↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Когда воротимся мы в Портленд (джен)



Автор:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Драма, Кроссовер
Размер:
Миди | 73 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
AU, Нецензурная лексика, От первого лица (POV), Читать без знания канона не стоит
- Перестаньте, Рэндл, - резко одёрнул Доктор. – Подумаешь, книжку про вас написали. Вы себе даже не представляете, сколько всего понаписали обо мне. На сериал хватит. Все мы в конце концов становимся историями, просто обычно люди о себе таких вещей не узнают. Ну так на то и мета-сюжет, о чём я вам, собственно, и говорю...

На конкурс «Время сериалов», номинация «Doctor Who. Worlds collide»
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Эпизод 02

Мы возвращаемся с рыбалки — вонючие, счастливые и шумные. Доктор встречает нас в отделении, спокойный и молчаливый, будто его подменили. Таким он и остаётся — отстранённым, тихим, и чем больше хохмит и хохочет Мак, тем более серьёзным становится Умник, будто его специально наняли компенсировать весь этот шум.

А уж когда МакМёрфи триумфально впрыгивает в комнату после Шокового Шалмана, после нашей драки с санитарами — по его собственному выражению, "подкопченный, но непобежденный" — и принимается с новой энергией доставать сестру Рэтчед, и тыкать под ребра Хардинга, и подмигивать Билли Биббиту — контраст между этими двумя становится таким вопиющим, что я наконец-то замечаю то, что давно уже должен был заметить. Совершенно одинаковое напряжение в ясно-голубых глазах МакМёрфи и в серых, грозовых глазах Дока. Будто оба знают, что времени осталось мало, и прислушиваются к тихому цоканью таймера. И мне хочется то ли затаить дыхание, чтобы тоже услышать этот быстрый, неумолимый стук, то ли тормошить их, одного и другого, по очереди, потому что мне страшно, как в детстве перед грозой, то ли просто выдохнуть и ждать неизбежного.

Я выдыхаю и жду.

Доктор всё чаще следит глазами за Скэнлоном, и я не могу понять, чего больше в его взгляде — ярости или надежды. Заодно вспоминаю, что Скэнлон не брал на борт свою коробку с "бомбой". МакМёрфи искрит шутками, будто фейерверк, и готовит вечеринку для Билли. Таймер тикает так громко, что теперь и прислушиваться не нужно. Он гремит в ушах, и звенит комариным писком, и царапает виски, и я думаю, как странно, что сестра Рэтчед не слышит всех этих звуков, не понимает, что грядёт буря. Видимо, Доктор таки повредил что-то в её безупречной системе. Хорошенько пожужжал этой своей штукой, которую зовёт звуковой отвёрткой.

И вот наконец наступает долгожданный день — точнее, ночь — вечеринки. Всё катится само собой, словно камень с горы. Старик Тёркл впускает в окно девушек, звякают бутылки с вином в их руках. Жизнерадостно, пуще обычного, заикается Билли, но его это совсем не смущает, только смешит. Мы крадём вишнёвую микстуру от кашля, разбавляем водкой и портвейном, пьём, танцуем, гоняем в инвалидных креслах по коридору, смеёмся, смеёмся, смеёмся до слёз, и провожаем Билли и Кэнди в изолятор, как новобрачных...

Всё это время Доктор сидит в своём излюбленном кресле в дневной комнате, наблюдая нашу безумную оргию из-под полуопущенных век, и не говорит ни слова. Кто-то протягивает ему стакан с выпивкой, потом ещё кто-то из девушек — наверное, Сандра — смеясь, падает к нему на колени и капризно обзывает упрямым старикашкой, потому что он молча ссаживает её с колен, а она к такому не привыкла.

Доктор продолжает молчать даже тогда, когда мы с Хардингом, встревоженные близостью рассвета, пытаемся спланировать уборку и уговариваем МакМёрфи бежать.

— Ну хоть вы скажите ему, Док! — в сердцах бросает Хардинг. — Вы же самый мудрый среди нас, двухтысячелетний пришелец — может этот упрямый рыжий ирландский моржовый хер послушает хотя бы вас?!

— Оставьте его в покое, мистер Хардинг, — негромко отвечает Доктор, не открывая глаз. — Вы даже не представляете, сколь напрасны ваши усилия.

Рыжий моржовый хер отправляется в постель в обнимку с Сэнди, и они засыпают, уткнувшись друг в друга, будто усталые дети.

Доктор продолжает молчать и тогда, когда приходит сестра Рэтчед, и повсюду находит обличающие нас улики, а потом обнаруживает Билли и девушку в изоляторе, и радостный смех Билли сменяется невыносимым жалобным скрежетом его заикания, когда он умоляет ничего не рассказывать матери. И даже тогда, когда все мы слышим вопль доктора Спайви из-за дверей кабинета и уже понимаем, что это означает. "Бедный, несчастный, непонятый мальчик убил себя. Он и сейчас сидит в кресле доктора Спайви, с перерезанным горлом". А Доктор сидит в своём кресле в дневной комнате, и его лицо не выражает ни ужаса, ни отчаяния — ничего. Только руки едва заметно дрожат, и челюсти сжаты сильнее обычного. И когда МакМёрфи снова пробивает кулаком стеклянную дверь и рвёт белые одежды сестры Рэтчед, вываливая на всеобщее обозрение её огромные груди, и сжимает её белое горло своими огромными красными пальцами, Доктор продолжает молчать.

Но его тяжёлая ладонь ложится мне на плечо в тот момент, когда я уже готов броситься Маку на помощь, когда санитары уже опрокинули его на пол и рвут, как собаки зверя, и я слышу его крик. Вот тогда голос Доктора, сухой и отрывистый, шелестит мне в ухо:

— Тихо, Вождь, тихо. С ним всё будет в порядке. Я обещаю.

Я верю ему, не оглядываясь и не переспрашивая. Но когда суета затихает, санитары увозят Мака, обколотого транквилизаторами и привязанного к каталке, доктор Спайви звонит в главный корпус, сестру отправляют в медпункт, а тело Билли куда-то уносят — я всё же нахожу глазами лицо Умника, чтобы спросить его, что дальше. И понимаю, что его собственный таймер ещё не замолчал.

...Ничего уже не будет как раньше, это ясно. В отсутствие старшей сестры вся её чудовищная махина дала крен, от неё отваливаются всё новые и новые детали. Сефелт и Брюс Фредериксон дружно оформляют выписку, наплевав на все рекомендации врачей. Правда, Брюс расспрашивает, не завалялось ли у кого лишней пластинки дилантина — очень боится, что не сможет достать лекарство за стенами госпиталя. Сефелт, напротив, спокоен и весел. Кажется, они собираются вместе снимать квартиру. Все знают об этом, но никто над ними не подшучивает.

Ещё трое острых тоже выписываются, а шестеро переводятся в другое отделение.

Хардинг созванивается с женой, с его выпиской какая-то заминка, но он не торопится. «Ничего, мне спешить некуда. Присмотрю за вами, детишки, пока главный псих не вернётся».

Мы все гадаем, конечно, вернётся Мак или нет — ходят слухи, что он завалил двоих санитаров и сбежал, пока его везли из буйного на лоботомию. Ещё говорят, что его отправили обратно в колонию. Или… чего мы только не слышали. Госпиталь гудит россказнями о нашем отделении, о МакМёрфи и старшей сестре, и мы ходим, тоже вроде как задетые краешком этой славы.

Мне кажется, что-то прояснить мог бы Доктор, но он после истории с вечеринкой окончательно замкнулся в себе, пересел к той стене, где хроники, и большую часть дня так и торчит там, поглядывая на часы. Кажется, умение ждать никогда не было его сильной стороной, и за две тысячи лет, или сколько там ему, он может и научился, но так и не полюбил это занятие.

Часы тикают ровно, как положено. Проходит трое суток с тех пор, как умер Билли и увезли Мака. Часы бьют полдень. Доктор вздрагивает.

У Джима Сефелта начинается эпилептический припадок.

Падает он как всегда громко, сразу весь, натянутой дугой, затылком в пол, и к нему тут же бросается санитар Уоррен с палкой, обмотанной изолентой — вставить ему в зубы — и почему-то Доктор. Вот честно, я не думал, что этот старый богомол так умеет (а чёрный санитар так и тем более не думал!) — но кулак Доктора прилетает прямо в чёрную челюсть, и санитара отбрасывает к стене.

И вот Доктор стоит перед Джимом на коленях, просит Фредериксона придержать дёргающуюся голову («Легонько только, шею ему не сверните!») — а сам, обернувшись, тычет в Уоррена рукой с растопыренными пальцами и говорит громко, отделяя слова одно от другого, а некоторые — явно пропуская:

— Вы, медицинский работник — вы знаете, что такое генерализованный эпилептический приступ? Это… короткое замыкание в мозгу, вызывающее судорогу. А знаете, что такое тоническая… судорога? Это сокращение мышц — ВСЕХ мышц. И знаете что? Я вас удивлю сейчас. Язык — это тоже мышца. Во время припадка он тоже сокращается. Им невозможно подавиться, мистер Уоррен. Он не может никуда запасть. Его невозможно отгрызть. Ваши настойчивые попытки запихивать что-то в рот людям в припадке — это чёртова средневековая дикость. Вы оставили человека без зубов. Именно вы, а не таблетки, которые он принимает. Вы сейчас возьмете эту вашу палочку, санитар… Уоррен — и запихнёте её себе туда, где у вас находятся ваши мозги! А вы, доктор, — только тут я замечаю, что к нам приблизился один из интернов; он смотрит, но подойти не решается — растопыренные пальцы Умника словно создают вокруг него магическое поле, — вы сейчас пойдёте и напишете в своём учебнике, прямо под клятвой Гиппократа: «я клянусь никогда и ничего не совать в рот пациенту с эпилепсией», а потом то же самое — тысячу раз в тетрадке, ясно вам, нет?!

Судороги Сефелта угасают, его больше не ломает, а медленно размазывает по полу, Брюс гладит его по лбу. Доктор переводит дыхание и снова смотрит на часы. Минутная стрелка передвинулась с верхней отметки на два или три деления.

— Ясно вам, нет? — ещё раз повторяет он и устало поднимается с пола. — Когда приступ пройдёт, обязательно уложите его на бок.

— Мистер… эээ… Смит! — врача отпустило, и он вспомнил, что он тут главный, пока нет Спайви. — По-моему, вы только что ударили санитара Уоррена.

И тогда хмурое лицо Джона У.Смита озаряется широкой улыбкой:

— Именно так, доктор. Напомните, что там полагается за такой вопиющий акт агрессии?

Он ведь этого и добивался! Вот чёрт, он ведь этого и добивался, и момент подгадал.

Молодой врач и медсестричка из буйного звонят кому-то за назначением, и Доктора уводят в Шоковый Шалман. В дверях отделения он оглядывается, подмигивает мне и произносит одними губами:

— Помнишь наш уговор, Вождь?

Я остаюсь в коридоре, помогаю Фредериксону собрать в кучку беднягу Сефа, потом по привычке принимаюсь драить полы — швабра отвыкла от моих рук, выскальзывает, не слушается — а душа моя в это время идёт рука об руку с Доктором в Шоковый Шалман. Я был там так часто, что вижу его путь, как наяву. Каждую травинку и россыпь маргариток на лужайке, которую нужно пересечь, чтобы попасть в главный корпус, сложенный из красного кирпича. Слегка облупившуюся синюю краску на входной двери, той, что со стороны лужайки — её обновляют каждый год, весной, но летнее упрямое солнце быстро возвращает всё, как было. Я вижу длинный коридор со скамьями вдоль стен — больные из неврологического сидят в очереди на рентген, шушукаются — и умолкают, когда санитары вводят Дока. Их белые лица на длинных шеях поворачиваются к нему, как улиточьи медленные глаза. Все они понимают, что это значит — когда кого-то ведут к металлической двери с заклёпками, на которой нет никакой надписи, потому что не придумано слов для того, что делают там с людьми.

У Доктора прямая спина и ровный шаг, он что-то с улыбкой говорит санитару из буйного, жестикулирует, смеётся, щёлкает пальцами на входе — выглядит так, будто жуткая железная дверь открылась по щелчку его пальцев, как дверь той его будки, о которой он рассказывал нам сказки. Там двое техников, Доктор любезничает и с ними тоже, что-то расспрашивает, подойдя вплотную к пульту — мол, а это что у вас за реле? а это что за расчудесные проводочки? ну на-адо же!

Техники озадачены и поэтому отвечают. Они никогда не видели, чтобы кто-то шутил в Шоковом Шалмане, разве что Мак, но тот шутил от отчаяния, а Умник ведёт себя как человек, которому и правда интересно.

В конец концов они спохватываются: «Хорош болтать, старик. Давай, давай, вот сюда».

— Конечно, господа, не хочу вас задерживать.

Я вижу, как Доктор ложится на стол, раскидывает руки, устало закрывает глаза. Широкие браслеты захлёстывают его запястья и щиколотки. Он кажется слишком тонким и хрупким для этой махины, для этого стола и этих ремней.

Один из техников смазывает ему виски графитной мазью, второй накладывает клеммы. Санитары курят у полуоткрытой двери, выпуская дым через щёлку в коридор. В коридоре пронзительно тихо.

Повёрнуты регуляторы, машина дрожит — так дрожит на лесной тропе зверь, встретивший что-то, что выглядит, как добыча, но почему-то пугает его до смерти. Механические лапы, помедлив, всё же возносятся над головой Доктора, ослепительным ореолом вспыхивает электрическая дуга, а потом раздаётся странный треск.

Не очень громкий, он при этом почему-то звучит везде — в кабинете ЭШТ, где неподвижные санитары замерзают у двери, и сигаретный дым замерзает, обнимая их лица, и в коридоре, где цепочка неврологических превращается в неподвижный ряд костяных шахматных фигурок. Звук рвущейся ткани проносится над лужайкой — падает, как подкошенный, прыгавший по траве скворец — и долетает до нашего отделения. Я понимаю, что не могу пошевелиться, снова стал свинцовым, кровь моя свернулась и слюна превратилась в мокрую вату, и воздух сделался непригодным для дыхания. Я не знаю, сколько это длится — с этими штуками со временем никогда не знаешь — но я прихожу в себя первым, потому что я уже научился с таким справляться во времена сестры Рэтчед. Меня приводит в чувство звон — все окна, сколько их было в отделении, внешние и внутренние, рассыпаются дождём осколков — я думаю, как это понравилось бы Маку. «Я ужасно извиняюсь, сестра. Это стекло до того отмытое…»

Понемногу ворочаются другие острые — их пока едва-едва хватает на то, чтобы медленно моргать, а я уже дышу. Я дышу, и воздух сладкий, прозрачный, каким он не был вот уж лет двадцать — каким он бывает в начале апреля на порогах реки Колумбия, когда в горах уже подтаял снег, и повсюду пахнет свежестью и влагой, и горькой молодой травой.

Так я понимаю, что Доктор выполнил своё обещание.

Я нахожу глазами Скэнлона — такой у нас с Умником был уговор: что бы ни случилось, не дать Скэнлону уйти. Да куда ж он уйдёт… Он тоже окаменевший, как все вокруг, только дёргает губами, а пальцы добела вцепились в коробку с часами. Забираю часы, прячу в карман, а Скэнлона, перевалив через плечо, отношу в изолятор и осторожненько укладываю на полосатый матрас. Здесь подождёшь, приятель, Док с тобой разберётся. Запираю дверь на оба замка, ключи — тоже в карман.

Госпиталь оживает, как муравейник, в который мальчишки бросили петарду — кто-то куда-то бежит, кто-то обрывает телефон, кому-то дурно, хроники с овощами хрипят и воют наперебой, а главное — никто ничего не понимает.

А меня вдруг прошивает ужасом, я выпрыгиваю в разбитое окно, бегу через лужайку огромными прыжками — делаю шаг и лечу, лечу — и так до синей двери главного корпуса. Вокруг процедурного блока ещё тишина, он ведь был в эпицентре. Там мне приходится притормозить, коридор слишком узкий. Металлическая с заклёпками дверь сорвана с петель, привалилась к стене. Техники и санитары ворочаются на полу, как огромные слюнявые младенцы, не знают, за что схватиться, чтобы встать на шаткие ножки, и мычат.

Доктор лежит на столе, его руки по-прежнему пристёгнуты кожаными браслетами к крестовине, его сюртук фокусника подёрнут белёсым инеем, а из прокушенной губы тянется тёмная нитка крови.

Я больше не боюсь шоковой машины — я понимаю, что Доктор машину убил. Я вот только боюсь, что и она его — тоже. Я срываю серебряный обруч с его головы, стираю рукавом своей куртки следы графитной смазки с висков, пытаюсь отстегнуть его от стола, но руки у меня дрожат так сильно, что я просто обрываю ремни, один за другим. Крепкая воловья кожа рассыпается под моими пальцами, как труха.

Я несу его на руках по коридору — он лёгкий, бумажный, совсем ничего не весит — и не знаю, куда мне идти с ним. Просто подальше отсюда. Если он умер, его следует похоронить, но я не знаю, как хоронят своих мёртвых Повелители времени.

Потом оказывается, что рано узнавать — Доктор вертит головой, со свистом втягивает воздух сквозь зубы, кашляет и говорит мне:

— Вождь. Вождь, поставь меня. Ну куда ты меня тащишь? Мне ещё нужно сделать пару-тройку важных звонков.

После «пары-тройки важных звонков» — на том конце провода его слушают так почтительно, будто он президент мира, не меньше — мы медленно возвращаемся через лужайку к нашему корпусу. Я упрямо пытаюсь придерживать Доктора под локоть, мне всё кажется, что он того гляди упадёт. Но он и не думает падать, у него ещё куча дел сегодня — «а завтра, между прочим, нужно быть уже на Карне».

Про Карн мне интересно, но не слишком. Важнее другое.

— Что это было, Док? Что ты сделал?

— Ничего особенного, — отвечает он. — Сестра использовала пациентов, особенно старых хронических больных, в качестве антенн, круглосуточно транслирующих телеканал "Комбинат". Туманила мозги, тебе и остальным, вкладывала то, что велел её наниматель, в то время как другие агенты производили из пациентов послушных «Тайберов» и отправляли их проделывать всё то же самое снаружи. Я пока ещё не знаю, какой масштаб это должно было принять, но полагаю, что заказчик сестры Рэтчед не из тех, кто разменивается на мелочи. Так что я вовремя сюда попал, потом это всё провернуть было бы сложнее. А так я просто перенастроил её ходячие и лежачие антенны на телеканал "Доктор". А потом усилил сигнал.

Он улыбается половиной рта, коротко касается пальцами виска. С обеих сторон у него на висках серебристо-черные подпалины, а в морщинах — мелкая ледяная пыль. Он старый, совсем старый.

— Пришлось там поколдовать немножко, — продолжает Док. — Что такое четыреста вольт для могучего мозга Повелителя времени? Решил не отказывать себе в удовольствии, настроил на три тысячи. Красиво бабахнуло, да?

Я сперва думаю, что он шутит, потом пугаюсь, что говорит серьёзно, но не успеваю ужаснуться, потому что мы уже обошли корпус и остановились у разбитого окна дневной комнаты.

— А этот заказчик? Он кто?

— Скэнлон, — коротко отвечает Доктор. Потом объясняет, что не Скэнлон, конечно, что на самом деле это ещё один Повелитель времени. Вероятно, он сперва попал в госпиталь под именем Саксон, а после смерти стал вот таким, каким мы его видим сейчас. У него были причины опасаться преследования, поэтому он заключил свою память и личность в специальные часы, временно превратившись в безобидного психа с игрушечной бомбой. Несомненно, его деяния будут тщательно расследованы, и он предстанет перед судом согласно какому-то параграфу Прокламации теней.

По-моему, это всё ещё звучит вполне безумно. Может, у Джона У.Смита и правда парафренный синдром. Но мне-то какое до этого дело?

— Спасибо, Вождь, — говорит мне Доктор. — Без тебя ничего бы не вышло. Ты стал очень, очень большим. Но этими людьми, которых Комбинат успел выпустить, теперь займётся Юнит, я им как раз обрисовал ситуацию. И с Милдред Рэтчед тоже будут разбираться они, я не хочу вмешиваться в дела земного правосудия. Так что твоя работа окончена. Возвращайся домой, Вождь Бромден.

— И-Вайутиана, — говорю вдруг я, сам не знаю, откуда пришло это слово — помню бабушкин голос, она зовёт, ищет меня среди камней над речкой, а я затаился в шалашике из белого плавника и закрываю рот двумя руками, чтобы не рассмеяться. — Это детское имя, так меня называла бабушка. Это значит «Тот, который всё время убегает».

— Ну вот и беги домой, И-Вайутиана! Ты давно там не был, — мне мерещится, что глаза Доктора сияют странным золотистым светом — но может, это игра солнечных бликов на осколках стекла, которыми усыпано всё вокруг.

Мне очень хочется домой, но я еще немного медлю. Осторожно спрашиваю:

— А Мак? Ты обещал, что с ним все будет хорошо.

— Мак? — смеётся Доктор. — О, с ним всё прекрасно! Ждёт меня в роскошном отеле, с пятью сортами элитного виски и любой жратвой, какую только пожелает. В тот момент, когда я взломал ключевой узел сети, настроенной Скэнлоном и сестрой, произошёл темпорально-реальностный разлом. Слышал треск? Рэндл был точкой сдвига, поэтому время остановилось для всех, кроме него — и меня, разумеется — а реальность расслоилась на две. В одной из них он сбежал с операционного стола и теперь ждёт меня в отеле. А в другой… Там всё закончилось, как должно было. Ты знаешь, как.

Я молча катаю на языке слово "друг", которое вдруг стало горьким, как пилюля.

— Мы больше с ним не увидимся, да?

— Ну-у, Вождь, это только гора с горой не сходится. А люди частенько собираются порыбачить вместе, или съездить к проституткам в Портленд, или ещё что-то в этом роде.

На этом мы и прощаемся. Я ещё смотрю, как звуковая отвёртка Доктора производит в воздухе синеватую светящуюся трещину, размером с обычную дверь. Доктор — Джон Умник Смит — входит туда, подталкивая вперёд себя Скэнлона со связанными руками, и трещина, дрожа, смыкается, и воздух становится прежним — я проверяю это место ладонью. Кажется, ничего более безумного в моей жизни уже не произойдёт.

Я иду в сторону шоссе — спокойно, не скрываясь — через несколько миль голосую, и меня подбирает шофёр-мексиканец, который гонит на север грузовик с овцами. Он делится со мной обедом — банкой бобов с тушенкой, — одалживает куртку и соглашается подвезти до Даллз-Сити.

Глава опубликована: 15.04.2021
Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 29
Afarranавтор
Линия плоскости
Писатель - это профессионал. А я - скромный любитель... с многолетним опытом))
Stasya R
Очень приятно!
С "доктором" знакома по аннотации, с "Полётом" по паре эпизодов фильма. Смотрела ребёнком и тогда мало что поняла. Зато пару недель назад полистала книгу в магазине - думала "доросла-не доросла?", но плохие концы меня смущают, так что не соблазнилась. А сейчас интересно было читать! Автор, спасибо за новый ракурс. Так я рано или поздно (последнее вероятнее) и до книги доберусь. Понравилось деление событий: "Доктор" от третьего лица, "Полёт" - от первого. Первый переход внезапный, но потом появляется некий ритм. Хорошо. Прочитала - и хорошо внутри. Спасибо.
Afarranавтор
GlassFairy
Спасибо!
Оба канона - чудо как хороши, так что впереди у вас много вкусного. :)
Оригинальный финал "Полёта" - да, печальный. Другим он быть не мог.
Но вот именно поэтому и случился мой текст.))
Анонимный автор
Ничего не знаю! ;) Писатель - это качество текста. И все!
Достоверное подражание стилю "Над Кукушкиным гнездом". И да, конечно, что психиатру диагноз, то Доктору Коо ещё одна серия про пришельцев.
Прекрасно, просто прекрасно.

Я правда запомнила главгероя чуть более сложным и глубоким человеком. При всей его натуре разбойника и смутьяна, при всём очевидно недостатке образования (разве могло быть иначе с его жизненным путём) в Макмёрфи есть какая-то внутренняя сентиментальность, нежность и именно что "сложность", чувствительность. Типичный ирландский характер, короче.
Здесь же кмк он такой... совсем бабуин. Но это чисто личные ощущения.

На самом деле вы, автор, большой молодец, а за фокал Вождя так вообще отдельная моя благодарность.
Afarranавтор
flamarina
Спасибо!
Автору странно, конечно, почему вам показался бабуинистым Мак - автор, наоборот, всю дорогу переживал, не слишком ли его герой - лирический. :) Видимо, мы неосознанно считываем с вами какие-то разные метки, когда составляем мнение о людях.
Ещё раз спасибо, нужно подумать, почему так. :)
Анонимный автор
Личное мнение на то и личное =)
О_О
Мне даже нечего привести в защиту или опровержение мнения сейчас (что для меня редкость!)
Видимо, реальное какое-то общее ощущение...
Afarranавтор
flamarina
Анонимный автор
Личное мнение на то и личное =)
Конечно! :)
Это было много, это было сложно, потому что про гнездо кукушки я не читала и не смотрела, ну и пусть! Это было шикарно увлекательно! Персонажи все очень колоритны, что Вождь, что Мак, что Доктор. Доктор как всегда безупречен, какую бы личину не натянул. Особенно развеселило (и это несмотря на мрачность сюжета) то, что он говорил чистую правду, а его приняли за психа.
Сюжет же ужасен! И ура автору за такую серьезно проделанную работу! Он отлично написан, впечатляет и вывертами, и вложенными эмоциями, но это же отвратительно! Вот так использовать людей как мышей, на которых сначала ставят опыты, а потом выпускают, чтобы эти "мыши" разнесли заразу по всему миру.
И вообще, их там не лечат, а будто затем собирают, чтобы издеваться. Еда не в счет.
Когда Доктор со всем разобрался и прикрыл это, уже хочется улыбаться. Он шикарен, он крут, он дал возможному спутнику выбор. Открыл дверь, но не толкнул - сам иди. Не то что некоторые!
Великолепная история, вызвала просто бурю эмоций. Самых разных!
Afarranавтор
Мурkа
Спасибо!
Это и была цель: вызвать эмоции и немножко поправить чудовищный канон, в котором Вождь, между прочим, может тоже правду говорил, но ему никто не верил... :)
Это шикарно.
Правда.

Спасибо вам за чудесных героев. И за всю работу в целом.
Как здорово, что вы принесли это на конкурс!
Afarranавтор
Aliny4
Спасибо!
Здорово, что есть конкурс. Не перестаю мысленно благодарить организаторов.
Анонимный автор
Вот ради таких текстов и был установлен лимит в 75 Кб, а не в 50 Кб, как на многих других конкурсах. Я ждала, я надеялась, и мы получили эту замечательную историю!

Итак, Двенадцатый Доктор, путешествуя на ТАРДИС в одиночестве, вдруг сталкивается с той самой психиатрической клиникой и - внезапно - находит мета-сюжет. И всё это действительно круто! У вас очень живой язык, очень мягкий, приятный юмор, закрученная интрига, мелкие и крупные детали, - эта История однозначно заслуживает прочтения и перечитывания. Браво, автор!

Не перестаю мысленно благодарить организаторов.
*шёпотом* у этой части конкурса один организатор :)
Afarranавтор
KNS
Значит, я благодарю лично вас. :)
А попытки вписаться в лимит по размеру были отдельной душераздирающей историей - но в 50 Кб было бы вообще без шансов. :)
Анонимный автор
Значит, я благодарю лично вас. :)
Спасибо! Этот конкурс было довольно тяжело пролоббировать, именно на это я потратила очень много сил, потому что пришлось в одиночку доказывать, что этот конкурс имеет право на существование. Теперь же, скорее всего, нам его больше не разрешат проводить из-за малого количества участников. Однако же как хорошо, что в конкурсе есть такие тексты как ваш. Уже ради него стоило всё это затевать.
Afarranавтор
KNS
Вот я даже не буду скромно отмахиваться "Ох, ну что вы!". :)
Это просто чудесно, что конкурс состоялся и стал поводом и для этого текста, и для нескольких других, совершенно невероятных.
Анонимный автор
Мне так интересно, кто вы! Хочу прочитать всё, что у вас ещё есть))
Afarran
Автор, это круто! Если честно, даже не знаю, зачем я сюда заглянула)), потому что а) ни один из канонов не знаю, б) РАЗМЕР!!!
(Хотя я помню, что вы классно пишете).
Так вот, я ни на секунду не пожалела, что прочитала. Можете смело убирать метку "без знания канона не читать", потому что авторитетно заявляю: можно и нужно (так удачно сплелись каноны: для Доктора неизвестны герои "Пролетая над гнездом...", для героев "Кукушки..." - Доктор, поэтому для незнакомого с канонами читателя все логично, и он знакомится с героями постепенно, по ходу развертывания сюжета.
Было очень интересно, увлекательно, кб пролетали как во сне)), а ваш стиль - прямо хоть облизывайся, прямо "мой-мой"))
В общем, спасибо вам огромное!

И поздравляю с победой! Рада за вас.
Afarranавтор
Крон
Спасибо за комментарий, я рада, что вам зашло. :) Мне казалось, что не фанатам хотя бы одного из миров будет неинтересно, поэтому поставила метку. К счастью, я ошиблась.
Afarran
Очень удачно получилось.
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх