Цена выбора (гет)

В маленькой гостиной Лонгботтомов царила тёплая, уютная тишина. Камин потрескивал, отбрасывая мягкий свет на стены, а на низком столике остывал чайник с ромашковым чаем.

Уставшие от обилия впечатлений Гарри и Невилл спали в кроватках. После насыщенного дня всем троим — Лили, Алисе и Фрэнку — было приятно оказаться в спокойствии собственного дома.

Алиса, устроившись в кресле, сияла от удовольствия, вспоминая прошедшее чаепитие:

— И вот он подходит ко мне, — рассказывала она, уже заранее улыбаясь. — Представьте: Северус Снейп, совсем ещё мальчишка, но говорит так, будто ему сорок и он профессор кафедры зелий!

Она выпрямилась, сложив руки за спиной и слегка склонив голову.

— «Понимаете, миссис Лонгботтом…» — начала Алиса низким, сухим голосом. — «Ситуация требовала немедленного реагирования. Лорд направил в вас смертельное заклинание, и… мне пришлось действовать. Я… возможно… переоценил мощность Ступефая».

Лили рассмеялась — искренне, звонко, так, как не смеялась уже давно. Смех согрел её изнутри, чуть растопив тяжесть, что жила в груди после смерти Джеймса.

— Он правда так сказал? — спросила она, вытирая уголки глаз.

— Один в один! — Алиса кивнула. — И главное — этот его взгляд… как будто он одновременно и извиняется, и возмущён тем, что вообще должен извиняться. Такой серьёзный, такой взрослый… а ему двадцать!

Фрэнк, сидевший рядом, тоже улыбнулся, хоть и попытался скрыть это за кружкой чая.

— Я всё ещё на него зол, — пробормотал он.

— Фрэнк, — мягко сказала Алиса, — он спас мне жизнь. Если бы он не ударил вовремя — меня бы уже не было. Снейп действовал быстро, как мог. И, честно говоря… — она улыбнулась, — я не ожидала, что он будет такой воспитанный. И такой смущённый. Это было мило.

Фрэнк вздохнул. Он и сам знал все это. Но всё равно злился — потому что страх за Алису до сих пор сидел в нём занозой. Он предпочел сменить тему:

— О чём вы говорили пока мы были на балконе?

Алиса фыркнула:

— О детях, конечно. О жизни. О том, что Цисси завидует моей независимости. Представляешь? Она сказала, что Люциус никогда бы не позволил ей работать. «Это не по статусу», — передразнила Алиса, закатив глаза.

Лили улыбнулась:

— Она… на самом деле очень милая. И умная. Просто… выросла в другой среде.

— И что она сказала тебе? — спросил Фрэнк.

Лили чуть смутилась.

— Она предложила мне подумать о работе в лаборатории Северуса. Сказала, что это… хорошая идея. «Шутка‑шуткой, а тебе нужно становиться на ноги», — так и сказала.

Алиса оживилась:

— А ведь правда! Лили, ты же талантливая ведьма. И Снейп тебя уважает. Это видно.

Лили опустила взгляд на чашку. Её сердце странно дрогнуло.

— Я… подумаю, — тихо сказала она.

Фрэнк откашлялся, будто собираясь с духом.

— А мы… — он замялся, — говорили с Малфоем. И… возможно… Он не совсем неправ.

Алиса подняла брови.

— Ого. Это признание.

— Я не говорю, что он святой, — поспешил уточнить Фрэнк. — Но он… разумный. И его идеи… не такие уж плохие. Он молод, но не глуп. И… — он помедлил, — он не похож на своего отца.

Алиса кивнула:

— Мне тоже так показалось. Он не пытается сохранить старину или рушить всё подряд. Скорее, изменить то, что давно пора менять.

Лили слушала их и пыталась разобраться в собственных мыслях. Она уважала Дамблдора. Он был другом и учителем Джеймса, был светом в самые тёмные времена. Но… Он нападает на Снейпа. Человека, который спас её и Гарри. Который, несмотря на гордость, краснеет, извиняясь перед Алисой. На мальчишку, который говорит как взрослый, который уже столько пережил и всё равно уверенно смотрит в будущее.

Лили впервые позволила себе подумать:

«А вдруг Дамблдор тоже может ошибаться?»

Алиса, словно почувствовав её мысли, тихо сказала:

— Лили… ты ведь понимаешь, что Северус — не тот, кем его считали твои Мародёры?

Лили подняла глаза.

— Я знаю.

И вдруг поняла, что впервые сказала это вслух.

В то же время совершенно иная атмосфера царила в особняке на Гриммо 12. Вальбурга и Орион Блэк принимали гостей — своего блудного сына и его «невесту», как выразился Малфой, — Доркас Медоуз.

Вальбурга, едва Сириус переступил порог, окинула обоих внимательным, цепким взглядом. Разница бросалась в глаза сразу. Доркас — высокая, статная, с идеальной осанкой. Волосы заплетены в двенадцать тонких, почти ювелирных кос, уложенных в тугой пучок на затылке. Серебряная шпилька гоблинской работы, тонкая, как стилет, венчала причёску, создавая иллюзию короны. На ней — мантия из тяжёлого шёлка цвета «ночной синий», глубокого, как безлунное небо. В ушах — тяжёлые серьги с сапфирами, тёмными, почти чёрными. Доркас выглядела как царственная наследница древнего рода, как ведьма, которой под силу остановить дуэль одним взглядом...

И рядом с ней — Сириус. В магловской одежде, в рубашке, с демонстративно расстёгнутым воротником и с растрёпанными волосами, он выглядел… как паршивая овца, забредшая в тронный зал.

Вальбурга едва не поморщилась. Но хоть невеста была хороша... Орион тоже смотрел на Доркас с явным интересом — и даже уважением.

— Мисс Медоуз, — произнёс он, склоняя голову. — Честь для нашего дома.

Доркас чуть наклонила голову в ответ — ровно настолько, насколько требовал этикет. Сириус почувствовал, как у него внутри всё сжимается. Он ненавидел этот дом, эти стены, этот холодный блеск в глазах матери. И ненавидел то, что Малфой выставил Доркас как «невесту». А уж как она была зла на него за это...

Вальбурга медленно обвела Доркас взглядом, словно оценивая редкий артефакт.

— Люциус сказал, что вы — выдающаяся ведьма, — произнесла она. — И что Лорд высоко ценил ваши способности.

Доркас заметно напряглась. Сириус почувствовал это и шагнул ближе, словно прикрывая её собой.

— Люциус много чего говорит, — бросил он. — Не всё стоит принимать всерьёз.

Вальбурга подняла бровь.

— А вот это, Сириус, как раз стоит.

Она перевела взгляд на Доркас — и впервые за много лет в её глазах мелькнуло что‑то похожее на одобрение выбора Сириуса.

— Вы — достойная партия для нашего сына.

Доркас медленно повернула голову к Сириусу. В её взгляде читалось одно: «Мы поговорим об этом позже».

Сириус сглотнул, чувствуя, что Малфой втянул его в игру, правила которой ему точно не понравятся. Вечер обещал быть бесконечным...

Когда дверь за Сириусом и Доркас закрылась, в доме воцарилась тяжёлая, вязкая тишина. Вальбурга медленно выпрямилась, словно стряхивая с себя остатки показной любезности, и повернулась к мужу. Орион стоял у камина, задумчиво глядя на огонь.

— Он выглядит… неподобающим наследнику, — произнесла Вальбурга, тщательно подбирая слова. — Эта магловская одежда, этот воротник… словно он нарочно хочет нас опозорить.

Орион коротко хмыкнул, но промолчал.

— Но девушка, — продолжила она уже другим тоном, — впечатляет. В ней есть сила и достоинство. Она держится так, как держатся ведьмы, которые знают себе цену.

Орион повернул голову.

— Думаешь, она сможет на него повлиять?

Вальбурга кивнула, чуть смягчившись — настолько, насколько она вообще могла смягчиться.

— Я думаю, если кто и способен сделать из нашего сына человека, так это она. Он слушает её. Это было видно. И рядом с ней он хотя бы пытается выглядеть прилично.

Орион позволил себе едва заметную улыбку:

— Значит, есть надежда?

— Есть, — твёрдо сказала Вальбурга. — Если эта девушка останется рядом, Сириус перестанет вести себя как сорванец. Возможно… — она на мгновение задумалась, — Люциус был прав. Эта партия может спасти наш дом.