуса — коротко, но достаточно, чтобы тот понял: Люциус оценивает не только ситуацию, но и возможные последствия.

— Я помогу, — сказал Малфой спокойно. — И не только потому, что ты просишь. Сириус Блэк в нынешних обстоятельствах — слишком ценная фигура, чтобы позволить ему оставаться вне семьи. Если его вернуть, это укрепит позиции всех Блэков. И твоих, и… — он сделал паузу, — моих.

*

Гостиная Блэков была такой же строгой, как и её хозяева: тяжёлые портьеры, старинные портреты, воздух, пропитанный гордостью и недоверием. Орион сидел в кресле, словно на троне, Вальбурга — неподвижная, как вырезанная из мрамора. Регулус стоял чуть позади Люциуса, напряжённый, но решительный. Он знал: если кто и способен убедить родителей — то Малфой.

Люциус начал спокойно, почти мягко, но с той уверенностью, которая заставляла слушать:

— Я пришёл не оправдывать Сириуса и не спорить с вашими взглядами. Я пришёл объяснить, почему его возвращение — не жест доброй воли, а стратегически грамотное решение для семьи Блэк.

Орион скептически приподнял бровь.

— Стратегически? Сириус? Он предал всё, что нам дорого.

Люциус выдержал паузу, словно давая словам осесть.

— Ваши сыновья, — произнёс он ровно, — оба стали героями войны. И это делает семью Блэк уникальной. Пока Министерство прочёсывает подвалы наших… общих знакомых, только два имени вызывают уважение и доверие у победителей. Регулус. И Сириус.

Регулус вздрогнул — он не ожидал, что Люциус скажет это так прямо.

Вальбурга напряглась, но не перебила. Люциус продолжил:

— Сейчас, когда Министерство ищет виноватых, когда чистокровные семьи под подозрением, у Блэков есть то, чего нет ни у кого: два сына, которые стоят по одну сторону с победителями. Это не слабость. Это щит. Страховой полис. Гарантия того, что ваш герб не будет втоптан в грязь вместе с остальными.

Он говорил спокойно, но каждое слово ложилось точно, как выверенный удар.

— Лояльность Сириуса Дамблдору сейчас — не предательство, — добавил он. — Это ваша защита. Если Сириус останется вне семьи, он будет действовать сам по себе. Если вернётся — станет вашим союзником.

Орион нахмурился, но уже не так уверенно. Люциус сделал шаг вперёд.

— И есть ещё один момент, который нельзя игнорировать. Сириус связан с женщиной, чья сила вызывает уважение даже у тех, кто не склонен признавать чужие достоинства.

Вальбурга резко подняла голову.

— Ты о ком?

— О Доркас Медоуз, — ответил Люциус. — О ведьме, которую сам Лорд считал достойным противником. Она не просто сильна — она редчайший магический феномен. И ваш сын… — он позволил себе лёгкую, почти невидимую улыбку, — сумел направить эту силу. Приручить, если угодно.

Вальбурга замерла. Это слово — приручить — было ей приятно.

— Представьте, — продолжил Люциус, — какие наследники могут родиться от союза чистокровного Блэка и женщины, чью мощь признал сам Тёмный Лорд. Это не просто дети. Это будущие лидеры магического мира. Сириус приносит в семью силу, которую невозможно купить или подделать.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть.

— И наконец, — сказал он уже мягче, — мир меняется. Маглорожденные волшебники будут входить в наш мир — постепенно, осторожно, знакомясь с нашими традициями. Никто не собирается отбирать у чистокровных их права. Наоборот: если мы будем вести этот процесс, а не сопротивляться ему, мы сохраним влияние. И Сириус — идеальный мост между старым и новым порядком.

Орион и Вальбурга переглянулись. В их взглядах ещё была жёсткость, но уже не было уверенности.

Люциус понял, что момент настал.

— Регулус хочет вернуть брата, — сказал он спокойно. — И я считаю, что он прав. Семья Блэк может либо потерять Сириуса навсегда… либо получить в его лице союзника.

Он слегка поклонился — уважительно, но не раболепно.

— Решение за вами. Но я бы не упускал такую возможность.

Тишина повисла тяжёлая, но уже не враждебная. Регулус впервые за вечер выдохнул. А Люциус понял: он выиграл.

*

Сириус сидел на полу в своей гостиной — среди коробок, книг и вещей, которые он так и не разобрал после переезда от Поттеров. Когда Регулус вошёл, Сириус поднял голову, ожидая плохих новостей.

— Ну? — спросил он. — Они хотя бы выслушали?

— Выслушали, — ответил Регулус. — Благодаря Малфою.

Сириус замер. Медленно поднял взгляд.

— Малфой?

Потом громче:

— Малфой?!

Он вскочил так резко, что опрокинул стопку книг.

— Ты хочешь сказать, что Люциус Малфой разговаривал с нашими родителями… ради меня? Малфой?! Он же меня ненавидит! Он же… он же… — Сириус беспомощно замахал руками. — Он же Малфой!

Регулус сел на диван, будто обсуждал погоду.

— Тем не менее, он смягчил их. Они готовы встретиться с тобой. Но есть условие: ты обязан познакомить их со своей невестой.

Сириус моргнул.

— С кем?

Регулус улыбнулся.

— С Доркас.

Сириус побледнел.

— Рег… — прошептал он обречённо. — Рег, Кэсси меня убьёт. Она меня просто прикончит. Причём медленно. И с удовольствием.

Регулус пожал плечами.

— Зато родители будут довольны. И Малфой сказал, что это твой главный козырь.

Сириус опустился обратно на пол.

— Великолепно. Я пережил войну, но не переживу Малфоя, родителей и Доркас в одной комнате.

Регулус тихо рассмеялся.

— Добро пожаловать домой, брат.