↓
 ↑
Регистрация
Имя:

Пароль:

 
Войти при помощи

Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Если бы не ты (джен)



Автор:
Бета:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Драма, Ангст, Пропущенная сцена
Размер:
Макси | 1802 Кб
Статус:
Заморожен
Предупреждения:
ООС, AU, Насилие, Нецензурная лексика, Смерть персонажа
Отношения Северуса и Лили глазами последней - детство, юность, Мародёры, бурная молодость, война. Линия Северуса является продолжением фанфика "Самый удачный день Северуса Снейпа" и содержит АУ и прочий ООС. Линии практически не пересекаются и могут читаться отдельно.

Дорогие читатели, сим уведомляю что замечательная Отиум оказала мне честь быть моим соавтором в линии Северуса и бесценным консультантом в юридических вопросах и здравом смысле.
https://www.youtube.com/watch?v=zHE5hRjQT_M
Тема любви Северуса к Лили.

Ребятушки, пожалуйста, обращайте внимание на предупреждения: ангст и рейтинг (из-за него же, родимого), а также предупреждения о смерти второстепенных персонажей проставлены не зря.
Отключить рекламу
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

34. Лили.

На вокзале Кингс Кросс царит привычный дурдом, помноженный на мои обязанности префекта, и я в очередной раз радуюсь, что уговорила родителей меня не провожать — всё равно не удалось бы уделить им достаточно внимания. Накануне мы провели чудесный день в маггловском Лондоне и на Косой аллее, поужинали с Голденвелли (в кои-то веки к нам присоединился вечно пропадающий в Министерстве Алисин папа), потом родители камином отправились домой, а мы с Алисой ещё полночи трепались. Из Египта она вернулась такой, какой была до всей этой истории с Блэком — весёлой и спокойной. Вот характер у человека — решила выкинуть Сириуса из головы и выкинула. Мне бы так! Может быть, помог этот её амулет от несчастной любви — не тот ширпотреб, который валяется в любой магической лавочке наряду с «Зовом вейлы» и прочей ерундой, а заговорённый настоящим мастером-артефактором кусочек оправленной в серебро бирюзы. Алиса и мне привезла амулет того же мастера, от сглаза: «А то этот змеёныш так на тебя смотрит, что мандрагоры вянут, как бы порчу не навёл, с него станется. И безоар с собой носи! Не „хватит“, а бережёного Нимуэ бережёт». Признаться, что я до сих пор просыпаюсь в слезах из-за «змеёныша», было совершенно невозможно, поэтому мы болтали о чём угодно, кроме того, о чём мне действительно хотелось бы поговорить. Снейп продолжал портить мне жизнь даже после того, как наши пути окончательно разошлись — мало мне этих позорных страданий по дружбе, которую он с такой лёгкостью предал, так теперь ещё и тайны появились от лучшей подруги.

На перроне Алиса берёт на себя мой багаж и Фрею, а я — магглорожденных первокурсников. Они и так обычно совершенно теряются в незнакомой обстановке (один проход сквозь стену кого угодно заставит растеряться), так ещё и со всеми этими модредовыми традиционалистами приходится серьёзно опасаться за их доброе здравие. Поэтому мы с Ремом поочерёдно отлавливаем растерянных малышей (Мерлин, неужели мы были такими же маленькими?!), переводим их на платформу девять и три четверти, помогаем погрузить багаж и устроиться в купе, попутно отбиваясь от пулемётных очередей вопросов, успокаиваем их родителей, отыскиваем вечно куда-то сбегающих фамильяров — в общем, мечемся по вокзалу взмыленными гиппогрифами, хорошо ещё Рем на этот раз в форме. Я даже Хлои и Марлин едва успеваю обнять на бегу, а Поттеровское «Привет, Эванс» и вовсе с чистой совестью игнорирую — на вокзале ведь такой шум. Мне его ещё и на учёбе хватит с головой, этого позёра. Позёр, кстати, ведёт себя подозрительно смирно — стоит с постной физиономией рядом с немолодой элегантной ведьмой и высоким очень худым волшебником в роскошной бархатной мантии. Волшебник оборачивается, и я невольно вздрагиваю — больше всего он похож на ожившую египетскую мумию: голый череп, обтянутый желтоватой пергаментной кожей, измождённое, иссушенное лицо, на котором живыми кажутся только глубоко запавшие синие глаза. Но вскоре суета последних минут перед отбытием Хогвартс-экспресса заставляет меня выбросить из головы и «мумию», и Поттера, а потом я слышу знакомый голос, который я бы предпочла никогда не слышать:

-…наконец заткнёшься, Блэк. Или ты теперь не Блэк? Говорят, Блэки официально сменили Наследника.

— Знаешь, Нюнчик, для человека с таким уродливым членом ты на редкость хорошо информирован.

Решительно проталкиваюсь вперёд, но не успеваю и рта раскрыть, как из чёрной палочки вылетает чёрная петля, и Сириус, хрипя, хватается за горло. Рывок — и он падает на колени, его лицо наливается кровью, и я уже знаю, что ни Финита, ни Анапнео здесь не помогут. Я должна с ним заговорить, должна его заставить снять зак…

— Ах ты, щенок! — из-за моей спины вырывается голубоватый луч, перерубая чёрную верёвку, её свободный конец наотмашь бьёт по лицу Снейпа и с шипением тает в воздухе. — В Азкабан захотел?!

Чья-то холодная, как у мертвеца, рука бесцеремонно отодвигает меня в сторону.

— Только попробуй, и ты не доживёшь до Азкабана. Здесь сотня свидетелей, что ты напал первым. Брось палочку. Брось, кому говорят. Ах ты… Ступефай!

Алый луч подбрасывает в воздух уже готового выпустить заклятие Снейпа, тот отлетает на пару метров, прикладывается затылком о перрон и, кажется, теряет сознание. Порыв броситься к нему инстинктивен, но тут широкий рукав тяжёлой бархатной мантии незнакомого мага задирается, обнажая иссохшую, чёрную, как обугленное дерево, руку с неподвижными скрюченными пальцами, навеки замершими на приклеенной к запястью палочке. Раздаётся девчоночий визг, а плотное кольцо столпившихся вокруг студентов моментально перестаёт быть плотным. Остаются только несколько рейвенкловцев-старшекурсников, у которых любопытство доминирует над инстинктом самосохранения. Я застываю на месте, не в силах пошевелиться. По спине ползёт липкая капля пота. Кто этот человек? И человек ли?

— А ты чем слушал, когда я тебя учил палочку из рук не выпускать, чем бы в тебя не попали?! Пока жив, всегда есть шанс взять реванш. — Похожий на ожившую мумию маг встряхивает рукавом мантии, скрывая то, что когда-то было рукой, и незло пинает Сириуса носком туфли. — Вставай, нечего тут валяться под ногами у всякой швали.

Сириус поднимается, потирая перечёркнутое багровой линией горло.

— Когда только палочку успел вытащить, зараза… похоже, заранее держал в рукаве. — в ещё хриплом голосе звучит досада и, кажется, смущение. — И где только насобачился, дракклов слизень.

— Противника нужно не унижать, а побеждать. Если необходимо, то и убивать. Но вот чего точно не стоит делать, так это его недооценивать.

И тут между Сириусом и его загадочным знакомцем падает перчатка.

— Определённо, мне стоит чаще выходить в свет. Жизнь вокруг так и бьёт ключом. Это вы мне или моему племяннику? — высокий маг разворачивается с грацией большого хищного зверя. Нет, для инфернала он определённо слишком резв. — А, дайте-ка угадаю — молодой Эйвери? Шли бы вы, юноша, куда шли. Дуэли со мной добром не кончаются. Уж вы-то должны были бы это знать.

— Да я тебя по стенке размажу, мордредов…

— Ты что это творишь, а?! Своей властью сюзерена отменяю вызов на дуэль. — выросший как из-под земли Мальсибер обхватывает багрового от ярости Эйвери поперёк груди и с силой разворачивает к себе. — Мы не разговариваем с предателями крови, Эдгар, будто они они чего-то стоят. Мы не вызываем их на дуэли, будто они нам ровня. И мы не даруем достойную смерть в бою тому, кто обречён гнить заживо.

— Но Блэк…

— Здесь нет Блэков, Эдгар. Ни одного. Посмотри на меня, ну?! — Мальсибер встряхивает возвышающегося над ним на целую голову Эйвери. — Ни единого Блэка… впрочем, постой, один всё-таки есть. Господин префект! Какие-то отбросы общества устроили безобразную драку на перроне, пострадал студент вашего факультета. Извольте навести порядок.

Мальсибер окидывает ироничным взглядом белого, как мел, Регулуса, и увлекает Эйвери в сторону поезда, крепко прихватив под локоть и что-то настойчиво втолковывая.

— Рег, послушай! — бросается было к брату Сириус, но тот бледнеет ещё больше, отступает на шаг, потом ещё на шаг, а потом разворачивается и склоняется над всё ещё распростёртым на земле Северусом.

— Да брось ты этого урода, Рег! Слушай, поздравляю с назначением, я всегда считал… мантикора тебя раздери, прекрати делать вид, что ты меня не знаешь! Рег!

Снейп отталкивает протянутую ему руку и садится, ошалело хлопая расфокусированными глазами. Больше всего мне хочется сейчас подбежать к нему и… и что дальше? Что это изменит? Разве все наши предыдущие ссоры и примирения что-то изменили? И плевать, что его змеи и руки ему сейчас не подадут (они не прощают слабости), зато в их венах течёт чистая кровь, и поэтому он сейчас встанет, отряхнётся и пойдёт укреплять пошатнувшуюся репутацию, а я так и останусь грязнокровкой. И тут блуждающий взгляд Северуса приобретает осмысленное выражение и останавливается на мне. Я вижу, как его зрачки расширяются, как вспыхивают алыми пятнами скулы — а потом я разворачиваюсь и убегаю.

— Так и знала, что этот гад носатый тебя подкараулит по дороге с собрания! — Алиса решительно захлопывает дверь в купе.

Сразу становится так тихо. И хорошо. Снейп, оттеснённый моими телохранителями в лице Марлин и Алисы, остаётся по ту сторону двери. Это совершенно невыносимо — неужели он опять станет преследовать меня, как в начале лета? Вроде же уже отстал? Ловлю себя на том, что при мысли об «отставшем» Снейпе я чувствую не только облегчение, но и досаду. И что-то ещё, чему не успеваю дать названия, потому что тщательно прячу эту мысль сама от себя.

— Ну так что? Как там новые префекты, кто такие?

— Да ничего. — пожимаю плечами. — От Рейвенкло Саманта Уолш, такая кудрявая, в очках, в Плюй-камни ещё играет. Её фамильяр совсем крохотная сова, вечно у неё на плече сидит как попугай, ну, вспомнили? И Квирелл, не запомнила имени, тоже что-то такое на «Кви». Вообще не знаю, кто такой. Производят впечатление очень милых тихих ребят.

— А милых тихих ребят Мальсибер с компанией съест на завтрак и не подавится. — задумчиво тянет Марлин, наматывая на палец каштановый локон. — А от змей кто?

— Кальвиния Шаффик. Ведёт себя так, будто её папаша купил весь Хогвартс и Хогсмид в придачу. И младший Блэк.

— И что младший Блэк?

— Ничего. Всё собрание был безукоризненно учтив, но делал вид, будто меня не существует в природе. Короче, вся надежда на Фенвика и Кроули, префектов барсуков. Но им же тоже не разорваться: у них этот год выпускной, ТРИТОНы на носу, Кора летом обручилась, Бенжи всерьёз собрался в авроры и должен подтянуть Чары и Зельеварение. Он даже на какие-то летние курсы от Аврората ходил.

— Серьёзные курсы, между прочим. С экзаменом в конце. Который Бенжи прошёл, так что Аврорат — дело решённое. — теперь, когда Сириус остался в прошлом, Фрэнк Лонгботтом воспрял духом и старается не упускать Алису из виду. Он никогда не делал секрета из своих чувств, но никогда и не навязывал их, и за одно это был мне симпатичен.

— А ты откуда знаешь?

— Так мы же вместе ходили.

— А ты что, в авроры собрался? Ты же вроде историком хотел стать.

— Ну… планы изменились, — пожимает плечами Фрэнк, а Алиса пихает меня ногой под столиком купе. Что я такого сказала?

— Расскажешь потом, как туда записаться, на эти курсы? — Марлин настроена решительно. Оценки у неё колеблются от «выше ожидаемого» до «превосходно», дуэлянт она блестящий, так что у её заветной мечты есть все шансы стать реальностью.

— Лили, а что ты такое начала говорить про «ожившую мумию», я толком не поняла? — не слишком изящно переводит тему Алиса.

Описываю вкратце происшествие на вокзале.

— «Племянник», говоришь? Это Альфард Блэк. — Марлин небрежно затягивает свои роскошные каштановые кудри в простенький пучок, что не мешает ей выглядеть ослепительно. — С ума сойти, я была уверена, что он давно мёртв.

Алиса и Фрэнк кивают со знанием дела. Кто б знал, как мне надоело, что в обоих мирах все всё знают, кроме меня.

— Ты слышала когда-нибудь о Шеффилдском инциденте? Нет? — замечает мою растерянность Алиса. — Если в двух словах, двенадцать лет тому назад в окрестностях Шеффилда состоялась самая известная магическая дуэль нашего времени, итогом которой стали трое погибших, двое раненых и угроза Статуту. К счастью, обливиэйторам удалось внушить магглам, что имела место быть аномально сильная гроза.

— Война между.?

— Ну угадай, — усмехается Марлин.

— Светлыми и Тёмными? — ахаю я.

— Не совсем так. — у Фрэнка настоящий талант рассказчика. На самом деле, это больше, чем талант — это магия его Рода. Свои рассказы он сопровождает затейливыми движениями палочки светлого дерева, рисуя прямо в воздухе призрачные движущиеся картинки. Надо ли говорить, что младшекурсники его боготворят, а профессор Флитвик прочит ему большое будущее. Прочил. Надо будет спросить Алису, какая пикси укусила Фрэнка с этим Авроратом.

— Всё началось с серии статей старого Бэгшота «Некоторые размышления о природе магии и чистоте крови», в которых он высмеивал преклонение магов перед «чистой кровью». Он полагал магию некой наследственной чертой, вроде цвета глаз, и утверждал, что так называемые магглорожденные являются потомками сквибов, унаследовавшими магию через одно или несколько поколений. Бэгшот назвал бесчеловечным обычай чистокровных семей подкидывать сквибов в маггловский мир, стирая им память, ведь эти дети всего лишь «латентные» волшебники, чья магия непременно проявится в их детях или внуках. Более того, по его словам, все магглы являются в той или иной пропорции «латентными», скрытыми волшебниками, а маги, соответственно, «латентными» магглами. Бэгшот твердил о неизбежном вырождении, к которому приводит культ чистой крови, приводя в пример Гонтов и Ферклов, и о том, что, за редким исключением, все наиболее сильные волшебники были полукровками.

Пока он просто толкал свои идеи на званых обедах, свет снисходительно подсмеивался над выжившим из ума стариком, а ему тогда было уже за двести. Но старый Бэгшот был на редкость упрям, и в конце концов он нашёл издателя, который это всё согласился напечатать. Разразился грандиозный скандал, старика перестали звать в приличное общество, и тогда он перешёл от абстрактных рассуждений к живым примерам, весьма неосмотрительно начав с Эйвери. По преданию, Эйвери ведут свой род от великого мага древности Эйвара Рагнарссона, и Бэгшот не смог отказать себе в удовольствии донести до широкого круга читателей тот факт, что хотя мать Эйвара, Аслауг, и была ведьмой (и наполовину вейлой, если на то пошло), его отец, Рагнар, без тени сомнения был могучим воином-магглом. Более того, как известно из преданий, сам Эйвар не оставил после себя детей, «ибо был столь могуч и свиреп, что не знал ни любви, ни страсти», то есть его потомки, так называемые Эйваринги, были детьми его братьев-магглов (или, если угодно, сквибов). Эдмон Эйвери, естественно, пришёл в ярость и вызвал старого Бэгшота на дуэль. Перчатку по праву друга затребовал себе близкий приятель и сосед Бэгшота Флимонт Поттер…

— Поттер?!

— Ну да, — светлая палочка на мгновение замирает в воздухе, где тает призрачный силуэт мага в дуэльной стойке. — Флимонт Поттер, отец Джеймса. Он на тот момент и сам уже был далеко не мальчик, однако в молодости с гордостью носил титул одного из лучших дуэлянтов страны и всё ещё являлся грозным противником. В роли секундантов Поттера выступили Септимиус Прюэтт и Альфард Блэк. Несмотря на разницу в возрасте, все трое были старинными приятелями и единственными, кто не отвернулся от Альфарда Блэка после изгнания из Рода.

В своё время юный Альфард Блэк взбунтовался против отцовской воли и сбежал из дому. Участвовал в войне против Гриндевальда, по слухам, командовал маггловским военным подразделением и даже был женат на маггле. Но маггла погибла, война закончилась, а Альфард Блэк был выжжен с родового гобелена. Он практически не бывал в Англии, предпочитая испытывать судьбу в самых опасных уголках мира, но тем летом как-раз собрался навестить старых друзей. Остановился у Поттеров в милой английской глуши с твёрдым намерением пару недель исключительно попивать дарджилинг на веранде да сшибать Ступефаями вальдшнепов, но звёзды сложились иначе, так что в итоге одним дождливым августовским вечером в условленном месте встретились шестеро решительно настроенных магов. А вот что именно произошло потом, установить так и не удалось. Когда подоспели авроры, Эдмон Эйвери и его секундант Найджелус Нотт были мертвы, равно как и секундант Поттера Септимиус Прюэтт. Сам Поттер и его второй секундант Альфард Блэк были поражены неизвестным целителям тёмным проклятием, а вот Ульве Мальсибер был ранен относительно легко, но он то ли не захотел, то ли не смог пролить свет на то, что же всё-таки произошло тем вечером.

— Что значит «не захотел»?! — возмущённо фыркает Марлин. — Арестовать и допросить, как следует — сразу желание бы проснулось.

— Арестовать на основании чего? Участия в дуэли? Проверка палочек выявила обычные боевые заклятия, никаких Непростительных, легиллименцию к Мальсиберу применить не удалось, Веритасерумом человека поить без специального постановления суда запрещено. Официальная версия — секунданты увлеклись и, вместо того чтобы следить за порядком, присоединились к дуэли. Что очень странно — речь идёт не о школьной драке, а о шестерых взрослых, искушённых в боевой магии волшебниках, которые в состоянии держать себя в руках.

Даже моих скромных познаний хватает, чтобы понять, что что-то здесь нечисто — дуэльный кодекс не позволяет секундантам вмешиваться, только если речь не идёт о грубом нарушении правил.

— А что Поттер и Блэк?

— Отказались давать показания, так что дело было закрыто за отсутствием состава преступления.

Ни Поттер, ни Блэк никогда так до конца и не оправились. О Блэке вообще поговаривали, что он умер, но, как видно, ошибались.

— Фрэнк? А как ты думаешь, что там на самом деле произошло?

— Кто ж знает… Но рискну предположить, что Поттер тяжело ранил или убил Эйвери, и у Мальсибера, как его сюзерена, долг возобладал над… О, да мы подъезжаем!

Фрэнк опускает палочку, и магия негромкого мягкого голоса, магия страстей, побегов и дуэлей, теряет над нами свою власть.

Пока поезд тормозит, пока я отлавливаю и передаю в надёжные руки Хагрида первокурсников, пока мы с Алисой втискиваемся в последнюю повозку, о которых поговаривают, что их влекут невидимые глазу драколошади, пока сушим друг друга магией, а потом пытаемся ею же уложить вставшие дыбом от такого обращения волосы — всё это время у меня на языке вертятся сотни вопросов, из которых почему-то на Алисину голову вываливается только один, далеко не самый главный:

— Откуда он это всё знает?

-А? — недоумённо переспрашивает Алиса. Мы только-только успеваем вбежать в зал, как начинается церемония распределения первокурсников.

— Фрэнк. Откуда он знает эти все истории, ну, о дуэли, об этом безбашенном Блэке?

— О дуэли все знают, — шёпотом отвечает мне Алиса, не забывая аплодировать очередному первокурснику с пылающими ушами, которого Шляпа отправляет за Гриффиндорский стол. — А о Блэке — они ж родня. Бабушка Фрэнка, Каллидора — урождённая Блэк. Альфард её двоюродный племянник, сын её кузена Поллукса. Лили, я же тебе говорила, все «Священные 28» между собой родня. Сестра Каллидоры Лонгботтом, Чарис, приходится бабушкой этому отморозку Краучу с Рейвенкло, так что Фрэнк с Барти — троюродные братья, и пяти-, кажется, — юродные с Поттером (1).

— Джеймсом?!

— А ты ещё много Поттеров знаешь? Вон, кстати, он на тебя пялится.

— Да ну его в болото… к гриндилоу! — действительно пялится. Отворачиваюсь от Поттера — и встречаю пронзительный взгляд беспросветно чёрных глаз. Да за что же мне такое наказание, ну не один — так другой!

— Алис… слушай, это, конечно, не моё дело, но ты бы подумала о Фрэнке. Ну, всерьёз, понимаешь? Он отличный парень же!

— Отличный. Я знаешь, сколько раз себе это говорила? Добрый, сильный, надёжный, с ним интересно…

-…и симпатичный!

— Да, ничего так, — вздыхает Алиса. — Нет, Фрэнк здесь совершенно не при чём. Это со мной какая-то проблема. Хотя я вроде на все сглазы проверялась, на привороты, на отвороты… ну не лежит у меня к нему душа в этом плане, понимаешь?! Дружить — пожалуйста, но как представлю, что он подходит, кладёт мне руку на затылок, наклоняется ко мне…

— Ну?!

— Ну и ничего! Нигде ничего не ёкает. Понимаешь?

Представляю, что ко мне с такими же намерениями подходит Рем — почему-то делается смешно и неловко:

— Понимаю. А с какого перепугу он собрался в авроры?

— Да маман его, — раздражённо фыркает Алиса. — Редкой упёртости женщина. Выела ему весь мозг не хуже японского лешего — это-де единственное достойное мужчины занятие, да твой отец в гробу бы перевернулся… Ой, Мерлинова борода!

— Что случилось? — я слежу глазами за взглядом Алисы: к нашему столу идёт Снейп, на мертвенно-бледном лице застыла самоубийственная решимость. По мере его приближения в Большом зале стихают разговоры, а во мне крепчает малодушное желание слинять отсюда куда угодно — в Бобатон, в Илверморни, да хоть к нунду в логово, лишь бы подальше!

— Это я виновата! — скороговоркой шепчет Алиса. — Пока ты возилась с малышами, он всё порывался к тебе подойти, ну я и сказала, что как позорить — так перед всей школой, а как извиняться — так наедине?! Ну и вот. Не волнуйся ты так, если что, я его Силенцио приложу.

— Лили, — голос неожиданно низкий, сиплый и какой-то задушенный, но, усиленный заклинанием, слышен во всех уголках огромного зала. Судорожный вдох. — Лили, я хотел…

И тут изо рта Снейпа начинает литься вода. Он по инерции ещё пару раз открывает и закрывает рот, но вода продолжает литься, зал взрывается хохотом, а хвалёное гриффиндорское мужество мне окончательно изменяет. Алиса догоняет меня уже у портрета Полной Дамы, помогает подняться в нашу спальню, отмахиваясь от приторно-назойливого сочувствия девчонок, и клянётся, что если Снейп ещё хоть раз попробует пошутить надо мной в таком стиле, выставив на посмешище перед всей школой, она лично его заавадит и скормит невидимым драколошадям — говорят, они любят всякую падаль.

Но Снейп ко мне больше не подходит. Никогда. Я по-прежнему постоянно чувствую спиной его взгляд, он жжёт меня сквозь одежду и сквозь кожу, болит где-то внутри, в горле, в груди, но я постепенно привыкаю с этим как-то жить, и со временем становится легче.

Хогвартс похож на пороховую бочку — каникулы нисколько не охладили горячих голов, и баллы со Слизерина и Гриффиндора летят только так, но это уже никого не останавливает. Мы с Ремом организовываем сопровождение для младшекурсников в библиотеку, на квиддичные матчи и в Большой зал, но замок большой и за всеми не уследишь, так что мадам Помфри скучать не приходится. Тем более что Гриффиндор, естественно, в долгу не остаётся. Чтобы дать горячим головам возможность хоть как-то выпустить пар без вреда для окружающих, возобновляет свою деятельность Дуэльный клуб, но меня не оставляет ощущение, что слизеринцы посещают его исключительно ради изучения слабых мест своих потенциальных врагов. И не только слизеринцы.

На уроках я теперь сижу с Марлин. Класс наш несколько поредел — Эбигейл Дэйнс перевелась в Бобатон, а Бэзил и Сондра после помолвки решили оставить обучение. Хотя я думаю, что дело здесь не столько в помолвке, сколько в том, что в семейном бизнесе ТРИТОНы им действительно ни к чему. У Хлои на курсе три девочки тоже обручились и перевелись на домашнее. И это ещё ничего — у слизеринцев на шестом курсе две девочки, на седьмом — ни одной. Одни несгибаемые рейвенкловки по-прежнему посещают занятия в полном составе. Сама учёба не в пример легче прошлогодней, но Алиса пугает нас тем, что это просто краткое затишье перед ТРИТОНами.

Прорицания теперь ведёт профессор Шерил Хан — неопределённого возраста, смуглый и сухощавый, он верит в будущее, которое можно разглядеть в собственном пупке, если свернуться в немыслимую загогулину, напевая при этом «Омм». Лишившегося очередной конечности профессора Кеттлберна временно замещает наш лесничий Хагрид, в чьих знаниях и любви к своему предмету я ничуть не сомневаюсь, а вот в способности эти знания передать — совсем наоборот. Хвала Мерлину, в этом году мы можем сами выбирать предметы, поэтому никаких Прорицаний и Ухода за магическими существами в моём расписании нет и больше не будет. На Продвинутых Зельях я по-прежнему в пятёрке лучших — всё-таки столько лет рядом с Сев. со Снейпом не прошли даром. И именно по этой причине я теперь вижу, насколько бездарно написан учебник. Северус на Зелья практически не ходит. В один из тех редких уроков, которые он всё-таки решает почтить своим присутствием, у меня как раз не задаётся антидот к Напитку Живой Смерти. Саму Живую смерть Слагхорн нам варить не доверяет, и правильно делает: мельчайшая ошибка — и сон, вызванный этим зельем, плавно и неотвратимо перетекает в вечный. А вот антидот — зелье хоть и капризное, но безопасное, и даже та вязкая коричневая бурда, которая получается у львиной доли класса, может вызвать разве что изжогу. В конце урока я обнаруживаю на своей парте знакомый потрёпанный учебник, чьи поля исчерканы мелким угловатым почерком — улучшенная рецептура зелий из школьной программы, пробные рецепты зелий собственных, формулы заклятий, арифмантические расчёты — Северус никогда бы не забыл своё сокровище, тем более на моём столе. Я не знаю, чего мне хочется больше — прикоснуться к пожелтевшим листам или запустить этим учебником в лицо того, кто пришёл на место моего лучшего друга. Я не делаю ни того, ни другого. Учебник остаётся сиротливо лежать на самом краю стола.


* * *


— Нет, ну ты это видел, а?! Как сквозь землю провалились, @ъ$и Пожирательские!

Поттер в сердцах пинал ногами сплошную, без единого зазора стену. Коридор оканчивался тупиком. Он и в прошлый раз оканчивался им же, но, кто знает, а вдруг… Попытаться-то стоило.

— Скорее, сквозь стену. Всё, остынь, Джей, тебе играть завтра. Да брось, я её ещё в прошлый раз всю простукал. Здесь что-то другое.

— Ну не может же карта ошибаться, Бродяга, не может!

— А Мордред её знает. Девается же куда-то постоянно этот слизеринский утырок.

— Который из них?

— Который твой любимый. Нюнчик.

— Ну, знаешь ли!

— Если б я знал, было бы просто замечательно. Но увы, дорогой мой мистер Поттер, — Блэк приобнял друга за плечи, прочувствованно заглядывая ему в глаза. — Вселенная не спешит расставаться со своими тайнами, о нет, мой мальчик, и иногда нам не остаётся ничего другого, как немного подтолкнуть её к этому нелёгкому решению. Иногда судьбы мира вершатся маленькими и неприметными, так не будем же пренебрегать ими, мой мальчик, и возложим на одного серенького, но весьма исполнительного зверька сию почётную миссию — быть нам проводником в этом коридоре, столь ревностно оберегающем свои тайны.

Блэк, по-прежнему обнимая Поттера за плечи и небесталанно изображая одного известного обоим любителя лимонных долек и туманно-цветистых оборотов, потихоньку отбуксовал друга от мордредова тупика, которым оканчивался как коридор на восьмом этаже, так и их неоднократные попытки проследить за этим скользким гадом Мальсибером.


* * *


А по ту сторону стены юноша с лицом ангела Эпохи Возрождения несколько театральным жестом пригласил подростка помладше присесть и сам устроился напротив, в таком же тяжёлом кресле, грубо вырезанном из тёмного дерева. Перед креслами высился огромный то ли очаг, то ли алтарь, закопчённые балки потолка растворялись во тьме, редкие факелы выхватывали сумрачные лики фамильных портретов и бликовали на развешенных по каменным стенам мечах и секирах.

— Впечатляет, не правда ли? — Мальсибер любовно погладил резной подлокотник. — Как видишь, у Хогвартса нет тайн от прямого потомка славнейшего из его Основателей. Повелитель посвятил меня в эту тайну для того, чтобы верные его сторонники в этих стенах всегда были надёжно укрыты от недоброжелателей. Но время, когда мы вынуждены были скрываться, подходит к концу, и верные будут вознаграждены, а предатели не избегнут кары.

— Я верен ему, Малькольм, душой и телом, и всем, что у меня есть, ты же знаешь! — глаза под лихим разлётом бровей лихорадочно сверкают, уголок рта нервно подёргивается — о да, в верности Крауча-младшего сомневаться не приходится, но одна чокнутая фанатичка у Повелителя уже есть, и одной Хель ведомо, чего от неё больше — пользы или неприятностей. Мальсибер должен был быть уверен, что его протеже будет полезен Повелителю. Мальсибер хотел бы видеть на месте Барти Снейпа, но дракклов Снейп подвёл его этой своей болезненной, неуместной и жалкой привязанностью, и к кому — к магглокровке! Да хоть к маггле, в самом деле, был бы от неё толк, но там Гриффиндор головного мозга во всей красе, а этот идиот ещё и умудрился опозориться из-за неё перед всей школой. Не наложи на него Блэк Акваорис (2) в самый последний момент, Мальсибер сам бы проклял этого горе-влюблённого. Мысли от старшего Блэка плавно перетекли к младшему — нет, медлить было нельзя, торгаш Малфой уже увёл новоявленного Наследника Блэков буквально из-под носа, первым представив Повелителю. Придётся рискнуть с Барти.

— Я знаю, Барти, знаю, а что знаю я, то знает и Повелитель.

Мальсибер прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла: надо дать возможность Барти совладать с эмоциями, не потеряв лица, а то его сейчас точно разорвёт.

— Ты говорил ему обо мне?!

— Говорил.

— И… что? — шумно сглотнул Барти, тщетно стараясь выровнять дыхание.

— Милорд благосклонно выслушал, но выразил некоторое сомнение в связи с твоим возрастом.

— Я… что?! Причём здесь возраст, Мальс? Нет, то есть, конечно, но… Мерлин и Моргана, да ты же был младше меня на два года! Мантикора тебя раздери, ты что, спишь, что ли?!

— Вот именно об этом я и говорю, Барти, — Мальсибер, наконец, соизволил открыть глаза и мягко улыбнулся. — Выдержка. Равновесие. Готовность идти до конца. Это то, что приходит с возрастом. Не всегда, конечно, но, по крайней мере, есть шанс, что это произойдёт.

— Я готов идти до конца! — рявкнул Барти. — Готов! Всё, что угодно, я справлюсь.

— Я так и сказал: «Он справится, Повелитель, он пойдёт до конца».

— Правда?! — взволнованное лицо озарилось совершенно детской радостью. — А он?

— Он ничего не ответил. Но я знаю, что может склонить чашу весов в твою пользу. Удиви его. Сделай что-то необыкновенное в его славу, во славу нашего дела, и Милорд окажет тебе эту честь. Он умеет ценить настоящую преданность. Как, впрочем, и я. — Мальсибер скосил глаза на угол алтаря. — Из моей личной библиотеки. Она накормлена и в ближайшие два часа не опасна. Но Мерлин тебя упаси задержаться минутой дольше.

Барти порывисто встал, глубоко вдохнул и осторожно раскрыл инкунабулу в обложке из кожи слишком тонкой, чтобы принадлежать зверю:

— О! О-о-о! «Зов Мёртвых», «Дыхание демонов»… отсроченная «Красная Смерть»… о! О, Мальс, с ума сойти! Я твой должник… Мерлин и Моргана, и невербальная форма «Троп преисподней»… а об этом я даже не слышал!

— Отблагодаришь, когда станешь Главой Рода. — Мальсибер встал, потянулся и направился к выходу. — И да, Барти, не забывай — два часа и не минутой дольше.


* * *


В первые два месяца семестра ЗОТИ тащит на себе безотказный профессор Флитвик, потом на смену ему приходит Джанфранко Чирелли — немолодой элегантный маг с очаровательным мягким акцентом и не менее очаровательными мягкими манерами. У него седина в аккуратной бородке, многоцветье перстней на ухоженных пальцах и движения профессионального бретёра, он цитирует Китса и Петрарку, виртуозно парируя удары сразу троих противников, он делает дамам изысканные комплименты, а вместо эссе требует от нас учиться маггловскому фехтованию: оно-де зародилось в достатутные времена и сохранило в себе многие ныне утраченные навыки ведения магического боя. Профессором Чирелли очарованы все, и даже наша железная деканесса неосознанно поправляет причёску в его присутствии. В конце года он сбегает с шестикурсницей-слизеринкой Кальвинией Шаффик.

— Опоил… Империус наложил. какая же эта Скиттер феерическая идиотка! — Марлин раздражённо шуршит «Пророком». — Да уж скорее это Шаффик его опоила. И я её понимаю.

— Но он же старый! — поражаюсь я.

— Балда ты, Лили. — Алиса и Марлин переглядываются, Алиса сокрушённо разводит руками. — Пятьдесят лет для мага — тьфу.

— Да для неё и жених Коры — старый, а ему и сорока нет. Ты мне лучше скажи, тебя Поттер на эти выходные в Хогсмид звал?

— Ну звал.

— Ясно. — терпеть не могу, когда Марлин разговаривает со мной, будто мне пять лет. — А ты, значит, у нас балда принципиальная и не пойдёшь?

— Знаешь что, Марлин, вот сама и иди со своим Поттером!

— Ну, меня не он звал, на самом деле, а Сириус. Но я вот как раз думаю — может, пойти? А то на Хлои смотреть жалко, а Ремус её в жизни сам не пригласит, хотя видно, что она ему тоже нравится. Что не так с этим парнем, не пойму… А так они компанией пойдут, а я Хлои возьму, может, и будет толк. Алиса, только честно, если я пойду с Сириусом…

— Да на здоровье. — пожимает плечами Алиса. — Мне-то что?

— Я серьёзно.

— И я серьёзно. Ты можешь ходить с кем угодно и куда угодно, и не только ради Хлои.

Но в то морозное предрождественское утро Сириуса прямо с уроков уводит за собой профессор МакГонагалл. Он вернётся в школу только после Рождественских каникул, каким-то осунувшимся, повзрослевшим и непривычно замкнутым, а на последней странице «Пророка», незаметно приткнувшись между рекламой новой весенней коллекции мантий мадам Малкин и предсказаниями результатов квиддичных матчей, появится маленькое объявление в траурной рамке о смерти волшебника по имени Альфард Блэк.

________________________________________________________________________

1) Данные с Поттермо.

2) Акваорис — мой личный хедканон, о котором упоминается в «Самом удачном дне».

Глава опубликована: 17.11.2017


Показать комментарии (будут показаны последние 10 из 1492 комментариев)
Добавить комментарий
Чтобы добавлять комментарии, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь
Предыдущая главаСледующая глава
↓ Содержание ↓

Отключить рекламу
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх