↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Чистый ключ (гет)



Фандом:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Романтика
Размер:
Миди | 64 Кб
Статус:
В процессе
Катерина уверена, что для счастливого брака есть чрезвычайно много препятствий.
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

IX

За окном зеленел сад, синело небо, золотилось полуденное солнце, и стекло, которое пока не успели выставить, причудливо искажало вид. В песке дорожки, как в пруду, плескались воробьи, и дворовый мальчишка прыгал вокруг них, размахивал разведёнными в стороны руками, и птицы то и дело вспархивали и вновь опускались на землю. Словом, там было хорошо, весело, живо, — а Катерине хотелось сейчас тишины.

Она сидела подле окна, держала в руках пяльцы, но ни вышивать, ни смотреть на двор, ни заняться чем-нибудь иным она не просто не хотела — почти не могла.

Ночью она спала плохо: ей всё казалось, что князь смотрит на неё, и восклицает: «Вот как! Вот как!», и потом уходит, не поклонившись, не сказав ей более ничего. Или виделась ей Минодора Ильинична, которая бормотала что-то о свадьбе, потом — о продаже леса отцом Катерины, а потом она превращалась, задрожав и сделавшись прозрачною, в князя, и он опять и опять говорил Катерине: «Вот как!»

И виделись ей глаза князя, большие, тёмные, как ночное небо, со звёздами бликов в зрачках; верно, это отражались в них свечи бальной залы, точь-в-точь, как в зеркале. Когда Катерина поняла, что не только свечи видит она — а что в глазах князя отражается и её лицо, она всмотрелась в эту странную картину, и отчего-то внешность её показалась ей донельзя некрасивой. Черты исказились, брови злобно хмурились, и желчно и неприветливо сжимались губы…

Проснувшись утром, она долго не могла вспомнить, что же такое увидала она во сне и отчего теперь гложет её чувство сродни раскаянию. Почти забылся и вчерашний вечер, и надежды и разочарование, которые он принёс Катерине; забылся на мгновение — и тут же она так ясно вспомнила всё, словно минувший день вовсе и не думал кончаться и словно сон её был настоящею явью.

Ах, верно, и душа её, как и лицо во сне, не просто некрасива — уродлива.

Зачем, зачем сказала она ему столь обидные слова? Зачем не подумала хорошенько прежде, чем отвечать ему? Положим, под тем, с кем стоишь в паре она имела в виду не князя, а саму себя, — но ему-то это было невдомёк, он-то принял слова Катерины на свой счёт! И теперь он, конечно, думает о ней Бог весть что, и никогда, никогда более не посмотрит он на неё так, как смотрел, объявляя о своём вечере…

Катерина вздохнула и смахнула платком выступившие слёзы.

— Ты нездорова, Катишь?

Мать вошла в комнату, приблизилась к Катерине — а та даже не замечала этого, пока голос не вывел её из задумчивости, более походившей на полную отрешённость от всего. Катерина вздрогнула, покачала головой, нахмурилась и отвернулась.

— Да что-то ты бледна сегодня.

— Ах, право: ничего.

— И как-то уж очень скучна.

— Да нет же, маменька, — отвечала Катерина, складывая и вновь разворачивая кружевной платок и почти не замечая того, что делают её руки. — Не стоит и беспокоиться.

Совершенно напрасно мать тревожится за неё: ведь Катерина, со всеми её пороками, которых она за нынешнее утро нашла в своей душе столько, что, когда б вздумалось ей перечислить их, она потратила бы на это целый день, с её ужасными манерами и ужасной же глупостью, недостойна этого.

— Уж не занемогла ли ты?

— Нет-нет, ничего. — Она улыбнулась через силу и повторила: — Ничего.

— Да не послать ли за доктором в город?

— Зачем же? Этого совсем не надо… но ежели он надобен ещё кому-то, то почему и не послать? А мне, — сказала она, помолчав несколько времени и снова вздохнув, — мне ничего не надо.

Мать пристально взглянула на неё, советовала поспешить переодеться к обеду — Катишь, это развеет тебя, а то ты и впрямь что-то не в себе, — и вышла из комнаты.


* * *


К обеду приехала Минодора Ильинична. Она утверждала, что визит её сделан только ради того, чтоб проститься с Александрой Степановной, которая завтра отбывала из деревни, но по её оживлённому лицу, по едва сдерживаемой улыбке, по тому, как она выжидала подходящей паузы в беседе было видно, что она снова привезла какие-то новости.

Мерный стук приборов, влажно-матовый блеск фарфора, голоса отца Катерины и тёткина супруга, обсуждавших лес и посевы, прозрачные, тонкие стенки хрусталя, на которых играли и блики солнца, и отражение свечных огней, — всё это соединялось и смешивалось в сознании Катерины, как пятна акварели, и она с трудом разбирала, что происходит вокруг неё; ей чудилось, будто все смотрят на неё осуждающе, и говорят лишь о ней — о том, как дурно она обошлась с князем.

— А что, ведь вы не пробовали ещё намекнуть князю Ладогину о Катишь? — спросила Минодора Ильинична, и вопрос этот резанул ножом: опять он, пусть лишь напоминанием, преследует Катерину!

— Время ждёт. Да и она нездорова.

— À propos de(1) Катишь, — сказала Александра Степановна, прежде степенно молчавшая, — ей и впрямь что-то вреден здешний воздух, и, как я уже говорила, — Аннет, ты меня прости за откровенность при гостях, но я полагаю уважаемую Минодору Ильиничну истинным другом вашего семейства и буду говорить при ней не стесняясь, — так вот, как я уже говорила, в ней чувствуется что-то провинциальное.

Да, провинциальное… Теперь Катерина не вспылила, как тогда, когда впервые услыхала от тётки такое мнение: провинциальное — это недостаточный приговор ей, и можно было бы судить её строже. Катерина взглянула на Александру Степановну, но та, на удивление, смотрела на племянницу не осуждающе, а улыбаясь своею всегдашнею, чуть хитрою, улыбкой. Наверно, Катерина напрасно так неприязненно относилась к тётке… Да и ей ли, ей, в которой столько недостатков, осуждать других? Надо непременно вытравить из души своей это порочное осуждение!

— Нет уж, Александра Степановна, — вставила Минодора Ильинична, — позвольте мне договорить; вам, конечно, скучны наши деревенские дела, да я ведь и не о деревне говорить стану. В Петербурге он…

— Минодора Ильинична! — воскликнула тётка удивлённо и несколько неестественно. — Как можете вы, когда дело идёт о дочери ваших милейших соседей, заниматься такими мелочами!

— Александра Степановна! Вы прежде дослушайте: то, что я говорю, касается до дочери моих милейших соседей! Итак, в Петербурге он…

Катерина прижала ладони к вискам: голова раскалывалась от дум и от тяжёлой ночи, и спор нимало не облегчал страданий, хотя Катерине и хотелось знать, и то, что скажет Александра Степановна, и то, что собирается сообщить Минодора Ильинична.

— Итак, в ней чувствуется что-то провинциальное, и я хотела бы взять на себя смелость и просить тебя, Аннет, и вас, почтеннейший Николай Васильевич…

— А я хотела бы предупредить вас, что у него…

— Просить вас отпустить Катерину с нами на воды.

На воды! Поехать на воды! Какой чудесный подарок преподнесла ей судьба! И, верно, если провидение так милостиво к Катерине, то она не так уж и дурна. Все ошибаются, а князь, конечно, простит её. Казалось, солнце ещё ярче заиграло на столовом серебре, и восточные узоры, птицы да цветы на стенах, превратились в настоящий райский сад.

Катерина почти не обращала внимания на то, что говорит Минодора Ильинична; а, когда Катерина решила прислушаться к гостье, ей бы вдруг перестало быть и радостно и легко на душе, потому что Минодора Ильинична говорила следующее:

— Десяток дуэлей… долгов не счесть… и, слышно, что была какая-то история не то с цыганками, не то с танцовщицами…

— Да-да, конечно, Алина, сделай милость, — сказала мать Катерины. — Так что там, Минодора Ильинична, с князем?

— И, ясное дело, его уж совсем перестали принимать в обществе, и он приехал сюда в деревню!


1) Кстати о (фр.)

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 16.06.2021
Предыдущая главаСледующая глава
Фанфик еще никто не комментировал
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх