↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Когда воротимся мы в Портленд (джен)



Автор:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Драма, Кроссовер
Размер:
Миди | 73 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
AU, Нецензурная лексика, От первого лица (POV), Читать без знания канона не стоит
- Перестаньте, Рэндл, - резко одёрнул Доктор. – Подумаешь, книжку про вас написали. Вы себе даже не представляете, сколько всего понаписали обо мне. На сериал хватит. Все мы в конце концов становимся историями, просто обычно люди о себе таких вещей не узнают. Ну так на то и мета-сюжет, о чём я вам, собственно, и говорю...

На конкурс «Время сериалов», номинация «Doctor Who. Worlds collide»
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Эпизод 01

Новенький появляется через день или два после того, как МакМёрфи во второй раз пробил стекло на сестринском посту; происходит это как раз перед сеансом групповой терапии, когда носят стулья, ставят в круг, когда сходятся врачи-практиканты и молодые медсёстры. МакМёрфи уже поставил себе стул и сидит на нём, развалившись, наблюдает за всей этой вознёй исподлобья, но когда заходит новенький — я вижу, как брови Мака ползут куда-то вверх под шапочку, потому что таких экземпляров у нас давно не бывало.

Туманят в последнее время редко и слабо, мне видно всё от стены до стены, да и время идёт как следует. Я думаю — может, потому, что стальная машина сестры Рэтчед стала голая и беззащитная без стекла, и они — эти, из Комбината — боятся, что теперь их манипуляции будут слишком очевидны, что не смогут они проделывать всё это так, как до сих пор, незаметно. А может, стекло ограждало сестру и врачей от действия тумана, она-то ведь конечно не хочет навредить сама себе, а мы… мы никуда не денемся, они своё ещё наверстают. Но пока что мне светло и почти легко, и я наблюдаю прибытие новенького.

Его приводит лично доктор Спайви, идёт как-то дёргано, чуть не приплясывает вокруг тонкой высокой фигуры, заглядывает в лицо, пытается показать сразу всё отделение, обвести широким жестом — мол, глядите. Но возле сестринского поста на них обоих веет холодом, и доктор Спайви берёт себя в руки, и уже спокойно говорит: «Мистер Смит, распишитесь в журнале». И поясняет сестре Рэтчед одними губами — это, мол, тот, о котором я вам рассказывал.

Мы все перестаём таскать стулья, глазеем. Он седой, высокий и тощий, этот мистер Смит, и одет в нелепый наряд ярмарочного фокусника, слегка потёртый — но, ей-богу, это совсем не выглядит смешно; смешно будет, когда его заставят отправиться в душ и переодеться в больничное.

— Мистер Смит, у нас сейчас групповая терапия, — с улыбкой говорит доктор Спайви. — Я рад, что вы сможете сразу же, с первых минут, испытать на себе целительную силу этого метода… а заодно я представлю вас другим пациентам, а старшая сестра объяснит правила отделения.

Смит кивает благосклонно, занимает один из стульев, садится и смыкает пальцы домиком в терпеливом ожидании. А садится он аккурат напротив МакМёрфи. Глаза Мака сверкают из-под шапочки, и он воспроизводит небрежную позу новенького — так они оба и сидят, зеркалят друг друга, и я не могу понять, почему МакМёрфи молчит, совсем это на него не похоже — пока, наконец, сестра не начинает собрание.

— Полагаю, нам стоит начать со знакомства. Доктор Спайви, прошу вас.

Папка на коленях у доктора выглядит впечатляюще громоздкой. Он листает её, выхватывая по очереди какие-то бумаги, словно не знает, с чего начать.

— Мистер Джон У. Смит, шестьдесят четыре года, вдовец, переведён из психиатрической клиники Гравити Фолз, штат Орегон. Тамошний врач поставил предварительный диагноз «Параноидная шизофрения» с преобладающим бредом величия (больной называет себя Повелителем времени), парафренный синдром, а также эээ…элементы ипохондрического расстройства, пока не классифицированные в общей клинической картине.

Сестра Рэтчед смотрит на новенького с лёгкой усмешкой — ждёт, прокомментирует он слова доктора Спайви или промолчит и позволит себя препарировать.

— Вы ошиблись, доктор, — говорит Джон У. Смит, и оказывается, что у него оглушительный шотландский акцент. — Не шестьдесят четыре года, а две тысячи шестьдесят четыре. И я действительно Повелитель времени.

И тут мне становится по-настоящему страшно, потому что светлый пронзительный взгляд Смита находит меня среди других больных, держит меня, как прожектор, изучая, а потом Смит подмигивает, медленно и многозначительно. Он знает, что я знаю про время.

— А что за ипохондрические элементы? — уточняет тем временем один из практикантов.

— Мне кажется, у меня аритмия правого сердца, — поясняет новенький. — Сбоит постоянно. Возраст, знаете, сказывается.

— Правого… предсердия? — переспрашивает практикант.

— Обоих предсердий правого сердца.

— То есть, вы полагаете, что у вас их два, мистер Смит? Но беспокоит вас только правое?

— Именно так.

Тут наконец встревает МакМёрфи:

— А чего ещё у вас два, старина? — развязно интересуется он. — Тут, в нашей благодатной терапевтической общине, не помешало бы иметь дубликаты некоторых важных органов.

— Уверяю вас, я отлично подготовлен к любым неожиданностям, — отвечает новенький. — К любым.

— Ещё вопросы? — строго спрашивает старшая сестра. Она явно не намерена позволять МакМёрфи устроить его обычный балаган.

— Только один, — Мак сдвигает шапочку на затылок и разглядывает Смита в воображаемый лорнет. — Вот это вот «У» в «Джон У. Смит» — что оно значит?

— Умник, — спокойно объясняет Смит и смотрит на МакМёрфи так, будто знает о нём что-то такое, чего тот и сам о себе не знает.

— Позвольте, дорогой коллега, — вмешивается Хардинг, — вы концентрируетесь на малозначительных деталях, в то время как действительно важные вещи ускользают из поля зрения нашего диагностического кружка.

— Неужели?! — деланно ужасается Мак. — И что же это за «важные вещи», коллега?

— Мистер Смит называет себя «повелителем времени». Что это значит, мистер Смит? Вы хотите сказать нам, что действительно обладаете способностью повелевать столь неопределённой субстанцией, как время? И оно вас, может, некоторым образом слушается?

— Не всегда, — коротко отвечает Смит, и его взгляд-прожектор останавливается на сестре Рэтчед. И я вдруг замечаю крохотные, тончайшие трещинки, которые разбегаются по её безупречной маске. Она тоже знает, что он знает.

Дальше собрание катится своим чередом, правила терапевтической общины сестра и доктор Спайви рассказывают наперегонки, перебрасываются репликами, как опытные партнёры по команде — баскетбольным мячом. Неугомонный молодой практикант считает необходимым провести чёткую диагностическую границу между вялотекущей формой галлюцинаторной шизофрении, от которой страдает несчастный мистер Мартини, и клинически прекрасной паранойей Джона У.Смита. «Извините, доктор Спайви, но парафренный синдром?! Он подразумевает наряду с манией величия манию преследования, где вы видите в медицинской карте мистера Смита упоминания о бредовых идеях преследования?!»

— Вас, может, кто-нибудь преследует, мистер Смит? — тут же спрашивает Хардинг.

— У меня много врагов, — спокойно соглашается Умник. — Далеки, кибермены, плачущие ангелы, раса монахов и многие другие, которым я не позволил захватить Землю. Ледяные воины Марса, сонтаранцы, криллитаны, Тишина… да и среди моих соплеменников, Повелителей времени, кто-нибудь то и дело принимается меня преследовать, или пытается выведать у меня какую-нибудь очередную тайну, или использует во вред Вселенной запретные технологии Галлифрея, вот как сейчас, например.

Хардинг сияет, прижимает руку к сердцу.

— Безумен! Великолепно, блистательно безумен. Благодарю вас, мистер Смит, за такой исчерпывающий ответ, я не смел и надеяться.

— Думаете, взорвут? — скрипуче произносит Скэнлон.

— Простите?

— Думаете, они взорвут Землю при помощи этих вот запретных технологий, сэр?

Умник смотрит на Скэнлона, на коленях у Скэнлона коробка, в коробке что-то тикает. Умник хмурится.

— Я думаю, они могут, — тихо говорит он. — Но я не позволю.

После собрания и обеда, когда новенького забирает к себе в кабинет доктор Спайви, МакМёрфи наконец даёт волю своему возмущению.

— Кто он, к чёртовой матери, такой, этот Джон У.Смит?! Вы видели — нет, вы ВИДЕЛИ? Наш докторишко вокруг него на цыпочках бегал, а сестра сидела тише воды, ниже травы, пока он выпендривался на собрании со своими пара-как-их-там-к-чёрту идеями?!

Хардинг смеётся.

— Что такое, мой дикий друг? Ваш чуткий нос альфа-самца уловил запах конкурента? Боитесь, что влияние мистера Смита положит конец вашему безраздельному царствованию в нашей маленькой стае?

— Прекрати, Хардинг, ты что, не видишь? Психи себя так не ведут.

— Поверьте, Мак, психи с диагнозом «параноидная шизофрения с парафренным синдромом» ведут себя вот именно так. Любой, кто хотел бы закосить под психа с мегаломанией и прочитал бы нужную статью в медицинской энциклопедии, стал бы вести себя именно так.

— То есть ты согласен, что никакой он на самом деле не псих?

— Пока что я уверен только в том, что никакой он не Джон Смит. Возможно, в действительности он Готорн или Киркбрайд.

— Это что ещё за люди?

— Это, друг мой, фамилии прежних членов попечительского совета клиники, их потомки и сейчас ещё держатся за свои должности в департаменте здравоохранения штата. Полагаю, наш нетривиальный мистер Джон У.Смит — что-то вроде тайного покупателя в супермаркете, его сюда прислали, чтобы вскрыть, так сказать, пороки и пролить свет на злоупотребления. И доктор, и сестричка Рэтчед об этом, разумеется, знают или догадываются, недаром у неё дружба с инспекторессой. Помяните моё слово, его даже не заставят снять дурацкий сюртук, а уж про тюбик вазелина господа Вашингтон и Уоррен даже заикнуться не посмеют.

— Сестра его сожрёт, — мрачно говорит Мак.

— Она попытается, конечно, — соглашается Хардинг. — Только мистер Джон Смит по виду жестковат. Как бы ей не подавиться.

МакМёрфи отворачивается, кусая губы. Он ревнует — понимаю я. Хардинг прав, он страшно ревнует, боится, что новенький займёт его место, перехватит знамя борьбы с сестрой Рэтчед — пускай даже сам МакМёрфи это знамя почти уже бросил, удалился на покой, отказался от драки — но теперь он снова в строю, и появление Смита уязвило его ирландскую гордость.

Зато ты останешься жив, Мак, мысленно повторяю я. Если старая паучиха примется жрать его — ты, может быть, останешься жив. Я почти решился подойти и сказать ему это, но думаю — нет, не надо, он не поймёт.

Ночь. Глухой, гиблый час — не люблю его с той поры, когда мы с отцом ещё жили в деревне. На реке в этот час затихал даже шум водопада, и тишина вползала в наши дома, словно туман, закрывала людям рты липкой ладонью. Не скулили во сне собаки, не всплёскивала рыба в воде… а здесь, в больнице, именно в этот час умирают обычно старые хроники — а те, кто остался, принимаются тихо выть, только когда время поворачивает к рассвету.

Я не сплю.

В привычной вязкой тишине мне слышатся шаги в коридоре. Очень осторожные шаги. Если бы кто-то из острых пошёл в уборную, так осторожно бы не крался, не переносил бы тихонько вес с пятки на носок, прежде чем сделать следующий шаг, и не замирал бы на долгие секунды, прислушиваясь.

Я бесшумно встаю с кровати, натягиваю штаны, толкаю дверь. Она смазана отлично, не скрипит, сестра Рэтчед не потерпела бы у себя в отделении такого непотребства, как скрипучая дверь.

Нет, мне не показалось. Это Смит. В отдалении, у самого входа, у сестринского поста — быстро же он туда прокрался, а теперь стоит и беседует с ночным санитаром. Сегодня дежурит не Тёркл, а мистер Кизи, это единственный белый из всех наших санитаров — уж не знаю, как это сестра его допустила. И он такой… ну, выглядит как человек, с которым можно договариваться. Именно этим, судя по всему, и занят Смит. Быстро извлёк из кармана какую-то бумажку. Показывает санитару, тот вчитывается и вскидывает на Умника недоверчивый взгляд. Умник подносит палец к губам — тихо, мол — и кивком отправляет мистера Кизи в комнату отдыха для персонала.

Может быть, Хардинг и в этом прав. Может, этот мистер Смит и правда не так прост.

Спровадив дежурного, он заходит на сестринский пост, прямо к пульту, и смотрит на все его кнопки, и рычаги, и провода, и излучатели. И чем дольше смотрит, тем мрачнее становится его лицо, как будто этот пульт подтвердил его самые дурные опасения. Мне хорошо видны его недобрые глаза и нахмуренные брови — потому что я ничего не могу сделать, бесшумно похожу всё ближе и ближе — потому что вот же, наконец, человек, который понимает: я прав. Я всегда был прав. А у Смита в руке появляется какой-то странный продолговатый прибор — будто он, как заправский фокусник, вытряхнул его себе в ладонь из рукава. Прибор светится синим и тихо вибрирует, и от этого звука все до единого волоски поднимаются у меня на руках. Смит обводит своим инструментом весь пульт, что-то негромко бормочет сквозь зубы, а потом повторяет громко:

— Интересно, давно ли они это затеяли? Вы, я полагаю, Вождь? Вас-то мне и нужно. Идите сюда.

Меня примораживает к полу — секунду или две я всерьёз размышляю, не сбежать ли обратно в спальню, не сделать ли вид, что всё это меня не касается.

— Не бойтесь, Вождь, я никому не открою вашу тайну, — говорит Умник, и в голосе слышится смех. Он смеётся надо мной, но не зло, а так, как смеялся отец в тот раз, когда я тайком от матери притащил в дом ужа.

— Садитесь, поговорим, — он мягко толкает меня на стул дежурной сестры, отполированный до блеска её крахмальным халатом. — Только, пожалуйста, зовите меня Доктором. Джон Смит — не моё настоящее имя.

Доктор — вообще не имя, думаю я, но не мне об этом спорить, конечно.

— Давно вы в этой больнице, Вождь?

Ох, Доктор, давно. Дольше всех, кроме одной только старшей сестры — когда меня сюда поместили, она уже была здесь. Понемногу я учусь снова управляться с голосом и рассказываю Умнику про Комбинат, про то, как сестра стала их агентом, как постепенно она наводила тут свои порядки, как подбирала персонал, настраивала передатчики и излучатели, подключала одного за другим санитаров и врачей к своим невидимым лучам ненависти, подключала хроников к своим электрическим проводам, как она училась замораживать время, а потом пускать его тонкой струйкой, будто больничную манку в кипящее молоко, по крупинке, и как безупречно теперь работает отлаженный ею механизм, выпуская во внешний мир десятки тех, кого ей удалось привести в соответствие. И только иногда система сбоит — когда в её шестерёнки попадается кто-то вроде МакМёрфи. Доктор слушает внимательно, хорошо слушает, не спорит со мной и больше не смеётся. Только уточняет иногда:

— Десятки людей, Вождь? Вы не знаете, сколько всего народу прошло через отделение, пока она здесь?

— Тысячи полторы? — предполагаю я. Конечно, мне неоткуда знать наверняка, я слишком много всего забыл за эти годы. Я даже имени своего не помню.

Я ещё хочу рассказать ему про Тайбера — про то, как приведённые в соответствие пациенты выходят из больницы и потом вскрывают головы своим жёнам и детям, подключают к их мозгам нужные микросхемы, и так Комбинат растёт и становится сильнее год от года. И про таблетки — как одна из них упала и рассыпалась в пыль у меня на глазах, и из неё покатились микроскопические колёсики. Доктор выслушивает и это. Живо взламывает своим прибором замок несгораемого шкафчика, откуда мисс Пилбоу вчера доставала нам лекарства, и просвечивает ряды разноцветных плошек с медикаментами.

— Чудовищно, — шепчет он. — Так чудовищно просто и прямолинейно. Кто же поверит горстке психов?.. Мне очень жаль, Вождь. Мне очень, очень жаль.

Я машу рукой — ничего, мол. От его сочувствия мне неудобно и даже немного больно. Он, кажется, понимает это, возвращает себе деловой невозмутимый тон.

— А этот человек, который спрашивал меня про взрыв. Который ходит с коробкой. Он давно здесь?

— Скэнлон? Да нет, не очень, его сюда поместили на принудительное года два или три назад. Он повернутый на взрывах, всё время говорит, что или мы — Америка в смысле — кого-то взорвём, или они нас. Всё смотрит новости, боится пропустить. А в коробке он как будто мастерит бомбу с часовым механизмом. Но я как-то заглянул туда, Доктор. Там просто часы. Старые часы, никакой бомбы.

Лицо Смита на мгновение каменеет, словно он вдруг ощутил приступ спазматической боли.

— Часы? — переспрашивает он. — Какие часы? Большие, вроде будильника? Или наручные?

— Нет. Старые карманные часы, на цепочке. На крышке узор, круги такие. Красивые очень...

— Вот как... Но вы говорите, все эти штуки со временем начались раньше, до Скэнлона и его часов, да?

Да, да, да, терпеливо повторяю я — это не Скэнлон, причём тут он, это всё сестра Рэтчед, это она делает, вот этим вот переключателем на стальной двери, видишь, Доктор?.. Он продолжает расспрашивать меня про жизнь отделения, у него взгляд ищейки, которая напала на след и только ждёт, когда её спустят с поводка, чтобы бежать. Ему интересно про Банчини, про Эллиса и Ракли, и про словесные упражнения полковника Маттерсона, и даже про Саксона, старого хроника, который помер в изоляторе от пневмонии как раз за пару дней до того, как к нам перевели Скэнлона с его бомбой.

— Ты мне очень помог, Вождь, — улыбается Смит, когда у меня от долгой болтовни начинает садиться голос, и это его "ты" звучит вполне естественно после всего, что он обо мне узнал. — А теперь возвращайся в постель, пока тебя никто не хватился.

— Ты не сможешь им противостоять, Доктор, — говорю я, потому что мне боязно за него, за себя, и очень нужно это сказать. — Даже если ты и в самом деле Повелитель времени. Или даже этот... из департамента здравоохранения.

— Даже если из департамента, — насмешливо повторяет он. — Подумать только. Поспорим, Вождь? Через месяц вся эта система рухнет. Завалится в одно мгновение, как карточный домик. Спорим?

Я пожимаю плечами. Толку мне с ним спорить? Да и на что? Да и как я пойму, что он действительно сделал, что обещал? Они ведь хитрые, там, в Комбинате. Они ведь умеют обрабатывать так, что и не почувствуешь даже.

— Ты поймёшь, Вождь. И когда ты это поймёшь, беги отсюда, не теряя ни минуты, понял? Такое вот условие моей победы в нашем споре. По рукам?

И Доктор протягивает мне руку, ладонь у него сухая и тёплая, с длинными нервными пальцами. Красивая.

Эту свою красивую ладонь он с той ночи протягивает всем по очереди пациентам. Как делал когда-то Мак, в самом начале, когда только попал сюда. Но не просто здоровается с ними и идёт дальше, нет. Он с каждым пытается разговаривать — долго, упорно пытается, заглядывает в перегоревшие глаза Эллиса, слушает причитания старика Банчини. "Я устал. Я так устал, Доктор!" — "Я знаю, Пит. Я правда знаю". Он обнимает Пита — неловко, неумело, похлопывает его по спине, как младенца, и мне случайно видно, что у него самого на лице написана такая же огромная усталость.

По вечерам, после ужина и до отбоя, он травит байки, как называет это МакМёрфи. Садится в кресло в дневной комнате, закрывает глаза, сплетает в привычном жесте пальцы и рассказывает всем, кто готов слушать, бесконечные истории о своих похождениях.

— Однажды — я был тогда моложе, конечно, и до неприличия хорош собой — мы со спутниками оказались на огромном заброшенном космическом корабле. Да, Брюс, это как морской корабль, только он перемещается между планетами. Да, Джордж, там было ужасно, ужасно грязно, тебе бы не понравилось. И вот, оказалось, что в разных частях этого корабля открываются окошки, сквозь которые можно наблюдать разные моменты жизни одной женщины. Мадам де Помпадур.

— Той самой? Фаворитки Людовика Пятнадцатого? — уточняет Хардинг. Он умный, и про эту мадам наверняка и сам всё знает, и ему приятно показать остальным, что он это знает.

— Что такое фаворитка? — спрашивает Сеф.

— Любовница короля, — поясняет Хардинг.

— Одну бабёнку в Портленде так звали. Ох и заводная была! Теперь понятно, в честь кого, — вставляет свои пять копеек МакМёрфи. Ему нравится дразнить Доктора, но всё между ними происходит вежливо-вежливо, как в том кино, что я видел ещё до войны — там тоже двое расшаркивались и любезничали, а потом один другому снёс полбашки из пистолета.

— Оказалось, что эти окошки проделали такие себе заводные дроиды… механические люди. После того, как их корабль сломался, они убили всю команду и пустили на запчасти, потому что в их тупых механических головах была только одна инструкция — чинить корабль. И они следили за Ренет — мадам де Помпадур — потому что хотели заполучить её мозг...

— Какой элегантный сюжет, — замечает Хардинг. — Джон, вам следовало приберечь его для собрания, сестре бы понравилось.

— Сестре я лучше расскажу, почему королеву Елизавету Первую неверно называть «королевой-девственницей»… хотя вообще-то я думал, что делаю предложение зайгону, это такая раса инопланетян, у них присоски…

— Г-г-где, п-присоски, Док?! — смеётся Билли, откладывая карты.

Слушать Умника интересно.

И даже те, кто остался верен Маку и по-прежнему просаживает сигареты и долговые расписки в нашем маленьком Монте-Карло, всё равно прислушиваются. И сам МакМёрфи тоже прислушивается, фыркает в сторону — мол, вот же сказочник, мать моя женщина! — а у самого в глазах мелькает тоска. Будто, дай ему волю, тоже сорвался бы в синей будке в неведомую даль. И начистил бы рожу какому-нибудь сонтаранскому генералу, и постебался бы с медсестёр-кошек с далёкой Новой Новой Новой Земли. Погладил бы их против шерсти, как здешнюю гладит.

Каждый вечер заканчивается свежей историей, а каждое утро начинается ритуалом рукопожатий. В одно из таких утр даже Ракли вместо вечного "Н-на хер жену!" вдруг говорит: "Н-на хер далеков!".

— Категорически с вами согласен, мистер Ракли, — отвечает Доктор, и глаза у него блестят.

Полковник Маттерсон одаривает его рассуждениями о том, что время, дескать, это озеро, озеро — это Каскад Медузы, и всё это согласно пятнадцатому параграфу Прокламации Теней. "Прокламация Теней — это лампочка... Лампочка — это кристалл... Кристалл — это Клара..."

— Совершенно верно, полковник, — мягко соглашается Смит.

Его терпение, кажется, бесконечно. К концу недели ему пожимает руку даже Джордж Рукомойник, и МакМёрфи остаётся только зубами скрипеть. Впрочем, он быстро берёт реванш, открывая запись на рыбалку.

В отделении один за другим умирают двое овощей и один хроник-колясочник. Ни один из них так и не подал Доктору руки и не посмотрел в глаза. Вряд ли кто-то кроме меня заметил эту закономерность. Только я слежу за каждым его шагом, ведь это мне он пообещал победить Комбинат.

— Это ты их убиваешь, Доктор? — спрашиваю я в одну из глухих ночей, когда мы оба снова не спим — две бодрствующие тени посреди сонного царства, пронизанного волнами и частицами, и завихрениями времени, и чуткими щупальцами, и ровно натянутыми лучами Комбината, и богатырским храпом МакМёрфи.

Доктор смотрит на свои руки.

— Они уже были мертвы, — говорит он после долгого молчания. — Я просто отключаю их всех от сети, одного за другим. С некоторыми получается восстановить контакт — с теми, кого ваша сестра ещё не полностью выжгла. А те, которые уже умерли... Им я помочь не могу, Вождь, но мне нужно отключить их, чтобы они не поддерживали собой систему, когда придёт время. Понимаешь?

Я не понимаю, конечно. Я смутно чувствую, что ему от всего этого муторно и плохо, но выбора нет.

— Я стараюсь, Вождь. Каждого, кого только можно.

— Я знаю, — тихо говорю я в ответ. — Даже Ракли. "На хер далеков".

— Туда им и дорога, далекам, — странно смеётся Док, а потом привычно прогоняет меня спать.

На рыбалку Доктор, конечно, не едет. Я вижу, что Мак этому втайне рад, но он не был бы Р. П. МакМёрфи, если бы не попытался взять старика "на слабо".

— Не вижу вашего имени в списке, Повелитель, — нарочито печально говорит он утром предпоследнего дня.

— Мне неинтересно повелевать рыбой, мистер МакМёрфи, — спокойно отвечает Смит.

— А! А я уж подумал, что для вас рядовые шлюшки из Портленда недостаточно хороши, вам подавай эту вашу… мадам. Хотите, я попрошу Кэнди и Сэнди, чтобы они позвали мадам из своего борделя?

— Я уже в том возрасте, мистер МакМёрфи, когда обществу прекрасной женщины предпочитаешь вечер с хорошей книгой, — я уверен, что на самом деле он прибедняется, и с женщинами у него не хуже чем с книжками, но они оба в игре, и каждый следует своей роли.

— Не дай бог дожить! — громко ужасается Мак.

— Вы и не доживёте, — успокаивает Док. — В общем, не волнуйтесь обо мне, я с удовольствием отдохну от вашего шумного утомительного общества. Вон, лучше Вождя с собой возьмите. Он выглядит как человек, который знает толк в ловле лосося.

Я смотрю на Доктора в изумлении, едва не забыв, что мне всё ещё полагается изображать глухонемого. А Мак оскорбленно дёргает плечом. Ладно тебе, Мак, думаю я. Ты бы и так меня позвал. Мы оба это знаем. Ты мой единственный друг, думаю я; ты, а не Доктор. И так это странно — думать о ком-то словом "друг".

Назавтра моё имя появляется в списке тех, кто едет на рыбалку, Мак ходит гоголем по отделению и насвистывает что-то, что он называет "лирической пиратской песней", а Доктор усмехается куда-то в сторону и молчит. Я знаю, он рад, что мы все целый день не будем мозолить ему глаза. И старшей сестры в этот день тоже в отделении не будет — она может позволить себе расслабиться, раз тут не будет МакМёрфи. Доктору это на руку. "Мне как раз пора тут хорошенько пожужжать" — объясняет он. — "А тебе — удачной рыбалки, Вождь".

Когда мы рассаживаемся по машинам — с доктором Спайви и настоящей проституткой из Портленда, с ума сойти! — Умник машет нам в окно, долговязый и нескладный, похожий на пожилого богомола.

Глава опубликована: 15.04.2021
Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 29
Afarranавтор
Линия плоскости
Писатель - это профессионал. А я - скромный любитель... с многолетним опытом))
Stasya R
Очень приятно!
С "доктором" знакома по аннотации, с "Полётом" по паре эпизодов фильма. Смотрела ребёнком и тогда мало что поняла. Зато пару недель назад полистала книгу в магазине - думала "доросла-не доросла?", но плохие концы меня смущают, так что не соблазнилась. А сейчас интересно было читать! Автор, спасибо за новый ракурс. Так я рано или поздно (последнее вероятнее) и до книги доберусь. Понравилось деление событий: "Доктор" от третьего лица, "Полёт" - от первого. Первый переход внезапный, но потом появляется некий ритм. Хорошо. Прочитала - и хорошо внутри. Спасибо.
Afarranавтор
GlassFairy
Спасибо!
Оба канона - чудо как хороши, так что впереди у вас много вкусного. :)
Оригинальный финал "Полёта" - да, печальный. Другим он быть не мог.
Но вот именно поэтому и случился мой текст.))
Анонимный автор
Ничего не знаю! ;) Писатель - это качество текста. И все!
Достоверное подражание стилю "Над Кукушкиным гнездом". И да, конечно, что психиатру диагноз, то Доктору Коо ещё одна серия про пришельцев.
Прекрасно, просто прекрасно.

Я правда запомнила главгероя чуть более сложным и глубоким человеком. При всей его натуре разбойника и смутьяна, при всём очевидно недостатке образования (разве могло быть иначе с его жизненным путём) в Макмёрфи есть какая-то внутренняя сентиментальность, нежность и именно что "сложность", чувствительность. Типичный ирландский характер, короче.
Здесь же кмк он такой... совсем бабуин. Но это чисто личные ощущения.

На самом деле вы, автор, большой молодец, а за фокал Вождя так вообще отдельная моя благодарность.
Afarranавтор
flamarina
Спасибо!
Автору странно, конечно, почему вам показался бабуинистым Мак - автор, наоборот, всю дорогу переживал, не слишком ли его герой - лирический. :) Видимо, мы неосознанно считываем с вами какие-то разные метки, когда составляем мнение о людях.
Ещё раз спасибо, нужно подумать, почему так. :)
Анонимный автор
Личное мнение на то и личное =)
О_О
Мне даже нечего привести в защиту или опровержение мнения сейчас (что для меня редкость!)
Видимо, реальное какое-то общее ощущение...
Afarranавтор
flamarina
Анонимный автор
Личное мнение на то и личное =)
Конечно! :)
Это было много, это было сложно, потому что про гнездо кукушки я не читала и не смотрела, ну и пусть! Это было шикарно увлекательно! Персонажи все очень колоритны, что Вождь, что Мак, что Доктор. Доктор как всегда безупречен, какую бы личину не натянул. Особенно развеселило (и это несмотря на мрачность сюжета) то, что он говорил чистую правду, а его приняли за психа.
Сюжет же ужасен! И ура автору за такую серьезно проделанную работу! Он отлично написан, впечатляет и вывертами, и вложенными эмоциями, но это же отвратительно! Вот так использовать людей как мышей, на которых сначала ставят опыты, а потом выпускают, чтобы эти "мыши" разнесли заразу по всему миру.
И вообще, их там не лечат, а будто затем собирают, чтобы издеваться. Еда не в счет.
Когда Доктор со всем разобрался и прикрыл это, уже хочется улыбаться. Он шикарен, он крут, он дал возможному спутнику выбор. Открыл дверь, но не толкнул - сам иди. Не то что некоторые!
Великолепная история, вызвала просто бурю эмоций. Самых разных!
Afarranавтор
Мурkа
Спасибо!
Это и была цель: вызвать эмоции и немножко поправить чудовищный канон, в котором Вождь, между прочим, может тоже правду говорил, но ему никто не верил... :)
Это шикарно.
Правда.

Спасибо вам за чудесных героев. И за всю работу в целом.
Как здорово, что вы принесли это на конкурс!
Afarranавтор
Aliny4
Спасибо!
Здорово, что есть конкурс. Не перестаю мысленно благодарить организаторов.
Анонимный автор
Вот ради таких текстов и был установлен лимит в 75 Кб, а не в 50 Кб, как на многих других конкурсах. Я ждала, я надеялась, и мы получили эту замечательную историю!

Итак, Двенадцатый Доктор, путешествуя на ТАРДИС в одиночестве, вдруг сталкивается с той самой психиатрической клиникой и - внезапно - находит мета-сюжет. И всё это действительно круто! У вас очень живой язык, очень мягкий, приятный юмор, закрученная интрига, мелкие и крупные детали, - эта История однозначно заслуживает прочтения и перечитывания. Браво, автор!

Не перестаю мысленно благодарить организаторов.
*шёпотом* у этой части конкурса один организатор :)
Afarranавтор
KNS
Значит, я благодарю лично вас. :)
А попытки вписаться в лимит по размеру были отдельной душераздирающей историей - но в 50 Кб было бы вообще без шансов. :)
Анонимный автор
Значит, я благодарю лично вас. :)
Спасибо! Этот конкурс было довольно тяжело пролоббировать, именно на это я потратила очень много сил, потому что пришлось в одиночку доказывать, что этот конкурс имеет право на существование. Теперь же, скорее всего, нам его больше не разрешат проводить из-за малого количества участников. Однако же как хорошо, что в конкурсе есть такие тексты как ваш. Уже ради него стоило всё это затевать.
Afarranавтор
KNS
Вот я даже не буду скромно отмахиваться "Ох, ну что вы!". :)
Это просто чудесно, что конкурс состоялся и стал поводом и для этого текста, и для нескольких других, совершенно невероятных.
Анонимный автор
Мне так интересно, кто вы! Хочу прочитать всё, что у вас ещё есть))
Afarran
Автор, это круто! Если честно, даже не знаю, зачем я сюда заглянула)), потому что а) ни один из канонов не знаю, б) РАЗМЕР!!!
(Хотя я помню, что вы классно пишете).
Так вот, я ни на секунду не пожалела, что прочитала. Можете смело убирать метку "без знания канона не читать", потому что авторитетно заявляю: можно и нужно (так удачно сплелись каноны: для Доктора неизвестны герои "Пролетая над гнездом...", для героев "Кукушки..." - Доктор, поэтому для незнакомого с канонами читателя все логично, и он знакомится с героями постепенно, по ходу развертывания сюжета.
Было очень интересно, увлекательно, кб пролетали как во сне)), а ваш стиль - прямо хоть облизывайся, прямо "мой-мой"))
В общем, спасибо вам огромное!

И поздравляю с победой! Рада за вас.
Afarranавтор
Крон
Спасибо за комментарий, я рада, что вам зашло. :) Мне казалось, что не фанатам хотя бы одного из миров будет неинтересно, поэтому поставила метку. К счастью, я ошиблась.
Afarran
Очень удачно получилось.
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх