Не проверялось на грамотность 
А тем временем, известные мракоборцы вместе с так называемой родственницей Реддла подошли к вечно закрытому на ремонт универмагу. И остановились перед витриной, в которой располагались манекены в съехавших париках и старомодных нарядах.
«Ну, вот мы и на месте», — чуть слышно произнёс Гарри, оглядевшись по сторонам.
«Да», — мрачно согласился с ним Рон. — «Теперь только осталось придумать, как незаметно пройти в палату родителей Невилла и не попасться на глаза многочисленным целителям».
«Ну-у… Мы можем применить к себе Дезиллюминационное Заклинание, а потом трансгрессировать туда», — предложила Миррина.
Однако Гермиона отрицательно покачала головой. — «Не получится. Потому что я ещё в прошлом году слышала от моих коллег по работе, что, после окончания Второй Волшебной Войны, на Больницу Святого Мунго, в целях безопасности, наложили сверхмощные защитные чары. Чтобы никто из посторонних волшебников не мог трансгрессировать туда, или войти внутрь больницы, находясь под воздействием Маскировочных Заклинаний».
Рон критически оглядел обветшавшее здание универмага, в щелях которого находились заброшенные птичьи гнёзда с остатками скорлупы и выцветших от времени перьев, и обернулся к своей жене. — «Ты в этом уверена? По-моему, твои коллеги ошибаются».
«Что ж! Это легко выяснить», — неожиданно заявила Миррина, вытащив из своей сумки радужные очки и сразу надевая их себе на нос.
«Спектрально-астральные очки?!» — усмехнулся Рон, глядя на так называемую родственницу Реддла, которая стала похожа на гигантское большеглазое насекомое. — «Откуда они у тебя?»
«Полумна подарила на Рождество», — призналась Миррина. — «И сказала, что её отец немного усовершенствовал эти очки. И теперь, с их помощью, можно увидеть не только мозгошмыгов, но и все неодушевлённые предметы, к которым применены мощные защитные заклинания. И Карты Таро Скорпиуса это недавно подтвердили».
«Серьёзно?!» — удивился муж Гермионы.
«Да, Рон», — кивнула так называемая родственница Реддла, продолжая рассматривать обветшавшее здание. — «И, в данный момент, я отчётливо вижу в этих очках бледно-розовую куполообразную клетку, созданную с помощью мощных энергетических чар. И эта клетка полностью накрывает собой Больницу Святого Мунго. Поэтому, можешь не сомневаться. Гермиона права».
Рон моментально снял с Миррины очки и надел их себе на нос. — «А ну-ка, дай посмотреть!»
И сразу увидел сверкающую в ночи куполообразную клетку, под которой, вместо старого универмага, находилось здание больницы, выстроенное из белого мрамора.
И в стенах этой больницы располагались начищенные до блеска арочные витражные окна с лимонными стёклами, на каждом из которых был изображён герб целителей: волшебная палочка и кость, скрещенные между собой.
А над магической клеткой, охраняющей больницу от незаконного проникновения, кружился рой мелких летающих существ, размером с крупную моль.
И головы этих существ напоминали яблоки, у которых, в нижней части лица, был огромный круглый глаз с серебряным зрачком.
А в верхней части лица этих существ, прямо на их лбах, находился большой беззубый рот с длинным серебряным языком, напоминающим язык змеи.
«Ух, ты! Вот это круто!» — восторженно воскликнул Рон. — «Вот только, я не понимаю… Что это за странные мелкие твари, которые летают над крышей больницы?»
Миррина пожала плечами. — «Ну-у… Полумна говорит, что это мозгошмыги».
Рон возмущённо обернулся к ней. — «Ты шутишь?! Они же всего лишь плод её воображения!»
И почти сразу начал размахивать руками, словно пытаясь отогнать невидимых комаров. — «Эй! Что вам надо?! Отвалите от меня!»
«В чём дело, Рональд?» — усмехнулась Гермиона. — «Неужели плод воображения Полумны хочет проникнуть в твой мозг?»
«Не знаю!» — сердито отозвался тот, зажав себе уши указательными пальцами. — «Но, на всякий случай, я бы набил себе в уши ВАТЫ! Гермиона! У тебя, случайно, её нет?»
«Нет, Рон», — с усмешкой призналась его жена.
А Рон снова обернулся к ней, и, не вытаскивая пальцы из своих ушей, громко поинтересовался. — «ЧТО ТЫ СКАЗАЛА?»
Гермиона со вздохом взяла его за руки и опустила их вниз. — «Я сказала, что ваты у меня нет, Рональд! И вообще… Чем быстрее мы найдём способ, как заставить сотрудников больницы временно отключить защитные чары, тем быстрее мы завершим ТО… Ради чего сюда ПРИШЛИ!»
«А это теоретически возможно?» — поинтересовался Рон, продолжая отмахиваться от мелких и назойливых существ, видимых только через спектрально-астральные очки.
«Сейчас выясним», — сказала Миррина, обернувшись к отцу Альбуса Поттера. — «Гарри, вытащи из рюкзака бидон с Огненным Виски».
«Хорошо», — кивнул тот.
И поспешно сняв с себя тяжёлый рюкзак, открыл его. — «Вот только… Что ты собираешься делать?»
«Сейчас поймёшь», — ответила молодая герцогиня, направив на бидон свой указательный палец. — «Вингардиум Левиосса!»
И бидон с Огненным Виски моментально поднялся в воздух. А потом медленно облетел вокруг Больницы Святого Мунго и постепенно выплеснул всё своё содержимое на её окна и стены.
А после этого — вылил остаток Огненного Виски на крышу больницы. И снова вернулся в рюкзак.
И Миррина сразу уничтожила этот рюкзак с помощью мощных чар растворения неодушевлённых предметов. — «Диссолвео Триа!»
А потом снова обратилась к жене Рона. — «Гермиона, ты знаешь заклинание, которое вызывает ОЧЕНЬ СИЛЬНУЮ ГРОЗУ?»
«Полагаю, что да», — кивнула та, взглянув на свою волшебную палочку.
«Отлично. В таком случае, наколдуй её прямо сейчас», — попросила Миррина. — «Но только, с таким расчётом, чтобы одна из молний ОБЯЗАТЕЛЬНО попала в крышу больницы!»
Рон, услышав её слова, моментально прекратил отмахиваться от невидимых магических паразитов, и, сняв с себя спектрально-астральные очки, удивлённо посмотрел на так называемую родственницу Реддла. — «Что?! Ты хочешь устроить пожар?»
«Угадал, Рон», — кивнула молодая герцогиня. — «Потому что тогда сотрудникам больницы придётся временно снять с неё защитные чары и выбежать на улицу, чтобы потушить пламя. И пока они будут этим заняты, мы сможем применить к себе Дезиллюминационное Заклинание и незаметно проникнуть в палату родителей Невилла!»
«Кошмар…» — прошептал Рон.
«А, по-моему, это отличная идея!» — оживлённым голосом произнесла Гермиона. И сразу направила свою волшебную палочку на усеянное звёздами небо. — «МЕТЕО ЛИВНИУС ВОЛЬТ!»
И в тот же миг, из её волшебной палочки вырвался светящийся синий луч, который сверкающей стрелой взмыл вверх на сотни футов, и, словно ударившись о небесный свод, рассыпался на тысячи голубых искр.
И небо над Больницей Святого Мунго за считанные секунды заволокло свинцовыми тучами, из которых вылетела яркая молния и попала в крышу больницы.
А потом произошло то, чего не ожидала ни Миррина, ни известные мракоборцы. Здание больницы ВСПЫХНУЛО, подобно ГИГАНТСКОМУ ФАКЕЛУ.
Гарри испуганно сглотнул воздух и невольно отступил назад. — «О, Боже…»
«Н-да… Кажется, ты немного перестаралась, Гермиона», — обескураженно прошептал Рон, покосившись на свою жену.
«Но, я не могла перестараться!» — с уверенностью в голосе произнесла Гермиона. — «Потому что, в данный момент, я не применяла НИКАКИХ чар для увеличения мощности заклинания!»
«Полагаю, это из-за Огненного Виски, ребята», — предположила так называемая родственница Реддла.
«И что нам теперь делать?» — сдавленным голосом поинтересовался Рон.
«ЖДАТЬ!» — командным тоном ответила Гермиона. — «Когда целители отключат магическую защиту больницы и выбегут оттуда, чтобы потушить пожар!»
«Ха! А ты уверена, что они смогут его потушить?» — снова поинтересовался Рон, обеспокоенно глядя на объятую пламенем больницу.
«Смогут, Рон», — кивнула Гермиона. — «Потому что, сразу после сотворения заклятия Метео Ливниус Вольт, начинается такой сильный дождь, что любой пожар будет потушен за считанные минуты!»
И в тот же миг, высоко в небе раздались громовые раскаты. И на головы волшебников, прибывших из Хогвартса, действительно обрушился неистовый ливень.
«Ну, вот! Я же говорила!» — усмехнулась Гермиона, быстро прячась вместе со своим мужем и друзьями под густую крону толстого дуба, растущего неподалёку от больницы.
И в этот момент, Миррина заметила, что вокруг универмага, вечно закрытого на ремонт, появилось бледно-розовое сияние. Поэтому громко обратилась к известным мракоборцам. — «Ребята, смотрите! Кажется, магическая защита больницы отключается!»
«Ты права, Мирри», — кивнула Гермиона. — «Приготовьтесь трансгрессировать в палату родителей Невилла!»
«Да», — согласился с ней Гарри. И поспешно прикоснулся волшебной палочкой к головам своих друзей, а также к своей голове. — «Но, сначала, применим к себе Дезиллюминационное Заклинание!»
И известные мракоборцы, вместе с так называемой родственницей Реддла, мгновенно слились с окружающей их обстановкой.
«Отлично, Гарри!» — похвалила своего приятеля Гермиона.
И снова обратилась к компании, собравшейся рядом с ней. — «А теперь, хватайтесь за мои руки, быстро!»
И почти сразу возмущённо прокричала. — «ГАРРИ! Ты с ума сошёл?! Я же сказала ЗА РУКИ!»
«Извини… Это случайно получилось…» — нервным голосом отозвался тот. — «Потому что ты сейчас невидимая…»
«Эй! За что ты её схватил?» — возмущённо поинтересовался Рон.
«Ну-у… В общем…» — слегка рассеянно отозвался Гарри.
«НЕ ВАЖНО!» — громовым голосом перебила его Гермиона. — «ТРАНСГРЕССИРУЕМ!»
И в тот же миг, известные мракоборцы и Миррина перенеслись на пятый этаж Больницы Святого Мунго.
А старый универмаг перестал сиять бледно-розовым светом и превратился в беломраморное здание с арочными витражными окнами.
А потом из этого здания донёсся громкий мужской голос. — «Partis Temporus!»
И в огненной стене, напротив парадного входа в это здание, образовался широкий проход, из которого выбежал Кэмиллус Хеалер — нынешний директор и главный целитель Больницы Святого Мунго, сопровождаемый несколькими своими коллегами, которые, едва оказавшись на улице, с ужасом оглядели здание больницы, объятое пламенем, и начали обеспокоенно переговариваться между собой. — «О, Мерлин! Какой кошмар! Как же это случилось?»
«А вы не догадываетесь, дамы и господа?» — язвительно обратился к ним директор. — «В крышу больницы попала МОЛНИЯ!»
«Странно», — прошептал старый Гиппократес Сметвик, подозрительно оглядевшись по сторонам. — «Вроде бы Главный Астролог Английского Министерства Магии не предсказывал сегодня никаких существенных осадков».
«Значит, он ошибся!» — сделал вывод директор.
«Мой дедушка НИКОГДА НЕ ОШИБАЕТСЯ!» — возмущённо возразила дочь Мириам Страут.
Гиппократес сразу обернулся к этой стройной и немного капризной молодой девушке с бледной кожей и густыми каштановыми волосами, которые слегка касались её плеч, и произнёс язвительным голосом. — «Правда?! В таком случае, как вы объясните, почему сейчас идёт дождь, мисс Илана?»
Дочь Мириам Страут пожала плечами и обратилась к Кэмиллусу Хеалеру. — «Ну-у… Не знаю. А вы что думаете по этому поводу, господин директор?»
«А я думаю, что нам надо потушить этот пожар как можно скорее!» — ответил Кэмиллус, направляя на горящее здание больницы свою волшебную палочку. — «Пока никто из наших пациентов не пострадал!»
С этими словами, он взмахнул своей волшебной палочкой и громко прокричал. — «Агуаменти Триа! Комбионис! Агуаменти!»
И буквально через секунду, из его волшебной палочки вырвался мощный поток воды, который обрушился на охваченную пламенем больницу.
«Да… Конечно… Вы правы, сер», — согласилась с ним Илана.
И, одновременно со Сметвиком, тоже направила на здание больницы свою волшебную палочку. — «Агуаменти Максима!»
Вот только пламя, охватившее здание больницы, вопреки обещаниям Гермионы, затухать не собиралось, несмотря на усилия целителей и неистовый ливень, который, в данный момент, обрушивался на землю…
А тем временем, трое известных мракоборцев и Миррина оказались в пустом коридоре пятого этажа, вдоль стен которого стояли диваны лимонного цвета, а с окон свешивались лимонные портьеры с белой бахромой.
А на подоконниках, в белых мраморных вазонах, росли орхистеллы, распространяющие по больнице свой приятный и целебный аромат.
Рон осторожно огляделся по сторонам и произнёс почти шёпотом. — «Так… Кажется, получилось».
«Да», — кивнула его жена, поспешно снимая с себя и своих спутников маскирующие чары. А потом покосилась на бушевавшее за окнами пламя, и быстро пошла вперёд по коридору. — «Только, давайте поторопимся. Потому что Кэмиллус Хеалер и другие целители скоро потушат пожар и снова включат магическую защиту больницы. А это значит, что мы не сможем трансгрессировать отсюда в Хогвартс!»
«Не беспокойся, Гермиона», — чуть слышно произнёс Рон, следуя за ней вместе с Гарри и Мирриной. — «Палата родителей Невилла должна быть где-то здесь. Если, конечно, после окончания Второй Волшебной Войны, её не перенесли куда-нибудь ещё. Потому что, должен сказать, с момента нашего последнего визита сюда, в Больнице Святого Мунго многое изменилось. И даже халаты целителей теперь не лимонного цвета, а белого, как в обычных магловских клиниках».
«Ты прав, Рон», — согласилась с ним Гермиона, продолжая уверенно идти вперёд. — «Но, если честно, в этом нет ничего удивительного. Потому что я слышала от мадам Помфри, что покойный дедушка Кэмиллуса Хеалера был обычным маглом. И в годы Первой Мировой Войны работал хирургом в одном из госпиталей Англии».
«Да. Я тоже слышала об этом», — призналась Миррина.
И в этот момент, Гарри неожиданно остановился и обеспокоенно посмотрел на приоткрытые окна, за которыми продолжало бушевать пламя. — «Ребята, а вы заметили?»
«Что именно, приятель?» — сразу обернулся к нему Рон.
«Пламя, которое прорывается сюда через приоткрытые окна, КАСАЕТСЯ ПОРТЬЕР!» — ответил Гарри. — «Но даже НЕ ПОДПАЛИВАЕТ ИХ!»
«Действительно», — согласилась с ним Гермиона.
«Хм… Может быть, на них наложены какие-то защитные чары?» — предположил Рон, внимательно осмотрев портьеры на ближайшем окне.
А Миррина провела рукой рядом с портьерами, к которым слегка прикасались языки пламени, и отрицательно покачала головой. — «Сомневаюсь. По крайней мере, я ничего подобного не чувствую».
«Ну-у… Значит, Гермиона сотворила невербальное заклятье временной иллюзии, когда вызывала грозу», — сделал вывод Рон. — «И огонь, который превратил в факел Больницу Святого Мунго, не настоящий».
С этими словами, он невозмутимо сунул свою правую руку в пламя за приоткрытым окном.
После чего — истошно заорал и сразу отскочил от окна, словно шишуга, укушенная докси. — «А-А-А-А-А!»
«РОН!» — испуганно вскрикнула Гермиона.
«Нет, всё-таки, настоящий», — сдавленным шёпотом произнёс её муж, сердито покосившись на окно и несколько раз подув на свою руку.
«Ну, разумеется, он настоящий!» — возмущённо подтвердила его слова Гермиона. — «Потому что я не сотворяла НИКАКИХ чар временных иллюзий!»
«Правда?!» — язвительным голосом произнёс её муж, осмотрев свою руку, на которой не было даже малейшего покраснения кожи. — «В таком случае, объясни мне, почему этот огонь ОБЖИГАЕТ, но ничего НЕ СЖИГАЕТ?!»
«Потому что ОН этого не хочет…» — с интонацией Снейпа объявил Гарри, глядя в окно.
Рон сразу обернулся к своему приятелю. — «Кто ОН?»
Однако Гарри не ответил. А просто кивнул в сторону приоткрытого окна, за которым, сквозь пламя, был отчётливо виден светящийся единорог, который неподвижно стоял на улице среди дальних деревьев, и молча наблюдал за Мирриной и известными мракоборцами.
«Заместитель Великого Мерлина?» — удивлённо прошептала молодая герцогиня.
Гарри беззвучно кивнул.
«С ума сойти…» — сердито произнёс Рон, тоже заметив светящегося единорога.
А Заместитель Великого Мерлина почувствовал на себе его взгляд, и, топнув правой передней ногой, моментально стал невидимым.
«Понятно…» — вздохнула Гермиона, глядя в окно, за которым сотрудники больницы тщетно пытались справиться с разбушевавшимся пламенем. — «Значит, такое странное поведение огня — дело его рук. То есть, ног. Поэтому Кэмиллусу Хеалеру и другим целителям не удастся потушить пламя, охватившее больницу, пока мы не закончим ТО, ради чего сюда ПРИШЛИ».
«Ты права, Гермиона», — согласился с ней Гарри.
«Ладно… Идёмте…» — мрачно произнёс Рон. И снова зашагал вперёд по коридору.
Его жена и друзья — последовали за ним.
Но, буквально через минуту, Гарри снова остановился и восхищённо воскликнул, заметив стенд на стене, обклеенный старыми статьями и фотографиями из Ежедневного Пророка, на которых были запечатлены самые яркие события из жизни так называемой родственницы Реддла после её приезда в Хогвартс. — «Ух, ты! Какая прелесть!»
«Гарри! Ну, в чём дело?» — возмущённо обернулся к нему Рон.
«Ни в чём, приятель», — отозвался отец Альбуса Поттера, подойдя поближе к стенду. — «Просто, у меня такое впечатление, что сотрудники Больницы Святого Мунго очень уважают Миррину».
«МЕНЯ?» — удивилась молодая герцогиня.
«Именно», — кивнул Гарри. — «И этот стенд — тому подтверждение!»
Его друзья поспешно подошли к нему и тоже начали рассматривать красиво оформленный стенд, помещённый под начищенное до блеска стекло и обрамлённый в золотую рамку.
«Невероятно…» — прошептала Гермиона.
И в этот момент, позади известных мракоборцев и так называемой родственницы Реддла, раздался приятный, но, в то же время, грустный мужской голос, который показался Гарри, Рону и Гермионе очень знакомым. — «Сотрудники больницы не просто уважают её, дамы и господа… Они восхищаются её уникальным талантом, которому могут позавидовать не только целители-стажёры, но даже опытные зельевары. Поэтому Кэмиллус Хеалер хочет уговорить мисс Миррину здесь работать, когда она окончит Хогвартс…»
Известные мракоборцы и молодая герцогиня невольно вздрогнули, и почти одновременно обернулись на этот голос.
И сразу увидели, что в нескольких шагах от них стоит красивый и ухоженный светловолосый мужчина средних лет, с чисто выбритым лицом и одетый в фиолетовый халат.
И в руках этого мужчины находилось павлинье перо, на конце которого поблёскивали золотые чернила.
Глаза Гарри расширились от удивления. — «ГИЛДЕРОЙ ЛОКХАРД?!»
«Да, мистер Поттер», — со вздохом подтвердил его слова бывший профессор Защиты от Тёмных Искусств. — «Странно, что вы меня узнали…»
И в этот момент, Гарри заметил, что в потухших глазах бывшего преподавателя З.О.Т.И. больше нет ни былого блеска, ни даже элементарного желания жить.
Однако, несмотря на это, Локхард попытался улыбнуться. Но не сумел. И со вздохом побрёл к палате, дверь в которую располагалась в нескольких футах от стенда.
И в этой палате не было никого, кроме родителей Невилла, которые сидели на новом красном диване в самом дальнем углу и равнодушно смотрели на пламя, бушующее за окнами…
Известные мракоборцы и так называемая родственница Реддла удивлённо переглянулись, и молча последовали за бывшим преподавателем Защиты от Тёмных Искусств, которого, судя по всему, тоже не волновал бушующий за окнами огонь.
А Локхард сел в красное кресло рядом со своей кроватью и бросил павлинье перо на прикроватную тумбочку, на которой стояли в ряд коробки с волшебными быстросохнущими красками и банки с разноцветными чернилами, а также лежала самодельная книга из плотно сшитых между собой листов пергамента, которая была толщиной с Новую Энциклопедию по Истории Магии.
И на обложке этой самодельной книги, сделанной из фиолетового картона, красовался золотистый автограф Локхарда.
А рядом с прикроватной тумбочкой располагался чайный столик, на котором лежала большая стопка старых газет известного волшебного издательства «Ежедневный Пророк», а также потрёпанная Энциклопедия по Анимагии и несколько старых журналов о волшебной моде, случайно забытых здесь кем-то из бывших пациентов.
«Простите, сер», — осторожно обратился Гарри к Локхарду, который, подобно родителям Невилла, отвернулся к окну и начал равнодушно смотреть на бушующее за ним пламя. — «А вы… Помните меня?»
Локхард снова повернулся к компании молодых волшебников, остановившихся в нескольких шагах от его кровати, и со вздохом произнёс. — «Я помню ВСЁ, мистер Поттер… Потому что память вернулась ко мне ещё семнадцать лет назад…»
С этими словами, он поднялся с кресла, и подойдя к окну, начал наблюдать за снующими на улице целителями, которые тщетно пытались справиться с разбушевавшимся огнём. — «Вот только сотрудникам больницы НЕЗАЧЕМ знать об этом…»
«Но, почему?» — удивился Гарри.
И тогда Локхард сердито обернулся к нему и произнёс ледяным голосом, в котором отчётливо слышалась обида. — «А разве не понятно?! Потому что тогда меня признают ВЫЗДОРОВЕВШИМ! И заставят УЙТИ! А мне НЕКУДА идти, мистер Поттер! Потому что, за пределами Больницы Святого Мунго, у меня НИЧЕГО НЕ ОСТАЛОСЬ! Все родственники погибли в годы Второй Волшебной Войны! Мой роскошный особняк, а также дом моей покойной матери, сожгли и разграбили Пожиратели Смерти! А Орден Мерлина Третьей Степени у меня отобрали по приказу Кингсли Бруствера, через год после того, как он стал Английским Министром Магии! К тому же, благодаря ВАМ, мистер Поттер, и ВАМ, мистер Уизли, в Мире Волшебников давно всем известно, что я не совершал тех великих подвигов, которые подробно описывал в своих книгах! А это значит, что, после выхода из больницы, я стану ВСЕОБЩИМ ПОСМЕШИЩЕМ и объектом неприязни даже для своих БЫВШИХ ПОКЛОННИКОВ!»
«Вы сами виноваты в этом, Локхард!» — сердито напомнил ему Рон. — «Потому что вам не следовало незаконно присваивать себе славу других волшебников!»
«А какая вам разница, мистер Уизли, присваивал ли я себе чужую славу или нет?» — обиженным голосом отозвался бывший преподаватель З.О.Т.И. — «Ведь своими поступками, какими бы они ни были, Я НЕ МЕШАЛ ВАМ ЖИТЬ! А вот вы в одночасье лишили меня ВСЕГО, ЧТО Я ИМЕЛ, заставив силой войти в Тайную Комнату! И теперь я вынужден влачить жалкое существование в палате для умалишённых до конца своих дней!»
С этими словами, Локхард снова отвернулся к окну, и, крепко сжав кулаки, произнёс сквозь зубы, стараясь заглушить подступившие к его горлу слёзы. Однако это не помогло. И слёзы всё равно ручьями потекли из его глаз.
И он продолжил разговор всхлипывающим голосом. — «Потому что, в отличие от вас четверых… Великий Мерлин, как оказалось, не наградил меня уникальными талантами, благодаря которым я бы мог получить всемирную славу и обеспечить себе безбедную жизнь… И если меня заставят покинуть больницу… Я буду вынужден умереть от голода и нищеты, терпя бесконечные насмешки и выслушивая многочисленные порицания от своих бывших поклонников… Поэтому, мне ничего не остаётся, как закончить свои дни здесь… В полном одиночестве… Изредка вспоминая о тех счастливых временах, когда люди выстраивались в очереди за моими автографами…»
Миррине стало жаль Локхарда. И она подошла к нему, чтобы немного его утешить. — «Простите, мистер Гилдерой… Это, конечно, не моё дело, но, я уверена, что Великий Мерлин всё-таки наградил вас каким-то особенным талантом… Просто, в погоне за дешёвой популярностью, вы даже не попытались реализовать его… И направили все свои силы на то, чтобы быть тем, кем вы не являетесь на самом деле. Хотя, быть может, ваш ИСТИННЫЙ ТАЛАНТ принёс бы вам более грандиозную славу, чем та, которой вы добились нечестным путём, используя Заклятье Забвения».
С этими словами, она вытащила из своей сумки носовой платок и протянула его бывшему преподавателю З.О.Т.И.
Локхард со вздохом обернулся к молодой герцогине, и, взяв у неё из рук носовой платок, промокнул им лицо. А потом произнёс отрешённым голосом. — «Вы ошибаетесь, юная леди…»
Однако Миррина отрицательно покачала головой. — «Нет, мистер Гилдерой. Я не ошибаюсь. Потому что я читала о вас в Новой Энциклопедии по Истории Магии. И там написано, что, когда-то давно, Распределяющая Шляпа отправила вас на факультет Когтевран. И это был ЕЁ выбор. А не ВАШЕ решение».
«И что такого?» — в недоумении поинтересовался Локхард, возвращая ей носовой платок.
«А то, что на факультет Когтевран отправляют только САМЫХ умных волшебников, многие из которых, после окончания Хогвартса, получают престижные должности в Английском Министерстве Магии!» — с интонацией учителя пояснила Гермиона. — «И если Распределяющая Шляпа сказала, что вы должны учиться именно на ЭТОМ ФАКУЛЬТЕТЕ, значит, она сумела разглядеть в вас задатки БУДУЩЕГО ГЕНИЯ!»
«Поверьте мне, миссис Уизли, я не гений», — расстроенно отозвался Локхард. — «Потому что, как ни прискорбно об этом говорить, даже стажёры-целители, которые работают в Больнице Святого Мунго, гораздо искуснее меня в колдовстве. Не говоря уже о других волшебниках, с которыми меня сводила судьба в разные годы. И на их фоне мне никогда не удастся выглядеть лучшим».
«А для вас так важно быть лучшим?» — удивлённо поинтересовалась молодая герцогиня.
«Да, мисс Миррина», — категорично заявил бывший преподаватель Защиты от Тёмных Искусств, снова обернувшись к ней. — «И не просто ЛУЧШИМ, а БЕСПОДОБНЫМ! Чтобы меня все узнавали! И любили! И восхищались мной! И, в момент моего появления на публике, восторженно восклицали: О, Мерлин! Это же ГИЛДЕРОЙ ЛОКХАРД!»
Рон едва заметно усмехнулся. А Гермиона удручённо покачала головой, однако воздержалась от каких-либо комментариев по этому поводу.
А Миррина снова обратилась к бывшему преподавателю З.О.Т.И. — «Не обижайтесь, сер… Но талантливый человек, который делает что-либо лучше других, не всегда вызывает восхищение… Иногда он вызывает у окружающих его людей искреннюю зависть и ярко выраженную ненависть… И только по той причине, что это ЕМУ, а не окружающим его людям, достался уникальный дар, позволяющий обрести славу, богатство и многочисленных поклонников…»
«Ну-у... В Мире Волшебников, в отличие от Мира Маглов, таких людей не очень много», — отрешённым голосом отозвался Локхард, немного успокоившись и снова садясь в кресло.
«Но, тем не менее, они есть, мистер Гилдерой», — со вздохом произнесла молодая герцогиня, невольно вспомнив об Аманде. — «И эти люди никогда не назовут вас САМЫМ лучшим, даже если вы являетесь таковым… И приложат МАКСИМУМ усилий, чтобы превратить вашу жизнь в настоящий кошмар…»
«Мне это известно, мисс Миррина», — согласился с ней бывший преподаватель З.О.Т.И. — «Но, хвала Мерлину, среди моих поклонников никогда не было таких людей. И я всегда был для них САМЫМ лучшим и САМЫМ уважаемым волшебником на Земле».
А потом добавил обиженным тоном, сердито покосившись на известных мракоборцев. — «До тех пор, пока благодаря мистеру Поттеру и мистеру Уизли, они не узнали, каким способом я обрёл всемирную славу величайшего борца с Тёмными Силами и получил свой Орден Мерлина Третьей Степени!»
«Возможно, мистер Гилдерой», — не стала спорить молодая герцогиня. — «Однако для того, чтобы завоевать чью-то любовь и восхищение, абсолютно необязательно обманывать или изначально уметь делать что-то лучше других. Достаточно, по мере возможности, искренне помогать тому, кто по-настоящему нуждается в помощи… И тогда, для этого кого-то, вы действительно станете САМЫМ лучшим и САМЫМ бесценным человеком на Земле. Независимо от ваших интеллектуальных способностей и талантов».
«Мисс Миррина, вы шутите?» — с досадой произнёс Локхард. — «КАК я могу помогать КОМУ-ТО, если даже СЕБЕ не в состоянии помочь? Да и волшебной палочки у меня давно нет…»
И снова начал придаваться грустным рассуждениям. — «Хотя, какой от неё толк, если, с её помощью, я мог безупречно сотворять только Заклятие Забвения? А все остальные заклинания, кроме чар временной иллюзии, получались у меня гораздо хуже, чем у моих однокурсников. А для того, чтобы трансформироваться в зверя, волшебная палочка вообще не нужна…»
«Вы умеете трансформироваться в зверя?» — удивлённо прервал его рассуждения Гарри.
«Да, мистер Поттер», — равнодушным голосом отозвался Локхард, покосившись на чайный столик. — «Я обрёл эту способность несколько лет назад, когда от скуки прочитал Энциклопедию по Анимагии, забытую здесь бывшим пациентом».
«И в какого же зверя вы умеете превращаться?» — сразу поинтересовалась Гермиона.
«Как ни странно, в хищника, миссис Уизли», — со вздохом признался Локхард. — «Обитающего преимущественно в горных районах нашей планеты, и, в настоящее время, находящегося на грани исчезновения. В общем, сейчас продемонстрирую».
С этими словами, бывший преподаватель З.О.Т.И. снова поднялся с кресла и тихо произнёс себе под нос. — «Анималиус Хомонс…»
И в тот же миг, перед известными мракоборцами и Мирриной появился красивый снежный леопард, ослепительно белый, с серебристыми пятнами на шкуре, крепкими лапами и яркими голубыми глазами.
«МЕРЛИНОВА БОРОДА!» — невольно воскликнул Рон, явно не ожидавший подобного эффекта. — «Вот это КРУТО!»
И голубые глаза Локхарда заблестели, как в те моменты, когда он раздавал автографы своим поклонникам.
Однако это мгновение быстро прошло. И бывший преподаватель З.О.Т.И. грустно опустил голову.
А потом бесшумно подошёл к известным мракоборцам, которые стояли в нескольких шагах от него, и продолжил разговор. — «Возможно, мистер Уизли… Однако в Энциклопедии по Анимагии написано, что волшебник может трансформироваться только в такое животное, на которое он похож по своему темпераменту. Поэтому, в момент моей первой трансформации, я надеялся увидеть себя в облике павлина. Ну, или, хотя бы, в облике попугая. Но, к своему удивлению, превратился в снежного леопарда. И это было странно. Потому что мой темперамент абсолютно не соответствует темпераменту этого зверя. И, честно говоря, я не понимаю, почему при каждой моей трансформации я неизменно превращаюсь именно в него».
«Да… Действительно странно», — согласился с ним Рон.
Однако Гермиона отрицательно покачала головой. — «Нет, Рональд. Это НЕ странно! Потому что профессор Люпин ещё на третьем курсе нашего обучения рассказывал, что на облик животного, в которое превращается анимаг, влияет не только темперамент волшебника, но и его ТАЛАНТ. И если волшебник может изначально трансформироваться в какое-нибудь редкое или мифическое животное, это означает только одно: что Небесное Министерство Магии с рождения даровало этому волшебнику какую-то УНИКАЛЬНУЮ СПОСОБНОСТЬ, которой большинство людей действительно не могут похвастаться!»
«Да», — мрачно усмехнулся бывший преподаватель З.О.Т.И. — «Вот только, в чём именно заключается моя УНИКАЛЬНАЯ СПОСОБНОСТЬ, я, за всю свою сознательную жизнь, так и не сумел понять…»
Невидимый светящийся единорог, наблюдающий за ним с улицы, покосился на часы с круглым циферблатом, которые висели над парадным входом объятой пламенем больницы, и, едва заметно улыбнувшись, топнул правой передней ногой…
И в тот же миг, стрелки этих часов стремительно переместились вперёд, одновременно остановившись на отметке ПОЛНОЧЬ.
И перед лицами родителей Невилла, которые неподвижно сидели на диване и равнодушно смотрели на огонь, бушующий за окнами, в воздухе сразу появилось полупрозрачное чудовище с красной горящей шерстью, которое было размером с голову молодого цербера.
И это чудовище выглядело как слегка помятая груша с десятью паучьими глазами, слоновьими бивнями, и огромным круглым ртом, в котором отчётливо просматривались острые зубы, как у пираньи.
И с этих зубов стекала полупрозрачная кровавая слюна.
А на теле чудовища болтались две пары лохматых лап. И передние лапы этого чудовища выглядели как передние лапы гориллы. И в них оно держало оркестровые парные тарелки, сделанные из колокольной бронзы.
А задние лапы этого чудовища напоминали огромные лапы жабы, увеличенные заклятием Энгоргио.
Рон, едва увидев внезапно появившуюся эфемерную тварь, дико заорал. — «А-А-А-А-А-А!»
И, резко отступив назад, наткнулся на прикроватную тумбочку, на которой стояли коробки с волшебными быстросохнущими красками и банки с разноцветными чернилами, а также лежало павлинье перо и самодельная книга из плотно сшитых между собой листов пергамента.
И в тот же миг, тумбочка пошатнулась и упала на пол. И всё, что на ней находилось, тоже.
«О, Господи!» — вздрогнула Гермиона, испуганно ухватившись за руку Гарри, который, шокированный увиденным, на мгновение лишился дара речи и от неожиданности выронил свою волшебную палочку.
А молодой герцогине от одного вида жуткого чудовища стало плохо. И она начала падать, теряя сознание.
Локхард моментально метнулся к ней, и она свалилась ему на спину.
А призрак горящего чудовища сильно ударил в оркестровые парные тарелки перед лицами родителей Невилла, которые никак не отреагировали на это, и начал петь громогласным голосом знаменитого оперного певца-магла Лучано Паваротти арию из последнего акта оперы «ТУРАНДОТ», написанной в 1921 году знаменитым итальянским композитором-маглом Джакомо Пуччини. — «NESSUN DORMA! NESSUN DORMA!»
А потом медленно опустился на пол, и, подобно гигантской жабе, стал неторопливо прыгать к выходу из палаты, продолжая громко петь известную арию и не переставая бить в оркестровые парные тарелки. — «TU PURE, O PRINCIPESSA, NELLA TUA FREDDA STANZA GUARDI LE STELLE CHE TREMANO D'AMORE E DI SPERANZA…»
Но, едва оказавшись в коридоре, снова поднялся в воздух, и, обернувшись к шокированным мракоборцам, собравшимся в палате, выразительно допел известную оперную арию. — «DILEGUA, O NOTTE! TRAMONTATE, STELLE! TRAMONTATE, STELLE! ALL'ALBA VINCERO! VINCERO! VINCERO-О-О-О!»
А потом медленно растворился в пространстве и времени…
К Гарри Поттеру, у которого, от всего увиденного, на голове встали дыбом волосы, первому вернулся дар речи. И он произнёс сдавленным шёпотом. — «Что ЭТО такое БЫЛО?!»
А Гилдерой Локхард, которого абсолютно не удивил внезапно появившийся монстр, на мгновение взглянул в сторону коридора и произнёс невозмутимым тоном. — «ШУРШИК…»
Рон резко обернулся к нему, и, заикаясь, словно покойный профессор Квиррелл, поинтересовался дрожащим голосом. — «К-К-КТО?!»
«Шуршик…» — снова повторил Локхард, осторожно уложив потерявшую сознание Миррину на свою кровать и накрыв её одеялом. — «Призрак ручного тарантула Мириам Страут. Слышали о такой? До начала Второй Волшебной Войны она работала в этой больнице и держала своего ручного тарантула у себя в кабинете… До тех пор, пока её не уволили после трагической гибели одного из пациентов».
«Да, мы знаем, кто такая Мириам Страут», — чуть слышно отозвалась Гермиона, рассеянно глядя в сторону коридора, в котором недавно исчезла страшная эфемерная тварь. — «Вот только… Почему призрак её ручного тарантула выглядит как… Как…»
«Огненное чудовище?» — продолжил за неё фразу Гилдерой.
Жена Рона обернулась к нему и беззвучно кивнула.
«Потому что таковым Шуршика сделала её дочь Илана, которая пять лет назад заняла здесь должность целителя», — пояснил снежный леопард, направляясь к шкафу со стеклянными дверцами, в котором лежали стопки его фотографий, а также стояли банки с магическими лекарствами и ингредиентами для них.
«Но, зачем?» — в недоумении поинтересовался Гарри.
«Чтобы, с помощью этого паука, вернуть рассудок моим соседям по палате», — невнятным голосом отозвался Локхард, открывая зубами дверцу шкафа и вытаскивая оттуда своим хвостом сушёную веточку Белого Морозного Плюща.
А потом снова подошёл к своей кровати и осторожно положил эту веточку на лоб Миррины.
А Рон покосился на родителей Невилла, которые продолжали неподвижно сидеть на диване и равнодушно разглядывать бушующее за окнами пламя, и, снова обернувшись в сторону коридора, произнёс с нескрываемым возмущением. — «Вернуть рассудок Лонгботтомам?! Да эта Илана Страут, наверное, тайно пьёт Одурманивающий Отвар! Потому что, при одном взгляде на подобную эфемерную тварь, можно легко стать ПОЖИЗНЕННЫМ ПАЦИЕНТОМ ЭТОЙ ПАЛАТЫ! Или вообще умереть от разрыва сердца!»
«Мисс Илана не пьёт Одурманивающий Отвар, мистер Уизли», — холодноватым тоном уверил его Локхард, перевернув своей лапой опрокинутую тумбочку. — «И вообще… Она очень заботливая и добрая. И, в отличие от остальных сотрудников больницы, всегда дарит мне подарки на Рождество и в день моего рождения… Просто, в тот момент, когда Кэмиллус Хеалер доверил ей наблюдать за здоровьем Лонгботтомов, она работала над научной статьёй, повествующей о влиянии стрессов на лечение больных, подвергшихся воздействию пыточных заклятий. И решила провести с моими соседями по палате небольшой эксперимент, использовав старого ручного паука своей матери, к которому, с разрешения Кингсли Бруствера, применила заклятие ИМПЕРИУС. А потом начала регулярно опаивать этого паука Зельем Временной Метаморфозы. Ну, чтобы Шуршик приползал сюда по ночам. И с помощью своего громкого пения и устрашающего внешнего вида — пытался вывести Лонгботтомов из своеобразного транса, в который они впали благодаря воздействию заклятия Круциатус. Однако на подобное поведение заколдованного паука — Лонгботтомы никак не реагировали. И рассудок к ним так и не вернулся. А вот один из бывших пациентов этой палаты, разбуженный посреди ночи пением Шуршика, действительно вернул себе здравый ум и трезвую память, утраченные в годы Второй Волшебной Войны при падении с Вестминстерского Моста. Но, к сожалению, этот пациент, с испугу, применил к заколдованному пауку заклятие Конфринго. И отправил его в Царство Великого Мерлина. Однако, с тех самых пор, призрак Шуршика, охваченный пламенем, регулярно появляется в больнице ровно в полночь. И по-прежнему громко поёт, бьёт в оркестровые парные тарелки, а потом растворяется в воздухе до наступления следующей ночи».
Рон слегка поёжился. — «Кошмар! А директор больницы не пытался вызвать по этому поводу какого-нибудь мага-экзорциста, специализирующегося на устранении Буйных Эфемерных Сущностей?»
«Нет, мистер Уизли», — ответил Локхард. — «Потому что мисс Илана сказала, что беспокойный дух Шуршика должен сам исчезнуть в ближайшие три года. Потому что её дедушка, который работает Главным Астрологом Английского Министерства Магии, уверяет, что век призраков членистоногих не долог. Поэтому сотрудники Больницы Святого Мунго перестали обращать внимание на появление Шуршика. Однако настоятельно рекомендуют своим пациентам затыкать перед сном уши ватой, если они не хотят просыпаться посреди ночи от его громкого пения».
И в этот момент, так называемая родственница Реддла пришла в себя. — «Мм… Что случилось?»
«Ничего особенного мисс Миррина», — спокойным голосом ответил снежный леопард, положив рядом с ней на подушку свою голову. — «Просто вы потеряли сознание при виде призрака Больницы Святого Мунго. Однако, уверяю вас, он абсолютно безопасен. И никому не причиняет вреда. А только несколько секунд сотрясает воздух ударами в оркестровые парные тарелки и громким пением».
«И… Где он сейчас?» — поинтересовалась молодая герцогиня, обеспокоенно оглядевшись по сторонам.
«Исчез», — ответил Локхард, кивнув в сторону коридора. — «По крайней мере, до следующей ночи».
«А кто-нибудь, кроме меня, ещё потерял сознание при виде этого чудовища?» — снова поинтересовалась Миррина.
«К счастью, нет», — со вздохом ответила Гермиона.
И так называемая родственница Реддла грустно вздохнула. — «Понятно… Значит, я одна такая трусиха».
«Ха! Если ты думаешь, что мы оставались невозмутимыми, как Северус, в момент появления этой эфемерной твари, ты ОЧЕНЬ ошибаешься!» — усмехнулся Гарри.
«Это верно», — кивнул Рон. — «Потому что, лично я, при одном взгляде на этого монстра, орал громче, чем Банши!»
А снежный леопард подошёл к подоконнику, на котором стоял фарфоровый чайный сервиз с эмблемой Больницы Святого Мунго, а потом взял в зубы заварочный чайник, из которого струился лёгкий дымок, и налил немного его содержимого в чашку.
После чего — снова поставил заварочный чайник на подоконник, и, осторожно взяв чашку с чаем своим хвостом, поднёс её к так называемой родственнице Реддла. — «Вот… Выпейте чая с мелиссой, мисс Миррина. Он поможет вам успокоиться».
«Спасибо, мистер Гилдерой», — со вздохом поблагодарила его молодая герцогиня, снимая со своей головы магическое растение, которое давало лёгкий охлаждающий эффект.
А потом поднялась с кровати, и, взяв из хвоста снежного леопарда чашку горячего чая, отпила из неё несколько глотков. После чего — обратилась к жене Рона. — «Гермиона… Это ты положила мне на лоб веточку Белого Морозного Плюща?»
«Нет, Мирри. Это мистер Локхард», — честно призналась Гермиона.
Молодая герцогиня удивлённо обернулась к снежному леопарду. — «Вы, сер?»
А Гилдерой сел на пол у кровати и слегка наклонил свою голову на бок, как домашний кот. — «Да, мисс Миррина. Решил воспользоваться вашим советом и позаботиться о ком-нибудь. И, знаете… Это оказалось даже приятно…»
И в этот момент, Гермиона заметила на полу открытую самодельную книгу, из которой, при падении с тумбочки, выпал лист пергамента с иллюстрацией, нарисованной волшебными быстросохнущими красками, и восхищённо воскликнула. — «Ух, ты! Какая прелесть!»
Миррина сразу обернулась к ней. — «Где?»
«Вот здесь!» — ответила Гермиона, быстро поднимая с пола самодельную книгу и листок пергамента.
А потом положила всё это на чайный столик, чтобы получше рассмотреть.
Гарри и Рон поспешно подошли к ней и сразу увидели, что лист пергамента, выпавший из самодельной книги, разделён на две одинаковые половины ровной вертикальной линией золотистого цвета.
И в левой половине этого листа — искусно нарисован портрет Минервы Макгонагал, одетой в свою старую мантию и шляпу, делающую её похожей на гигантский волшебный гриб.
А в правой половине этого листа — тоже была нарисована Макгонагал. Но только в длинном вечернем платье причудливого фасона, которое более пятидесяти лет висело на манекене в бутике Твилфитт и Таттинг для украшения витрины.
И никому из постоянных клиенток этого бутика даже в голову не приходило примерить это платье. Потому что оно выглядело слишком вычурно и старомодно.
Однако директрису Хогвартса, нарисованную на правой стороне листа пергамента, это платье делало похожей на элегантную магловскую аристократку XIX столетия.
«О, Боже… Какая красота…» — прошептала Миррина.
«Согласна», — кивнула Гермиона. — «И, если честно, никогда бы не подумала, что такое странное вечернее платье из бутика Твилфитт и Таттинг будет смотреться на Минерве Макгонагал настолько потрясающе!»
А Рон открыл самодельную книгу посередине, и, едва взглянув на левую часть страницы 268, удивлённо воскликнул. — «Ух, ты! Смотрите! А это я! В самой дорогой парадной мантии сотрудника Английского Министерства Магии!»
А потом посмотрел на правую часть страницы 268 и обескураженно прошептал. — «И это тоже я… В невзрачном пиджаке, брюках и рубашке, которые продаются в Лавке Старьевщика. Вот только… Почему-то в этих старых и очень дешёвых вещах — я выгляжу гораздо привлекательнее, чем эксцентричные родственники Актеона Брайвленда, которые одеваются у лучших волшебников — портных Лондона!»
«Думаю, ты прав, Рон», — согласилась с ним Гермиона.
И начала медленно листать самодельную книгу, где каждая страница была поделена на две одинаковые половины ровной вертикальной линией золотистого цвета.
И на всех левых частях страниц этой книги — был искусно нарисован кто-нибудь из преподавателей Хогвартса или его бывших студентов. А также целители Больницы Святого Мунго и известные сотрудники Английского Министерства Магии, одетые в свою привычную одежду, в которой они не всегда выглядели привлекательно.
А на всех правых частях страниц этой книги — были нарисованы те же самые волшебники. Но только в такой одежде, которая кардинально преображала их в лучшую сторону. И добавляла их внешности элегантности и особенного шарма.
Гарри осторожно покосился на снежного леопарда, который неподвижно стоял рядом с Мирриной, и, положив свою голову на чайный столик, молча наблюдал за тем, как его гости рассматривают самодельную книгу, и снова обратился к бывшему преподавателю З.О.Т.И. — «Простите, мистер Локхард… А кто нарисовал все эти иллюстрации?»
«Я сам, мистер Поттер», — равнодушно ответил Гилдерой. — «Когда мне наскучило изображать только себя и в сотый раз перечитывать старые журналы о волшебной моде».
Рон едва не подавился воздухом и удивлённо обернулся к нему. — «Кхе! ЧТО?! Вы САМИ нарисовали ВСЁ ЭТО?»
«Ну, разумеется, мистер Уизли», — кивнул Локхард. — «Как, собственно, и свои портреты, которые висели в моём кабинете в тот злополучный год, когда я был вашим преподавателем Защиты от Тёмных Искусств. Помните?»
Глаза Гермионы расширились от удивления. — «Невероятно…»
«Да… Действительно…» — согласился с ней Рон, снова взглянув на самодельную книгу, а потом подозрительно покосившись на Локхарда.
И Гилдерой сразу догадался, что он ему не поверил. Поэтому произнёс с обидой в голосе. — «Вам нужны доказательства, мистер Уизли? Я прав?»
Но прежде чем муж Гермионы успел ему что-то ответить, Локхард громко объявил. — «НУ, ЧТО Ж! Я с удовольствием их вам ПРЕДОСТАВЛЮ!»
С этими словами, он тихо прошептал себе под нос. — «Хомонс Анималиус!» И снова превратился в человека.
А потом быстро подошёл к подоконнику и взял с него кусок прямоугольного холста, размером с альбомный лист.
А после этого, поднял с пола все коробки с волшебными быстросохнущими красками и чернилами, и, поставив их на тумбочку, вытащил из ящика этой тумбочки тонкую кисть, а также кусок картонной обложки от какой-то старой книги, на которой поблёскивали капли выцветшей от времени краски.
После чего — обратился к молодой герцогине. — «Мисс Миррина, надеюсь, вы не возражаете, если я нарисую ваш портрет?»
«Ну, разумеется, я не возражаю, мистер Гилдерой», — ответила так называемая родственница Реддла, садясь в кресло.
«Отлично. В таком случае, посмотрите на меня и постарайтесь не двигаться», — попросил Локхард.
Миррина кивнула и слегка повернулась в его сторону. — «Хорошо, сер».
А Гилдерой молча сел на кровать, и, выдавив несколько капель разноцветных красок на кусок картонной обложки, начал быстро зарисовывать силуэт Миррины на холсте, который, буквально через минуту, стал походить на её цветную фотографию.
Вот только вместо золотой мантии с гербом и лозунгом Древнего Духа Хогвартса, в которую была одета молодая герцогиня, Локхард изобразил так называемую родственницу Реддла в облегающем чёрном платье русалочьего силуэта с длинными рукавами. И украсил это платье меховыми манжетами и горжеткой, которая напоминала шкуру снежного леопарда, в которого он недавно превращался.
А на голове Миррины Локхард нарисовал чёрную шляпу с широкими полями и серебристыми перьями, которые носили знатные магловские аристократки в девятнадцатом столетии.
А вместо кресла, на котором она сидела, Гилдерой искусно изобразил диван в дворцовом стиле. А позади этого дивана — нарисовал знаменитый Вестибюль Большого Подземного Театра Парижа.
После чего — передал Миррине её портрет. — «Вот! Пожалуйста!»
У Рона от удивления отвисла нижняя челюсть. И он произнёс сдавленным голосом. — «С ума сойти…»
А молодая герцогиня взяла в руки свой портрет и восторженно воскликнула. — «О, Боже! Какая прелесть!»
А потом снова обратилась к бывшему преподавателю З.О.Т.И. — «Простите, мистер Гилдерой, а я могу забрать этот портрет себе на память, вместе с вашим автографом?»
Глаза Локхарда заблестели. И он с удовольствием вывел павлиньим пером в нижней части портрета свою знаменитую подпись. — «Ну, разумеется, мисс Миррина! Я буду рад этому!»
«Большое спасибо, сер», — поблагодарила его так называемая родственница Реддла.
А потом прикоснулась своей особенной волшебной палочкой к портрету, и, уменьшив его с помощью магии, убрала этот портрет в карман своей мантии. — «РЕДУЦИО!»
А бывший преподаватель З.О.Т.И. снова обернулся к мужу Гермионы и обратился к нему слегка обиженным голосом. — «Ну, теперь-то вы мне верите, мистер Уизли?»
«Да, мистер Локхард», — ответил Рон, глядя на него удивлёнными глазами. — «Я вам ВЕРЮ. И, кажется, ПОНИМАЮ, почему вы превращаетесь в СНЕЖНОГО ЛЕОПАРДА… Потому что вы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО обладаете УНИКАЛЬНЫМИ ТАЛАНТАМИ, которыми не могут похвастаться большинство волшебников!»
Гарри и Гермиона утвердительно кивнули.
А Гилдерой обескураженно воскликнул. — «Мистер Уизли, вы шутите?! Ведь эти способности не имеют к магии НИ МАЛЕЙШЕГО ОТНОШЕНИЯ!»
Рон только собрался что-то ответить, но его опередила Гермиона. — «Ну и что? Умение исполнять сложные оперные арии тоже не имеет к магии ни малейшего отношения! Однако покойные солисты Большого Подземного Театра Парижа получили благодаря этому таланту всемирное признание! А вы — профессиональный художник! И ещё имиджмейкер, у которого врождённое чувство безупречного стиля!»
«Верно!» — подтвердил её слова Рон. — «И вы изначально видите, какой фасон одежды подойдёт тому или иному человеку. А это значит, что вас с удовольствием возьмут на работу в любой магазин, специализирующийся на продаже эксклюзивных нарядов для волшебников!»
«Именно так», — кивнула Гермиона. — «Потому что одна из моих коллег по работе как-то пожаловалась, что хороший магистр-имиджмейкер во всех подобных магазинах — БОЛЬШАЯ РЕДКОСТЬ! И их роль, чаще всего, исполняют сами продавцы, которые не всегда могут правильно посоветовать, какое платье или костюм идеально подойдёт их клиентам. И тогда клиентам подобных магазинов приходится руководствоваться собственным вкусом, который не всегда бывает безупречным. Поэтому некоторые модные и красивые вещи, несмотря на их высокую стоимость, выглядят на клиентах таких магазинов смешно и вульгарно!»
«Ха! И вы полагаете, что кто-нибудь из владельцев подобных магазинов заинтересуется моей кандидатурой?» — мрачно усмехнулся Локхард.
«Лично у меня нет сомнений на этот счёт, сер», — утвердительно заявила Гермиона.
А потом добавила назидательным тоном. — «И, кстати, рекомендую вам начать поиски работы с бутика Твилфитт и Таттинг. Потому что я слышала от заместителя министра, что его владельцы уже много лет ищут профессионального магистра-имиджмейкера. Но пока безрезультатно».
«Да, я тоже слышал об этом, миссис Уизли», — неожиданно признался Гилдерой. — «От одного из посетителей больницы. Однако, сомневаюсь, что мистер Твилфитт и мадам Таттинг доверят мне такую ответственную должность. Потому что, как я уже говорил ранее, благодаря вашему мужу и вашему приятелю, весь Мир Волшебников считает меня великим лгуном! И если я скажу владельцам этого бутика, что хочу у них работать, они даже не станут со мной разговаривать!»
«А вы покажите им свои иллюстрации, мистер Локхард!» — предложил Гарри, взглянув на его самодельную книгу. — «А если они засомневаются в том, что они сделаны лично вами, предъявите мистеру Твилфитту и мадам Таттинг неоспоримые доказательства вашего таланта! Точно такие, какие вы сейчас предъявили нам! И тогда у них отпадут все сомнения!»
Бывший преподаватель З.О.Т.И. тоже взглянул на свою самодельную книгу и со вздохом произнёс. — «Хм… Ну, что ж! Я, пожалуй, воспользуюсь вашим предложением, дамы и господа. Однако, сначала, мне придётся рассказать сотрудникам больницы, что память ко мне вернулась».
«Ну, разумеется, мистер Локхард», — согласилась с ним Гермиона.
А Гилдерой неожиданно улыбнулся, как в те годы, когда люди выстраивались в очереди, чтобы получить его автографы, и снова подошёл к окну, за которым бушевал пожар. — «И полагаю, будет лучше, если я сделаю это ПРЯМО СЕЙЧАС! Каким-нибудь ОСОБО ЭФФЕКТНЫМ СПОСОБОМ!»
Рон нервно сглотнул воздух и обеспокоенно повторил его последние три слова. — «ОСОБО ЭФФЕКТНЫМ СПОСОБОМ?»
Гарри и Гермиона в недоумении переглянулись.
А Миррина осторожно поинтересовалась. — «Это как?»
А Локхард резко распахнул окно, за которым полыхал огонь, и с наслаждением вдохнул в себя ночной воздух. — «Увидите, дамы и господа!»
А потом быстро забрался на подоконник и снова превратился в снежного леопарда. — «Анималиус Хомонс!»
И, неожиданно выпрыгнув из окна, скрылся в потоке пламени, охватившем наружные стены больницы…
Молодые волшебники, прибывшие из Хогвартса, невольно вздрогнули и поспешно подбежали к распахнутому окну.
«Невероятно…» — обескураженно прошептала Гермиона, пристально вглядываясь в огненный поток.
«Он точно сумасшедший», — сделал вывод Рон.
«Не беспокойтесь, ребята, этот огонь не спалит его», — напомнил им Гарри. — «Потому что он заколдован Заместителем Великого Мерлина!»
«Да», — согласился с ним Рон, тщетно пытаясь разглядеть в бушующем за окном пламени снежного леопарда. — «Но он всё равно ОБЖИГАЕТ! И очень БОЛЬНО!»
«Не сомневаюсь, приятель», — усмехнулся Гарри. — «Вот только Локхарда, по всей видимости, это интересует мало».
«Ребята! Смотрите!» — неожиданно воскликнула Миррина, взглянув на крону высокого дуба, растущего под окнами больницы, который отчётливо просматривался сквозь огненную завесу.
Гарри, Рон и Гермиона тоже взглянули на этот дуб, и сразу увидели снежного леопарда, который, в этот момент, приземлился на его вершину. А потом оттолкнулся своими лапами от его толстых веток. И начал ловко перепрыгивать с одного дерева на другое, быстро приближаясь к целителям, которые тщетно пытались справиться с пламенем, охватившим больницу.
«Ух, ты! Вот это круто!» — восхищённо прошептал Рон.
«Да», — согласилась с ним Гермиона. — «Леопарды превосходно лазают по деревьям…»
А тем временем, у парадного входа в Больницу Святого Мунго, директор и целители уже едва держались на ногах. Потому что мощные заклинания, которые они обрушивали на стены больницы, в надежде нейтрализовать пожар, вытянули из них почти все силы.
«Всё! Я больше не могу!» — измученно призналась дочь Мириам Страут, упав на колени. — «Простите меня, мистер Хеалер!»
«Мисс Илана! Я вас умоляю, НЕ ОСТАНАВЛИВАЙТЕСЬ!» — сквозь зубы произнёс директор, крепко сдавив обеими руками свою волшебную палочку, из которой продолжал вырываться мощный поток воды. — «Потому что судьба всех пациентов Больницы Святого Мунго сейчас ЗАВИСИТ ОТ НАС!»
«Вот именно!» — согласился с ним Гиппократес Сметвик, который сосредоточенно тушил огонь, облокотившись на ствол ближайшего дерева. — «Поэтому прекратите жаловаться, юная леди, и продолжайте!»
Илана вздохнула, и, не поднимаясь на ноги, снова направила на охваченную пламенем больницу свою волшебную палочку, сделанную из боярышника, сердцевиной которой была кожа норвежского чёрного дракона. — «Ох… Ну, ладно… Агуаменти! Комбионис! Агуаменти Дуо!»
И в тот же миг, бело-серебристая тень стремительно промчалась над её головой и ловко выхватила из её ладони волшебную палочку.
Илана невольно вздрогнула. — «Ой!»
«Что это?» — удивлённо поинтересовался директор. И, одновременно с другими целителями, обернулся туда, куда улетела странная тень.
И сразу увидел в пятнадцати футах от себя красивого снежного леопарда, в зубах которого была зажата волшебная палочка дочери Мириам Страут.
«Ах, мой котёнок!» — восторженно воскликнула Илана.
Кэмиллус Хеалер и Сметвик в недоумении обернулись к ней. — «КТО?»
Илана нервно сглотнула воздух, и, поспешно поднявшись на ноги, произнесла рассеянным тоном. — «Ну-у… То есть… Я хотела сказать… Он…»
«Я ГИЛДЕРОЙ ЛОКХАРД, дамы и господа!» — торжественно объявил снежный леопард невнятным голосом. — «Знаменитый пациент этой больницы! И я здесь для того, чтобы помочь вам справиться с пожаром! Потому что ваших методов воздействия на него — ЯВНО НЕДОСТАТОЧНО!»
Старый Гиппократес, услышав его слова, содрогнулся от ужаса. — «ЧТО?! Да Мерлин вас упаси!»
Илана возмущённо обернулась к Сметвику. — «Почему?»
И снова посмотрела на бывшего преподавателя З.О.Т.И. с нескрываемым восхищением. — «А вдруг у него получится?»
«У ЛОКХАРДА?!» — нервным голосом произнёс Гиппократес, с ужасом глядя на снежного леопарда. — «Да вы бредите, юная леди! Будет только ХУЖЕ!»
А снежный леопард медленно подошёл к целителям, и, продолжая держать в зубах волшебную палочку Иланы, обратился к Гиппократесу невнятным голосом. — «Уверяю вас, мистер Сметвик, хуже не будет. СМОТРИТЕ!»
С этими словами, он неожиданно сбил своим хвостом с головы Гиппократеса его белую шляпу-котелок, доставшуюся ему по наследству от дедушки, и эта шляпа стремительно полетела в сторону охваченной пламенем больницы.
«Эй! Что вы себе позволяете?!» — возмущённо воскликнул старый целитель, схватившись обеими руками за свою седую голову.
А снежный леопард быстро догнал улетающую шляпу, и, ловко подцепив её своим хвостом, запрыгнул вместе с ней на толстую ветку ближайшего дерева, которая располагалась в двадцати футах от земли.
А потом снова объявил невнятным голосом. — «Не беспокойтесь, мистер Сметвик, так надо».
И сразу превратился в человека. — «Хомонс Анималиус!»
А после этого, подбросил шляпу Сметвика вверх, и, вытащив изо рта волшебную палочку Иланы, направил её на летящую в небо шляпу. — «Вингардиум Левиосса!»
И в тот же миг, шляпа старого целителя плавно подлетела к крыше больницы, и, перевернувшись в воздухе, повисла над крышей, словно настоящий котелок.
После чего, начала быстро набирать в себя дождевую воду, которая нескончаемым потоком лилась из свинцовых облаков…
И тогда Локхард внимательно посмотрел на шляпу и громко прокричал. — «ЗАМРИ НА МЕСТЕ!»
После чего, медленно отвёл в сторону волшебную палочку Иланы. И снова взмахнул ею, направив эту волшебную палочку на шляпу. — «ЭНГОРГИО! КОМБИОНИС! ЭНГОРГИО КВИНТА!»
И шляпа Сметвика, продолжая наполняться дождевой водой, начала стремительно увеличиваться в размере… И увеличивалась до тех пор, пока не стала величиной со взрослого зелёного дракона…
А волшебная палочка Иланы, несмотря на проливной дождь, начала дымиться в руке Локхарда и медленно прожигать ему ладонь.
Дочь Мириам Страут испуганно вздрогнула. — «О, нет… Гилдерой…»
«МИСТЕР ЛОКХАРД!» — назидательным голосом обратился к нему Гиппократес. — «Прекратите немедленно! Иначе заклинание Комбионис вытянет из вас все жизненные силы!»
«Расслабьтесь, мистер Сметвик!» — усмехнулся Гилдерой, стиснув зубы от боли и продолжая направлять волшебную палочку Иланы на гигантскую шляпу, терпеливо дожидаясь, пока она наполнится водой до краёв. — «Я почти закончил!»
А потом, резким взмахом волшебной палочки, заставил наполненную водой гигантскую шляпу снова перевернуться. — «ГОТОВО!»
И в тот же миг, вся вода, которая набралась в шляпу Сметвика, подобно водопаду обрушилась на Больницу Святого Мунго…
И наблюдающий за этим невидимый единорог — сразу топнул правой передней ногой…
И пламя, охватившее больницу, мгновенно потухло…
И дождь прекратился за считанные секунды…
И свинцовые тучи рассеялись, являя взору ночное небо, по которому раскинулся Млечный Путь…
«Ух, ты…» — восхищённо прошептал Рон, наблюдая за Локхардом из окна больницы вместе со своей женой и друзьями. — «А у него ОТЛИЧНО ПОЛУЧИЛОСЬ!»
«Да», — кивнула Гермиона. — «Просто не верится…»
А у Сметвика от удивления отвисла нижняя челюсть и он произнёс сдавленным шёпотом. — «ГЕНИАЛЬНО ПРИДУМАНО…»
А директор больницы радостно зааплодировал Гилдерою, словно солисту Большого Подземного Театра Парижа. — «Браво, мистер Локхард! Браво!»
«Спасибо, мистер Хеалер», — учтиво поклонился ему бывший преподаватель З.О.Т.И.
А потом самодовольно оглядел Больницу Святого Мунго, на стенах которой не осталось даже следа от сильнейшего пожара, и произнёс с нотками удовлетворения в голосе. — «Я же говорил, что СМОГУ решить эту проблему!»
И в тот же миг, его глаза закатились, и он камнем рухнул с дерева на землю, потому что мощное заклятье соединения магических формул — действительно вытянуло у него практически все силы…
А промокшая шляпа, увеличенная им с помощью магии, с хлюпающим звуком шлёпнулась на крышу больницы. И повисла на ней словно шляпка гигантского волшебного мухомора.
«О, нет! Гилдерой!» — испуганно воскликнула Илана. И быстро подбежала к Локхарду вместе с директором и старым целителем.
«Мерлинова Борода…» — обеспокоенно прошептал Кэмиллус Хеалер, глядя на потерявшего сознание Гилдероя, к обожжённой ладони которого прилипла волшебная палочка Иланы.
И сразу обернулся к старому целителю. — «Мистер Сметвик! Где ваш чемодан с магическими лекарствами?»
Гиппократес поспешно вытащил этот чемодан из кармана своей мантии, потому что, в данный момент, он был не больше снитча, и, взмахнув над ним волшебной палочкой, вернул ему истинный размер. — «Вот он, пожалуйста! Энгоргио Привиосис!»
А Илана опустилась на колени рядом с потерявшим сознание Локхардом, и осторожно отлепила от его прожжённой ладони свою волшебную палочку. — «Отлично… В таком случае, дайте мне эликсир для восстановления сил. И ещё экстракт бадьяна».
«Экстракта бадьяна нет», — честно признался старый целитель, открыв свой чемодан и быстро осмотрев его содержимое. — «Потому что, совсем недавно, я заменил его Быстродействующим Волшебным Бальзамом, изобретённым мисс Мирриной, который мгновенно облегчает боль и за тридцать минут полностью излечивает даже самые тяжёлые и глубокие свежие раны!»
«Тем лучше», — сказала Илана, взяв из рук Сметвика эликсир для восстановления сил.
А потом слегка приподняла голову Локхарда. И осторожно влила ему в рот несколько капель магического лекарства. — «Давайте, мистер Гилдерой… Пейте…»
И буквально через мгновение, бывший преподаватель З.О.Т.И. кашлянул и открыл глаза. — «Кхе! Спасибо, мисс Илана…»
«Это вам спасибо, мистер Гилдерой», — со вздохом поблагодарила его дочь Мириам Страут, осторожно обрабатывая его ладонь Быстродействующим Волшебным Бальзамом. — «За то, что помогли нам потушить пожар и спасти жизнь нашим пациентам!»
«Хм… Поступок, достойный Ордена Мерлина», — задумчиво произнёс Гиппократес.
«Вы правы, мистер Сметвик», — согласился с ним Кэмиллус. — «Поэтому я сегодня же доложу о случившемся Кингсли Брустверу. И потребую, чтобы мистера Локхарда представили к этой высокой награде».
Глаза бывшего преподавателя З.О.Т.И. радостно заблестели, и он слегка приподнялся. — «ПРАВДА?!»
И сразу вскрикнул от боли, схватившись за своё колено. — «А-А-А-А-А!»
«Да, мистер Локхард», — обеспокоенно уверил его директор больницы. — «Вот только постарайтесь сейчас не двигаться… Потому что, судя по всему, у вас вывихнута нога».
А Илана провела своей ладонью над головой Гилдероя. И кое-что добавила к словам директора. — «А ещё лёгкое сотрясение мозга, сломаны рёбра, и многочисленные ушибы, которые вы получили при падении с дерева».
«Н-да», — согласился с ней старый целитель. — «Надо перевести его в Отделение Травм. А когда он выздоровеет, снова вернуть в прежнюю палату».
«Не думаю, что в этом есть необходимость, мистер Сметвик», — со вздохом произнёс бывший преподаватель З.О.Т.И. — «Потому что, должен признаться, я всё вспомнил».
«Что именно, мистер Локхард?» — удивлённо поинтересовался у него директор.
«То, кем я был до того, как попал сюда», — чуть грустно ответил Гилдерой. — «Поэтому, после исцеления от травм, я бы хотел покинуть Больницу Святого Мунго, чтобы устроиться на должность профессионального магистра-имиджмейкера в знаменитый бутик Твилфитт и Таттинг. И попытаться начать новую жизнь, не имеющую ничего общего с той, которая была у меня раньше…»
Илана, услышав его слова, невольно вздрогнула и произнесла расстроенным голосом. — «ЧТО?! Вы хотите УЙТИ? Но… Но… Я не хочу, чтобы вы уходили, мистер Гилдерой!»
Кэмиллус Хеалер в недоумении обернулся к ней. — «Почему?»
Щёки Иланы слегка порозовели. Но, к её счастью, в полумраке ночи это было незаметно. И она поспешно начала обдумывать, что ответить директору больницы. — «Ну, потому что… Потому что…»
А потом обернулась к Кэмиллусу Хеалеру и произнесла с интонацией Гермионы. — «Потому что, несколько лет назад, я читала в Ежедневном Пророке, что, во время Второй Волшебной Войны, особняк мистера Гилдероя, а также дом его покойной матери — сожгли и разграбили Пожиратели Смерти! А это значит, что, после своего выхода из больницы, ему негде будет жить! Поэтому, будет лучше, если он останется ЗДЕСЬ! Хотя бы, до тех пор, пока не заработает себе на НОВОЕ ЖИЛЬЁ!»
«Хм… Полагаю, вы правы, мисс Илана», — согласился с ней Кэмиллус Хеалер.
«Да. Это будет справедливо», — кивнул Сметвик, снова уменьшая свой чемодан с помощью магии и убирая его к себе в карман. — «РЕДУЦИО! Потому что, если бы не мистер Локхард, нам бы вряд ли удалось так быстро справиться с пожаром».
Глаза Иланы радостно заблестели. И она с надеждой обратилась к бывшему преподавателю З.О.Т.И. — «Что скажите, сер?»
«Ну-у… Я с радостью воспользуюсь вашим предложением, дамы и господа», — честно признался Гилдерой.
«О! Потрясающе!» — громко воскликнула Илана, обняв бывшего преподавателя З.О.Т.И., который сразу взвыл от боли. — «А-А-А-А-А!»
Илана испуганно вздрогнула, и, моментально разжав руки, произнесла виноватым голосом. — «Простите, мистер Гилдерой…»
«Да, мисс Илана, пожалуйста, не выражайте свои эмоции так бурно», — назидательным тоном обратился к ней директор больницы.
А потом снова обернулся к старому целителю. — «А вы, мистер Сметвик, перенесите мистера Локхарда в Отделение Травм. И приготовьте ему эссенцию от сотрясения мозга, а также зелье для сращивания и вправления костей».
«Разумеется, мистер Хеалер», — кивнул Гиппократес.
И сразу направил на бывшего преподавателя З.О.Т.И. волшебную палочку. — «Мобиликорпус!»
И Локхард мгновенно поднялся в воздух. А потом быстро полетел за старым целителем к парадному входу больницы.
«Ну, а я, пожалуй, принесу мистеру Гилдерою чистый тёплый халат и чёрный чай с липовым мёдом», — сказала Илана, тоже следуя за старым целителем вместе с директором. — «Потому что, в его состоянии, он будет ему очень полезен».
«Не сомневаюсь, юная леди», — согласился с ней Кэмиллус Хеалер. — «А я вернусь в свой кабинет и напишу Кингсли Брустверу докладной свиток о событиях сегодняшней ночи. Но, сначала, спущусь в подвал и снова включу магическую защиту больницы».
«Что ж! Можно сказать, Локхард своего добился!» — усмехнулся Рон, наблюдая из окна за целителями, которые возвращались в больницу. — «Потому что после того, как о его героическом поступке узнают в Английском Министерстве Магии, им снова начнут восхищаться!»
«Не спорю, Рон», — согласилась с ним Гермиона. — «Однако, учитывая НЫНЕШНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, он это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЗАСЛУЖИЛ».
И в тот же миг, до ушей молодых волшебников, собравшихся в палате Локхарда и родителей Невилла, донёсся громкий и протяжный звук, напоминающий мяуканье жмыра. — «М-А-А-А-У-У-У!»
Рон вздрогнул и нервно огляделся по сторонам. — «Что это? Ещё один поющий призрак?»
«Нет, Рон», — грустно ответила Гермиона, обеспокоенно покосившись на дверь, ведущую в коридор. — «Это Приветствие Жмыра. Сигнал того, что магическая защита Больницы Святого Мунго включится через десять минут. По крайней мере, мадам Помфри так говорила».
«Тогда надо торопиться», — вздохнул Гарри, обернувшись к родителям Невилла, которые по-прежнему сидели на диване в дальнем углу палаты и отрешённо смотрели в окно. — «Гермиона! Дай мне Проклятое Ожерелье!»
Но как только Гермиона собралась передать Гарри куртку своего мужа, в которую был завёрнут смертоносный магический артефакт, яркая вспышка света, исходящая со стороны Миррины, неожиданно осветила палату.
А потом прозвучал её голос. — «Дипулсо Дуо! Комбионис! Дипулсо!»
Гарри в недоумении обернулся к молодой герцогине. — «Что?»
И в тот же миг, мощный энергетический поток вытолкнул известных мракоборцев из палаты в коридор. И впечатал их в спинку дивана, который стоял там у окна.
А их волшебные палочки упали рядом с кроватью Локхарда.
А куртка Рона, с завёрнутым в неё Проклятым Ожерельем, шлёпнулась под ноги Миррины.
Гарри, Рон и Гермиона громко закричали. — «А-А-А-А-А!»
А молодая герцогиня снова взмахнула своим указательным пальцем. И быстро заперла изнутри дверь палаты, в которой находились родители Невилла. — «КОЛЛОПОРТУС!»
Известные мракоборцы моментально вскочили с дивана и снова подбежали к двери палаты.
«Миррина, в чём дело?» — возмущённо поинтересовался Гарри.
«Простите меня, ребята», — виноватым голосом отозвалась так называемая родственница Реддла. — «Но… Вы же сами говорили, что Аманда и я были избраны Великим Мерлином для осуществления Пророчества… Поэтому, будет справедливо, если я САМА реализую то, что нам посоветовало сделать Зеркало Еиналеж… И лично надену на родителей Невилла Проклятое Ожерелье…»
В глазах Гарри отразился ужас. И он в отчаянии начал стучать кулаками по запертой двери. — «Миррина, не смей! Ты и так отдала за них двадцать лет своей жизни!»
«Вот именно!» — согласился с ним Рон.
«Поэтому открой дверь! Немедленно!» — с интонацией учителя потребовала Гермиона.
«Простите, ребята…» — снова донёсся из палаты грустный голос так называемой родственницы Реддла. — «Но я не позволю вам калечить свои души…»
Гарри нервно огляделся по сторонам, явно пытаясь сообразить, как снова попасть в палату, в которой находились родители Невилла. — «О, Господи…»
А Рон умоляюще обратился к своей жене. — «Гермиона! Ты знаешь какое-нибудь действенное заклинание, помимо Алохомора, которое смогло бы открыть эту дверь?»
«Разумеется, Рон», — со вздохом отозвалась его жена. — «Но, к сожалению, для сотворения всех подобных чар — необходима ВОЛШЕБНАЯ ПАЛОЧКА. А из нас четверых только Мирри умеет КОЛДОВАТЬ БЕЗ НЕЁ!»
Гарри обречённо хлопнул себя ладонью по лбу и произнёс расстроенным голосом. — «Ну, превосходно…»
И в этот момент, Рон случайно взглянул в окно и громко воскликнул. — «РЕБЯТА! СМОТРИТЕ!»
Гарри и Гермиона сразу обернулись к нему и их глаза расширились от удивления.
Потому что, со стороны горизонта, к Больнице Святого Мунго летели бело-серебристые полупрозрачные животные, а также рыбы и птицы, созданные заклинанием Экспекто Патронум. Кошки, собаки, утки, мыши, олени, лебеди, медведи… Их было несколько сотен. А может быть, и тысяча…
И эти Патронусы подлетели к Больнице Святого Мунго. И начали плавно кружиться вокруг неё на небольшой скорости, невольно заставляя известных мракоборцев наслаждаться этим фантастическим зрелищем.
Гарри быстро подошёл к окну вместе со своими друзьями и чуть слышно произнёс. — «Невероятно… Опять этот Каскад Патронусов! Как в сентябре прошлого года, когда мы ехали в Хогвартс, помните?»
«Ну, разумеется, приятель», — кивнул Рон. — «Вот только, непонятно, откуда эти Патронусы появляются? И почему их всегда ТАК МНОГО?»
«Трудно сказать, Рон», — вздохнула Гермиона. — «Но, возможно, Карты Таро Скорпиуса смогут как-то объяснить этот странный феномен. Надо будет поговорить с ним, когда мы вернёмся в школу».
И в этот момент, Гарри неожиданно вздрогнул. И, высунувшись в окно, повернул свою голову вправо. — «Что это?»
«Где именно, приятель?» — сразу поинтересовался Рон.
«Вон там!» — ответил Гарри, указав рукой в самую гущу полупрозрачных животных. — «Рядом с Патронусом льва!»
«Ну-у… Патронус голубя, если я не ошибаюсь», — ответил Рон, пристально вглядываясь туда, куда показывал Гарри.
«И ещё Патронус бабочки», — добавила Гермиона.
«Нет, ребята!» — с досадой отозвался Гарри. — «Там были три волшебника на сверхскоростных министерских мётлах, одетые в серебристые мантии с капюшонами! В точно такие, которые носят все Астрологи Отдела Тайн!»
«Извини, Гарри… Но я никаких волшебников не вижу», — честно призналась Гермиона. — «Только Патронусы птиц, рыб, животных и насекомых».
«Может быть, тебе показалось?» — предположил Рон.
«Не знаю…» — со вздохом отозвался Гарри, продолжая наблюдать за полупрозрачными Патронусами. — «Может быть, и показалось…»
А тем временем, в палате, где находились родители Невилла, Миррина осторожно развернула куртку Рона и с опаской оглядела Проклятое Ожерелье, поблёскивающее в лунном свете.
А потом со вздохом направила на него свой указательный палец. — «Ну, ладно… Ради исполнения Пророчества и во имя возвращения Счастья большинству волшебных семей, отнятого 19 лет назад Тёмным Лордом… Вингардиум Левиосса!»
И в тот же миг, смертоносный магический артефакт плавно поднялся в воздух. И, подлетев к родителям Невилла, наделся на шею Фрэнка.
И отец Невилла сразу упал с дивана на пол, не издав ни единого звука.
Алиса посмотрела на него туманным взглядом, и, опустившись рядом со своим мужем на колени, слегка прикоснулась рукой к его груди.
И в этот момент, случайно дотронулась до надетого на нём ожерелья. И замертво упала на грудь своего мужа…
Сердце Миррины забилось с удвоенной силой. А её тело начала сотрясать мелкая дрожь.
Однако ей надо было закончить то, что посоветовало сделать Зеркало Еиналеж. Поэтому она медленно подошла к Фрэнку и Алисе. И направила на них свой дрожащий указательный палец.
А потом тихо прошептала. — «Инсендио Максима Дуо…»
И тела родителей Невилла моментально вспыхнули ярким пламенем. И за считанные секунды сгорели, превратившись в две горстки пепла…
Молодая герцогиня всхлипнула и крепко сжала кулаки, стараясь заглушить подступившие к горлу слёзы.
И в этот момент, обратила внимание на странное бело-серебристое сияние на полу и стенах палаты, поэтому медленно обернулась к окну…
И её глаза расширились от удивления. Потому что она увидела, что это сияние создают многочисленные Патронусы, летающие вокруг Больницы Святого Мунго на небольшой скорости.
Миррина, словно зачарованная, подошла к ближайшему окну, потому что точно такой же Полёт Патронусов ей приходилось наблюдать в сентябре прошлого года, когда она впервые ехала в Хогвартс. — «Ах, какое чудо…»
И в тот же миг, дальнее окно в палате бесшумно отворилось…
А потом послышался грустный женский голос. — «Пожалуйста, Мирри… Сделай крестраж…»
Молодая герцогиня вздрогнула и сразу оглянулась на этот голос. — «Что?»
И снова увидела трёх неизвестных молодых людей на сверхскоростных министерских мётлах, одетых в длинные серебристые накидки с капюшонами, с которыми она разговаривала через окно поезда, когда ехала в Хогвартс в свой первый раз.
И точно так же, как в тот осенний день, в руках одного из этих незнакомцев находился Двустандартный Маховик Времени, который был точной копией того, который она создавала в прошлом году, чтобы вернуть из Мира Мёртвых нескольких известных волшебников…
И вокруг песочных часов этого маховика на огромной скорости вращался чей-то Патронус, напоминающий серебристое световое кольцо…
А неизвестные молодые люди сидели на своих сверхскоростных министерских мётлах, неподвижно застывших в воздухе, в пяти футах от пола, и смотрели на Миррину сквозь капюшоны, которые скрывали их лица до середины переносиц…
«Сделай свой крестраж, Мирри!» — снова повторила свою просьбу девушка. И в её голосе послышались слёзы.
«Вы с ума сошли?» — сердито обратилась к ним так называемая родственница Реддла. — «Это же САМЫЙ ЧУДОВИЩНЫЙ тёмный ритуал в Мире Волшебников! И вообще… Кто вы такие?»
«Пожалуйста, Мирри! У нас мало времени!» — умоляюще обратилась к ней девушка. — «Сделай крестраж! Потому что это вопрос жизни и смерти!»
И в тот же миг, в дальнем углу палаты, позади незнакомцев на сверхскоростных мётлах, появился светящийся единорог, который слегка кивнул Миррине и мысленно произнёс повелительным голосом. — «Сделай!»
Неизвестные волшебники невольно вздрогнули и моментально обернулись в его сторону.
Но Заместитель Великого Мерлина уже растворился в воздухе.
Глаза Миррины расширились от удивления. И она снова обратилась к незнакомцам на сверхскоростных мётлах. — «Но… Но… Я не умею создавать крестражи!»
«На самом деле, это очень просто, Миррина», — грустно признался молодой человек, под капюшоном которого виднелись рыжие волосы. — «Непросто совершить деяние, которое поспособствует созданию крестража. А весь остальной ритуал занимает не более трёх минут. И его без труда выполнит даже первокурсник Хогвартса, обладающий самыми посредственными магическими способностями».
С этими словами, он обернулся к дивану, расположенному в дальнем углу палаты, рядом с которым на полу лежали две горстки чёрного пепла — всё, что осталось от родителей Невилла.
Миррина тоже взглянула на этот пепел и со вздохом подошла к трём незнакомцам. — «Ладно… Говорите, что я должна делать».
И девушка на метле сразу указала рукой в сторону выхода из палаты, где на стене, рядом с закрытой дверью, висело большое прямоугольное зеркало в золотистой оправе, в котором взрослый человек мог отразиться в полный рост. — «Подойди вон к тому зеркалу, а потом закрой глаза и загляни внутрь себя, чтобы увидеть свою душу…»
Молодая герцогиня так и сделала. И через несколько мгновений объявила неизвестным волшебникам. — «Готово…»
«Отлично!» — радостно воскликнул молодой человек, у которого под капюшоном поблёскивали очки. — «А теперь, вообрази, что твоя душа появилась в зеркале вместо твоего отражения. И открой глаза!»
Миррина быстро выполнила его просьбу. И сразу увидела в зеркале полупрозрачное привидение, которое было точной копией её самой. Только тело этого привидения от макушки до пяток было разделено на две абсолютно равные половины белой и светящейся вертикальной линией толщиною в полдюйма. — «Кажется, получилось…»
«Превосходно…» — немного обеспокоенно прошептала девушка на метле. И снова продолжила разговор. — «А теперь, прикоснись указательным пальцем к любой половине своей души, которая находится в зеркале. И произнеси заклятие АКЦИО!»
«АКЦИО!» — прошептала молодая герцогиня, дотронувшись указательным пальцем до отражающей поверхности зеркала.
И правая половина её души, которая находилась в зеркале, моментально превратилась в лёгкий серебристый туман, который трансформировался в витиеватую полупрозрачную ленту.
А потом эта лента уменьшилась в размере, и, легко просочившись сквозь отражающую поверхность зеркала, подлетела к указательному пальцу Миррины. И начала вращаться вокруг него подобно серебристому вихрю, уменьшенному заклятием РЕДУЦИО.
«Невероятно…» — прошептала так называемая родственница Реддла, испуганно глядя на свой указательный палец.
«Согласна», — кивнула девушка на метле. А потом вытащила из кармана своей накидки серебряное кольцо, обугленное по краям, и передала его молодой герцогине. — «А теперь, чтобы завершить РИТУАЛ СОЗДАНИЯ КРЕСТРАЖА, ты должна переместить половину своей души, которую вытащила из зеркала, в это кольцо!»
«А как?» — дрожащим голосом поинтересовалась Миррина, с ужасом разглядывая кольцо с крупным голубым камнем, которое было ТОЧНОЙ КОПИЕЙ серебряного кольца, надетого на её палец… И которое ей подарил на Рождество прошлого года её невидимый поклонник, с которым она танцевала Воздушный Вальс на Рождественском Балу…
«Используй заклинание ИНВАРДЕО!» — ответила ей девушка на метле.
«Ладно…» — кивнула молодая герцогиня, взмахнув указательным пальцем над копией своего кольца. — «ИНВАРДЕО!»
И в тот же миг, маленький серебристый вихрь, который вращался вокруг указательного пальца так называемой родственницы Реддла, переместился в центр голубого камня, украшающего кольцо.
А потом это кольцо сверкнуло бело-серебристым светом. И обугленные края этого кольца снова стали блестящими.
И левая половина души Миррины, которая находилась в зеркале, тоже на секунду сверкнула бело-серебристым светом. И снова превратилась в полупрозрачное привидение так называемой родственницы Реддла.
Только теперь это привидение выглядело слегка размытым. И его по-прежнему, от макушки до пяток, разделяла на две абсолютно равные половины белая и светящаяся вертикальная линия, толщиною в полдюйма.
А потом это привидение исчезло.
И в зеркале опять появилось привычное отражение молодой герцогини, а также отражение больничной палаты.
«О, замечательно!» — радостно воскликнула девушка на метле, забирая копию серебряного кольца у так называемой родственницы Реддла и поспешно убирая его в карман своей накидки. — «У тебя отлично получилось, Мирри!»
А потом быстро вылетела вместе со своими спутниками в распахнутое окно.
И, спустя мгновение, смешалась с каскадом многочисленных Патронусов, которые продолжали медленно кружиться вокруг больницы. — «А теперь, поторопись в Хогвартс! Потому что магическая защита больницы скоро включится!»
«Не сомневаюсь…» — мрачно вздохнула молодая герцогиня, провожая неизвестных волшебников внимательным взглядом.
И в тот же миг, Двустандартный Маховик Времени, который держала в руках девушка на метле, сверкнул ослепительным светом. И этот свет был настолько ярким, что Миррина на секунду зажмурила глаза. А когда снова их открыла, то уже не обнаружила ни волшебников на сверхскоростных министерских мётлах, ни окружающих их Патронусов. Словно всё случившееся минуту назад — было всего лишь миражом.
И в этот момент, за дверью, запертой заклятием КОЛЛОПОРТУС, раздался громкий голос Гарри. — «ДАВАЙ, ПРИЯТЕЛЬ!»
Молодая герцогиня оглянулась.
И в ту же секунду, дверь, ведущая в коридор, задрожала. И, сорвавшись с петель, рухнула на пол вместе с Гарри и Роном, которые, не найдя Магического Способа открыть эту дверь, просто СШИБЛИ ЕЁ С РАЗБЕГА. — «А-А-А-А-А!»
«ПОЛУЧИЛОСЬ!» — радостно воскликнул Рон, сразу поднимая с пола свою волшебную палочку, которая валялась рядом с кроватью Локхарда.
А Гермиона поспешно вошла в палату, и, тоже подняв с пола свою волшебную палочку, обратилась к так называемой родственнице Реддла умоляющим голосом. — «Мирри, я тебя очень прошу! Не начинай без нас! Потому что…»
И сразу замолчала, заметив в дальнем углу палаты две небольшие горстки чёрного пепла.
«О, Боже…» — похоронным голосом произнёс отец Альбуса Поттер. — «Ты их уже…»
«Да, Гарри», — чуть слышно отозвалась молодая герцогиня, отрешённо глядя в окно, за которым, минуту назад, исчезли трое незнакомцев вместе с Каскадом Патронусов и её крестражем. — «Я всё сделала так, как посоветовало Зеркало Еиналеж…»
«Жуть…» — сдавленным голосом произнёс Рон, нервно сглотнув воздух и снова поднимаясь на ноги.
«Не спорю, Рональд», — согласилась с ним Гермиона, снова покосившись на две горстки пепла, в одной из которых лежал смертоносный магический артефакт. — «Однако, меня успокаивают мысли о том, что в день солнечного затмения нынешнего года, Фрэнк и Алиса снова вернутся в Мир Живых через Незримые Врата… И, к моменту своего возвращения — снова будут в здравом уме и трезвой памяти, которые они утратили после магических пыток Пожирателей Смерти… Поэтому давайте поскорее трансгрессировать в Хогвартс… Но, сначала, заберём Проклятое Ожерелье и немного подпалим стены, мебель, и портьеры на окнах. Чтобы никто в Больнице Святого Мунго не сомневался, что пламя с улицы всё-таки прорвалось в эту палату. И родители Невилла стали его случайными жертвами…»
«Согласен», — кивнул Гарри, поднимая с пола свою волшебную палочку и сразу направляя её на Проклятое Ожерелье. — «Вингардиум Левиосса!»
И смертоносный магический артефакт послушно подлетел к известным мракоборцам. А потом бесшумно опустился перед ними на пол.
И тогда Рон быстро завернул Проклятое Ожерелье в свою куртку.
А Гермиона направила волшебную палочку на дальнюю стену палаты и произнесла командным голосом. — «Инсендио Минимум! Блуждающие огоньки!»
И в тот же миг, в дальней части палаты появились мелкие языки пламени, которые за несколько секунд охватили всё пространство рядом с горстками пепла. А потом потухли, оставив после себя обугленный пол, а также обугленный потолок и обугленные стены вместе с обугленной мебелью и обугленными портьерами.
«Да… Это была хорошая идея», — сделал вывод Рон.
«А вот к ней дополнение!» — сказал Гарри, снова взмахнув своей волшебной палочкой. — «Агуаменти Дуо!»
И мощный поток воды, который вырвался из кончика его волшебной палочки, моментально залил обугленный диван, на котором недавно сидели родители Невилла. А также паркет рядом с этим диваном, ближайшие к нему кровати и подоконник приоткрытого окна, на котором слегка покачивались от ветра обугленные портьеры.
Рон в недоумении посмотрел на своего приятеля. — «И зачем ты это сделал?»
«Чтобы все подумали, что пламя в этой палате потухло в тот момент, когда Локхард потушил пожар с помощью заклятия соединения магических формул», — ответил Гарри, убирая в карман свою волшебную палочку.
«Да», — согласилась с ним Гермиона. — «Так будет убедительнее».
И в тот же миг, по наружным стенам больницы, от фундамента к её крыше, начали подниматься вверх мерцающие магические обручи бледно-розового цвета.
Рон испуганно вздрогнул. — «Что это?»
«Сигнал о том, что магическая защита больницы включается!» — обеспокоенно пояснила Гермиона.
«Быстрее! Трансгрессируем отсюда!» — скомандовал Гарри.
Его друзья моментально ухватились за его руки, и, спустя секунду, исчезли вместе с ним из больничной палаты.
И как только это произошло, красивое беломраморное здание больницы снова превратилось в старый и невзрачный универмаг с большими вывесками на пыльных дверях: ЗАКРЫТО НА РЕМОНТ.
А известные мракоборцы вместе с Мирриной — снова оказались в Вестибюле Хогвартса.
«Уф… Кажется, успели», — облегчённо вздохнул Гарри, оглядевшись по сторонам.
«НЕ УСПЕЛИ!» — сразу донёсся до его ушей холодноватый голос Снейпа, который стоял рядом с лестницей, ведущей на верхние этажи школы. — «Потому что ужин в Большом Зале ДАВНО ЗАКОНЧИЛСЯ… И все студенты, а также большинство преподавателей, отправились СПАТЬ…»
Рон покосился на него, и, пожав плечами, направился к лестнице. — «Ну, ладно. Тогда мы тоже отправимся спать».
«Идёмте, ребята!» — окликнул он свою жену и друзей.
Однако, когда Рон проходил мимо Северуса, тот сразу схватил его за руку.
И снова обратился холодноватым тоном к нему и сопровождающей его компании. — «Одну минуточку, дамы и господа… Сначала, мне бы хотелось выяснить, какое НЕПРЕОДОЛИМОЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВО заставило вас так ВНЕЗАПНО ПОКИНУТЬ ХОГВАРТС и вернуться сюда только ПОСЛЕ ПОЛУНОЧИ…»
«Ну-у… Это долгая история, профессор», — со вздохом произнёс Рон, стараясь не смотреть Снейпу в глаза.
«Ничего страшного, мистер Уизли, я никуда не тороплюсь», — уверил его заместитель директрисы. — «Поэтому, можете начинать её рассказывать ПРЯМО СЕЙЧАС…»
«Ну-у… Вообще-то, я плохой рассказчик, сер…» — рассеянно промямлил Рон, покосившись на молодую герцогиню, которая сейчас отрешённо смотрела в пол.
Северус пожал плечами, и, отпустив его руку, обернулся к так называемой родственнице Реддла. — «Хорошо… В таком случае, может быть, ВЫ, мисс Миррина, поведаете мне подробности этой истории?»
«Простите меня, профессор, но я… НЕ МОГУ ЭТОГО СДЕЛАТЬ!» — расстроенно произнесла молодая герцогиня.
И, быстро пробежав мимо Рона и заместителя директрисы, не оглядываясь помчалась в свою Персональную Гостиную, расположенную в бывшем туалете Миртл.
В глазах Северуса отразилось недоумение. — «Что?»
И он громко окликнул так называемую родственницу Реддла. — «Мисс Миррина! Вернитесь!»
А потом начал быстро подниматься по лестнице вслед за ней.
Однако Гарри моментально его остановил, схватив за руку. — «Оставьте её, профессор!»
Северус возмущённо обернулся к известному мракоборцу.
Но прежде чем он успел что-либо сказать, Гарри произнёс серьёзным голосом. — «Я САМ вам всё расскажу…»
А потом случайно заметил над дальней лестницей призрак Толстого Монаха, который неторопливо плыл в сторону Вестибюля, и чуть слышно добавил. — «Но, только не здесь. Давайте спустимся в ваш кабинет…»
«Хорошо, мистер… ГАРРИ...» — согласился заместитель директрисы, как обычно, сделав акцент на его имени. И сразу направился к каменной лестнице, ведущей в Подземелье.
А известные мракоборцы грустно покосились на коридор, в глубине которого минуту назад скрылась так называемая родственница Реддла, и молча последовали за Северусом.
Но не успели они сделать и нескольких шагов, как Снейпа окликнула Макгонагал, которая быстро спускалась в Вестибюль по одной из лестниц. — «СЕВЕРУС!»
Её заместитель моментально остановился и сразу обернулся в её сторону. — «Да, госпожа Макгонагал…»
«Хорошо, что вы ещё не спите», — расстроенно произнесла директриса, подойдя к нему вместе с каким-то свитком. — «ВОТ! Это только что принёс мне призрак Дайлис Дервент от директора Больницы Святого Мунго!»
С этими словами, она всхлипнула, и передала свёрнутый в трубочку документ своему заместителю.
Северус поспешно развернул свиток, и, быстро прочитав изложенную в нём информацию, с ужасом посмотрел на Минерву. — «НЕВЕРОЯТНО…»
«Да… Если честно, я тоже была шокирована», — грустно призналась Макгонагал.
«Простите, а что случилось?» — осторожно поинтересовалась Гермиона.
«Час назад, в крышу Больницы Святого Мунго попала молния, что привело к сильнейшему пожару», — похоронным голосом ответил Снейп, снова свернув послание от Кэмиллуса Хеалера. — «И в этом пожаре трагически погибли родители профессора Лонгботтома… Сгорели заживо…»
Рон резко побледнел и нервно сглотнул воздух. Однако не произнёс ни слова.
А директриса Хогвартса кивнула и продолжила разговор почти шёпотом. — «Именно так… Но, к несчастию, привидение леди Дервент в первую очередь поведало эту шокирующую информацию самому Невиллу… Поэтому, его сердце не выдержало… И у него случился инфаркт…»
«ЧТО?! НЕВИЛЛ УМЕР?» — с ужасом воскликнул Гарри.
И его громкий и расстроенный голос эхом отразился от потолка и стен Вестибюля.
Макгонагал сразу обернулась к нему. И с таким выражением лица, словно Гарри только что предложил ей отправить на предстоящие Международные Соревнования в Большом Подземном Театре Парижа какого-нибудь горного тролля вместо Воздушных Танцоров Хогвартса.
А потом произнесла возмущённым голосом. — «Гарри! Ну, о чём ты говоришь? Как тебе вообще могла прийти в голову подобная глупость?»
«Но… Вы же сами сказали, что у Невилла ИНФАРКТ!» — обескураженно отозвался отец Альбуса Поттера.
«Да, инфаркт», — кивнула директриса. — «Но от этого не умирают… По крайней мере, в Мире Волшебников».
«И… Где же сейчас Невилл?» — обеспокоенно поинтересовался Рон.
«В Больничном Крыле», — ответила директриса. — «Мадам Помфри сказала, что позаботится о нём. Однако, учитывая его физическое и душевное состояние, я ОЧЕНЬ СОМНЕВАЮСЬ, что он сможет вести занятия по Травологии на этой неделе».
С этими словами, она обернулась к жене Рона. — «Поэтому, я хотела бы попросить тебя, Гермиона, чтобы ТЫ проводила уроки Травологии до тех пор, пока Невилл окончательно не выздоровеет».
«С удовольствием, госпожа Макгонагал!» — с готовностью отозвалась жена Рона.
«Спасибо, Гермиона», — поблагодарила её директриса, со вздохом взглянув на лестницу, ведущую в Больничное Крыло…
А тем временем, в бывшем туалете Миртл, Миррина подошла к своей кровати и со вздохом села на неё, отрешённо глядя в пол.
Настроение у неё было прескверное. И небо над Хогвартсом постепенно заволокло свинцовыми облаками.
Жмыр-альбинос почувствовал подавленное настроение своей хозяйки, и, издав свой фирменный звук, потёрся об её ноги, чтобы немного утешить. — «МАУ!»
Миррина грустно улыбнулась и погладила его по голове. — «Доброй ночи, Айсберг…»
А потом вытащила из кармана своей мантии список усопших волшебников, которым Великий Мерлин разрешил вернуться в Мир Живых, и, взглянув на имена родителей профессора Лонгботтома, недавно появившиеся в этом списке, честно призналась своему жмыру. — «Я совершила УЖАСНЫЙ ПОСТУПОК… Убила родителей профессора Невилла… А ещё создала свой крестраж… Совсем как Тёмный Лорд в годы своей молодости… Поэтому, очень скоро, Великий Мерлин лишит меня способности колдовать без волшебной палочки… И обязательно добавит к моей внешности какие-нибудь уродливые черты, которые, со временем, появляются у всех чернокнижников…»
И в этот момент, за одним из окон её Персональной Гостиной, появилось бело-серебристое сияние.
И Миррина сразу посмотрела туда, откуда оно исходило.
И неожиданно увидела призраки родителей Невилла, которые бесшумно просочились в бывший туалет Миртл и повисли в воздухе, в нескольких шагах от неё.
А потом Фрэнк Лонгботтом, который явно услышал сказанные ею слова, утвердительно произнёс. — «Великий Мерлин никогда этого не сделает, Мирри! Потому что он отлично знает, что тебе пришлось так поступить ради благородной цели!»
Глаза так называемой родственницы Реддла расширились от удивления. — «Мистер и миссис Лонгботтом?»
«Именно так», — улыбнулся Фрэнк.
А его жена продолжила. — «И, должна признаться, мы тебе ОЧЕНЬ БЛАГОДАРНЫ, дорогая! Потому что, если бы не твоё вмешательство, мы бы влачили жалкое существование в Больнице Святого Мунго ещё пятьдесят лет, вплоть до нашей естественной смерти… А так мы сможем вернуться в Мир Живых уже в октябре нынешнего года. И абсолютно здоровыми людьми, находящимися в здравом уме и трезвой памяти!»
«Что ж! Я этому рада», — чуть грустно улыбнулась призракам молодая герцогиня. — «И уверена, профессор Невилл тоже будет этому рад».
«Не сомневаюсь, Мирри», — согласился с ней Фрэнк, снова вылетая вместе со своей женой в окно и медленно растворяясь в звёздном небе. — «Спасибо тебе…»
«Спасибо…» — поблагодарила Алиса так называемую родственницу Реддла, исчезая вслед за своим мужем.
Миррина и Айсберг медленно подошли к окну и проводили их внимательными взглядами…
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу