Записи хостов и игроков но сюжет арок другой (гет)

— У девки этой чувства к тебе глубокие, а я, как хозяйка её, не могу на это глаза закрывать. К лучшему или к худшему, она Наталье много лет верой и правдой служила. Царевна надеется, что ты будешь к ней милостив.

Нин Шу увидела на лице Даниила Холмского крайнее недоверие. Даже старая боярыня посмотрела на неё, как на умалишенную.

— Матушка-царевна? — Дуняша замерла в настороженном восторге. Она была безумно рада возможности оказаться рядом с Даниилом, но до смерти боялась того, что Нин Шу читает её, как раскрытую книгу. Короче говоря, чувства Дуняши были в полном раздрае.

— Раба твоя не хочет Царевну покидать! Матушка, молю, не гони меня! — Дуняша рухнула на колени перед Нин Шу, прикидываясь преданной до гроба.

Нин Шу ответила абсолютно ровным тоном:

— Теперь ты будешь жить на подворье Холмских. Служи этой семье верно.

В конце концов, Дуняша почтительно отползла и встала по правую руку от Даниила Холмского.

— Царевна, прости сего простолюдина, но не может он принять её. У никчемного раба твоего уже есть настоящая любовь.

В этот момент Даниил даже забыл про распоротую руку и отвесил Нин Шу глубокий поклон. Та осталась совершенно безразличной:

— А как твоя «настоящая любовь» меня касается?

Даниил Холмский обнаружил, что ему по какой-то причине стало чертовски трудно общаться с царевной Натальей.

Нин Шу развернулась и ушла в дом, не удостоив этих людей больше ни единым взглядом.

В итоге у Даниила не осталось выбора: он был вынужден забрать Дуняшу с собой и вернуться на свое подворье.

Когда троица добралась до дома, Анютка уже стояла у ворот, дожидаясь их. На ней был ярко-алый шелковый сарафан, из-за которого её загорелая кожа казалась еще темнее. Она была похожа на какую-то нелепо ряженую девку.

В глазах Дуняши вспыхнуло глубокое презрение, стоило ей увидеть Анютку. Когда Анютка встретилась с ней взглядом, её накрыла волна стыда и неловкости. Она развернулась и с плачем убежала вглубь дома. Убегая, она в расстроенных чувствах даже не заметила окровавленной раны на руке Даниила.

Женская интуиция позволила ей мгновенно почуять враждебность Дуняши, и она ответила ей такой же молчаливой ненавистью.

Увидев, что его любимая женщина убежала в слезах, Даниил, позабыв обо всём, бросился за ней вдогонку.

— Данилушка, ах! Рана твоя! — вскрикнула боярыня Холмская. Но Даниил и Анютка уже скрылись из виду, устроив какие-то дурацкие догонялки.

— Воевода... — Когда Дуняша увидела, как Даниил Холмский рванул за этой деревенщиной, она замерла в шоке. «Почему эта уродливая девка? Почему она?!»