| Название: | Lord of Mysteries |
| Автор: | Cuttlefish That Loves Diving |
| Ссылка: | https://www.webnovel.com/book/lord-of-mysteries_11022733006234505 |
| Язык: | Английский |
| Наличие разрешения: | Запрос отправлен |
Проверено на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
«Больно!
Как же больно!
Как же сильно болит голова!»
Причудливый сон, наполненный шёпотом, мгновенно рассыпался. Сквозь сон Чжоу Минжуй почувствовал, как голову ломит от боли, будто кто-то со всего маху ударил его палкой. Нет, скорее острый предмет вонзился ему в висок и провернулся!
В оцепенении Чжоу Минжуй попытался перевернуться, схватиться за голову и сесть, но не смог пошевелить ни руками, ни ногами. Тело будто совсем ему не подчинялось.
«Может, я ещё не проснулся. Может, я ещё во сне… Может, я думаю, что проснулся, но на самом деле всё ещё сплю…»
Привычный к таким сбивчивым полусонным состояниям, Чжоу Минжуй изо всех сил пытался сосредоточиться и стряхнуть с себя тьму и мутную одурь. Но на границе сна и яви воля расплывалась, как туман: её было не удержать и не собрать воедино. Сколько бы он ни старался, внимание ускользало, а в голове одна за другой всплывали случайные мысли.
«С чего вдруг так разболелась голова посреди ночи?
И болит так сильно!
Может, это кровоизлияние в мозг?
Проклятье, я что, так и помру во цвете лет?
Просыпайся! Быстрее просыпайся!
Хм, похоже, уже не так больно. Но в голове всё равно словно тупой нож медленно режет мозг…
Похоже, я больше не смогу заснуть. Но как завтра идти на работу?
Почему я вообще думаю о работе? С такой нешуточной головной болью надо брать отгул! Нечего бояться, что начальник будет ворчать!
Тогда всё не так уж плохо. В конце концов, можно урвать у жизни полдня покоя!»
Пульсирующая боль помогала Чжоу Минжую понемногу накопить призрачные силы, и наконец он рывком распрямил спину, открыл глаза и окончательно вырвался из полусна.
Взгляд сперва расплывался, затем его заволокло слабым багрянцем. Чжоу Минжуй увидел перед собой деревянный стол, а на нём открытую записную книжку. Бумага была грубой и жёлтой, а вверху бросалась в глаза строка, выведенная густыми чёрными чернилами.
Слева от записной книжки, ближе к краю стола, лежала аккуратная стопка книг — семь или восемь томов. У стены справа от них тянулись серовато-белые трубы, соединённые с настенной лампой в классическом западном стиле, размером примерно с половину головы взрослого. Внутри был прозрачный стеклянный колпак, а снаружи лампу окружала чёрная металлическая решётка.
Под погасшей настенной лампой стояла чернильница, окутанная багровым светом. На её рельефной поверхности был виден размытый силуэт ангела.
Перед чернильницей, справа от записной книжки, лежала тёмная перьевая ручка. Её кончик мерцал в тусклом свете, а колпачок покоился рядом с латунным револьвером.
«Пистолет? Револьвер?»
Чжоу Минжуй оцепенел. Всё перед глазами казалось чужим и ничуть не походило на его комнату!
В шоке и замешательстве Чжоу Минжуй заметил, что стол, записная книжка, чернильница и револьвер — всё было укрыто багровой вуалью света, льющегося из окна.
Он неосознанно поднял голову и взглянул вверх.
Высоко в небе, на фоне чёрного бархатного занавеса, тихо сияла полная багровая луна.
«Это…»
Чжоу Минжуя охватил необъяснимый ужас, и он резко вскочил. Но стоило ему попытаться выпрямиться, как боль снова пронзила голову, ноги подкосились, и он тяжело рухнул обратно на жёсткий деревянный стул.
Бум!
Удар он почти не почувствовал. Упираясь руками в стол, Чжоу Минжуй снова поднялся и в панике огляделся.
Это была небольшая комната с двумя коричневыми дверями по бокам и деревянной двухъярусной кроватью у противоположной стены.
Между кроватью и левой дверью стоял шкаф: сверху — две распахнутые створки, снизу — пять ящиков.
Рядом со шкафом, на высоте человеческого роста, тянулась ещё одна серовато-белая труба, соединённая со странным механизмом, в котором виднелись открытые шестерёнки и подшипники.
Рядом с письменным столом, в правом углу комнаты, стояло что-то вроде угольной печки, а возле неё — кастрюли, железные горшки и другая кухонная утварь.
Напротив правой двери стояло большое зеркало с двумя трещинами в простой деревянной оправе.
Взглянув в него, Чжоу Минжуй смутно увидел свой нынешний облик.
Тёмные волосы, карие глаза, льняная рубашка, худощавое телосложение, обычное лицо с довольно рельефными чертами…
«Это…»
Чжоу Минжуй внезапно ахнул, и в голове у него беспомощно заметались разрозненные догадки.
Револьвер, обстановка комнаты в классическом западном стиле и багровая луна, совсем не похожая на земную, — всё указывало лишь на одно!
«Я… я что, переселился?»
Чжоу Минжуй медленно раскрыл рот.
Он вырос на веб-новеллах и не раз фантазировал о подобном. Но когда это действительно случилось, принять реальность оказалось не так-то просто.
Почти минуту спустя Чжоу Минжуй пробормотал себе под нос, пытаясь найти в ситуации хоть немного юмора:
«Вот что значит любить драконов только на словах?»
Если бы не пульсирующая головная боль, которая хоть и раздражала, но помогала ясно мыслить, он бы подумал, что до сих пор спит.
«Успокойся, успокойся, успокойся…»
Сделав несколько глубоких вдохов, Чжоу Минжуй изо всех сил постарался подавить панику.
В этот момент, когда тело и разум немного успокоились, воспоминания начали медленно всплывать в его сознании!
Клейн Моретти, житель города Тингена, провинция Ахова, королевство Лоэн на Северном континенте. Совсем недавно окончил исторический факультет университета Хой…
Его отец служил сержантом в королевской армии и погиб в колониальном конфликте на Южном континенте. Полученная посмертная выплата дала Клейну возможность пойти в частную гимназию и заложила основу для поступления в университет.
Его мать была верной последовательницей Богини Вечной Ночи. Она скончалась в том же году, когда Клейн поступил в университет Хой.
Ещё у него были старший брат и младшая сестра; все трое жили в одной двухкомнатной квартире.
Семья жила небогато, даже бедновато. Сейчас всех содержал только брат, работавший клерком во внешнеторговой компании.
Будучи выпускником исторического факультета, Клейн овладел древнефейсакским — языком, который считался прародителем всех языков Северного континента, — а также языком Гермес, часто встречавшимся в древних гробницах и связанным с жертвоприношениями и молитвами…
«Гермес?» — в голове Чжоу Минжуя промелькнула мысль. Он протянул руку, чтобы потереть болезненно пульсирующий висок, и перевёл взгляд на записную книжку на столе. Строка на пожелтевшей бумаге постепенно перестала казаться странной: чужие знаки стали знакомыми, а затем и читаемыми.
Это короткое предложение было написано на гермесе.
Чёрными чернилами было выведено:
«Все умрут, включая меня».
Чжоу Минжуй резко втянул воздух.
Его охватил непонятный страх. Он инстинктивно отшатнулся, пытаясь отодвинуться подальше от записной книжки.
От слабости он едва не упал, но успел ухватиться за край стола. Казалось, воздух вокруг взбудоражился, а у самого уха зазвучал тонкий шёпот. Чжоу Минжуй ощутил себя как в детстве, когда старшие рассказывали страшные истории.
Покачав головой и убедив себя, что всё это лишь иллюзия, Чжоу Минжуй снова выпрямился. Он отвёл взгляд от записной книжки и сделал несколько глубоких вдохов.
В это время его взгляд упал на блестящий латунный револьвер, и в голове внезапно всплыл вопрос.
«Как Клейн мог позволить себе купить револьвер при таком достатке? И как он вообще его достал?»
Чжоу Минжуй не мог не нахмуриться.
Внезапно он заметил на краю стола половину красного отпечатка ладони. Он был темнее лунного света и гуще той самой вуали.
Это был кровавый отпечаток!
«Кровавый отпечаток?»
Чжоу Минжуй машинально перевернул правую руку, которой держался за край стола, и увидел, что ладонь и пальцы покрыты кровью.
В то же время он снова почувствовал головную боль. Она стала немного слабее, но всё ещё не отпускала его.
«Я разбил себе голову?» — подумал Чжоу Минжуй, поворачиваясь к потрескавшемуся зеркалу.
Через несколько шагов в зеркале показалась фигура среднего роста, с чёрными волосами, карими глазами и заметным книжным видом.
«Значит, я сейчас Клейн Моретти?»
Чжоу Минжуй на миг остановился. Ночного света не хватало, чтобы как следует себя рассмотреть, поэтому он двинулся дальше и оказался всего в шаге от зеркала.
В багровом лунном свете он повернул голову и осмотрел висок.
В ясном отражении проступила уродливая рана на виске. По её краям виднелись следы ожога, вокруг запеклась кровь, а в глубине медленно подрагивало серовато-белое мозговое вещество.
Топ! Топ! Топ!
Чжоу Минжуй в ужасе отшатнулся на несколько шагов от представшего перед ним зрелища. Возникло ощущение, будто в зеркале не он, а высохший труп.
«Как можно выжить с такой ужасной раной?»
Он снова с недоверием повернул голову и проверил другую сторону. Несмотря на расстояние и скудный свет, он всё равно смог рассмотреть сквозную рану и тёмно-красные пятна крови.
«Это…»
Чжоу Минжуй глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Он положил руку на левую сторону груди и ощутил, как сердце бьётся быстро, сильно, по-живому.
После этого он коснулся открытого участка кожи. Она была чуть прохладной, но под этим холодком ощущалось живое тепло.
Присев на корточки и убедившись, что колени спокойно сгибаются, Чжоу Минжуй снова встал и постепенно успокоился.
— Что здесь творится? — пробормотал он, нахмурившись. Он собирался ещё раз, внимательнее, осмотреть рану на голове.
Он сделал два шага вперёд и остановился. Тусклого света багровой луны было недостаточно, чтобы провести серьёзный осмотр.
Очередной фрагмент памяти вспыхнул сам собой, и Чжоу Минжуй посмотрел на серовато-белые трубы и лампу с металлической решёткой, висевшую на стене рядом с письменным столом.
Это была самая распространённая для того времени газовая лампа. Пламя в ней горело ровно, и света она давала предостаточно.
При их доходах даже керосиновая лампа оставалась мечтой, не говоря уже о газовой. По их средствам им впору было обходиться одними свечами. Однако четыре года назад, когда он ночи напролёт готовился к поступлению в университет Хой, старший брат Бенсон понял, что на кону стоит будущее всей семьи. Поэтому он настоял на том, чтобы создать Клейну нормальные условия для учёбы, даже если ради этого пришлось бы влезть в долги.
Конечно, Бенсон, грамотный человек с несколькими годами работы за плечами, не бросался в омут, не подумав о последствиях. У него была припасена пара козырей. Он убедил арендодателя, что стоит «повысить уровень квартиры, чтобы потом её было легче сдавать», и тот выделил деньги на базовую переделку. Затем, пользуясь своим положением в импорто-экспортной компании, Бенсон купил совершенно новую газовую лампу почти по себестоимости. В итоге ему хватило собственных сбережений, и в долги влезать не пришлось.
Фрагмент памяти мелькнул и исчез. Чжоу Минжуй подошёл к столу, повернул клапан трубы и щёлкнул переключателем лампы.
Послышался щелчок, мелькнула искра, но ожидаемый свет так и не появился.
Он пощёлкал переключателем ещё несколько раз, но в газовой лампе лишь мелькали искры; пламя так и не занялось.
— Хм… — подняв руку и помассировав висок, Чжоу Минжуй попытался вытянуть причину из обрывков памяти.
Через несколько секунд он повернулся и подошёл к встроенному в стену аппарату около двери. К нему тоже были подсоединены серовато-белые трубы.
Это был газовый счётчик!
Осмотрев шестерёнки и подшипники, Чжоу Минжуй достал монету из кармана брюк.
Она была тёмно-жёлтой и отливала медью. На лицевой стороне монеты был выгравирован портрет человека в короне, а на обратной значилась цифра 1 на фоне пшеницы.
Чжоу Минжуй уже знал, что это была основная валюта королевства Лоэн. Эта монета называлась медным пенни, и её покупательная способность примерно равнялась трём-четырём юаням из его прежнего мира. Существовали и другие номиналы: пять пенни, полпенни и четвертьпенни. Однако даже этих трёх вариантов было недостаточно, чтобы покрыть все мелкие суммы. В повседневной жизни порой приходилось покупать сразу несколько вещей, чтобы просто разменять одну монету.
Покрутив в пальцах монету, которую начали чеканить и выпускать в обращение после восшествия короля Георга III на престол, Чжоу Минжуй вставил её в вертикальную щель.
Щёлк! Клац!
Стоило пенни звякнуть на дне аппарата, как внутри зашевелились шестерёнки. Послышался короткий, но мелодичный механический перезвон.
Чжоу Минжуй несколько секунд смотрел на газовый счётчик, после чего вернулся к деревянному столу и повернул выключатель газовой лампы.
После нескольких щелчков раздался резкий хлопок.
Вспыхнул язычок пламени и быстро разросся. Яркий свет сперва заполнил лампу изнутри, затем прошёл сквозь прозрачное стекло и окутал комнату мягким сиянием.
Темнота быстро отступила, а багрянец ушёл к окну. Чжоу Минжуй по непонятной причине почувствовал себя куда спокойнее и вновь подошёл к зеркалу.
На этот раз он внимательно осмотрел рану, не упуская ни единой детали.
Спустя некоторое время он понял, что из жуткой раны больше не вытекало никакой жидкости. Казалось, будто кровотечение остановили и рану перевязали самым тщательным образом. А медленно подрагивающее серовато-белое мозговое вещество и заметный невооружённым глазом рост плоти и крови по краям раны говорили о том, что минут через сорок, максимум через два-три часа, от неё останется лишь бледный шрам.
— Это целебный эффект переселения душ? — тихо пробормотал Чжоу Минжуй.
После этого он с огромным облегчением выдохнул. Несмотря ни на что, он всё ещё был жив!
Успокоившись, он достал из ящика маленький кусочек мыла, взял одно из старых и изодранных полотенец, висевших у шкафа, открыл дверь и направился в общую ванную комнату для жильцов второго этажа.
«Надо смыть кровь с головы, а то выгляжу как место преступления. Себя напугать ещё полбеды, но если завтра рано утром меня таким увидит Мелисса, она может до смерти перепугаться. Вот тогда будет неловко».
В коридоре было тёмно, хоть глаз выколи. Лишь багровый лунный свет из окна в конце коридора едва очерчивал силуэты, и те походили на глаза чудовища, молча наблюдавшего за живыми в глубокой ночи.
Чжоу Минжуй, едва сдерживая дрожь, тихими шагами дошёл до ванной комнаты.
В самой ванной лунного света оказалось куда больше, и всё стало видно гораздо отчётливее. Подойдя к умывальнику, он повернул ручку крана.
Услышав журчание воды, он вдруг вспомнил своего арендодателя, мистера Фрэнки. Поскольку вода входила в арендную плату, этот невысокий худой джентльмен в цилиндре, жилетке и чёрном костюме всегда бдительно обходил общие ванные и прислушивался к любому шуму текущей воды.
И если вода журчала слишком громко, мистер Фрэнки забывал о джентльменских манерах и принимался колотить тростью по двери, выкрикивая что-то вроде: «Проклятый вор!», «Расточительство — это стыдно!», «Я это запомню!», «Если я ещё раз замечу нечто подобное, выметайся отсюда вместе со своими грязными вещами!» и «Запомни мои слова: это самая выгодная квартира в Тингене. Ты нигде не найдёшь более щедрого арендодателя!»
Отбросив эти мысли, Чжоу Минжуй намочил полотенце и стал аккуратно смывать пятна крови с лица.
Осмотрев себя в зеркале и убедившись, что остались только отвратительная рана и бледное лицо, Чжоу Минжуй расслабился. Затем он стянул с себя льняную рубашку и с мылом принялся оттирать приставшие к ней кровавые пятна.
В этот момент он нахмурился, вспомнив о другой возможной проблеме.
Рана была слишком страшной, и крови вытекло немало. Помимо следов на его теле, в комнате тоже наверняка остались признаки случившегося.
Спустя несколько минут, разобравшись с льняной рубашкой, Чжоу Минжуй быстро вернулся в комнату с влажным полотенцем в руках. Сначала он вытер кровавый отпечаток на столе, а затем при свете газовой лампы стал искать остальные следы.
Он сразу же обнаружил немало брызг крови на полу и под письменным столом. А у стены слева лежала жёлтая пуля.
«Выстрелил себе в висок из револьвера?» — сопоставив все улики, Чжоу Минжуй примерно понял, как умер Клейн.
Он не спешил проверять догадку. Вместо этого он тщательно вытер все следы крови и привёл место трагедии в порядок. Только после этого он взял пулевую головку, подошёл к столу и вынул из револьвера патроны.
В общей сложности в нём было пять патронов и одна гильза; все они отливали латунью.
«Действительно…» — Чжоу Минжуй посмотрел на пустую гильзу и вернул патроны обратно в барабан.
Он перевёл взгляд на записную книжку, где были написаны слова: «Все умрут, включая меня». После этого у него возникло больше вопросов, чем ответов.
«Откуда взялся револьвер?
Это было самоубийство или инсценировка?
В какие неприятности может влипнуть выпускник исторического факультета скромного происхождения?
Почему после такого самоубийства осталось так мало крови? Потому что я вовремя переселился в его тело и само переселение дало исцеление?»
Задумавшись, Чжоу Минжуй надел чистую льняную рубашку. Усевшись на стул, он начал размышлять о более важных вещах.
Произошедшее с Клейном Моретти сейчас было не так важно. По-настоящему нужно было понять, почему он переселился и есть ли способ вернуться обратно.
Родители, родственники, закадычные друзья, приятели. Увлекательный мир интернета и всевозможные лакомства… Всё это отчаянно тянуло его домой!
Щёлк. Щёлк. Щёлк…
Правая рука Чжоу Минжуя машинально теребила барабан револьвера: то выщёлкивала его, то возвращала на место.
«В последнее время со мной не происходило ничего особенно необычного. Мне просто немного не везло, но почему я вдруг ни с того ни с сего переселился?
Не везло… Точно, сегодня перед ужином я попробовал провести ритуал повышения удачи!»
Молнией вспыхнуло почти забытое воспоминание, прорезавшее туман в голове Чжоу Минжуя.
Как заядлый сетевой всезнайка, готовый одинаково уверенно рассуждать о политике, истории, экономике, биологии и фольклоре, он всегда считал себя человеком, который «понемногу знает обо всём». Впрочем, лучший друг часто насмехался над ним, говоря, что он «знает обо всём, но по верхам».
И одной из тем, которая его заинтересовала, был китайский оккультизм!
Когда в прошлом году он приехал в родной город, то наткнулся в старом книжном магазине на потрёпанную книгу в нитяном переплёте под названием «Суть гаданий и тайных искусств династий Цинь и Хань». Книга показалась ему любопытной и вполне подходящей, чтобы потом щеголять знаниями в интернете, так что он её купил. К сожалению, интерес быстро угас: текст шёл вертикальной строкой и читался мучительно тяжело. Он осилил лишь первые страницы, после чего забросил книгу в угол.
Весь последний месяц его преследовали неудачи: потерял мобильный телефон, клиенты сбежали, успев его обмануть, да ещё и на работе пошли ошибки. Только тогда он вдруг вспомнил про ритуал повышения удачи, описанный в самом начале книги. К тому же требования для его проведения были чрезвычайно простыми. Поскольку всё это не требовало от него никаких особых затрат, он нашёл книгу, изучил инструкции, после чего всё сделал прямо перед ужином. Однако… в тот момент ничего так и не произошло.
Кто бы мог подумать, что ритуал сработает именно ночью!
Переселение душ!
«Очень похоже, что всё это связано именно с ритуалом повышения удачи… Да, завтра нужно попробовать провести его снова уже здесь. Если причина действительно в нём, у меня может появиться шанс вернуться обратно!» — Чжоу Минжуй перестал щёлкать барабаном револьвера и резко выпрямился.
Как бы то ни было, он обязан попытаться! Терять всё равно нечего — попытка не пытка!
Утвердив план действий, Чжоу Минжуй почувствовал под ногами опору. Страх и беспокойство забились в самый дальний угол сознания.
Только после этого у него появилось настроение внимательнее разобрать обрывки воспоминаний Клейна.
Чжоу Минжуй по привычке поднялся, повернул вентиль на трубе и проследил, как настенная лампа постепенно тускнеет, пока пламя не погасло. Потом снова сел.
Неосознанно перебирая латунный барабан револьвера, он прижал руку к виску и в багровом сумраке медленно просматривал прошлое, словно самый внимательный зритель в кинотеатре.
Возможно, после пули, прошедшей насквозь через голову, воспоминания Клейна превратились в разбитое стекло. Они не только не складывались в цельную картину — в них зияли целые прорехи. Например, он не помнил, откуда у него взялся изящный револьвер, покончил ли Клейн с собой или был убит, что означали слова «Все умрут, включая меня» в записной книжке и участвовал ли он в чём-нибудь странном за два дня до происшествия.
Даже те знания, которыми он вроде бы должен был обладать, местами распались. В свете нынешней ситуации Чжоу Минжуй полагал, что, вернись Клейн сейчас в университет, он вряд ли смог бы доучиться. И это при том, что покинул кампус всего несколько дней назад и ни на день не выпадал из учёбы.
Через два дня ему нужно было пройти собеседование на историческом факультете Тингенского университета…
В королевстве Лоэн выпускники университетов обычно не оставались работать в своей альма-матер. Наставник Клейна дал ему рекомендательные письма и для университета Тингена, и для университета Баклунда…
* * *
Глядя в окно, Чжоу Минжуй молча наблюдал, как багровая луна клонится к западу. Она всё ниже опускалась к горизонту, пока на востоке не занялся золотистый рассвет.
В этот момент в соседней комнате послышалось движение. Вскоре шаги приблизились к двери.
«Мелисса проснулась… Она, как и всегда, пунктуальна», — улыбнулся Чжоу Минжуй.
Под влиянием воспоминаний Клейна он воспринимал Мелиссу почти как родную младшую сестру.
«А у меня-то никакой младшей сестры нет», — тут же съязвил он сам себе.
Мелисса отличалась от Бенсона и Клейна. Начальное образование она получила не на воскресных занятиях церкви Богини Вечной Ночи. Когда она достигла школьного возраста, в королевстве Лоэн приняли закон об основном образовании. Был создан комитет по вопросам начального и среднего образования, которому выделили отдельное финансирование, и вложения королевства в образование выросли.
Менее чем за три года многие церковные школы объединили, и на их основе появилось множество государственных начальных школ, где строго соблюдался принцип религиозного нейтралитета. Это было сделано для того, чтобы в образовательный процесс не вмешивались конфликты между церквями Повелителя Штормов, Богини Вечной Ночи и Бога Пара и Машин.
В отличие от воскресной школы церкви Богини Вечной Ночи, где плата за обучение составляла один пенни в неделю, обучение в государственной начальной школе стоило три пенни в неделю. Однако в первом случае занятия проходили лишь по воскресеньям, а во втором — шесть дней в неделю. В конечном счёте цена была настолько низкой, что это было почти бесплатно.
Мелисса отличалась от большинства девушек. С детства она любила шестерёнки, пружины и подшипники, а мечтала стать паровым механиком.
Сам Бенсон, в своё время пострадавший от недостатка образования, прекрасно понимал его важность, поэтому поддерживал мечту сестры так же, как поддерживал университетскую учёбу Клейна. В конце концов, Техническая школа города Тинген давала всего лишь среднее образование, так что ради подготовки ей не нужно было ходить ни в гимназию, ни в государственную школу.
В июле прошлого года пятнадцатилетняя Мелисса осуществила свою давнюю мечту и поступила на отделение Пара и Машин Технической школы города Тинген. Её еженедельная плата за обучение выросла до девяти пенни.
Тем временем ситуация на Южном континенте ударила по компании Бенсона: резко упали прибыль и объёмы сделок, больше трети сотрудников сократили. Чтобы сохранить работу и не лишиться средств к существованию, Бенсону приходилось браться за более тяжёлые поручения, часто работать сверхурочно или ездить в командировки в места с суровыми условиями. Именно этим он был занят последние несколько дней.
Не то чтобы Клейн не думал помочь старшему брату с семейной ношей. Но, родившись в семье простолюдинов и окончив заурядную гимназию, он особенно остро почувствовал, как многого ему не хватает, стоило поступить в университет. К примеру, древнефейсакский — праязык всех североконтинентальных языков — дети аристократов и богачей учили с ранних лет, тогда как Клейн впервые столкнулся с ним только в университете.
Таких трудностей во время учёбы оказалось немало. Клейн отдавал занятиям все силы: засиживался над учебниками до поздней ночи, а потом рано вставал. Но даже так он едва поспевал за сверстниками и в итоге окончил университет со средними результатами.
Воспоминания о старшем брате и сестрёнке проносились перед глазами Чжоу Минжуя. Лишь когда повернулась ручка внутренней двери, он очнулся и понял, что до сих пор держит в руках револьвер.
«Это вещь с ограниченным оборотом!
Она ещё и ребёнка напугает!
И рана на голове ещё не до конца зажила!»
Чжоу Минжуй прижал ладонь к виску, быстро распахнул ящик стола, бросил туда револьвер и с грохотом захлопнул его.
— Что случилось? — услышав шум, Мелисса с любопытством посмотрела на него.
Она была в самом расцвете юности. Несмотря на скудное питание, её худое, чуть бледное лицо всё равно сохраняло юную свежесть.
Поймав изучающий взгляд карих глаз сестры, Чжоу Минжуй заставил себя успокоиться и взял первый попавшийся под руку предмет. Затем он невозмутимо закрыл ящик, скрывая револьвер, а другой рукой прикоснулся к виску и убедился, что рана уже зажила.
Он достал карманные часы с серебряным узором в виде виноградных листьев и осторожно нажал на крышку. Та раскрылась.
Эти часы были самой ценной вещью, оставшейся после их отца, того сержанта королевской армии. Но вещь была подержанной и в последние годы то и дело ломалась, хотя её не раз носили к часовщику. Из-за этого Бенсон, любивший брать часы с собой, чтобы выглядеть солиднее, не раз попадал в неловкое положение, так что в конце концов их просто оставили дома.
Надо сказать, по части механики у Мелиссы действительно был талант. Разобравшись в принципах работы часов, она позаимствовала инструменты в своей Технической школе и стала возиться с карманными часами. Недавно она даже утверждала, что смогла их починить.
Чжоу Минжуй посмотрел на часы и увидел, что секундная стрелка не движется. Машинально он начал заводить их.
Однако, сделав несколько оборотов, он так и не услышал звука натягивающейся пружины. Стрелка оставалась неподвижной.
— Похоже, они снова сломались, — сказал он, глядя на сестру и пытаясь найти тему для разговора.
Мелисса бросила на него бесстрастный взгляд, быстро подошла и забрала карманные часы.
Она осталась стоять на месте, потянула за заводную головку и всего через несколько поворотов заставила секундную стрелку затикать.
«Разве заводную головку обычно не вытягивают, чтобы настроить время?..» — Чжоу Минжуй пустым взглядом уставился на часы.
В этот момент вдалеке зазвонил колокол собора. Он ударил шесть раз — протяжно и невесомо.
Мелисса склонила голову, прислушалась к звону и снова потянула за головку. После этого она несколько раз повернула её, выставляя время.
— Теперь должно быть в порядке, — сказала она равнодушно.
Нажав на головку, она вернула её в исходное положение и отдала часы Чжоу Минжую. Тот забрал их со смущённой улыбкой.
Мелисса глубоко посмотрела на старшего брата и повернулась к шкафу. Она взяла туалетные принадлежности и полотенце, после чего отправилась в общую ванную комнату.
«Почему у неё на лице отразились пренебрежение и беспомощное смирение?
Это что, взгляд любви и заботы об убогом братце?»
Чжоу Минжуй опустил взгляд и усмехнулся. Он с щелчком закрыл крышку карманных часов, а потом снова открыл её.
Он повторял это действие раз за разом, пока мысли уходили совсем в другую сторону.
«Клейн покончил с собой выстрелом без глушителя. Во всяком случае, пока будем считать, что это было самоубийство. Такой выстрел должен был поднять на ноги весь дом, однако Мелисса, спавшая всего за стеной, ничего не заметила.
Она так крепко спала? Или самоубийство с самого начала было окутано какой-то тайной?»
Щёлк!
Карманные часы открылись.
Щёлк!
Карманные часы закрылись…
Умывшись, Мелисса вернулась в комнату и увидела погружённого в мысли Клейна, который на автомате играл с крышкой карманных часов.
В её глазах снова мелькнула беспомощная досада, и она сказала приятным голосом:
— Клейн, достань весь оставшийся хлеб. Не забудь купить сегодня свежего. Ещё нужны мясо и горох. У тебя скоро собеседование, поэтому я приготовлю тушёную баранину с горохом.
Говоря это, она выдвинула из угла печку, подложила уголь и поставила кипятиться воду.
Пока вода закипала, она открыла нижний ящик шкафа и бережно, как сокровище, достала банку с низкосортным чайным листом. Она бросила в кастрюльку около десяти листочков с таким видом, будто это был настоящий чай.
После этого Мелисса разлила чай по двум большим чашкам и разделила с Чжоу Минжуем остатки ржаного хлеба.
«В нём нет опилок и лишней клейковины, но он всё равно какой-то неаппетитный…» — Чжоу Минжуй всё ещё чувствовал слабость и голод. Мысленно ворча, он заставил себя проглотить хлеб с чаем.
Спустя несколько минут Мелисса закончила завтракать. Поправив чёрные волосы, спадавшие на жилет, она вновь посмотрела на Чжоу Минжуя и сказала:
— Не забудь купить свежий хлеб. Нам нужно восемь фунтов. Погода жаркая, поэтому хлеб легко портится. Также купи баранину и горох. Не забудь!
«И правда заботится о бестолковом брате. Даже повторяет, чтобы он ничего не забыл…» — подумал Чжоу Минжуй и с улыбкой кивнул.
— Хорошо.
Покопавшись в памяти Клейна, Чжоу Минжуй понял, что один фунт в королевстве Лоэн близок к привычному ему цзиню, то есть примерно к половине килограмма.
Мелисса больше ничего не сказала. Она встала, быстро прибралась, взяла с собой последний кусок хлеба на обед, надела потрёпанную шляпку с вуалью, оставшуюся от матери, подхватила сшитую своими руками сумку с учебниками и школьными принадлежностями и приготовилась уйти.
Сегодня было не воскресенье, поэтому её ожидал целый день занятий.
Путь от дома до Технической школы города Тинген занимал примерно пятьдесят минут. Можно было воспользоваться общественным конным экипажем: в черте города проезд стоил по одному пенни за километр, но не больше четырёх пенни, а на окраинах потолок доходил до шести. Но ради экономии Мелисса всегда выходила пораньше и шла пешком.
Уже открыв дверь, Мелисса остановилась и обернулась.
— Клейн, не покупай слишком много гороха и баранины. Бенсон, может, вернётся в воскресенье. И помни: нам нужно всего восемь фунтов хлеба.
— Хорошо, хорошо, — беспомощно ответил Чжоу Минжуй.
Одновременно с этим он повторил про себя несколько раз слово «воскресенье».
На Северном континенте год делился на двенадцать месяцев. В году было 365 или 366 дней, а в неделе — семь дней.
Деление на месяцы явно опиралось на астрономические наблюдения, и это снова заставило Чжоу Минжуя задуматься, не попал ли он в параллельный мир. А вот семидневная неделя, судя по всему, возникла под влиянием религии. На Северном континенте было семь ортодоксальных богов: Вечное Палящее Солнце, Повелитель Штормов, Бог Знаний и Мудрости, Богиня Вечной Ночи, Матерь-Земля, Бог Битвы и Бог Пара и Машин.
Проводив взглядом сестру, которая закрыла дверь и ушла, Чжоу Минжуй вздохнул. Вскоре его мысли сосредоточились на ритуале повышения удачи.
«Простите, но я правда хочу вернуться домой…»
Вернувшись к креслу, он дождался, пока вдали снова зазвонят соборные колокола. Они пробили семь раз, и только тогда Чжоу Минжуй медленно встал, подошёл к шкафу и достал одежду.
Чёрный жилет, костюм в тон, узкие у щиколоток брюки, полуцилиндр и лёгкий книжный вид заставили Чжоу Минжуя почувствовать, будто перед ним герой английской драмы викторианской эпохи.
Покачав головой с кривой улыбкой, он тихо пробормотал:
— Я же не на собеседование иду. Просто купить продукты и материалы для ритуала повышения удачи…
Клейн так переживал из-за предстоящего собеседования, что стоило ему хоть немного отвлечься, как он по привычке натягивал свой единственный приличный комплект одежды.
Выдохнув, Чжоу Минжуй снял костюм и жилет, а вместо них надел старое коричневато-жёлтое пальто и фетровую шляпу с округлыми полями того же цвета.
Закончив переодеваться, он подошёл к кровати, приподнял верхний матрас, просунул руку в незаметную дыру снизу и, немного пошарив, нашёл прослойку.
Когда он вытащил руку, в ладони оказался свёрток банкнот — примерно семь или восемь выцветших тёмно-зелёных купюр.
Это были все нынешние сбережения Бенсона, включая деньги на ближайшие три дня жизни. Только две купюры были по пять соли, остальные — по одному соли.
В денежной системе королевства Лоэн соли занимали второй уровень и происходили от древних серебряных монет. Один соли равнялся двенадцати медным пенни; купюры бывали номиналом в один и пять соли.
На вершине денежной системы стояли золотые фунты. Они тоже существовали в виде бумажных банкнот, но обеспечивались золотом и напрямую к нему привязывались. Один золотой фунт равнялся двадцати соли; купюры выпускались номиналом в один, пять и десять фунтов.
Чжоу Минжуй развернул одну купюру и уловил слабый, особый запах чернил.
Это запах денег.
Может, на него повлияли обрывки воспоминаний Клейна, а может, сказалась его собственная неизменная тяга к деньгам, но в этот миг Чжоу Минжуй почувствовал, что мгновенно влюбился в эти банкноты.
«Только посмотрите, какой красивый рисунок. Даже строгий, старомодный Георг III с двумя усиками выглядит на них особенно мило…
Только посмотрите на водяной знак на просвет — до чего же заманчив. Изысканная защитная метка сразу отличает их от дешёвых подделок!»
Чжоу Минжуй любовался ими почти минуту, а затем вытащил две купюры по одному соли. Остальные снова свернул и засунул обратно в тайник под матрасом.
Разгладив ткань вокруг дыры, Чжоу Минжуй аккуратно сложил две банкноты в левый карман пальто, отдельно от нескольких пенни в кармане брюк.
Закончив, он положил ключ в правый карман, взял тёмно-коричневый бумажный пакет и быстро направился к двери.
Быстрые шаги постепенно замедлились, а потом и вовсе стихли.
У самой двери он вдруг нахмурился.
«В самоубийстве Клейна слишком много странного. Не случится ли со мной какой-нибудь „несчастный случай“, если я вот так просто выйду из дома?»
Немного поразмыслив, Чжоу Минжуй вернулся к столу, выдвинул ящик и достал револьвер с латунным блеском.
Это было единственное средство обороны, которое приходило ему в голову, и притом достаточно сильное.
Хотя он никогда не практиковался в стрельбе, стоило лишь вытащить такой револьвер, и любой противник наверняка оробел бы!
Проведя пальцами по холодному металлу, он сунул револьвер в тот же карман, где лежали банкноты. В ладони он сжимал деньги, пальцами придерживал рукоять, так что оружие было надёжно скрыто.
Почувствовав себя в большей безопасности, Чжоу Минжуй, разбиравшийся во всём понемногу, внезапно снова забеспокоился.
«Вдруг я случайно выстрелю?»
Мысль потянула за собой новые тревоги, но Чжоу Минжуй быстро нашёл решение. Он вытащил револьвер, откинул барабан влево, выставил пустую после «самоубийства» камору под курок и снова защёлкнул барабан.
Теперь даже при случайном нажатии курок ударит по пустой каморе!
Убрав револьвер обратно в карман, Чжоу Минжуй так и оставил там левую руку.
Правой рукой он чуть прижал шляпу, открыл дверь и вышел.
Днём коридор был всё так же тусклым: скудный солнечный свет проникал сюда только из окна в конце. Чжоу Минжуй быстро спустился по лестнице и вышел из дома, наконец ощутив сияние и тепло солнца.
Хотя приближался июль, самый разгар лета, Тинген стоял на севере королевства Лоэн, и климат здесь был особый. За весь год температура не поднималась даже до тридцати земных градусов, а по утрам было ещё прохладнее. И всё же улицы были покрыты лужами грязной воды и усыпаны мусором. Судя по воспоминаниям Клейна, в бедных районах такое зрелище никого не удивляло даже при наличии канализации: людей было слишком много, такова была жизнь.
— Подходите и попробуйте нашу вкусную жареную рыбу!
— Горячий свежий устричный суп! Выпьешь с утра чашку — весь день бодр!
— Свежая рыба прямиком из порта, всего пять пенни за штуку!
— Маффины, суп из угря и имбирное пиво!
— Моллюски! Моллюски! Моллюски!
— Свежайшие овощи, только что собранные на ферме за городом! Дешёвые и свежие!
* * *
Уличные торговцы овощами, фруктами и горячей едой кричали, зазывая спешащих прохожих. Одни останавливались и внимательно сравнивали товар перед покупкой. Другие нетерпеливо отмахивались: работы на сегодня у них ещё не было.
Чжоу Минжуй вдохнул воздух, где мерзкие запахи смешивались с аппетитными. Правой рукой он придерживал шляпу, слегка сутулился, а левой в кармане крепко сжимал револьвер и купюры, пробираясь через шумную улицу.
Где много людей, там и воры. К тому же в этом районе хватало полубезработной бедноты, перебивавшейся случайными заработками, и голодных детей, которых взрослые посылали на дело.
Он шёл вперёд, пока толпа вокруг не поредела до обычной. Тогда выпрямился, поднял голову и посмотрел вдоль улицы.
Впереди играл бродячий аккордеонист. Мелодия то лилась плавно, то становилась задорной.
Рядом с ним столпились дети в лохмотьях, с желтоватыми от недоедания лицами.
Они слушали музыку, двигались в такт и танцевали кто как умел. Лица светились радостью, словно каждый был маленьким принцем, маленьким ангелочком.
Мимо прошла женщина с оцепеневшим лицом, в грязной юбке, с тусклой кожей.
Её взгляд был пустым и вялым. Только когда она посмотрела на детей, в нём мелькнул слабый свет, будто она увидела себя тридцать лет назад.
Чжоу Минжуй обогнал её, свернул на другую улицу и остановился у пекарни Смирин.
Хозяйкой пекарни была старушка лет семидесяти по имени Венди Смирин. Волосы у неё были совсем седыми, а лицо всегда озаряла мягкая улыбка. Сколько Клейн себя помнил, она продавала здесь хлеб и выпечку.
«Ох, она печёт просто замечательное печенье „Тинген“ и лимонные пирожные…»
Чжоу Минжуй сглотнул слюну и улыбнулся.
— Миссис Смирин, восемь фунтов ржаного хлеба, пожалуйста.
— О, дорогой Клейн, а где Бенсон? Он ещё не вернулся? — спросила Венди с улыбкой.
— Через несколько дней, — уклончиво ответил Чжоу Минжуй.
Венди принялась откладывать буханки ржаного хлеба и вздохнула.
— Он очень трудолюбивый парень. Такому достанется хорошая жена, — сказала она, а потом с игривой улыбкой продолжила: — Теперь всё уже не так плохо. Ты окончил исторический факультет университета Хой… Скоро и ты начнёшь зарабатывать. Вам не стоит вечно ютиться в нынешней квартире. У вас как минимум должна быть собственная ванная.
— Миссис Смирин, сегодня вы прямо юны и бодры, — с сухой улыбкой отозвался Чжоу Минжуй.
Если Клейн пройдёт собеседование и станет преподавателем университета Тингена, вся семья действительно шагнёт к достатку.
В обрывках воспоминаний Клейн даже мечтал снять отдельный домик ближе к окраине: наверху пять-шесть комнат, две ванные и огромный балкон; внизу ещё две комнаты, столовая, гостиная, кухня и ванная; под землёй — кладовая.
И это не было несбыточной роскошью. Даже преподаватель университета Тингена на испытательном сроке получал два золотых фунта в неделю, а после испытательного срока — три золотых фунта и десять соли. Для сравнения: Бенсон, брат Клейна, работал уже несколько лет, но получал всего один фунт и десять соли в неделю. Обычные фабричные рабочие не дотягивали и до фунта или едва его превышали. Аренда такого дома стоила примерно от девятнадцати соли до одного фунта и восемнадцати соли.
— Это разница между зарплатой в три-четыре тысячи юаней и зарплатой в четырнадцать-пятнадцать тысяч юаней в месяц… — пробормотал Чжоу Минжуй.
Но всё это держалось на одном условии: пройти собеседование в университете Тингена или Баклунда.
Других возможностей было немного. Без нужных связей не получить рекомендации и не стать государственным служащим. А у историков выбор работы и так узок: спрос на частных консультантов у аристократов, банкиров или промышленных магнатов невелик.
Помня, какими рваными и неполными стали знания Клейна, Чжоу Минжуй чувствовал себя неловко и виновато под полным ожиданий взглядом миссис Смирин.
— Нет, я всегда была такой молодой, — со смехом ответила Венди.
Пока они говорили, она упаковала шестнадцать буханок в коричневый бумажный пакет, который принёс Чжоу Минжуй, протянула правую руку и сказала:
— Девять пенни.
Каждая буханка весила примерно половину фунта, но небольшие различия всё равно были неизбежны.
— Девять пенни? Разве два дня назад было не одиннадцать? — машинально переспросил Чжоу Минжуй.
А два месяца назад хлеб и вовсе стоил пятнадцать.
— Поблагодари тех, кто выходил на улицы и требовал отменить закон о зерне, — сказала Венди, пожав плечами.
Чжоу Минжуй кивнул, смутно понимая, о чём речь. Он помнил лишь, что суть закона о зерне сводилась к защите цен на продукцию местных фермеров: пока цены не поднимались до определённого уровня, зерно из южных стран — вроде Фейнапоттера, Масина и Ленбурга — не ввозили.
«Почему люди протестуют против этого?»
Чжоу Минжуй боялся ненароком вытащить вместе с купюрой револьвер, поэтому осторожно достал одну банкноту и передал миссис Смирин.
Получив три пенни сдачи и сунув их в карман брюк, он взял пакет с хлебом и направился на рынок «Овощи и мясо» через дорогу. Всё ради баранины, тушёной с горохом, о которой ему настойчиво напоминала сестра.
На перекрёстке улицы Железного Креста и улицы Нарциссов располагалась городская площадь. Сейчас там поставили множество палаток, а клоуны в странных смешных нарядах раздавали листовки.
— Завтра вечером цирковое представление? — Чжоу Минжуй взглянул на листовку в чужих руках и пробормотал её содержание.
«Мелиссе определённо бы понравилось, но сколько будет стоить билет?»
С этими мыслями Чжоу Минжуй подошёл ближе.
Он уже собирался спросить о цене у клоуна в красно-жёлтом, когда сбоку раздался хриплый женский голос.
— Хотите, я вам погадаю?
Чжоу Минжуй машинально повернулся и увидел перед низким шатром женщину в остроконечной шляпе и длинном чёрном платье.
Её лицо было измазано красной и жёлтой краской, а глаза были глубокого серо-голубого цвета.
— Нет.
Чжоу Минжуй покачал головой. Лишних денег на гадание у него не было.
Женщина засмеялась и сказала:
— Моё гадание на картах таро очень точное.
«Таро…» — Чжоу Минжуй на мгновение застыл.
Звучало почти как земные карты таро. На Земле это тоже были гадальные карты, только с особыми «картинными» арканами и символами.
«Подождите…» — он вдруг вспомнил истоки гадания на таро в этом мире.
Оно не происходило от семи ортодоксальных богов и не было древним наследием. На самом деле его больше ста семидесяти лет назад создал консул республики Интис Розель Густав.
Этот мистер Розель изобрёл паровой двигатель, усовершенствовал парусные суда, сверг монархию королевства Интис и получил признание Церкви Бога Мастерства. Он же стал первым консулом новой республики Интис.
Позже он начал внешнюю экспансию и взял под покровительство Ленбург и другие страны. Он заставил склониться королевство Лоэн, Фейнапоттер, империю Фейсак и другие могущественные державы Северного континента. После этого снова преобразовал республику в империю, а себя провозгласил «Императором Цезарем».
Именно во время правления Розеля Церковь Бога Мастерства получила первое с начала Пятой Эпохи публичное откровение. С той поры Бог Мастерства был переименован в Бога Пара и Машин.
Розель также изобрёл гадание на картах таро, создал современную систему бумажных карт и различные карточные игры, которые показались Чжоу Минжую до боли знакомыми. Например: Шэн Цзи, Доу Дичжу, Техасский Холдем, Квинт…
Кроме того, отправленный им флот прошёл через штормы и хаотичные течения, обнаружил морской путь на Южный континент и открыл колониальную эпоху.
К сожалению, в старости его предали. В 1198 году Пятой Эпохи Церковь Вечного Палящего Солнца, бывшая королевская семья Интиса — Сауроны — и прочие аристократы, объединившись, убили его. Он пал во дворце Белого Клёна.
«Это…» Вспомнив все эти общеизвестные сведения, Чжоу Минжуй невольно поморщился.
Может, это и был его предшественник-переселенец?
Чжоу Минжую вдруг ужасно захотелось посмотреть, как здесь выглядят карты таро, и он кивнул женщине в остроконечной шляпе.
— Если… э-э… цена разумная, я готов попробовать.
Женщина сразу рассмеялась.
— Сэр, вы сегодня мой первый клиент, так что бесплатно.
«Бесплатно? Бесплатное в итоге обходится дороже всего!» — подумал Чжоу Минжуй и решил, что ни за что не станет покупать никаких дополнительных услуг, какими бы они ни были.
«Если ты действительно такая способная, попробуй нагадать, что я переселился сюда!»
Чжоу Минжуй пошёл следом за женщиной с лицом, разрисованным красной и жёлтой краской. Ему пришлось нагнуться, чтобы протиснуться в низкую палатку.
Внутри было очень тёмно; лишь несколько лучей света, просочившихся сквозь ткань, позволяли смутно различить стол, на котором лежали карты.
На женщину в остроконечной шляпе темнота совсем не действовала. Её длинное платье скользило так, будто плыло по воде. Она села с другой стороны стола и зажгла свечу.
Тусклый свет единственной свечи мерцал, и палатка то светлела, то снова тонула в тени. Атмосфера от этого сразу стала ещё загадочнее.
Чжоу Минжуй невозмутимо сел, скользнул взглядом по картам таро на столе и заметил знакомые изображения: «Маг», «Император», «Повешенный», «Умеренность» и другие.
«Похоже, товарищ Розель и правда был „предшественником“… Интересно, не земляк ли он, из моей Великой империи обжор?» — губы Чжоу Минжуя сами шевельнулись.
Прежде чем он успел осмотреть карты, женщина уже собрала их, сложила в колоду и протянула ему.
— Сначала перетасуйте карты и разделите колоду, — сказала шёпотом цирковая гадалка.
— Я? Перетасовать? — спросил рефлекторно Чжоу Минжуй.
Жёлтая и красная краска на лице гадалки будто шевельнулась, когда она улыбнулась и сказала:
— Конечно. Судьба каждого может открыться только ему самому. Я лишь толкую то, что выпадает.
Чжоу Минжуй сразу насторожился.
— Это чтение ведь не потребует дополнительной платы?
Как диванный фольклорист, он уже видел слишком много подобных уловок.
Гадалка явно удивилась такому вопросу, после чего сказала приглушённым голосом:
— Это бесплатно.
Чжоу Минжуй с облегчением засунул револьвер глубже в карман, после чего умело перетасовал карты и разделил колоду надвое.
— Готово. — Он положил уже перетасованные карты в середину стола.
Гадалка сцепила руки и некоторое время внимательно смотрела на карты. Потом вдруг спохватилась:
— Извините, я забыла спросить, о чём вы хотите узнать?
Когда-то, ещё ухаживая за своей первой любовью, Чжоу Минжуй успел немного изучить карты таро, поэтому без колебаний сказал:
— Прошлое, настоящее и будущее.
Это был один из раскладов таро: три карты, открываемые по очереди, символизировали прошлое, настоящее и будущее.
Гадалка кивнула, а затем улыбнулась.
— Тогда, пожалуйста, перетасуйте колоду ещё раз. По-настоящему нужные карты выпадают только тогда, когда вы сами ясно понимаете, о чём спрашиваете.
«Так ты всё-таки решила меня надуть? И ради этого ещё и мелочишься? Я ведь всего лишь пару раз спросил, правда ли это бесплатно!» — у Чжоу Минжуя слегка дёрнулась щека. Он глубоко вдохнул, снова взял колоду таро, ещё раз перетасовал её и разделил.
— На этот раз всё нормально, верно? — Он положил снова перетасованную и разделённую колоду на стол.
— Никаких проблем.
Гадалка протянула руку и взяла верхнюю карту колоды. Затем положила её слева от Чжоу Минжуя. Пока она говорила, голос становился всё ниже:
— Эта карта символизирует ваше прошлое.
Гадалка положила вторую карту перед Чжоу Минжуем.
— Эта карта символизирует ваше настоящее.
Затем она взяла третью карту и положила её справа от Чжоу Минжуя.
— А эта карта символизирует будущее. Хорошо, какую карту вы хотите открыть первой? — спросила гадалка, закончив расклад. Она подняла взгляд и пристально посмотрела на Чжоу Минжуя своими серо-голубыми глазами.
— Сначала — на настоящее, — сказал Чжоу Минжуй, немного подумав.
Гадалка кивнула и перевернула карту таро прямо перед Чжоу Минжуем.
На карте был изображён юноша в яркой одежде и пышном головном уборе, с палкой на плече. На конце палки висел дорожный узелок, а позади бежал щенок. Карта была пронумерована «0».
— Шут, — тихо произнесла гадалка. Её серо-голубые глаза были прикованы к Чжоу Минжую.
«Шут? Нулевая карта таро? Начало? Новое начало, полное всевозможных возможностей?» — Чжоу Минжуй не дотягивал даже до начинающего любителя, так что мог опираться только на самые общие впечатления от карт таро.
Как только гадалка собралась что-то сказать, полог палатки резко распахнулся. Внутрь ворвался такой ослепительный луч солнца, что Чжоу Минжуй инстинктивно сощурился.
— Почему ты опять выдаёшь себя за меня? Гадать людям — моя работа, — послышался сердитый женский голос. — Быстро возвращайся на своё место! И запомни наконец: ты всего лишь дрессировщица.
— Дрессировщица? — глаза Чжоу Минжуя уже привыкли к свету. Он увидел похожую женщину в остроконечной шляпе и чёрном платье, с лицом, разрисованным красной и жёлтой краской. Разница была лишь в том, что она была стройнее и выше.
Женщина, сидевшая перед ним, тут же вскочила и недовольно сказала:
— Не обращайте внимания, мне просто нравится этим заниматься. Но должна сказать: мои гадания и толкования иногда бывают очень точными. Я серьёзно…
Сказав это, она немного приподняла платье, чтобы обойти стол сбоку, и быстро выскочила из палатки.
— Сэр, вы хотите, чтобы я растолковала вам карты? — с улыбкой спросила настоящая гадалка, посмотрев на Чжоу Минжуя.
Дёрнув уголком губ, Чжоу Минжуй искренне спросил:
— Это бесплатно?
— Нет, — сразу ответила настоящая гадалка.
— Тогда забудьте. — Чжоу Минжуй сунул руки в карманы, нащупал там револьвер и деньги, снова пригнулся и вышел из палатки.
«Чёрт, так мне и правда гадала дрессировщица животных?
Плоха та дрессировщица, что не мечтает стать гадалкой, — значит, и клоун из неё никудышный?..»
Чжоу Минжуй очень быстро выкинул этот случай из головы. На рынке «Овощи и мясо» он заплатил семь пенни за фунт не самой лучшей баранины, а затем купил ещё молодые бобы, капусту, лук, картофель и прочие припасы. Вместе с хлебом, купленным ранее, всё это обошлось ему в двадцать пять медных пенни, то есть в два соли и один пенни.
«Денег и правда ни на что не хватает. Бедный Бенсон…» — Чжоу Минжуй не только потратил те две купюры, которые взял с собой, но и добавил к ним собственный пенни.
Он грустно вздохнул, но больше не стал об этом думать и поспешил домой.
Теперь, когда основные продукты были у него, можно было провести ритуал повышения удачи.
* * *
Даже когда жильцы второго этажа уже разошлись по своим делам, Чжоу Минжуй всё ещё не спешил проводить ритуал. Сначала он перевёл все использованные в ритуале фразы на древнефейсакский и лоэнский. Если исходное заклинание не подействует, на следующий день он собирался попробовать снова, уже на местных языках.
В конце концов, он должен был учитывать различия между двумя мирами. Если ты в Риме, веди себя как римлянин!
А вот переложить всё это в древнюю ритуальную молитву на гермесе Чжоу Минжуй уже не мог: слишком не хватало словарного запаса.
Подготовив всё, он достал четыре буханки ржаного хлеба. Одну положил в угол, где раньше стояла угольная печь, вторую — у внутреннего основания зеркала, третью — на шкаф, туда, где сходились две стены, а четвёртую — справа от письменного стола, среди наваленных мелочей.
Глубоко вздохнув, Чжоу Минжуй вышел в центр комнаты и несколько минут успокаивался. Затем он посерьёзнел, сделал шаг вперёд и пошёл против часовой стрелки, очерчивая квадрат.
Сделав первый шаг, он тихо произнёс:
— Бессмертный Владыка Благословений Неба и Земли!
На втором шаге он искренне сказал:
— Небесный Владыка Благословений Неба и Земли!
На третьем шаге он выдохнул шёпотом:
— Возвышенный Теарх Благословений Неба и Земли!
На четвёртом он выдохнул до конца и сосредоточенно произнёс:
— Небесный Достопочтенный Благословений Неба и Земли!
Вернувшись в исходное положение, Чжоу Минжуй закрыл глаза и замер, ожидая результата. В нём смешались предвкушение, тревога, надежда и страх.
«Смогу ли я вернуться назад?
Будет ли хоть какой-то эффект?
Может ли произойти что-то неожиданное?»
Темнота перед глазами отливала багрянцем — отсветом света. Мысли в голове Чжоу Минжуя кружились одна за другой, никак не желая униматься.
Именно в этот момент он вдруг почувствовал, что окружающий воздух будто застыл, став густым и таинственным.
Сразу после этого у него в ушах зазвучал низкий шёпот: то мелкий и частый, то резкий, то призрачный, то соблазнительный, то маниакальный, то откровенно безумный.
Он не мог разобрать ни единого слова, но любопытство всё равно взяло верх. Чжоу Минжуй попытался сосредоточиться на голосах и понять, что именно они шепчут.
Голова тут же снова заболела. Боль была невероятно сильной, будто в неё вонзили стальной штырь.
Чжоу Минжую казалось, что голова вот-вот взорвётся. Мысли у него в голове мгновенно спутались и вспыхнули психоделическими красками.
Он понял, что дело неладно, и попытался открыть глаза. Тем не менее даже такое простое действие оказалось ему не под силу.
Тело всё сильнее натягивалось, будто в любой момент могло лопнуть. В этот момент ему пришла в голову самоуничижительная мысль:
«Если бы ты не искал смерти, ты бы её не нашёл…»
Он больше не мог этого выносить. Когда разум уже был на грани распада, внезапно воцарилась тишина, а атмосфера вокруг стала зыбкой, почти невесомой.
И не только атмосфера: Чжоу Минжуй чувствовал, что его тело тоже словно парит в невесомости.
Он вновь попытался открыть глаза. На этот раз это далось достаточно легко.
Перед его глазами появился Серый Туман — расплывчатый, неуловимый и бесконечный.
«Что происходит?» — Чжоу Минжуй поспешно огляделся по сторонам, а потом посмотрел вниз и увидел, что парит на краю бесконечного тумана. Тот тёк, словно вода, и в нём светилось множество багровых звёзд. Некоторые из них были огромными, а другие — крошечными. Одни будто скрывались в глубине, а другие плавали прямо на поверхности.
Глядя на эту будто иллюзорную картину, Чжоу Минжуй, растерянный и любопытный одновременно, протянул правую руку к багровой звезде, словно плававшей на поверхности. Он пытался найти способ покинуть это место.
Когда его рука коснулась её поверхности, из его тела неожиданно проступила рябь, похожая на водяной след. Она потревожила звезду, и та взорвалась багровой вспышкой, похожей на сказочное пламя.
Чжоу Минжуй испугался и в панике отдёрнул руку, но случайно задел ещё одну багровую звезду.
В результате вторая звезда тоже вспыхнула великолепным светом.
В это время Чжоу Минжуй почувствовал, будто его разум опустел, а душа начала рассеиваться.
* * *
Столица королевства Лоэн, Баклунд. Роскошная вилла в районе Императрицы.
Одри Холл сидела перед туалетным столиком и поглаживала бронзовое зеркало с древними узорами и трещинами на поверхности.
— Зеркало, зеркало, пробудись…
— Во имя семьи Холл я приказываю тебе пробудиться!
* * *
Она перебирала одну фразу за другой, но от зеркала всё так же не было никакой реакции.
Минут через десять с лишним она наконец сдалась и обиженно надула губы. Она сказала почти шёпотом:
— Так отец всё-таки солгал мне. Он всегда твердил, будто это зеркало — сокровище Чёрного Императора империи Соломона, необычный предмет…
Её голос вдруг затих. Бронзовое зеркало, лежавшее на столике, внезапно вспыхнуло багровым светом, который полностью её окутал.
* * *
Сквозь шторм по морю Сония шёл трёхмачтовый парусный корабль, выглядевший явным пережитком прошлого.
Элджер Уилсон стоял на палубе, легко удерживая равновесие, пока корабль бросало на волнах.
На нём была мантия, расшитая узорами в виде молний, а в руке он держал бутыль причудливой формы. В ней то вздымались пузыри, то кристаллизовался иней, превращаясь в снежинки, то проступали вихри воздуха, оставляя призрачные следы.
— Всё ещё не хватает крови Призрачной Акулы… — пробормотал Элджер.
В этот момент между стеклянной бутылкой и его рукой вспыхнул багровый свет. Мгновенно он окутал всё вокруг.
* * *
Посреди Серого Тумана Одри Холл вновь обрела зрение. Она была в ужасе и замешательстве, но вдруг заметила расплывчатый силуэт человека напротив, который точно так же с недоумением озирался.
Сразу после этого они заметили неподалёку ещё одного таинственного человека, окутанного Серым Туманом.
Этой таинственной персоной был Чжоу Минжуй. Он точно так же был ошеломлён.
Одри и Элджер поначалу испугались и умолкли, а затем одновременно заговорили:
— Сэр, где мы находимся?
— Что вы хотите сделать?
Оба говорили на лоэнском, и от обоих веяло одной и той же мрачной напряжённостью.
«Где я? Что я планирую здесь делать? Я тоже хотел бы знать ответы на эти вопросы…»
Больше всего на него подействовали не сами фразы и даже не их смысл, а чувства, скрытые за ними: недоумение, бдительность, паника и благоговение этих двоих.
По какой-то непонятной причине этих двоих таинственным образом втянуло в мир, полный Серого Тумана. Чжоу Минжуй, виновник всего этого, и сам был ошеломлён и испуган; что уж говорить о тех, кого затянуло в этот хаос совершенно пассивно.
Для них всё это явно лежало далеко за пределами воображения.
В следующее мгновение Чжоу Минжуй увидел два возможных варианта. Первый — притвориться жертвой, скрыть свою личность и завоевать их доверие, а затем выжидать и при случае воспользоваться обстоятельствами. Второй — сохранить в их глазах таинственный образ, самому направлять дальнейшее развитие событий и выуживать из них ценную информацию.
Времени на роскошь долгих размышлений не было. Он ухватился за мысль, промелькнувшую в голове, и немедленно выбрал второй вариант.
Использовать психологическое состояние других, чтобы получить наибольшую выгоду для себя!
После нескольких секунд молчания Чжоу Минжуй улыбнулся. Низким, но не тяжёлым голосом он спокойно сказал, будто отвечая на вежливое приветствие посетителей:
— Всего лишь попытка.
«Попытка… Попытка?» — Одри Холл посмотрела на таинственного человека, скрытого в Сером Тумане, и всё происходящее показалось ей абсурдным, смешным, ужасным и странным.
Всего несколько мгновений назад она находилась у туалетного столика в своей спальне, но стоило ей обернуться, как она уже «пришла» в это место, заполненное Серым Туманом!
Просто немыслимо!
Одри вдохнула, безупречно вежливо улыбнулась и не без внутренней тревоги спросила:
— Сэр, ваша попытка завершилась? Не позволите ли вы нам вернуться?
Элджер Уилсон тоже хотел задать Чжоу Минжую похожий вопрос, но жизненного опыта у него было больше. Он сдержал порыв и остался молчаливым наблюдателем.
Чжоу Минжуй посмотрел на ту, что задала вопрос. Сквозь туман он в общих чертах разглядел её силуэт: высокая девушка с гладкими светлыми волосами, но лицо скрывала серая мгла.
Он не спешил отвечать девушке. Вместо этого посмотрел на мужчину. У того были растрёпанные тёмно-синие волосы и средний рост; крепким его назвать было нельзя.
Чжоу Минжуй внезапно кое-что понял. Как только он станет сильнее или лучше поймёт этот мир Серого Тумана, возможно, он сможет разглядеть сквозь туман лица девушки и мужчины.
В этой ситуации они гости, а он хозяин!
Стоило его мыслям пойти по другому руслу, как Чжоу Минжуй сразу заметил детали, которые раньше ускользали.
Девушка с мелодичным голосом и зрелый, замкнутый мужчина казались несколько бестелесными. Окрашенные слабым багровым светом, они напоминали проекции двух багровых звёзд за пределами Серого Тумана.
Эти проекции опирались на связь между багровыми звёздами и самим Чжоу Минжуем — неосязаемую связь, которую по-настоящему ощущал лишь он.
«Стоит оборвать связь — проекции исчезнут, а эти двое вернутся назад…» — Чжоу Минжуй едва заметно кивнул и, посмотрев на блондинку, улыбнулся.
— Конечно. Если вы официально попросите об этом, то сможете вернуться в этот самый момент.
Не уловив в его тоне дурных намерений, Одри вздохнула с облегчением. Она верила, что если джентльмен, способный на такие чудеса, дал своё слово, он, безусловно, будет его соблюдать.
Немного успокоившись, она неожиданно не стала торопиться с просьбой отправить её обратно. Её зелёные глаза забегали из стороны в сторону, сияя необычным блеском.
Она заговорила тревожно, с предвкушением и явным нетерпением:
— Какое удивительное переживание… Да, я всегда надеялась, что со мной случится нечто подобное. То есть мне нравятся тайны и сверхъестественные чудеса. Нет, я не это хотела сказать… Я имею в виду, сэр, что я могу сделать, чтобы стать Потусторонней?
Чем больше она говорила, тем сильнее волновалась — настолько, что от возбуждения речь стала немного бессвязной. У мечты, пустившей корни ещё в детстве, когда она слушала захватывающие рассказы старших, наконец появился шанс осуществиться.
Стоило ей сказать это, как она сразу забыла все свои прежние страхи и опасения.
«Хороший вопрос. Я бы тоже хотел знать на него ответ…» — мысленно пожаловался Чжоу Минжуй.
Он начал обдумывать ответ, который позволил бы ему сохранить непостижимый образ.
В то же время он почувствовал, что разговаривать стоя как-то несолидно. Разве не должен он находиться во дворце, сидеть во главе длинного стола на таинственном кресле с высокой спинкой, украшенном древними узорами, и молча взирать на своих посетителей?
Едва эта мысль пришла ему в голову, Серый Туман вокруг сразу заклубился, и Одри с Элджером испуганно вздрогнули.
В следующее мгновение они увидели вокруг себя несколько возвышающихся каменных колонн, а над ними нависал огромный купол.
Всё это сооружение выглядело огромным и величественным, словно легендарный дворец великанов.
После этого прямо под куполом, там, где собирался Серый Туман, появился длинный бронзовый стол. По обеим сторонам стояло по десять кресел с высокими спинками, ещё по одному — на двух концах стола. Спинки кресел ослепительно сияли слабым багровым светом, создавая очертания странных созвездий, не похожих на реальные.
Одри и Элджер оказались друг напротив друга, рядом с почётным местом.
Девушка осмотрелась по сторонам и невольно пробормотала:
— Как очаровательно.
«И правда удивительно…» — Чжоу Минжуй протянул правую руку и провёл пальцами по краю бронзового стола, сохраняя невозмутимый вид.
Элджер осмотрелся и через несколько секунд молчания вдруг ответил на вопрос Одри вместо Чжоу Минжуя.
— Вы из королевства Лоэн?
— Если вы хотите стать Потусторонней, присоединитесь к Церкви Богини Вечной Ночи, Церкви Повелителя Штормов или Церкви Бога Пара и Машин.
— Большинство людей за всю жизнь так ни разу и не встречают Потусторонних. Из-за этого даже некоторые священнослужители крупнейших храмов сомневаются в их существовании. Но я могу с уверенностью сказать: Потусторонние по-прежнему работают в судах, трибуналах и карательных ведомствах. Они всё ещё сражаются с опасностями, что таятся во тьме. Просто их стало куда меньше, чем до Железного Века и в его первые дни.
Чжоу Минжуй внимательно слушал и всеми силами старался поддерживать вид, будто он не обращает особого внимания на слова Элджера, будто в его глазах они просто дети, рассказывающие друг другу истории.
Опираясь на фрагменты памяти Клейна, Чжоу Минжуй чётко знал, что Железный Век, о котором шла речь, относился к нынешней Пятой Эпохе, начавшейся 1349 лет назад.
Одри молча дослушала Элджера и тихо вздохнула.
— Мистер, я уже знаю всё то, о чём вы сказали. Даже больше: я знаю про Ночных Стражей, Уполномоченных Карателей и Сердце Машины, но я просто не хочу терять свою свободу.
Элджер усмехнулся и сказал:
— Нельзя стать Потусторонним, ничем не пожертвовав. Если вы не хотите присоединяться к церквям и проходить их испытания, вам остаётся лишь обратиться к королевской семье или к нескольким аристократическим родам с тысячелетней историей. В ином случае остаётся только положиться на удачу в поисках тайных злых организаций.
Одри невольно надула щёки и растерянно огляделась. Убедившись, что ни таинственный человек, ни Элджер не заметили этой её привычки, она всё же спросила:
— Нет ли других решений?
Элджер погрузился в молчание. Через десяток с лишним вдохов он повернулся к таинственному человеку, который молча наблюдал за ними.
Увидев, что Чжоу Минжуй не намерен ничего комментировать, он посмотрел на Одри и задумчиво сказал:
— У меня есть две формулы зелий Последовательности 9.
«Последовательности 9?» — пробормотал про себя Чжоу Минжуй.
— Правда? Что за формулы? — Одри явно знала, о чём идёт речь.
Элджер слегка откинулся назад и неторопливо продолжил.
— Как вы знаете, люди могут стать настоящими Потусторонними только с помощью зелий, а названия зелий происходят от Скрижали Богохульства. После постоянных переводов на джотунский, эльфийский, древний и современный гермес, а также древнефейсакский, они менялись, подстраиваясь под дух времени. Суть не в названии, а в том, отражает ли оно основные характеристики зелья.
— У меня есть формула зелья Последовательности 9 под названием «Моряк». Оно даёт отличное чувство равновесия. Даже если вы окажетесь на корабле во время шторма, вы сможете ходить так же свободно, будто это ровная земля. Кроме того, вы значительно увеличите свою силу и получите иллюзорную чешую под кожей. Она позволит вам плавать как рыба, и вас будет трудно поймать. Под водой вы будете двигаться так же ловко, как морские животные. Даже без дополнительного оборудования вы сможете легко пробыть под водой минимум десять минут.
— Звучит великолепно… Это ведь «Хранитель Моря» Повелителя Штормов?
— Это устаревшее название, — Элджер не стал останавливаться и продолжил: — Вторая моя формула зелья Последовательности 9 называется «Зритель». Хотя я не уверен, как оно называлось в прошлом. Это зелье позволит вам получить исключительно острый ум и прекрасные наблюдательные способности. Думаю, вы поймёте, что такое «зритель», если подумаете о просмотре оперы или пьесы. Подобно стороннему наблюдателю, Зрители оценивают «актёров» светского мира и по выражению лиц, манерам, речевым привычкам и незаметным для окружающих жестам улавливают их настоящие мысли.
Тут Элджер подчеркнул:
— Вы должны помнить: независимо от того, находитесь вы на роскошном банкете или посреди людной улицы, Зрители навсегда остаются лишь Зрителями.
Глаза Одри засияли, пока она слушала объяснения.
— Почему? Хорошо, это уже дополнительный вопрос. Я… кажется, я влюбилась в это чувство — быть Зрителем. Как я могу получить формулу этого зелья? Что я могу предложить вам в обмен?
Элджер будто только и ждал этого вопроса, поэтому сразу сказал глубоким голосом:
— Кровь Призрачной Акулы. По меньшей мере сто миллилитров.
Одри взволнованно кивнула, но затем спросила:
— Если я смогу её достать, подчёркиваю, если, как я смогу передать её вам? Как вы можете гарантировать мне, что передадите подлинную формулу зелья в обмен на кровь Призрачной Акулы?
— Я дам вам адрес. Как только получу кровь Призрачной Акулы, я отправлю вам формулу по почте или скажу её прямо здесь.
— Что касается гарантий, думаю, при свидетельстве этого таинственного господина мы оба можем быть спокойны.
Сказав это, он перевёл взгляд на Чжоу Минжуя, сидевшего на почётном месте.
— Сэр, раз вы привели нас сюда, значит, вы обладаете невообразимой силой. Никто из нас не посмеет нарушить обещание, если вы будете свидетелем.
— Совершенно верно! — с волнением согласилась Одри, и глаза её засверкали.
С её точки зрения таинственный джентльмен, обладающий невообразимыми способностями, определённо был достаточно надёжным свидетелем.
«Как я или этот мужчина напротив посмеем его обмануть?»
Одри повернулась вполоборота и серьёзно посмотрела на Чжоу Минжуя.
— Сэр, пожалуйста, будьте свидетелем нашей сделки.
В этот момент она поняла, что повела себя недостаточно вежливо и забыла задать один важный вопрос. Она поспешно спросила:
— Сэр, как к вам можно обращаться?
Элджер слегка кивнул и серьёзно повторил тот же вопрос:
— Сэр, как к вам можно обращаться?
Чжоу Минжуй внезапно опешил. Он легко постучал пальцами по бронзовому столу. В голове промелькнул результат сегодняшнего гадания.
Он откинулся на спинку стула, сцепил пальцы и подставил их под подбородок. Затем слегка улыбнулся этой паре.
— Вы можете звать меня…
Он на мгновение умолк, а потом спокойно закончил:
— Шут.
«Вы можете звать меня Шут».
Короткий ответ вскоре разошёлся по огромному залу и растворился в тумане. Но в сердцах Одри и Элджера этот голос ещё долго звучал, поднимая круг за кругом расходящуюся рябь.
Они никак не ожидали такого имени, и всё же чувствовали: оно удивительно уместно. В нём прекрасно сходились таинственность, могущество и пугающая причудливость его образа.
После нескольких секунд молчания Одри встала, слегка приподняла юбку и сделала реверанс Чжоу Минжую.
— Достопочтимый мистер Шут, не позволите ли мне дерзнуть и попросить вас стать свидетелем нашей сделки?
— Это сущий пустяк, — ответил Чжоу Минжуй, стараясь не выпадать из образа.
— Это будет честью для нас. — Элджер тоже встал и слегка поклонился, положив правую руку на грудь.
Чжоу Минжуй опустил правую ладонь и улыбнулся.
— Можете продолжать.
Элджер кивнул и снова сел, после чего посмотрел на Одри.
— Если вы сможете получить кровь Призрачной Акулы, попросите кого-нибудь доставить её в бар «Воин и море» на улице Пеликана, в районе Белой Розы, Притц-Харбор. Скажите владельцу, Уильямсу, что это нужно «капитану».
— Как только я подтвержу получение, вы дадите мне адрес, чтобы я отправил вам формулу по почте, или захотите, чтобы я сказал её вам прямо здесь?
Одри на мгновение задумалась, после чего сказала с улыбкой:
— Я выберу более безопасный способ. Давайте сделаем это здесь, хоть это и будет испытанием для моей памяти.
Раз мистер Шут согласился выступить свидетелем сделки, значит, в следующий раз будет аналогичное «собрание».
Обдумывая это, она вдруг повернула голову и посмотрела на Чжоу Минжуя сверкающими глазами. В голосе прозвучал живой интерес:
— Мистер Шут, не могли бы вы провести ещё несколько таких «попыток»?
Элджер спокойно выслушал её предложение, и эта возможность его тоже заинтересовала. Он поспешно добавил:
— Мистер Шут, разве такие собрания вам не интересны? Хотя ваши силы превосходят наше воображение, наверняка есть области, которых вы не знаете или в которых не так сильны. Девушка напротив меня явно высокого положения. У меня тоже есть собственный опыт, знания, каналы и ресурсы. Возможно, однажды мы вдвоём сможем помочь вам с какой-нибудь мелочью, которой вам неудобно заниматься лично.
С его точки зрения уже сам факт, что его втянули в это пространство без предупреждения и без малейшей возможности сопротивляться, означал: таинственный мистер Шут полностью контролирует ситуацию. Даже если он захочет отказаться от будущих собраний, ещё не факт, что сможет. Поэтому лучше извлечь из этой встречи как можно больше пользы и компенсировать своё пассивное, не самое выгодное положение.
У всех троих различались происхождение, ресурсы, каналы сведений и понимание мистических сил. Если они будут общаться и хотя бы ограниченно сотрудничать, результаты могут оказаться непредсказуемыми и поистине неизмеримыми.
Торговля ресурсами была отличным примером. Другой пример — если он захочет кого-нибудь убить. Он мог запросто обратиться за помощью к участникам собрания, которые ни внешне, ни в действительности никак с ним не связаны. Так можно идеально сбить с толку любого следователя.
«Девушка высокого происхождения… Моё поведение и акцент так быстро меня выдали?» — Одри удивлённо посмотрела на него, слегка приоткрыв рот, но вскоре опомнилась и без колебаний кивнула.
— Мистер Шут, мне кажется, это хорошее предложение. Если такие собрания станут регулярными, вы сможете поручать нам кое-что из того, чем вам неудобно заниматься лично. Разумеется, лишь то, что нам по силам.
С того момента, как прозвучало предложение, Чжоу Минжуй уже взвешивал все плюсы и минусы. Более частые собрания, безусловно, помогут ему больше узнать о тайнах Потусторонних и прочей мистике, а это пригодится для возвращения в родной мир. Например, вполне вероятно, что на следующем собрании появится формула зелья «Зритель». К тому же уже полученная информация может оказаться полезной для его нынешней жизни.
Однако чем больше собраний, тем выше риск себя разоблачить!
«И правда, бесплатных обедов не бывает…» — Чжоу Минжуй снова вытянул руку и постучал пальцем по краю длинного стола.
Поскольку созыв и роспуск собрания были в его руках, он вполне мог держать ситуацию под контролем и ограничивать риск разоблачения. Плюсы явно превышали минусы, поэтому Чжоу Минжуй быстро принял решение.
Он перестал стучать по столу и улыбнулся паре, смотревшей на него с ожиданием и тревогой.
— Я ценю справедливый и равноценный обмен.
— Ваша помощь не останется без награды.
— Каждый понедельник в три часа дня постарайтесь оставаться одни. После того как я проведу ещё несколько попыток и разберусь в некоторых вещах, возможно, вы сможете заранее брать отгул. Тогда вам больше не придётся тревожиться, что всё произойдёт в неподходящий момент.
Фактически он согласился с предложением Одри и Элджера.
Одри совсем недавно исполнилось семнадцать. Её всю жизнь опекали, так что в ней по-прежнему было много девичьей непосредственности. Услышав ответ Шута, она не удержалась, сжала кулак и дважды легонько качнула им перед грудью.
Не дожидаясь, пока Элджер что-нибудь скажет, Одри взволнованно сказала:
— Тогда, может, нам стоит взять себе кодовые имена? Ведь мы не можем обращаться друг к другу настоящими именами.
«Хотя я, возможно, и не смогу обмануть Шута насчёт моей истинной личности, но человек напротив меня может оказаться весьма опасным. Я не должна говорить ему, кто я такая!» — подумала Одри.
— Хорошая идея, — просто и непринуждённо поддержал её Чжоу Минжуй.
Мысли Одри сразу закрутились, и она начала вслух проговаривать всё, что приходило в голову.
— Вы, мистер Шут, взяли имя из Таро. Значит, раз уж это постоянное тайное собрание, нам лучше придерживаться одного принципа. Да, тогда и я выберу себе имя по карте Таро.
Голос её стал веселее.
— Я решила. Моим кодовым именем будет «Справедливость»!
Это была одна из двадцати двух карт Старших Арканов Таро.
— А что насчёт вас, мистер? — Одри лукаво улыбнулась своему «партнёру», сидевшему напротив.
Элджер слегка нахмурился, но уже спустя мгновение расслабился.
— Повешенный.
Это была ещё одна карта Старших Арканов Таро.
— Отлично, тогда нас можно считать основателями Клуба Таро, — радостно выпалила Одри, но тут же робко посмотрела на окутанную туманом фигуру Чжоу Минжуя. — Вы не возражаете, мистер Шут?
Чжоу Минжуй покачал головой, забавляясь этой ситуацией.
— Вы можете сами решать такие тривиальные вопросы.
— Благодарю вас! — Одри явно была в восторге.
После этого она посмотрела на Элджера.
— Мистер Повешенный, не могли бы вы повторить адрес ещё раз? Я боюсь, что моя память может сыграть со мной злую шутку.
— Хорошо. — Элджер был очень доволен серьёзностью Одри, поэтому повторил адрес ещё раз.
Трижды повторив его про себя, Одри снова взволнованно спросила:
— Я слышала, что карты Таро были изобретены императором Розелем всего лишь как развлечение и на самом деле не способны предсказывать будущее. Это так?
— Нет. В большинстве случаев гадание исходит от самого человека. В каждом есть духовное начало, позволяющее настроиться на Мир духов и получить сведения о себе с более высокого уровня. Просто обычные люди не способны этого заметить, а тем более истолковать полученные знаки. Тогда на помощь и приходят инструменты гадания. Возьмём самый простой пример — сны и их толкование. — Элджер бросил взгляд на Чжоу Минжуя и, не увидев никакой реакции, продолжил: — Карты Таро, по сути, такой же инструмент. В них больше символики и логических связей, а значит, с их помощью удобнее и точнее истолковывать знаки.
Хотя Чжоу Минжуй и сохранял равнодушный вид, на самом деле он слушал очень внимательно. Однако именно в этот момент пустота в голове стала медленно наливаться тяжестью, а в висках запульсировала боль.
— Понятно, — кивнула Одри, а потом подчеркнула: — Но я не совсем это имела в виду. Я вовсе не сомневаюсь в картах Таро, просто слышала, что император Розель создал ещё одну колоду — тайную и загадочную. Это были бумажные карты, каждая из которых символизировала некую неизвестную силу, и всего их было двадцать две. Позже, завершив эту колоду, он взял её за основу и создал двадцать две карты Старших Арканов Таро как игру. Я всё правильно сказала?
Она посмотрела на Чжоу Минжуя, будто хотела получить ответ от таинственного мистера Шута.
Но Чжоу Минжуй лишь загадочно улыбнулся, не говоря ни слова. Он бросил взгляд на Повешенного, будто хотел испытать его.
Элджер подсознательно выпрямил спину и сказал глубоким голосом:
— Это правда. Говорят, император Розель собственными глазами видел Скрижаль Богохульства, а тот набор бумажных карт заключает в себе глубочайшие тайны двадцати двух божественных путей.
— Двадцать два божественных пути… — повторила Одри с томлением в голосе.
В этот момент головная боль Чжоу Минжуя усилилась. Он чувствовал, что незримая связь с багровыми звёздами и Серым Туманом начинает дрожать и слабеть.
— Хорошо, на сегодня собрание окончено, — сказал он глубоким голосом, немедленно приняв решение.
— Повинуемся вашей воле. — Элджер почтительно склонил голову.
— Повинуемся вашей воле. — Одри повторила за Повешенным.
В голове у неё оставалось ещё множество вопросов. Ей совсем не хотелось, чтобы всё закончилось так быстро.
Разрывая связь, Чжоу Минжуй с улыбкой сказал:
— Будем ждать нашей следующей встречи.
Звёзды снова вспыхнули, и багровый свет отступил, словно вода. Едва Одри и Элджер услышали слова мистера Шута, их фигуры стали ещё более расплывчатыми и призрачными.
Не прошло и секунды, как проекция разрушилась, и Серый Туман вновь погрузился в тишину.
Сам Чжоу Минжуй почувствовал, как быстро тяжелеет тело. Всё вокруг стало зыбким и неразличимым, перед глазами потемнело, а затем внезапно вспыхнул яркий солнечный свет.
Он всё ещё стоял посреди своей квартиры.
«Это было похоже на сон… Что это был за туманный мир? Кто или какая сила вызвали эти перемены?» — Чжоу Минжуй тихо вздохнул.
Совершенно озадаченный, он подошёл к письменному столу; ноги словно налились свинцом.
Он взял оставленные снаружи карманные часы, чтобы определить, сколько прошло времени.
«Судя по всему, время там текло в том же темпе…» — приблизительно прикинул Чжоу Минжуй.
Положив карманные часы обратно, он понял, что больше не может терпеть раскалывающую головную боль. Он сел на стул, опустил голову и большим и средним пальцами левой руки принялся массировать виски.
Через некоторое время он внезапно вздохнул и сказал по-китайски:
— Судя по всему, в ближайшее время мне не светит возвращение…
Только невежественные могут быть бесстрашными. Став свидетелем столь невероятного события, узнав о Потусторонних и получив сведения о таинственном пространстве, Чжоу Минжуй больше не осмеливался сгоряча проводить ритуал повышения удачи на древнефейсакском или лоэнском.
Кто знает, чем всё может обернуться? Возможно, всё станет ещё более странным и ужасным, а может, жизнь вообще окажется хуже смерти!
«По крайней мере, следующую попытку нужно отложить до тех пор, пока я глубже не разберусь в мистике», — беспомощно подумал Чжоу Минжуй.
К счастью, так называемое собрание могло оказать ему помощь.
После долгой паузы он вдруг вздохнул и пробормотал с тревогой, разочарованием, болью и скорбью:
— С этого момента я Клейн.
* * *
Клейн изо всех сил старался переключиться на дальнейшие планы, чтобы развеять нахлынувшие мрачные чувства.
Возможно, он сможет со стороны узнать формулу зелья «Зритель»…
«Эта встреча оказалась действительно завораживающей. Люди, живущие в разных уголках мира, могут свести сотни километров к нескольким дюймам и разговаривать лицом к лицу, помогая друг другу. Кстати говоря, это звучит немного знакомо…»
Клейн был ошеломлён несколько секунд, а потом разразился смехом. Помассировав виски, он пошутил себе под нос:
— Разве это не настоящая социальная сеть?
Вууууууу!
Воющий ветер нёс ливень. Трёхмачтовый парусник вздымался и опадал между волнами-горами, словно великан то подбрасывал его, то ловил обратно.
Багровый свет в глазах Элджера Уилсона исчез. Он обнаружил, что по-прежнему стоит на палубе, и, похоже, ничего не изменилось.
Почти сразу же причудливая стеклянная бутылка у него в ладони разлетелась вдребезги, а иней внутри растаял под дождём. За считанные секунды от этой древней реликвии не осталось ни малейшего следа.
На ладони Элджера появилась шестиугольная снежинка и быстро поблёкла, будто впитываясь в плоть. Элджер едва заметно кивнул, словно что-то обдумывал, и целых пять минут простоял молча и неподвижно. Лишь потом он развернулся и направился к каютам, но тут из прохода вышел человек в похожей мантии, расшитой молниями.
Этот человек с мягкими светлыми волосами остановился и посмотрел на Элджера. Он прижал правый кулак к груди и сказал:
— Да пребудет с тобой Буря.
— Да пребудет с тобой Буря, — без всякого выражения на грубом лице с резкими чертами ответил Элджер, повторив тот же жест.
После приветствия он вошёл внутрь и направился к капитанской каюте в дальнем конце коридора.
Удивительно, но по пути он не встретил ни одного моряка. Стояла тишина, будто внутри могилы.
За открытой дверью капитанской каюты на полу лежал мягкий тёмно-коричневый ковёр. У противоположных стен стояли книжный шкаф и винная стойка. Книги в желтоватых обложках и тёмно-красные винные бутылки странно мерцали в свете свечей.
На столе рядом со свечой стояли чернильница и перо, а ещё лежали чёрная металлическая подзорная труба и латунный секстант.
За столом сидел бледный мужчина средних лет в капитанской фуражке с черепом. Когда Элджер шаг за шагом приблизился, тот угрожающе прорычал:
— Я не сдамся!
— Я верю, что у тебя получится, — спокойно сказал Элджер.
— Ты… — Мужчина явно опешил от такого ответа.
В этот самый момент Элджер чуть подался вперёд и внезапно рванулся через каюту, так что теперь их разделял только стол.
Па!
Элджер напряг плечо и резко выбросил правую руку, хватая мужчину за горло.
На тыльной стороне его ладони проступила иллюзорная рыбья чешуя. Пальцы Элджера с бешеной силой сжались, не оставив противнику ни мгновения на ответ.
Хрусть!
Послышался треск, глаза мужчины расширились, и Элджер целиком поднял его над полом. Ноги яростно подёргивались, но вскоре обмякли. Взгляд его стал пустым, брюки на промежности постепенно намокли, и потянуло вонью.
Не опуская тела, Элджер, пригнувшись, шагнул к стене.
Бам!
Он использовал мужчину как щит и проломил им стену, словно тараном. Его налитая, чудовищно сильная рука внушала настоящий ужас.
В деревянной стене образовалась дыра, и внутрь хлынул дождь вместе с солёным запахом океана.
Элджер швырнул мужчину из каюты прямо в гигантские волны, похожие на горы.
Во тьме по-прежнему завывал ветер, а всемогущая природа пожирала всё на своём пути.
Затем он достал белый платок, тщательно вытер правую руку и тоже выбросил его в море.
Он отступил на несколько шагов и стал терпеливо ждать, пока кто-нибудь войдёт.
Менее чем через десять секунд в каюту ворвался блондин и закричал:
— Что случилось?
— «Капитан» сбежал, — раздражённо сказал Элджер, тяжело дыша. — Я не думал, что у него ещё сохранилась часть Потусторонних способностей.
— Чёрт побери! — блондин тихо выругался.
Он подошёл к дыре в стене и уставился вдаль. Однако ничего не было видно, кроме волн и дождя.
— Неважно, он был всего лишь дополнительным трофеем, — сказал блондин, махнув рукой. — За то, что мы нашли корабль-призрак эпохи Тюдоров, нас всё равно наградят.
Даже будучи Хранителем Моря, он не станет поспешно нырять в море при таких погодных условиях.
— Если шторм продолжится, «капитан» всё равно долго не продержится, — сказал Элджер, кивнув. Деревянная стена постепенно восстанавливалась со скоростью, заметной даже невооружённым глазом.
Он посмотрел на стену и подсознательно перевёл взгляд в сторону руля и парусов.
Несмотря на преграду, он прекрасно понимал, что там происходит.
Ни старшего помощника, ни второго помощника, ни команды, ни матросов — никого не было. На борту не осталось ни единой живой души!
В этой пустоте руль и паруса жутковато двигались сами по себе.
Элджер вновь вспомнил Шута, скрытого за серовато-белым туманом, и вздохнул.
Он снова обернулся к могучим волнам и, как во сне, сказал с предвкушением и благоговением:
— Началась новая эра…
* * *
Район Императрицы, Баклунд, столица королевства Лоэн.
Одри Холл ущипнула себя за щёки, не в силах поверить в то, что только что с ней произошло.
На туалетном столике перед ней старинное бронзовое зеркало разлетелось на куски.
Одри опустила взгляд и заметила на тыльной стороне ладони багровый узор, похожий на звезду.
Багровое сияние постепенно поблёкло и ушло под кожу.
Только в этот момент Одри поняла, что это был не сон.
Её глаза сияли, на губах играла улыбка.
Не в силах усидеть на месте, она вскочила, приподняла край юбки, сделала реверанс в пустоту и пустилась в радостный танец. Это был древний эльфийский танец — самый модный при дворе. Она сияла улыбкой, и движения её были полны изящества.
Тук! Тук!
Внезапно в дверь кто-то постучал.
— Кто это? — Одри резко замерла и приняла изящную, благопристойную позу.
— Миледи, могу я войти? Вы должны начать готовиться к церемонии, — спросила её служанка из-за двери.
Одри взглянула в зеркало на туалетном столике и быстро пригасила улыбку, оставив лишь едва заметный её след.
Убедившись, что выглядит достаточно безупречно, она мягко ответила:
— Входите.
Дверная ручка повернулась, и внутрь вошла Энни, её служанка.
— Ох, оно разбилось, — сказала Энни, увидев, что стало с бронзовым зеркалом.
Одри моргнула и медленно сказала:
— Сьюзи только что была здесь. Ты ведь знаешь, как она любит устраивать беспорядок!
Сьюзи была золотистым ретривером, причём не самым чистокровным. Её подарили отцу Одри, графу Холлу, когда тот покупал фоксхаунда. Тем не менее Одри её просто обожала.
— Вам следует лучше её дрессировать, — сказала Энни, ловко и осторожно собирая осколки бронзового зеркала, чтобы те не поранили её госпожу.
Закончив уборку, она с улыбкой спросила:
— Какое платье вы бы хотели надеть?
Одри немного задумалась и ответила:
— Мне нравится платье, которое миссис Гвинея сшила к моему семнадцатилетию.
— Нет, нельзя дважды надевать одно и то же платье на официальную церемонию, иначе начнут сплетничать и сомневаться в финансовом положении семьи Холл, — сказала Энни, отрицательно качая головой.
— Но мне оно очень нравится! — мягко настояла на своём Одри.
— Вы можете носить его дома или на других, не таких официальных мероприятиях, — твёрдо сказала Энни, показывая, что это не обсуждается.
— Тогда то, с оборками на рукавах, которое мистер Садес подарил два дня назад, — сказала Одри, тихонько вздохнув, но всё ещё сохраняя мягкую улыбку.
— У вас как всегда хороший вкус, — сказала Энни. Она отступила назад и крикнула в сторону двери: — Шестая гардеробная! Ах, забудьте, я сама его принесу.
Служанки принялись за работу. Платье, аксессуары, обувь, шляпка, макияж и причёска — обо всём нужно было позаботиться.
Когда всё было почти готово, в дверях появился граф Холл в тёмно-коричневом жилете.
На нём была шляпа того же цвета, что и одежда, а ещё красивые усики. Голубые глаза сияли радостью, но дряблые мышцы, выступающий живот и морщины безжалостно разрушали образ юного красавца.
— Самая яркая жемчужина Баклунда, нам пора ехать, — сказал граф Холл, дважды постучав в дверь.
— Отец! Прекрати так меня называть, — ответила Одри, вставая при помощи служанки.
— Хорошо, пора отправляться, моя прекрасная маленькая принцесса, — сказал он, согнув левую руку и предлагая дочери взять его под руку.
Одри покачала головой и сказала:
— Это место моей матери, графини Холл.
— Тогда с этой стороны. — Граф Холл с улыбкой согнул правую руку. — А эта предназначена тебе, моей величайшей гордости.
* * *
Королевская военно-морская база, Притц-Харбор, Дубовый остров.
Когда Одри, держась за руку отца, вышла из кареты, её сразу потряс гигант перед ней.
В военном порту неподалёку стоял огромный корабль, мерцающий металлическими бликами. У него не было парусов — только наблюдательная палуба, две высокие трубы и две башни на носу и корме.
Он был настолько величественным и огромным, что парусный флот неподалёку казался группой гномов, собравшихся вокруг великана.
— Святой Повелитель Штормов…
— О Боже.
— Это броненосец!
* * *
Среди этих возгласов Одри тоже была поражена беспрецедентным чудом, созданным человеком. Это было морское чудо, какого прежде никто не видел!
Аристократам, министрам и членам парламента потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Тем временем в небе над ними появилась чёрная точка; она постепенно росла, пока не заняла треть неба и не попала в поле зрения каждого. Атмосфера внезапно стала торжественно-благоговейной.
Это был гигантский летательный аппарат красивой обтекаемой формы. Тёмно-синюю машину держали прочные, но лёгкие конструкции из сплава, поддерживавшие хлопковые газовые баллоны. В нижней части корпуса виднелись отверстия для пулемётов, бомбовых сбрасывателей и орудий. Преувеличенно громкий гул высокофлогистонного парового двигателя и шум хвостовых лопастей складывались в потрясающую симфонию.
Королевская семья прибыла на своём дирижабле, демонстрируя высочайший и неоспоримый авторитет.
По обе стороны кабины сверкал на солнце меч, опущенный остриём вниз, с рубиновой короной на рукояти, — герб «Меч Правосудия» королевской семьи Август, передававшийся ещё с прошлой эпохи.
Одри ещё не было восемнадцати лет, поэтому она пока не проходила «представление ко двору» — церемонию под руководством королевы, отмечавшую дебют в светском обществе Баклунда и признание взрослого статуса. Она не могла подойти ближе и лишь молча наблюдала за всем издали.
Тем не менее для неё это не имело никакого значения. На самом деле она была рада, что ей не придётся общаться с принцами.
«Чудо», которым человечество покоряло небо, мягко коснулось земли. Первыми по лестнице спустились красивые молодые гвардейцы в красных парадных мундирах и белых брюках. Обвешанные медалями, они образовали две шеренги с винтовками в руках и стали ждать появления короля Георга III, королевы, принца и принцессы.
Одри уже не раз видела важных людей, поэтому особого интереса не проявила. Вместо этого она обратила внимание на двух похожих на статуи рыцарей в чёрных доспехах, сопровождавших короля по бокам.
В век железа, пара и пушек удивительно было видеть кого-то в полном доспехе.
Холодный металлический блеск и тусклые чёрные шлемы придавали их облику тяжёлую торжественность и властность.
«Это, случайно, не Паладины дисциплины более высокой Последовательности?..» — Одри вспомнила обрывки разговора, услышанного от взрослых. Ей было любопытно, но она не решалась подойти ближе.
С прибытием королевской семьи церемония наконец началась. Действующий премьер-министр, лорд Агесид Неган, вышел вперёд.
Он был членом Консервативной партии и на сегодняшний день вторым неаристократом, ставшим премьер-министром. За огромный вклад в страну ему даровали титул лорда.
Конечно, Одри знала чуть больше. Главным сторонником Консервативной партии был нынешний герцог Неган, Паллас Неган, брат Агесида.
Агесид был стройным, почти лысым мужчиной лет пятидесяти, с острым взглядом. Он осмотрелся вокруг и начал речь.
— Леди и джентльмены, полагаю, вы уже увидели этот исторический броненосец. Его размеры — 101 на 21 метр. Конструкция с высоким надводным бортом. Толщина броневого пояса — 457 миллиметров, водоизмещение — 10060 тонн. Четыре 305-миллиметровые главные пушки, шесть скорострельных орудий, двенадцать шестифунтовых пушек, восемнадцать шестиствольных пулемётов и четыре торпедных аппарата. Он способен развивать скорость до 16 узлов!
— Он станет настоящим гегемоном! Он покорит моря!
Толпа заволновалась. Одного описания хватало, чтобы представить всю грозную мощь броненосца, не говоря уже о том, что сам корабль стоял у них перед глазами.
Агесид улыбнулся, произнёс ещё несколько слов, затем поклонился королю Георгу III и обратился к нему:
— Ваше Величество, пожалуйста, дайте ему имя!
— Поскольку он отплывает из гавани Притц, его следует назвать «Притц», — ответил Георг III. На его лице было видно удовольствие.
— Притц!
— Притц!
* * *
Имя передавалось от военно-морского министра и адмирала имперского флота ко всем солдатам и офицерам на палубе. Все они в один голос воскликнули:
— Притц!
Под пушечные салюты и праздничный шум король Георг III приказал «Притцу» отправиться в пробное плавание.
Гуууу!
Из труб повалил густой дым. За корабельным гудком едва слышался звук двигателей.
Гигант вышел из гавани. Все потрясённо замерли, когда две главные пушки на носу корабля открыли огонь по необитаемому острову на его пути.
Бум! Бум! Бум!
Земля содрогнулась, пыль взлетела до небес. Ударные волны разошлись во все стороны, поднимая волны в море.
Удовлетворённый Агесид повернулся к толпе и объявил:
— Судный день настал для семи пиратов, посмевших назвать себя адмиралами, и четырёх пиратов, самопровозгласивших себя королями. Им останется лишь дрожать от страха!
— Их эпоха закончилась! Моря будут бороздить только броненосцы, будь у пиратов потусторонние силы, корабли-призраки или проклятые корабли!
Главный секретарь Агесида специально спросил:
— А они не смогут построить собственные броненосцы?
Некоторые из дворян и членов парламента кивнули, чувствуя, что такую возможность нельзя исключать.
Агесид сразу улыбнулся и покачал головой.
— Невозможно! Это никогда не будет возможно. Строительство нашего броненосца потребовало трёх крупных угольно-сталелитейных объединений, более двадцати крупных сталелитейных заводов, шестидесяти учёных и старших инженеров из Баклундской Пушечной Академии и Морской Академии Притц-Харбора, двух королевских верфей, почти сотни заводов по выпуску запасных частей, Адмиралтейства, кораблестроительного комитета, Кабинета министров, решительного и дальновидного короля, а также великой страны с ежегодным производством стали в 12 миллионов тонн!
— Пираты никогда не смогут добиться подобного!
Сказав это, он на миг умолк, поднял руки и воодушевлённо выкрикнул:
— Дамы и господа, наступила эра гигантских кораблей и пушек!
После получасового отдыха Чжоу Минжуй, уже считавший себя Клейном, наконец пришёл в себя. За это время он обнаружил на тыльной стороне ладони четыре чёрные точки, ровно сложившиеся в небольшой квадрат.
Эти четыре точки поблекли и быстро исчезли, но Клейн знал, что они лишь прячутся в его теле, ожидая пробуждения.
«Четыре пятна образуют квадрат. Они соответствуют четырём кускам еды в углах комнаты? Значит, в будущем мне не придётся готовить подношения и можно будет сразу переходить к шагам и заклинанию?» — предположил Клейн.
На первый взгляд это могло показаться хорошим знаком, но само появление пятен выглядело зловещим, а «вещи», которых не понимаешь, всегда пугают.
Клейн вспомнил одно за другим: непонятные китайские гадания с Земли здесь сработали; он странно переселился во сне; во время ритуала вокруг звучал таинственный шёпот, едва не сведший его с ума; существовал загадочный, дурманящий мир Серого Тумана, смысла которого он не понимал. От всего этого он поёжился даже в июньскую жару.
«Древнейшее и сильнейшее чувство человека — страх, а древнейший и сильнейший страх — страх неизвестного». Он вспомнил это изречение, остро переживая страх перед неизвестным.
В нём вспыхнуло беспрецедентное, непреодолимое желание соприкоснуться с таинственной областью, узнать больше и исследовать неизвестное. И одновременно в нём жил противоположный порыв к бегству — зарыть голову и притвориться, будто ничего не произошло.
Яркий солнечный свет проникал через окно и падал на письменный стол так, словно по нему рассыпали золотые крупицы. Клейн смотрел на стол и чувствовал, будто соприкоснулся с теплом и надеждой.
Он немного расслабился, и его захлестнуло сильное чувство усталости.
Его веки были тяжёлыми, словно свинец, и сами собой закрывались. Сказались и бессонная ночь, и изматывающая встреча.
Клейн покачал головой и, опираясь на стол, заставил себя подняться. Пошатываясь, он добрался до двухъярусной кровати, совершенно не обращая внимания на ржаной хлеб, лежавший в четырёх углах комнаты, и заснул сразу, как только лёг.
Урр! Урр!
Клейн проснулся, ощущая голод. Когда он открыл глаза, то почувствовал себя обновлённым.
«Голова всё ещё немного болит», — подумал он, потёр виски и приподнялся. Голод был настолько силён, что он готов был съесть целого быка!
Поправляя рубашку, он вернулся к столу и поднял серебряные карманные часы с узором из виноградной лозы.
Па!
Крышка карманных часов распахнулась, и секундная стрелка затикала.
«Половина первого, я проспал три с лишним часа…» — Клейн положил часы обратно в карман льняной рубашки и сглотнул.
На Северном континенте в сутках насчитывали 24 часа, в каждом часу — 60 минут, а в каждой минуте — 60 секунд. Но текло ли здесь время с той же скоростью, что и на Земле, Клейн по-прежнему не знал.
В этот момент он даже думать не мог о мистицизме, ритуалах или сером мире. Его разум сейчас был занят лишь одним — едой!
Размышления — после еды! Только тогда можно будет заняться делами!
Клейн без колебаний снова собрал разложенный по углам хлеб и стряхнул с него налипшие пылинки. Он планировал сделать своим обедом одну из буханок.
Он решил съесть подношения. При нём было всего пять пенни, а в его родном городе существовал обычай делить и съедать всё, что оставляли в дар. К тому же хлеб ничуть не изменился. Лучше не расточительствовать.
Конечно, память и привычки оригинального Клейна тоже сыграли свою роль.
Жечь дорогой газ только ради света в комнате было бы слишком накладно. Поэтому Клейн достал печку, подбросил угля, поставил на ней воду и принялся ходить взад-вперёд, дожидаясь, пока она закипит.
Кто угодно подавился бы, пытаясь есть такие буханки ржаного хлеба без воды.
«Эх, неужели так и жить: утром чёрный хлеб, в обед чёрный хлеб, и только на ужин — мясо… Нет, стоп, даже сегодняшний случай — исключение. Если бы не предстоящее собеседование, Мелисса разрешала бы мясо всего дважды в неделю», — подумал Клейн, от голода и безделья оглядываясь вокруг.
Его взгляд стал алчным, когда он посмотрел на фунт баранины в шкафу.
«Нет, нужно дождаться Мелиссы и поесть вместе с ней», — подумал Клейн и покачал головой, отбросив идею приготовить половину прямо сейчас.
Хотя он часто ел вне дома, одинокая жизнь в большом городе всё же научила его кое-каким кулинарным азам. Его блюда не отличались особым вкусом, но, по крайней мере, были съедобны.
Клейн отвернулся, чтобы баранина больше не соблазняла его своим видом. Потом он вспомнил, что утром купил ещё горох и картошку.
«Картошка!» — у Клейна тут же возникла идея. Он быстро обернулся к шкафу и достал из небольшой кучки две картофелины.
Сначала он промыл картофелины в общей ванной комнате, а затем забросил их в кастрюлю вариться.
Через некоторое время он добавил в воду щепотку крупной жёлтой соли из банки со специями, найденной в шкафу.
Он терпеливо подождал ещё несколько минут, затем снял кастрюлю с огня и разлил получившуюся «похлёбку» по кружкам и миске. Картофелины он выловил вилкой и положил на стол.
Шшшшш!
Он дул на картошку, пока потихоньку очищал её от кожуры. Аромат варёного картофеля разошёлся по комнате и будил зверский аппетит.
Слюнки потекли с бешеной силой; жар уже не мог его остановить. Клейн откусил от картофелины, не обращая внимания на то, что очистил её ещё не до конца.
«Как вкусно!» Картофель оказался рассыпчатым и сладковатым. Клейна мгновенно захлестнуло счастье, и он быстро съел обе картофелины, не побрезговав даже частью кожуры.
Затем он поднял миску с «супом» и с удовольствием отпил. Благодаря щепотке соли тот прекрасно утолял жажду.
«В детстве мне очень нравилось есть картошку именно так…» — подумал уже более сытый Клейн. Тем временем он оторвал небольшой кусок хлеба и обмакнул его в «суп», чтобы размягчить перед едой.
Возможно, его так вымотал ритуал. Клейн съел целых две буханки хлеба — ровно фунт.
Клейн почувствовал, будто ожил. Допив «суп» и насладившись этим простым счастьем, он прибрался и с удовольствием подставил лицо яркому солнечному свету.
В конце концов он сел за стол и начал размышлять над дальнейшими действиями.
«Сбежать не получится. Я должен придумать способ прикоснуться к мистике и стать Потусторонним, как говорили Справедливость и Повешенный.
Я должен побороть страх перед неизвестным.
Сейчас у меня только один путь — дождаться следующего „собрания“ и посмотреть, удастся ли разузнать формулу зелья „Зритель“ или что-нибудь ещё, связанное с мистикой.
До понедельника ещё четыре дня. А пока прежде всего нужно разобраться с проблемой Клейна. Почему он покончил с собой? Что с ним случилось?»
Не имея возможности переселиться обратно и умыть руки от всего случившегося, Клейн взял тетрадь, лежавшую на столе. Он хотел найти подсказки, которые помогли бы восполнить потерянные фрагменты памяти.
Прежний Клейн явно привык делать заметки. Кроме того, он любил вести дневники.
Клейн прекрасно знал, что в тумбе, поддерживавшей стол справа, хранилась целая стопка исписанных тетрадей.
Тетрадь, которую он держал, начиналась 10 мая. В начале речь шла об учёбе, наставнике и разных знаниях.
«12 мая. Мистер Азик упомянул, что общий язык империи Балам на Южном континенте тоже развился из древнефейсакского, ответвления джотунского языка. Почему так? Означает ли это, что все существа, обладающие духовностью, когда-то говорили на одном языке? Нет, тут наверняка какая-то ошибка. Согласно „Откровению Вечной Ночи“ и „Книге Штормов“, в первобытные времена гегемонами мира были не только великаны. Были ещё эльфы, мутанты и драконы. Но в любом случае это лишь мифы и фантазии».
* * *
«16 мая. Старший доцент Коэн и мистер Азик обсуждали неизбежность Эпохи Пара. Мистер Азик считал, что всё это лишь совпадение: не будь императора Розеля, Северный континент до сих пор махал бы мечами, как Южный. Мой наставник возражал, что мистер Азик слишком подчёркивает вклад одной личности. По его мнению, с развитием прогресса, даже если бы не было императора Розеля, появился бы император Роберт. Поэтому Эпоха Пара, возможно, пришла бы позже, но всё равно в конце концов наступила бы. Я не вижу особого смысла в их споре. Мне больше нравится открывать новое и распутывать скрытое прошлое. Возможно, археология подходит мне больше, чем история».
* * *
«29 мая. Уэлч нашёл меня и сказал, что раздобыл тетрадь Четвёртой эпохи. О Богиня! Тетрадь Четвёртой эпохи! Он не захотел обращаться за помощью к студентам-археологам, поэтому пришёл ко мне и Нае, чтобы мы помогли ему расшифровать её содержание. Как я мог отказаться? Разумеется, я смогу сделать это только после защиты диплома. Сейчас я не могу позволить себе отвлекаться».
Этот фрагмент сразу привлёк внимание Клейна. На фоне исторических заметок и научных споров появление тетради Четвёртой эпохи вполне могло привести к самоубийству Клейна.
Четвёртая эпоха предшествовала нынешней Эре Чёрного Железа. Её история оставалась туманной и неполной. Поскольку было найдено очень мало гробниц, древних городов и записей, археологи и историки могли лишь опираться на смутные сведения, предоставленные семью великими Церквями и сосредоточенные вокруг их религиозных учений, чтобы приблизительно восстановить «изначальную» картину прошлого. Они знали о существовании империи Соломона, династии Тюдоров и империи Трунсоэста.
Клейн, стремившийся раскрывать тайны и восстанавливать истинную историю, не слишком интересовался первыми тремя эпохами, больше похожими на легенды. Он сосредоточился на четвёртой эпохе, также известной как Эпоха Богов.
«Хм… Клейн был обеспокоен своей будущей карьерой, поэтому бросил все свои силы на предстоящее собеседование. Но всё это оказалось бесполезно…»
Университетов по-прежнему было мало, и большинство студентов происходили из знатных и богатых семей. Но если человек не придерживался крайних взглядов, простолюдину обычно хватало самого поступления, чтобы через совместную учёбу и студенческое общение завести ценные знакомства, несмотря на предрассудки и отчуждение.
Очень щедрый Уэлч Макговерн был тому примером. Он был сыном банкира из города Констант, провинции Мидсишир, королевства Лоэн. Он привык обращаться за помощью к Нае и Клейну, потому что они постоянно работали в одной группе.
Не раздумывая, Клейн продолжил чтение.
«18 июня. Я закончил обучение. Прощай, университет Хой!»
«19 июня. Я увидел тетрадь. Сравнивая структуры предложений и корневые слова, я обнаружил, что это видоизменённая форма древнефейсакского. Точнее, на протяжении тысячелетней истории фейсакский язык постоянно, понемногу менялся».
«20 июня. Мы расшифровали содержание первой страницы. Автор был членом семьи Антигон».
«21 июня. Он упомянул Чёрного Императора. Это анахронизм по отношению ко времени, к которому, как предполагается, относится тетрадь. Может, профессор ошибается? Или „Чёрный Император“ — общий титул каждого императора империи Соломона?»
«22 июня. Семья Антигон, по-видимому, занимала очень высокое положение в империи Соломона. Автор упоминает, что совершал тайную сделку с человеком по имени Тюдор. Тюдор? Это связано с династией Тюдоров?»
«23 июня. Я пытаюсь удержаться от мыслей о тетради и похода к Уэлчу. Мне нужно подготовиться к собеседованию! Это очень важно!»
«24 июня. Ная говорит, что они нашли нечто новое. Думаю, мне нужно это проверить».
«25 июня. Из нового расшифрованного текста следует, что автор принял задание посетить Государство Вечной Ночи, расположенное на вершине высочайшего пика горного хребта Хорнакис. О Богиня! Как может страна существовать на вершине пика высотой более 6000 метров над уровнем моря? Как они выживают?»
«26 июня. Неужели все эти странные вещи реальны?»
На этом записи обрывались. Чжоу Минжуй переселился в это тело рано утром 28 июня.
«Значит, запись от 27 июня всё-таки существовала. Это та самая строка… Все умрут, включая меня…» — Клейн перелистнул к странице, которую увидел первой после своего прибытия, и, сделав этот вывод, почувствовал, как по коже побежали мурашки.
Чтобы разгадать тайну самоубийства Клейна, он решил навестить Уэлча и взглянуть на древнюю тетрадь. Однако многолетний опыт чтения романов и просмотра фильмов с сериалами подсказывал: если именно она связана со случившимся, такой визит может оказаться очень опасным. Безумцы, что лезут в старый замок, прекрасно зная, что он населён призраками, как раз и служат предостережением!
Тем не менее он должен пойти, поскольку побег не решит проблему. Он лишь позволит ей ухудшаться и копиться, пока она не прорвётся и не захлестнёт его полностью.
«Может, вызвать полицию? Но будет глупо утверждать, что я совершил самоубийство…»
Тук!
Тук-тук!
Раздалась серия быстрых и сильных ударов.
Клейн резко выпрямился и прислушался.
Тук!
Тук-тук!
Стук эхом разносился по пустому коридору.
Клейн как раз думал о таинственном самоубийстве прежнего владельца тела и неизвестной опасности, с которой мог столкнуться, когда внезапно услышал стук в дверь. Он машинально открыл ящик стола, достал револьвер и настороженно спросил:
— Кто там?
За дверью две секунды было тихо, а потом раздался немного резкий голос с акцентом провинции Ахова.
— Это я, Маунтбеттен. Бич Маунтбеттен.
Голос замолчал на мгновение, после чего добавил:
— Полиция.
«Бич Маунтбеттен…» — когда Клейн услышал это имя, он сразу вспомнил о его владельце.
Это был полицейский, отвечавший за улицу, где находилась съёмная квартира. Грубый, жёсткий, обожающий пускать в ход кулаки. Но, возможно, только такой человек и мог держать в узде пьяниц, воров, мелких жуликов, подворовывающих при случае, негодяев и хулиганов.
А этот особенный голос был одной из его визитных карточек.
— Хорошо, сейчас подойду, — громко ответил Клейн.
Он хотел положить револьвер обратно в ящик, но не знал, зачем полиция стоит за дверью. Они могли устроить обыск или сделать что-нибудь ещё. Поэтому Клейн осторожно подбежал к печи, где уже погасло пламя, и положил в неё револьвер.
Затем он взял ведёрко с углём, вытряхнул в печь несколько кусков, прикрыл ими револьвер и напоследок поставил сверху чайник, скрыв всё окончательно.
Сделав всё это, он привёл одежду в порядок, быстро подошёл к двери и пробормотал:
— Простите, я просто вздремнул.
За дверью стояли четверо полицейских в чёрно-белой клетчатой форме с фуражками. Бич Маунтбеттен с каштановой бородкой кашлянул и сказал Клейну:
— Эти три инспектора хотят у вас что-то спросить.
«Инспекторы?» — Клейн рефлекторно посмотрел на погоны трёх других полицейских и обнаружил, что у двух из них были три серебряные шестиконечные звёзды, а у одного — две. Все они выглядели выше по званию, чем Бич Маунтбеттен, у которого было лишь три шеврона.
Будучи студентом исторического факультета, Клейн почти не интересовался полицейской иерархией и мало знал о званиях и знаках различия. Он помнил лишь, что Бич Маунтбеттен часто хвастался своим старшим сержантским званием.
«Так эти трое — инспекторы?» Под влиянием разговоров с Бенсоном, Уэлчем и одногруппниками Клейну всё же хватило здравого смысла отступить в сторону и указать на комнату.
— Пожалуйста, проходите. Чем я могу помочь вам?
Главным среди трёх инспекторов был мужчина средних лет с острым взглядом. Казалось, он мог читать чужие мысли и одним этим внушал страх. Лицо у него было изборождено морщинами, а из-под фуражки выбивались светло-каштановые волосы. Он осмотрел комнату и негромко спросил:
— Вы знаете Уэлча Макговерна?
— Что с ним? — Клейн вздрогнул и выпалил в ответ.
— Это я задаю вопросы, — сурово отрезал инспектор.
Инспектор рядом с ним, тоже с тремя шестиконечными звёздами, посмотрел на Клейна и мягко улыбнулся.
— Не волнуйтесь. Это просто обычный опрос.
Этому полицейскому было за тридцать. У него был прямой нос и серые глаза: словно озеро в древнем лесу, куда почти никто не забредал, они таили в себе неописуемую глубину.
Клейн вздохнул и собрался с мыслями.
— Если вы имеете в виду Уэлча Макговерна, выпускника университета Хой из Константа, то я его точно знаю. Мы были одногруппниками и обучались у одного наставника, старшего доцента Квентина Коэна.
В королевстве Лоэн «профессор» был не только учёным званием, но и должностью, чем-то вроде сочетания профессора и заведующего кафедрой на Земле. Это означало, что на одной университетской кафедре мог быть только один профессор. Если доцент хотел занять это место, ему приходилось либо ждать отставки начальника, либо вытеснять его, доказывая превосходство своих знаний и способностей.
Чтобы удерживать талантливых людей, Комиссия по высшему образованию королевства после многих лет наблюдений добавила к трёхступенчатой системе «преподаватель — доцент — профессор» ещё и звание старшего доцента. Его давали тем, кто обладал высокими академическими достижениями или достаточным стажем, но не получил должность профессора.
В этот момент Клейн посмотрел в глаза инспектору и на секунду задумался.
— Честно говоря, у нас были довольно хорошие отношения. В последнее время я часто встречался с ним и Наей, чтобы расшифровывать и обсуждать раздобытую им тетрадь Четвёртой эпохи. Инспекторы, с ним что-то случилось?
Вместо ответа инспектор средних лет искоса взглянул на своего сероглазого коллегу.
Инспектор в фуражке, ничем не примечательный с виду, мягко сказал:
— Извините, мистер Уэлч скончался.
— ЧТО?! — несмотря на дурные предчувствия, Клейн всё равно не удержался от удивлённого крика.
«Уэлч умер так же, как и прежний владелец этого тела?
Это действительно пугает!»
— А что насчёт Наи? — поспешно спросил Клейн.
— Мисс Ная тоже скончалась, — совершенно спокойно сказал сероглазый инспектор полиции. — Они вдвоём умерли в доме мистера Уэлча.
— Их убили? — попробовал угадать Клейн, а про себя подумал:
«Возможно, это было самоубийство».
Сероглазый инспектор покачал головой.
— Нет. Судя по следам на месте, это самоубийство. Мистер Уэлч много раз бился головой о стену и забрызгал её кровью. А мисс Ная захлебнулась в тазике с водой. Да, в том самом, в котором обычно умываются.
— Это же просто невозможно… — Волосы Клейна встали дыбом, когда он представил себе эту страшную сцену.
Девушка стоит на коленях на стуле, уткнув лицо в таз с водой. Её мягкие каштановые волосы покачиваются на ветру, но сама она остаётся неподвижной. Уэлч лежит на полу и пристально смотрит в потолок. Его лоб превратился в кровавое месиво, а по стене тянутся полосы крови…
Сероглазый инспектор продолжил:
— Мы тоже так думаем, но результаты вскрытия и обстановка на месте исключают такие факторы, как наркотики или воздействие внешней силы. И у мистера Уэлча, и у мисс Наи не обнаружили никаких следов борьбы.
Прежде чем Клейн успел заговорить, инспектор вошёл в комнату и как бы между делом спросил:
— Когда вы в последний раз видели мистера Уэлча и мисс Наю?
Сказав это, он бросил взгляд на своего коллегу с двумя серебряными шестиконечными звёздами.
Тот был молодым инспектором полиции, на вид примерно того же возраста, что и Клейн. С чёрными бакенбардами и зелёными глазами он походил на красивого романтического поэта.
Услышав вопрос, Клейн быстро перебрал мысли и осторожно ответил:
— Вроде бы двадцать шестого июня. Мы читали новую главу в тетради. Затем я отправился домой, чтобы подготовиться к собеседованию тридцатого июня. Эм, к собеседованию на вакансию исторического факультета университета Тингена.
Тинген был известен как город университетов. Здесь находилось сразу два университета — университет Тингена и университет Хой, а также технические школы, юридические и экономические колледжи. Он считался вторым после Баклунда, столицы королевства Лоэн.
Едва он это произнёс, краем глаза он увидел, как молодой полицейский подошёл к его столу и взял тетрадь, похожую на дневник.
«Чёрт! Я забыл её спрятать!»
— Эй! — вскрикнул Клейн.
Молодой инспектор улыбнулся ему в ответ, но не прекратил листать его записи. Сероглазый инспектор сказал:
— Это необходимая процедура.
Тем временем Бич Маунтбеттен и внушительный инспектор средних лет просто наблюдали, не вмешиваясь и не помогая в поисках.
«Где ваш ордер на обыск?» — хотел бы спросить их Клейн, но, если подумать, судебная система королевства Лоэн, похоже, ещё не знала такого понятия. По крайней мере, ему подобная деталь была неизвестна. В конце концов полиция появилась лишь пятнадцать-шестнадцать лет назад.
Когда прежний владелец этого тела был ещё ребёнком, полицейских вообще называли просто шерифами.
Клейн никак не мог этому помешать. Он просто смотрел, как молодой инспектор листает его записи, а сероглазый инспектор больше ничего не спрашивал.
— Что это за странная штука? — молодой инспектор полиции долистал тетрадь до конца. — И что означает надпись «Все умрут, включая меня»?
«Разве не общеизвестно, что все умирают, кроме божеств?» — Клейн был готов огрызнуться, но внезапно вспомнил, что ещё утром собирался наладить связь с полицией на случай возможной опасности, хотя у него не было ни повода, ни подходящего объяснения.
Он принял решение менее чем за секунду. Положив руку на лоб, он с болью ответил:
— Понятия не имею. Правда, не имею… Проснувшись утром, я почувствовал неладное, будто забыл нечто важное. Особенно это касалось недавних событий. Я даже не знаю, почему написал эту фразу.
Иногда откровенность была лучшим способом решить проблему. Конечно, и она требовала сноровки: нужно понимать, о чём можно говорить, о чём нельзя, что сказать раньше, что позже и как именно всё подать.
Как человек, закалённый интернет-спорами, Клейн и сам немного освоил приёмы убеждения.
— Это просто смешно! Ты думаешь, мы идиоты? — в гневе не выдержал Бич Маунтбеттен.
Эта ложь была настолько убогой, что оскорбляла интеллект и его, и его коллег!
Уж лучше прикинуться сумасшедшим, чем амнезиком!
— Я говорю правду, — спокойно ответил Клейн, глядя в глаза Маунтбеттену и инспектору средних лет.
Это и правда была чистая истина.
— Возможно, так и есть, — медленно сказал сероглазый инспектор.
«Что? Он действительно мне поверил?» — Клейн и сам был удивлён.
Сероглазый инспектор улыбнулся ему и сказал:
— Через два дня к вам придёт эксперт. Поверьте, она должна суметь помочь вам вспомнить утраченное.
«Эксперт? Помочь вспомнить утраченное? Психолог?» — Клейн нахмурился.
«Стоп, а что, если так вытащат мои воспоминания о Земле?» — от этой мысли у него аж зубы заныли.
Молодой инспектор положил его тетрадь обратно на стол и осмотрел и стол, и комнату. К счастью, вместо того чтобы поднять чайник, он сосредоточился на книгах.
— Что ж, мистер Клейн, благодарим вас за сотрудничество. Мы советуем вам не покидать Тинген в ближайшие дни. Если вам нужно будет уехать, пожалуйста, сообщите об этом инспектору Маунтбеттену, иначе вас посчитают беглецом, — предупредил его сероглазый инспектор.
«Что? Это всё? На сегодня закончили? Больше не будете расспрашивать? Не станете забирать меня в участок и пытать?» — Клейн был в растерянности.
Тем не менее ему хотелось разобраться со странным делом Уэлча. Поэтому он спокойно кивнул.
— Никаких проблем.
Инспекторы один за другим покинули его комнату, а молодой человек внезапно похлопал Клейна по плечу.
— Это хорошо. Правда. Вам очень повезло.
— Что? — Клейн был озадачен.
Зеленоглазый инспектор полиции с поэтическим темпераментом улыбнулся ему и сказал:
— Как правило, при подобных событиях норма — смерть всех замешанных. Мы очень рады и считаем большой удачей, что застали вас в живых.
После этого он вышел из комнаты и вежливо закрыл за собой дверь.
«Норма — когда умирают все замешанные? Очень рады, что я жив? Удача, что я жив?»
В этот июньский полдень Клейна пробрал озноб.
«Норма — умереть всем вместе? Очень рады, что я жив? Удача, что я жив?»
Клейн вздрогнул и поспешил к двери, пытаясь догнать полицейских и попросить у них защиты.
Но едва он взялся за ручку, как внезапно остановился.
«Тот полицейский так ужасно всё расписал, так почему они не предложили защиту мне, важному свидетелю или ключевой зацепке?
Не слишком ли они небрежны?
Они просто прощупывали меня? Это приманка?»
В голове Клейна теснились всевозможные мысли. Он заподозрил, что полиция всё ещё тайно наблюдает за ним и его реакцией.
Подумав об этом, он немного успокоился и уже не так паниковал. Он медленно открыл дверь и нарочно крикнул дрожащим голосом в сторону лестницы:
— Вы же защитите меня, не так ли?
Топ, топ, топ…
Полицейские так и не ответили, а стук кожаных ботинок о деревянные ступени нисколько не сбился.
— Я знаю! Вы это сделаете! — Клейн снова закричал с наигранной убеждённостью, пытаясь вести себя как обычный человек, которому грозит опасность.
Звук шагов постепенно стих и исчез на нижних этажах дома.
Клейн фыркнул и усмехнулся.
«Не слишком ли всё это фальшиво? Актёрское мастерство не дотягивает!»
Он не стал бежать за ними. Вместо этого он вернулся к себе в комнату и закрыл за собой дверь.
В следующие несколько часов Клейн в полной мере демонстрировал всё, что в его родном Китае, Великой стране обжор, называли беспокойством, нервозностью, возбуждением, рассеянностью и чтением без понимания смысла. Он не снижал требований к себе только потому, что рядом никого не было.
«Это и называется самовоспитанием актёра!» — в глубине души он смеялся над собой.
Когда солнце склонилось к западу, облака на горизонте запылали красновато-оранжевым, а жильцы дома начали возвращаться один за другим, Клейн переключил внимание на другое.
«Мелисса скоро вернётся из школы…» — он посмотрел на печку, поднял чайник, разгрёб угли и достал револьвер.
Не теряя времени, он потянулся к обратной стороне доски под нижней койкой, где её крест-накрест поддерживали больше десятка деревянных планок.
Зажав револьвер между одной из планок и доской, Клейн выпрямился и с напряжением ждал, опасаясь, что в его комнату сейчас ворвутся полицейские с оружием в руках.
Будь это обычный паровой мир, он был бы уверен, что никто его не увидит. Однако здесь существовали потусторонние силы, и он уже убедился в этом на собственном опыте.
Подождав несколько минут, он убедился, что за дверью не было никакого движения. Слышалась лишь болтовня двух жильцов, направлявшихся в бар «Сердце дикой природы» на улице Железного Креста.
«Фух…» — Клейн выдохнул с облегчением, почувствовав себя немного увереннее.
Теперь на сегодня оставалось лишь дождаться возвращения Мелиссы и приготовить тушёную баранину с нежным горошком!
Стоило этой мысли прийти Клейну в голову, как во рту у него словно разлился насыщенный вкус подливы. Он вспомнил, как Мелисса готовила тушёную баранину с нежным горошком.
Сначала она кипятила воду и ошпаривала куски мяса. Затем добавляла лук, соль, немного перца и воду. Через какое-то время клала горох и картошку, а потом тушила всё под крышкой ещё минут сорок-пятьдесят.
«Да уж, способ простой и грубый… Всё блюдо держится исключительно на вкусе самого мяса!» — Клейн покачал головой.
Но другого выхода не было. У простолюдинов редко находилось сразу несколько видов приправ, не говоря уже о разных способах готовки. Им оставались лишь самые простые, практичные и экономные приёмы. Пока мясо не подгорело и не испортилось, для тех, кто и мясо-то ест лишь дважды, а то и раз в неделю, сгодится что угодно.
Клейн и сам не был особенно хорошим поваром, большую часть времени предпочитая покупать готовую еду на вынос. Но за долгие недели готовки по три-четыре раза в неделю он набил руку до приемлемого уровня и чувствовал, что не подведёт этот фунт баранины.
«Если Мелисса вернётся домой и сама возьмётся за готовку, ужин будет готов только после половины восьмого. Она же всё это время будет голодной… Пора показать ей, что такое настоящая кулинария!» — подумал Клейн, придумав себе оправдание. Сначала он вновь развёл огонь и отправился в общую умывальную, чтобы набрать воды и помыть баранину. Затем достал кухонную доску и ножи и принялся резать мясо.
Что до внезапно проявившихся кулинарных навыков, всю вину он решил свалить на мёртвого Уэлча Макговерна. Тот не только нанял повара, искусного в кухне Мидсишира, но и сам часто придумывал деликатесы и приглашал людей их попробовать.
Мёртвые всё равно ничего мне не возразят!
«Впрочем, тц, это мир с потусторонними, так что ещё не факт, что мёртвые не умеют говорить», — от этой мысли Клейн почувствовал лёгкий укол вины.
Быстро отбросив эти мысли, он положил мелко нарезанное мясо в глубокую миску, достал коробку для приправ и зачерпнул оттуда ложку крупной, уже чуть пожелтевшей соли. Кроме того, он осторожно взял несколько зёрен чёрного перца из специальной бутылочки, смешал всё вместе и оставил мариноваться.
Он поставил кастрюлю на плиту и, пока ждал, когда она нагреется, отыскал вчерашнюю морковь и нарезал её кусочками вместе с купленным сегодня луком.
Закончив приготовления, он достал из шкафа маленькую баночку и открыл её. В ней уже почти не осталось жира.
Клейн зачерпнул ложку жира, положил его в кастрюлю и растопил. Затем добавил морковь с луком и некоторое время помешивал.
Как только пошёл аромат, Клейн выложил в кастрюлю всю баранину и некоторое время осторожно её поджаривал.
По-хорошему сюда следовало бы добавить кулинарного вина, а на худой конец — заменить его обычным виноградным. Однако в семье Моретти такой роскоши не водилось, и даже Бенсон мог позволить себе лишь стакан пива в неделю. Клейну пришлось обойтись тем, что было под рукой, и влить кипятка.
Потушив мясо минут двадцать, он открыл крышку и добавил нежный горошек, нарезанный кусочками картофель, чашку горячей воды и две ложки соли.
После этого он закрыл крышку, убавил огонь и удовлетворённо выдохнул, ожидая возвращения сестры.
Секунды складывались в минуты, и аромат в комнате становился всё гуще. В нём были соблазнительный дух мяса, насыщенный запах картофеля и свежая нота лука.
Запахи постепенно смешивались, а Клейн время от времени сглатывал слюну, то и дело щёлкая крышкой карманных часов и поглядывая на минутную стрелку.
Спустя больше сорока минут послышались неторопливые, но ритмичные шаги. В замок вставили ключ, ручка повернулась, и дверь открылась.
Ещё не успев войти, Мелисса удивлённо прошептала:
— Какой приятный запах…
С сумкой в руке она вошла в комнату и взглянула на плиту.
— Это ты сделал? — Мелисса снимала шляпу с вуалью, и её рука замерла в воздухе. Она испуганно посмотрела на Клейна.
Она повела носом и вдохнула ещё больше аромата. Её взгляд быстро смягчился, и она, кажется, немного успокоилась.
— Это ты сделал? — переспросила она.
— Боишься, что я испорчу баранину? — Клейн улыбнулся и ответил вопросом на вопрос. Не дожидаясь ответа, он добавил: — Не волнуйся, я специально попросил Уэлча научить меня готовить это блюдо. Знаешь, у него ведь хороший повар.
— Ты в первый раз это делаешь? — Мелисса неосознанно нахмурилась, но, вновь вдохнув аромат, немного расслабилась.
— Похоже, у меня талант, — засмеялся Клейн. — Всё почти готово. Положи куда-нибудь свои книги и шляпу с вуалью, сходи в ванную вымыть руки, а потом готовься пробовать. Я в этом блюде уверен.
Услышав, как брат уверенно распоряжается, и увидев его мягкую, спокойную улыбку, Мелисса застыла в дверях, отупело не реагируя.
— Хочешь, чтобы баранина ещё больше потушилась? — со смехом напомнил ей Клейн.
— Ах, хорошо, хорошо! — Мелисса пришла в себя и быстро вошла в комнату, держа в одной руке сумку, а в другой — шляпу.
Когда Клейн снял крышку, перед глазами у него внезапно поднялся клуб пара. Два куска ржаного хлеба уже лежали рядом с бараниной и нежным горошком, впитывая аромат и тепло, чтобы стать мягкими.
К тому времени как Мелисса убрала свои вещи, умылась и вернулась, на столе уже стояла тарелка с тушёной бараниной, нежным горошком, картофелем, морковью и луком. На их тарелках лежали два куска ржаного хлеба, слегка окрашенные подливой.
— Давай, попробуй. — Клейн указал на деревянные вилку и ложку рядом с тарелкой.
Мелисса всё ещё была немного смущена. Она не стала отказываться, взяла вилку, подцепила кусочек картошки, поднесла ко рту и слегка откусила.
Вкус рассыпчатого картофеля и аромат подливки разошлись по всему рту. Слюна хлынула с бешеной силой, и она за несколько укусов быстро расправилась с картошкой.
— Попробуй баранину. — Клейн указал кивком на тарелку.
Он только что попробовал её и чувствовал, что она едва дотягивает до приемлемого уровня, но этого было достаточно для девушки, мало повидавшей в жизни. В конце концов она лишь изредка ела мясо.
В глазах Мелиссы светилось предвкушение, когда она осторожно наколола вилкой кусочек баранины.
Баранина была такой нежной, что, попав в рот, чуть ли не растаяла. Аромат мяса просто взорвался у неё во рту, наполнив его вкуснейшими мясными соками.
Ничего подобного она ещё не испытывала, поэтому просто не могла остановиться.
К тому времени как она осознала это, она уже съела несколько кусков баранины.
— Я… Я… Клейн, это ведь готовили для тебя… — сказала Мелисса, заикаясь, а потом покраснела.
— Я уже немного съел. Такова привилегия повара, — улыбнулся Клейн и успокоил сестру. Он взял ложку и вилку: то съедал кусок мяса, то набивал рот горохом, то откладывал приборы, брал кусок ржаного хлеба и макал его в подливу.
Непринуждённое поведение Клейна помогло Мелиссе расслабиться, и она снова погрузилась в наслаждение едой.
— Очень вкусно. Не похоже, что ты делаешь это впервые, — Мелисса посмотрела на пустую тарелку и от всей души похвалила его. Не осталось даже подливки.
— Мне ещё далеко до повара Уэлча. Когда я разбогатею, я свожу тебя и Бенсона в ресторан и покажу, что такое настоящая еда, — сказал Клейн. Он и сам с нетерпением ждал этого момента.
— Твоё собеседование… Бууу! — Мелисса не договорила: у неё неожиданно вырвалась отрыжка.
Она торопливо и смущённо прикрыла рот ладонями.
Во всём была виновата тушёная баранина с горошком! Всё оказалось слишком вкусным.
Клейн улыбнулся, но не стал смеяться над сестрой. Он указал на тарелку и сказал:
— А вот это уже на тебе.
— Хорошо! — Мелисса тут же встала, взяла таз и выбежала за дверь.
Когда она вернулась, то по привычке открыла шкаф и проверила коробку для приправ и прочие вещи.
— Ты их только что использовал? — Мелисса удивилась и повернулась к Клейну, держа в руках бутылочку с чёрным перцем и банку с жиром.
Клейн пожал плечами и рассмеялся.
— Лишь немного. Такова цена вкусного блюда.
В глазах Мелиссы мелькнул блеск; выражение её лица несколько раз изменилось, и наконец она сказала:
— В следующий раз оставь готовку на меня.
— Угу… Тебе нужно поскорее готовиться к собеседованию, подумать о работе.
«Мелисса, ну зачем ты о самом больном…» — пробормотал про себя Клейн, чувствуя пульсирующую боль в голове.
Клейн забыл не так уж много знаний, но и не настолько мало, чтобы закрыть на это глаза. Собеседование будет через два дня — откуда ему взять время, чтобы наверстать упущенное?
Кроме того, он был втянут в паранормальную чертовщину, так что настроения заниматься повторением у него совсем не было.
Клейн отделался от сестры несколькими фразами и сделал вид, что приступил к учёбе.
Мелисса подвинула стул, села рядом с ним и при свете газовой лампы начала делать свои задания.
Атмосфера была тихой и мирной. Когда было уже почти одиннадцать часов, брат и сестра пожелали друг другу спокойной ночи и отправились спать.
* * *
Тук!
Тук! Тук!
Стук в дверь разбудил Клейна.
Он выглянул в окно и увидел первые проблески рассвета.
В полудрёме он перевернулся и сел.
— Кто там?
«Который час? Почему Мелисса меня не разбудила?» — подумал про себя Клейн.
— Это я, Данн Смит, — ответил за дверью низкий мужской голос.
«Данн Смит? Что-то не припомню…» — Клейн встал с кровати и, покачав головой, направился к двери.
Он открыл дверь и увидел перед собой сероглазого инспектора полиции, с которым познакомился накануне.
Встревоженный Клейн тут же спросил:
— Что-то не так?
Полицейский сурово ответил:
— Мы нашли кучера. Он подтвердил, что вы были у мистера Уэлча 27 числа, в день, когда умерли мистер Уэлч и мисс Ная. Кроме того, именно мистер Уэлч оплатил вашу поездку.
Клейн был поражён. Он не чувствовал ни капли страха или вины, каких следовало бы ожидать после разоблачения лжи.
Потому что он действительно не лгал. Поэтому улики, предъявленные Данном Смитом, и не выбили его из колеи — напротив, он чувствовал, что они вполне укладываются в его собственные ожидания.
Значит, 27 июня прежний Клейн действительно отправился к Уэлчу. В ночь после возвращения он покончил с собой точно так же, как Уэлч и Ная!
Клейн натянуто улыбнулся и сказал:
— Этих доказательств недостаточно. Они прямо не доказывают, что я связан со смертью Уэлча и Наи. Честно говоря, мне тоже очень любопытен весь этот случай. Я хочу знать, что именно произошло с двумя моими бедными друзьями. Но… Но я действительно ничего не могу вспомнить. На самом деле я почти полностью забыл, что делал 27 июня. Вам может быть трудно поверить, но я ориентировался только на собственные записи, чтобы примерно предположить, что ездил к Уэлчу в тот день.
— А у вас крепкие нервы, — сказал Данн Смит, кивая. Он не выказал ни следа гнева или улыбки.
— Вы ведь должны слышать, насколько я искренен, — сказал ему Клейн, глядя прямо в глаза.
«Естественно, я говорю правду! Хотя, конечно, и не договаривая кое-чего», — подумал Клейн.
Данн Смит ответил не сразу. Он провёл взглядом по комнате и медленно произнёс:
— Мистер Уэлч потерял свой револьвер. Думается мне… Я найду его здесь. Не так ли, мистер Клейн?
«Вот ведь…» — Клейн наконец понял, откуда взялся револьвер. Мысль молнией пронеслась у него в голове, и он мгновенно принял решение.
Он поднял руки и отступил, оставив проход открытым. После этого он дёрнул подбородком в сторону кровати.
— За доской кровати.
Он не стал говорить, что за нижним ярусом, поскольку никто в здравом уме не будет прятать вещи за верхним ярусом. Любой гость мог бы с первого взгляда его обнаружить.
Данн Смит не сдвинулся с места. Уголки его губ слегка дёрнулись, когда он спросил:
— Ещё что-нибудь?
Клейн без колебаний ответил:
— Конечно!
— Позапрошлой ночью, когда я проснулся посреди ночи, я понял, что лежу на своём столе, а рядом валяется револьвер. В углу комнаты была пуля. Я будто пытался покончить с собой, но то ли из-за отсутствия опыта обращения с оружием, то ли из-за слишком сильного страха в последний момент… В общем, пуля не достигла желаемого результата. Моя голова всё ещё на месте, и я всё ещё жив.
— И с тех пор я потерял часть воспоминаний, включая то, что видел и делал у Уэлча 27 числа. Я не лгу, я действительно не могу этого вспомнить.
Ради исключения из списка подозреваемых, ради того, чтобы избавиться от всей этой чертовщины, которая к нему привязалась, Клейн рассказал почти всё, что знал о произошедшем. Исключением были лишь тайны его переселения в это тело и «собрания».
Кроме того, Клейн осторожно выбирал слова, оставляя себе пространство для манёвра в каждом предложении. Например, он не стал говорить, что пуля не задела голову, а лишь упомянул, что она не достигла желаемого результата и что его голова всё ещё цела.
Постороннему может показаться, что эти два предложения передавали один смысл, но на деле между ними огромная разница.
Данн Смит спокойно выслушал, а затем сказал:
— Это соответствует моим догадкам. И это совпадает со скрытой логикой похожих случаев в прошлом. Конечно, понятия не имею, как вам удалось выжить.
— Хорошо, что вы мне верите. Я тоже не понимаю, как смог выжить, — Клейн вздохнул с облегчением.
— Но… — продолжил Данн Смит, — толку от моей веры нет. Сейчас вы главный подозреваемый. Вам придётся показаться эксперту, чтобы она подтвердила, что вы действительно забыли произошедшее или действительно не имеете никакого отношения к смерти мистера Уэлча и мисс Наи.
Он кашлянул, а выражение его лица стало серьёзным.
— Мистер Клейн, я прошу вашего содействия. Вам придётся проехать со мной в полицейский участок для расследования. Если подтвердится, что с вами нет проблем, это должно занять примерно два-три дня.
— Эксперт уже здесь? — растерянно спросил Клейн. — Разве не говорилось, что она появится лишь через два дня?
— Она приехала раньше, чем мы все рассчитывали. — Данн повернулся боком, подавая Клейну знак отправляться на выход.
— Позвольте мне оставить записку, — попросил Клейн.
Бенсон всё ещё отсутствовал, а Мелисса уже отправилась на учёбу. Он мог лишь оставить записку и сообщить им, что оказался втянут в одно дело, связанное с Уэлчем, чтобы они не беспокоились за него.
Данн безразлично кивнул.
— Хорошо.
Клейн вернулся к столу. Пока он искал бумагу, он начал обдумывать, что может произойти дальше.
Честно говоря, он совсем не желал встречаться с экспертом. В конце концов у него был секрет куда значительнее.
В мире с семью великими Церквями, да ещё с учётом того, что император Розель, которого он подозревал в роли предшественника-переселенца, был убит, такая вещь, как «переселение», обычно означала суд и разбирательство!
Но у него не было ни оружия, ни боевых навыков, ни сверхъестественных сил, поэтому он не мог тягаться с профессиональными полицейскими. Более того, несколько подчинённых Данна стояли в темноте, поджидая их.
«Как только они достанут оружие и начнут палить, мне конец!
Эх, придётся действовать по обстоятельствам», — Клейн оставил записку, схватил ключи и последовал за Данном.
В тёмном коридоре четыре полицейских в чёрно-белой клетчатой форме выстроились по обе стороны, охраняя их и сохраняя крайнюю настороженность.
Топ. Топ. Топ.
Клейн пошёл за Данном по деревянной лестнице, которая иногда скрипела в знак протеста.
Возле дома стоял четырёхколёсный одноконный экипаж. На боку кареты была изображена полицейская эмблема — два скрещённых меча и корона. Вокруг, как обычно, царили шум и суета.
— Садитесь. — Данн подал знак Клейну, чтобы тот шёл первым.
Клейн как раз собирался сделать шаг вперёд, когда продавец устриц внезапно схватил клиента и закричал, что тот вор.
Завязалась потасовка, лошади испугались, и вокруг тут же воцарился хаос.
«Возможность!»
У Клейна не было времени на дальнейшие размышления. Он наклонился вперёд и бросился в толпу. То толкаясь, то уворачиваясь, он отчаянно бежал на другой конец улицы.
Сейчас, чтобы не встречаться с этим «экспертом», ему оставалось лишь добраться до пристани за городом, спуститься на лодке вниз по реке Тассок и убежать в столицу страны, город Баклунд. Людей там было больше, поэтому скрываться будет легче.
Конечно, можно было и сесть на паровоз, отправиться на восток к ближайшей гавани Энмат, потом морским путём добраться до Притц-Харбора, а затем уже направиться в Баклунд.
Вскоре после этого Клейн свернул на улицу Железного Креста. Там было несколько экипажей, которые можно было взять напрокат.
— На пристань за городом. — Клейн упёрся рукой и запрыгнул в один из экипажей.
План был прост. Сначала нужно ввести в заблуждение полицию, которая шла за ним по пятам. Как только экипаж окажется на достаточном расстоянии, он тут же спрыгнет!
— Хорошо. — Кучер дёрнул поводьями.
Цок! Цок! Цок!
Экипаж выехал с улицы Железного Креста.
Как только Клейн собрался спрыгнуть из кареты, он заметил, что она свернула на другую улицу, которая вела не к выезду из города!
— Куда вы направляетесь? — в оцепенении выпалил Клейн.
— В дом Уэлча… — монотонно ответил кучер.
— Что?!
Клейн не мог подобрать слов. И в этот момент кучер обернулся, открывая холодные серые глаза. Это был Данн Смит, сероглазый полицейский!
— Вы! — Клейна захлестнула паника. Всё вокруг вдруг стало размытым, будто мир начал вращаться, и он внезапно сел.
«Сел?..» — Клейн растерянно огляделся. Он заметил багровую луну за окном и комнату, окутанную багровой вуалью.
Он протянул руку и дотронулся до лба. Тот был холодным и влажным. Холодный пот. Спина, судя по ощущениям, тоже.
— Это был лишь кошмар… — Клейн тяжело вздохнул. — Всё хорошо… Всё хорошо…
Ему показалось это странным. Во сне он был довольно трезвомыслящим и даже мог спокойно думать!
Успокоившись, Клейн посмотрел на карманные часы. Было всего два часа ночи. Он тихонько встал с кровати и решил сходить в общую умывальную: умыться и заодно справить нужду.
Открыв дверь, он вышел в тёмный коридор и при тусклом лунном свете тихими шагами направился к общей умывальной.
Внезапно он заметил силуэт за окном в конце коридора.
Силуэт был в чёрном плаще вроде тренча: короче длинного одеяния, но длиннее делового костюма.
Этот силуэт частично скрывался в темноте, залитый багровым лунным светом.
Он медленно обернулся. Его глаза были глубокими, серыми и холодными.
Данн Смит!
Тук!
Клейн не удержался и отступил на шаг назад. На мгновение он даже засомневался, проснулся ли он или всё ещё находится во сне.
Силуэт снял чёрный цилиндр, слегка поклонился и с улыбкой сказал:
— Позвольте представиться заново. Ночной Страж, Данн Смит.
«Ночной Страж? Одно из кодовых названий отрядов Потусторонних Церкви Богини Вечной Ночи, о которых говорили Справедливость и Повешенный?»
Клейн вдруг кое-что осознал и удивлённо выпалил:
— Вы можете контролировать сны? Вы заставили меня увидеть всё это во сне?
Ночной Страж Данн Смит снова надел чёрный цилиндр, прикрыв чуть завышенную линию роста волос. Глядя на Клейна глубокими серыми глазами, он сказал:
— Нет, я лишь вошёл в ваш сон и направил его необходимым образом.
Его голос был глубоким и умиротворяющим. Он разнёсся по тускло освещённому коридору, не нарушив сладких снов других жильцов.
— Во сне усиливается многое из того, что обычно подавлено: эмоции, всевозможные тёмные мысли. Из-за этого всё кажется хаотичным, абсурдным и безумным. Но истина никуда не исчезает — она по-прежнему скрыта внутри сна. Для ветеранов вроде меня всё кристально ясно. Вам во сне я доверяю больше, чем вам наяву.
«Это… Какой нормальный человек способен контролировать собственный сон? А если бы мне приснилась моя жизнь на Земле, разве Данн Смит не узнал бы об этом?» Клейн содрогнулся, вспоминая пережитое во сне.
Но вскоре он заметил и странность. Во сне он был абсолютно трезвомыслящим и рациональным, понимал, о чём следует рассказывать, а о чём лучше промолчать.
Будто это был вовсе не сон!
«Получается, Данн Смит увидел лишь то, что я захотел ему показать?»
Мысли Клейна быстро завертелись, и он уловил проблеск понимания.
«Это преимущество от переселения? Будто моя душа теперь особенная? Или это последствия ритуала повышения удачи?»
— Итак, мистер Смит, теперь вы уверены, что я действительно потерял память? — Клейн подобрал слова и спросил его в ответ.
Данн Смит не стал прямо отвечать ему. Вместо этого он пристально на него посмотрел.
— Вас действительно не удивило то, что произошло? Я встречал многих людей, которые даже сразу после пережитого сна не верили в потусторонние силы. Они скорее поверили бы, что всё ещё спят.
Клейн коротко кивнул и сказал:
— Возможно, я всегда молился, надеясь, что существует такая сила, способная мне помочь.
— Интересная мысль… Возможно, вы смогли выжить не только потому, что вам сопутствовала удача, — без улыбки кивнул Данн. — Теперь я могу подтвердить, что из-за этого инцидента вы действительно потеряли часть воспоминаний, особенно фрагменты, связанные с ним.
— Теперь я могу вернуться? — В душе Клейн с облегчением вздохнул и решил прощупать почву.
Данн положил руку в карман и медленно направился к Клейну, а окружающий мрак стал спокойным и мягким.
— Нет, вам всё равно придётся съездить со мной к эксперту, — вежливо улыбнулся он.
— Зачем? — выпалил Клейн, а потом добавил: — Вы не доверяете тому, как направили мой сон?
«Вы, должно быть, шутите. Если этот эксперт специализируется на гипнозе, чтении мыслей или чём-то подобном, разве мой самый большой секрет не раскроется?»
Последствия могут быть за гранью воображения!
— Обычно я довольно скромен, но когда дело касается снов, у меня есть кое-какая уверенность, — спокойно ответил Данн Смит. — Однако в важных ключевых вопросах не повредит подтвердить всё ещё раз. К тому же мы специализируемся на разном. Возможно, она сможет помочь вам восстановить часть потерянных воспоминаний.
Не дожидаясь ответа Клейна, он понизил голос.
— Ведь вы связаны с местонахождением тетради семьи Антигон.
— Что?! — Клейн застыл.
Данн остановился перед ним, глядя Клейну прямо в глаза.
— На месте происшествия не нашли ни следа той тетради Четвёртой эпохи — её не было нигде во всём доме. Уэлч мёртв, Ная мёртва, поэтому сейчас вы наша единственная зацепка.
— Ладно… — Клейн замолчал на мгновение, после чего беспомощно вздохнул.
«Тетрадь пропала… Вот это действительно странно!
Как я мог не подумать о местонахождении той тетради Четвёртой эпохи!»
Данн слегка кивнул, проходя мимо Клейна, и сказал:
— Заприте дверь. Вам нужно поехать со мной в дом Уэлча, там нас уже ждёт эксперт.
Клейн беззвучно вдохнул. Сердце бешено колотилось, на душе было тревожно.
Он хотел отказаться или даже сбежать, но понимал, что после произошедшего во сне Данн Смит определённо повысит бдительность. А учитывая разницу между обычным человеком и Потусторонним, у него почти не было шансов силой вырваться.
«У него наверняка тоже есть револьвер… К тому же стрелять он определённо умеет».
Мысли метались в голове Клейна, но в конце концов он решил смириться с реальностью.
— Хорошо.
«Эх, остаётся только идти шаг за шагом и смотреть, как будут развиваться события. Быть может, чудесная сила, которая помогла мне во сне, вновь себя проявит…»
— Тогда пойдём, — равнодушно сказал Данн.
Клейн повернулся и пошёл следом. Сделав два шага, он вдруг остановился и сказал:
— Мистер Смит, я… Сначала я бы хотел сходить в туалет.
«Вообще-то я туда и направлялся…»
Данн не стал его останавливать. Вместо этого он пристально посмотрел на него и сказал:
— Нет проблем, Клейн. Поверьте, в ночной тьме я намного сильнее, чем вы можете себе представить.
«Ночью…» — молча повторил про себя Клейн.
Он не стал совершать безрассудных попыток сбежать и честно справил нужду. Затем умылся холодной водой, окончательно успокоившись.
Переодевшись, Клейн запер свою дверь. Тихими шагами он последовал за Данном вниз по лестнице и направился к выходу из здания.
В этой тишине Данн Смит внезапно заговорил:
— Почему в конце сна вы попытались сбежать? Чего вы боялись?
Клейн быстро подобрал ответ и сказал:
— Я не помню, что делал у Уэлча, и не помню, принимал ли непосредственное участие в смерти Уэлча и Наи. Я боялся, что в итоге это и правда окажется делом моих рук, и не хотел рисковать — лучше уж было сбежать. Тогда я смог бы начать жизнь заново на Южном континенте.
— Будь я на вашем месте, я бы поступил так же, — сказал Данн, распахивая дверь здания и впуская прохладный ночной ветерок, немного развеявший духоту.
Он не боялся, что Клейн сбежит после посадки в карету. Это была та самая карета, которую Клейн видел во сне: четырёхколёсный экипаж, запряжённый одной лошадью, с кучером на козлах. Кроме того, на боку кареты была изображена полицейская эмблема в виде скрещённых мечей и короны.
Клейн последовал за Данном в карету. Внутри пол устилал толстый ковёр, а пространство было наполнено умиротворяющим ароматом.
Усевшись, он начал подыскивать тему для разговора, пытаясь выведать побольше.
— Мистер Смит, а что будет, если эксперт действительно подтвердит, что я потерял часть воспоминаний? Если нет никаких других доказательств, указывающих, что я преступник, а не жертва, всё на этом закончится?
— Теоретически — да. Мы постараемся найти тетрадь другими способами. Пока она существует, её можно найти. Конечно, перед этим мы должны убедиться, что вы не прокляты, на вас нет запаха злых духов и не осталось никаких связанных с этим психологических проблем. Мы должны убедиться, что вы сможете провести остаток своей жизни спокойно и в добром здравии. — На лице Данна Смита появилась странноватая улыбка.
Клейн сразу уловил кое-что и быстро уточнил:
— Теоретически?
— Да, лишь теоретически. В нашей сфере то и дело случаются искажённые, необычные и необъяснимые вещи, — Данн посмотрел Клейну в глаза и продолжил: — Их продолжение и их конец порой не поддаются нашему предвидению или контролю.
— Например? — Клейн сразу напрягся.
Пока экипаж мчался по пустой улице, Данн достал курительную трубку, понюхал её и ответил:
— Когда мы уже считаем, что всё закончилось и вернулось к норме, оно может вернуться ужасным, леденящим душу образом.
— Несколько лет назад мы вели дело, касающееся злого культа. Они приносили живые жертвы, чтобы угодить злому богу, заставляя последователей совершать самоубийства. Когда одного из последователей выбрали, его инстинкт выживания восторжествовал над глупостью, извращёнными убеждениями и психоделическими наркотиками. Он тайно сбежал и сообщил в полицию.
— Дело передали нам. Это была очень небольшая миссия, поскольку в этой секте не было Потусторонних. Божество, которому они поклонялись, на самом деле было просто выдумано их лидером ради денег и удовлетворения собственных желаний. О человечности там уже не было речи.
— Нам хватило всего двух сотрудников при поддержке полиции, чтобы разгромить этот культ. Никто не ушёл от ответственности. Что до заявителя, мы также подтвердили, что на нём не осталось демонического запаха. Он не был проклят, не страдал никакими психическими расстройствами. У него не было проблем с личностью или каких-либо других отклонений. Ничего.
— Позже его карьера пошла в гору, он женился на очень хорошей женщине, у него родились сын и дочь. Его тёмное прошлое казалось далёким. Ужас и кровь словно полностью исчезли.
Дойдя до этого места, Данн Смит усмехнулся и сказал:
— И всё же в марте этого года, несмотря на хорошее финансовое положение, любящую жену и умных, милых детей… он задушил себя насмерть в собственном кабинете.
Багровый лунный свет из окна кареты лился на Данна Смита.
В этот момент его улыбка, казавшаяся самоиронией, заставила Клейна почувствовать невыразимый ужас.
«Задушил себя насмерть…» — Клейн беззвучно втянул холодный воздух, словно увидев свой трагический конец.
«Даже если мне удастся избежать этого один раз, это может быть лишь временно?
Есть ли способ покончить со всем окончательно?
Стать Потусторонним и бороться с этим?»
Карета вновь погрузилась в тишину; бесчисленные мысли поднимались в голове Клейна — и одна за другой опадали.
В этой тягостной тишине экипаж ещё долго ехал на большой скорости.
Стоило Клейну наконец собраться с духом и решить расспросить Данна Смита, нет ли какого-то выхода, как карета остановилась.
— Мистер Смит, мы добрались до дома Уэлча, — послышался голос кучера.
— Выходим. — Данн расправил свой чёрный тренч, доходивший до колен. — О, позвольте заранее представить: внешнее прикрытие нашего эксперта — самый известный медиум в провинции Ахова.
Клейн подавил свои мысли и с любопытством спросил:
— Тогда кто она на самом деле?
Данн развернулся наполовину, повернул голову назад и, глядя на него своими непостижимыми серыми глазами, сказал:
— Настоящий Медиум!
«Настоящий Медиум…» — мысленно повторил Клейн и больше ничего не сказал. Он последовал за Данном из кареты.
В Тингене Уэлч жил в частном доме с садом. Дорога за ажурными металлическими воротами позволяла проехать сразу четырём экипажам. Через каждые пятьдесят метров по обочинам стояли фонарные столбы. Они отличались от тех, которые Клейн видел в прошлой жизни: здесь были газовые лампы, а высота столбов примерно равнялась росту взрослого мужчины, чтобы их было удобно зажигать.
Чёрный металл плотно облегал стекло, образуя решётчатый узор; лампы напоминали классические фонари, отлитые как настоящие произведения искусства. Холод и тепло здесь переплетались, свет и тьма существовали рядом.
Идя по дороге, залитой тусклым жёлтым светом, Клейн и Данн Смит через приоткрытые металлические ворота вошли на территорию дома, который арендовал Уэлч.
Перед главным входом была цементированная подъездная дорожка, которая вела прямо к двухэтажному дому. По ней могли свободно проехать две кареты одновременно.
Слева располагался сад, справа — лужайка. Слабый аромат цветов смешивался с освежающим запахом свежей травы и невольно радовал и расслаблял.
Как только Клейн вошёл, он вздрогнул и огляделся.
Он чувствовал, что в саду, в тени лужайки, на верхнем этаже дома, за качелями и в тёмных углах повсюду за ним наблюдают пары глаз!
Здесь явно никого не было, но Клейну казалось, что он посреди людной улицы.
Этот жуткий контраст, это странное ощущение заставили его напрячься. Холодок пробежал по спине.
— Что-то не так! — воскликнул он, не удержавшись.
Данн, шедший рядом, не изменился в лице и спокойно ответил:
— Просто игнорируйте их.
Раз так сказал Ночной Страж, Клейну пришлось стиснуть зубы и терпеть холодящее чувство, будто за ним следят, подглядывают и наблюдают, а он не способен заметить виновника. Шаг за шагом он подошёл к главному входу в дом.
«Если так будет продолжаться, я сойду с ума…» — Когда Данн протянул руку, чтобы постучать в дверь, Клейн быстро обернулся. Цветы покачивались на ветру, но никого вокруг не было видно.
— Входите, джентльмены, — раздался из дома чуть неземной голос.
Данн повернул дверную ручку и распахнул дверь, сразу сказав женщине на диване:
— Дейли, есть результаты?
Люстра в гостиной не горела. Комплект кожаных диванов — один большой и два малых — окружал мраморный журнальный столик.
На столе стояла зажжённая свеча, но пламя излучало ярко-синий свет, покрывая полуоткрытое пространство гостиной, кухни и столовой странным и жутковатым оттенком.
На диване сидела дама в чёрной робе с капюшоном, с синими тенями для век и румянами. Запястье обвивал серебряный браслет с белым хрустальным кулоном.
При первом взгляде на неё у Клейна возникло необъяснимое чувство. Она была одета как настоящий медиум…
«Она что, играет саму себя?..»
Дейли, медиум с колдовской красотой, быстро скользнула по Клейну мерцающими изумрудными глазами. Затем посмотрела на Данна Смита и сказала:
— Все прежние духи уже исчезли, включая духов Уэлча и Наи. Остальные мелкие проказники вообще ничего не знают.
«Духи? Медиум… Так все те, кто шпионил за нами минуту назад, были духами? Их было так много?» — Клейн снял шляпу и, приложив её к груди, слегка поклонился.
— Добрый вечер, мадам.
Данн Смит вздохнул.
— Как всё сложно… Дейли, это Клейн Моретти. Посмотри, сможешь ли ты хоть что-нибудь вытянуть из него.
Медиум Дейли немедленно перевела взгляд на Клейна, указала на кресло и сказала:
— Пожалуйста, присаживайтесь.
— Хорошо. — Клейн кивнул, сделал несколько шагов вперёд и послушно сел. Сердце бешено билось в груди.
«Выживу ли я, смогу ли я успешно пройти через всё это, или мои секреты будут раскрыты, всё будет зависеть от того, что произойдёт дальше!»
Больше всего он чувствовал собственное бессилие оттого, что ему просто не на что положиться. Все надежды оставались только на присущую ему особенность…
«Это действительно паршивое чувство…» — горько подумал Клейн.
Затем Данн сел на двухместный диван напротив Клейна. Дейли достала из поясной сумочки две стеклянные бутылочки размером с большой палец.
Она улыбнулась Клейну и сказала:
— Мне потребуется ваша помощь. Вы ведь нам не враг, поэтому я не буду использовать более жестокие методы, которые могут причинить вам неудобство или даже боль. Я позволю вам вдохнуть кое-какие ароматы, которые дадут вам достаточно нежности и мягкости, чтобы вы постепенно расслабились и смогли полностью предаться этим ощущениям.
«Что-то это звучит не так…»
Данн, сидевший напротив, рассмеялся и сказал:
— Не пугайтесь. Мы отличаемся от товарищей из Церкви Повелителя Штормов. У нас дамы тоже могут поддразнить мужчин словами. Уж это вы должны понимать: ваша мать была верной последовательницей Богини, а вы с братом раньше посещали воскресную школу при церкви.
— Я понимаю… Просто я не думал, что она будет такой… Такой… — Клейн начал жестикулировать, не находя подходящего слова, и едва не выпалил прямой перевод «бывалого водителя».
Данн улыбнулся и сказал:
— Не волнуйтесь, вообще-то Дейли редко так делает. Она просто хочет успокоить вас. Впрочем, мужчинам она предпочитает трупы.
— Ты выставляешь меня какой-то извращенкой, — с улыбкой вмешалась Дейли.
Она открыла одну из бутылочек и капнула несколько капель на ярко-синее пламя свечи.
— Ночная ваниль, сонный цветок и ромашка — всё это перегнали и извлекли ароматическую эссенцию. Я называю её «Аманта», что в переводе с гермеса означает спокойствие. Аромат действительно потрясающий.
Пока она говорила, пламя свечи мерцало, испаряя ароматическую эссенцию и наполняя комнату ароматом.
В ноздри Клейна проник очаровательный аромат. Он больше не чувствовал напряжения. Мгновенно успокоившись, он будто вглядывался в темноту безмолвной ночи.
— А вот эта бутылочка зовётся Глаз Духа. Кору и листья Драго и тополя семь дней сушат на солнце, а потом трижды вываривают. После этого их добавляют в вино Ланти. Естественно, здесь уже потребуются несколько заклинаний… — пока Дейли объясняла, янтарная субстанция капала на пламя свечи.
Почувствовав неземной, зыбкий аромат вина, Клейн заметил, что пламя яростно задрожало. Синие тени и румяна Дейли странно сияли, а сама она вообще раздвоилась у него в глазах.
— Это прекрасное подспорье для медиумизма. К тому же это довольно чарующая цветочная эссенция… — пока Дейли всё рассказывала, Клейн чувствовал, что её голос звучит отовсюду.
Сбитый с толку, Клейн огляделся и понял, что всё вокруг кружится и расплывается. Он почувствовал себя окутанным слоями тумана. Даже его тело покачивалось, постепенно истончалось, начало парить и потеряло вес.
Цвета смешались, словно на картине художников-импрессионистов: красные стали краснее, синие — синее, чёрные — чернее, расплываясь, словно во сне. Всё было грёзовым и туманным. Вокруг слышался отчётливый ропот, будто сотни и даже тысячи людей, которых нельзя увидеть, о чём-то спорили.
«По ощущениям похоже на момент, когда я завершил ритуал повышения удачи, но уже без такого безумия, когда кажется, что голова вот-вот взорвётся…» — подумал Клейн и огляделся.
В этот момент его взгляд оказался прикован к паре глаз, кристально чистых, словно изумруд. На размытом диване сидела Дейли в чёрной мантии. Странным образом её взгляд был сосредоточен на макушке Клейна. Она улыбнулась и мягко сказала:
— Позволь мне представиться. Я Медиум Дейли.
«Я всё ещё могу… рационально мыслить… Всё как после ритуала повышения удачи и того собрания…» — эта мысль пришла Клейну в голову, но он не подал виду и намеренно стал вести себя так, будто был в бреду.
— Здравствуйте…
— Ментальные миры людей чрезвычайно обширны. Многие секреты спрятаны в разуме. Посмотрите на океан: всё, что мы о нём знаем, находится на поверхности. Но в действительности глубоко в океане есть огромная невидимая часть. Помимо островов, есть весь океан. Есть безграничное небо, символизирующее Мир духов…
— Вы — дух своего тела. Вы знаете не только об островах наверху, но и о том, что скрыто под морем, обо всём океане…
— Всё, что существует, оставляет следы. Поверхностные воспоминания островов можно стереть, но у того, что осталось под морем и во всём океане, обязательно остаётся соответствующая проекция…
Дейли всё говорила и говорила, завораживая Клейна. Неясные ветра и тени вокруг принимали похожие формы. Казалось, дух Клейна полностью раскрылся здесь в виде океана и ждал, пока он начнёт искать и обнаруживать скрытое.
Клейн терпеливо наблюдал, иногда заставляя океан бурлить. Затем он сказал тихим голосом:
— Нет… Я не могу вспомнить… Я совсем забыл…
Он в нужной мере изобразил мучение.
Дейли вновь попыталась направить его, но трезвомыслящий Клейн не поддался.
— Хорошо. Закончим на этом. Можете идти…
— Идите.
— Идите…
Воздушный голос задержался в воздухе, и Дейли исчезла. Ветер и тени начали успокаиваться, а неземной запах и тонкий аромат вина вновь стали отчётливее.
Цвета вернулись в нормальное состояние, а непонятные ощущения исчезли. Тело Клейна задрожало, и он вновь ощутил свой вес.
Он открыл глаза, которые не помнил, как закрывал, и заметил, что перед ним всё так же стоит свеча с синим пламенем. Данн Смит по-прежнему отдыхал на диване, а Дейли всё так же сидела в чёрной мантии с капюшоном.
— Почему ты использовала теорию, которая принадлежит этой кучке злых безумцев, Психологическим Алхимикам? — нахмурился Данн и уставился на Дейли.
Убирая обе бутылочки, Дейли спокойно ответила:
— По-моему, это довольно верно. По крайней мере, это соответствует некоторым вещам, с которыми я сталкивалась раньше.
Не дожидаясь ответа Данна, Дейли пожала плечами и добавила:
— Этот хитрец не оставил ни единого следа.
Услышав это, Клейн глубоко вздохнул с облегчением и притворно спросил:
— О, всё закончилось? Что случилось? Мне показалось, что я просто вздремнул…
«Проверка пройдена, верно?
К счастью, ритуал повышения удачи послужил мне репетицией!»
— Считайте, что так и было, — Данн прервал его и посмотрел на Дейли. — Ты уже осматривала тела Уэлча и Наи?
— Трупы могут рассказать нам гораздо больше, чем вы можете себе представить. Очень жаль, что Уэлч и Ная действительно покончили жизнь самоубийством. Поэтому силы, которой удалось подтолкнуть их к этому, следует опасаться. Она не оставила ни единого следа. — Дейли встала и указала на свечу. — Мне нужно отдохнуть.
Кобальтово-синее сияние исчезло, и дом мгновенно наполнился размытым багровым светом.
* * *
— Поздравляю. Теперь вы можете вернуться домой. Но помните: не раскрывайте информацию об этом инциденте своим близким. Вы должны это пообещать, — сказал Данн, ведя Клейна к двери.
Удивлённый, Клейн спросил:
— Разве нет необходимости проверить меня на проклятия или следы, оставленные злыми духами?
— Раз Дейли ничего об этом не сказала, значит в этом нет необходимости, — спокойно ответил Данн.
Клейн успокоился. Когда на ум пришла мысль о его прошлых волнениях, он поспешно спросил:
— Теперь я могу быть уверен, что впредь у меня не будет неприятностей?
— Не беспокойтесь, — Данн дёрнул уголками губ и сказал: — Судя по статистике подобных инцидентов в прошлом, восемьдесят процентов выживших обычно не сталкиваются с какими-либо пугающими последствиями. Да… Это по моим сведениям… Примерно… Более или менее…
— Значит… Пятая часть этих бедняг… — Клейн не хотел испытывать свою удачу.
— Вы можете присоединиться к нам в качестве гражданского сотрудника. Так, если появятся какие-нибудь предвестники, мы сможем обнаружить их вовремя, — небрежно сказал Данн, подходя к карете. — Или просто станьте Потусторонним. В конце концов, мы же не няньки. Мы не можем ночи напролёт стеречь вас и даже следить, чем вы занимаетесь с женщинами.
— А можно?! — тут же ухватился за эти слова Клейн.
Конечно, он не ожидал особо многого. В конце концов, как вообще может быть, что к Ночным Стражам так легко попасть? Не говоря уже о том, чтобы стать Потусторонним.
Это же сила Потусторонних!
Данн остановился и повернул голову, чтобы посмотреть на него.
— Дело не в том, что вы не можете… Просто есть условия…
— Что? — Его слова ошеломили Клейна. Тот на миг оцепенел возле кареты, после чего сказал: — Это правда?
«Кого ты пытаешься обмануть? С каких пор стало так легко получить потусторонние силы?»
Данн тихо засмеялся, и его серые глаза скрылись в тени кареты.
— Вы мне не верите, да? На самом деле, став Ночным Стражем, вы многое теряете. Например, свободу. Но даже если пока об этом не говорить, есть и другая проблема. Во-первых, вы не принадлежите к духовенству и не являетесь благочестивым верующим. Вы не сможете выбирать что угодно или идти самым безопасным путём. А во-вторых… — Данн взялся за ручку и запрыгнул в карету. — Среди дел, которыми мы, Уполномоченные Каратели, Сердце Машины и другие подобные судебно-карательные органы занимаемся каждый год, четверть возникает из-за Потусторонних, потерявших контроль.
— Четверть… Теряют контроль… — Клейн был ошеломлён.
В этот момент Данн повернулся. Взгляд его серых глаз был глубоким, и он без тени улыбки продолжил:
— И среди этой четверти случаев немало приходится на наших товарищей по команде.
Слова Данна вызвали в душе Клейна бурную волну эмоций. У него инстинктивно вырвалось:
— Почему?
«Потусторонние сталкиваются с серьёзными скрытыми опасностями?»
«Настолько серьёзными, что даже Потусторонние из внутренних судебных органов Церкви, которые разбираются со странными явлениями, легко попадают в беду?»
Данн забрался в карету и откинулся на спинку сиденья. Выражение его лица и тон голоса оставались прежними.
— Это не то, что вам нужно знать. И не то, что вы сможете понять, если только не станете одним из нас.
Клейн на мгновение застыл, после чего сел и спросил полусомневающимся, полунасмешливым тоном:
— Если я этого не пойму, как я смогу принять решение о том, стоит ли мне присоединиться?
А если не присоединиться, Клейн ничего не поймёт. Замкнутый круг…
Данн Смит достал свою трубку, поднёс её к носу и глубоко вдохнул.
— Похоже, вы неправильно поняли. Гражданский сотрудник тоже один из нас.
— Другими словами, если я стану вашим гражданским сотрудником, то смогу узнать соответствующие секреты, разобраться в скрытых опасностях, которые преследуют Потусторонних, и в угрозах, с которыми могу столкнуться, а потом уже обдумать, хочу ли становиться Потусторонним? — Клейн собрал мысли и пересказал сказанное Данном.
Данн улыбнулся и сказал:
— Да, всё верно, за исключением одного момента. Вы не сможете стать Потусторонним просто потому, что захотите: каждая Церковь одинаково строга в этом вопросе.
«Было бы странно, если бы Церкви не были строгими…» — язвительно подумал Клейн, а вслух спросил более напряжённым тоном, усилив слова жестами:
— А что насчёт гражданских сотрудников? Тут тоже всё должно быть очень серьёзно, не так ли?
— В вашем случае проблем быть не должно, — сказал Данн с полуприкрытыми веками, понюхав трубку и немного расслабившись. Однако он так и не стал её поджигать.
— Почему? — спросил Клейн, вновь охваченный сомнениями.
В то же время про себя он пошутил:
«Возможно, моя уникальность и нимб переселенца — словно светлячки в ночи, такие яркие и заметные».
Данн приподнял веки. В его серых глазах была всё та же бездонная глубина, что и раньше.
— Во-первых, вам удалось выжить без нашей помощи в такой ситуации. В вас есть определённые исключительные качества, которых нет у других. Например, удача. Везучим людям часто рады.
Увидев, что выражение лица Клейна застыло, Данн слегка улыбнулся.
— Хорошо, считайте это шуткой. Во-вторых, вы выпускник исторического факультета университета Хой, а это нам срочно нужно. Хотя Леуми, верующий в Повелителя Штормов, отвратительно относился к женщинам, его взгляды на общество, гуманитарные науки, экономику и политику остаются весьма точными. Он как-то сказал, что талантливые люди — ключ к сохранению конкурентного преимущества и позитивному развитию, и я с этим полностью согласен.
Заметив, что Клейн слегка нахмурился, Данн небрежно объяснил:
— Вы уже должны понимать, что мы часто сталкиваемся с документами и предметами из Четвёртой эпохи или ещё более ранних времён. Многие культы и еретики пытались получить силу с помощью этих вещей. Иногда они сами могут привести к странным и ужасным событиям.
— За исключением Потусторонних из особых областей, большинство из нас не слишком хороши в учёбе или уже вышли из того возраста, — сказав это, Данн указал на свою голову, и уголок его рта слегка приподнялся, будто он насмехался над собой. — Эти сухие и скучные знания всегда клонят нас в сон. Даже Бессонные ничего не могут с этим поделать. В прошлом мы сотрудничали с историками и археологами, но это создавало риск раскрытия секретов, а ещё с этими ни в чём не замешанными профессорами и доцентами могли случиться несчастья. Поэтому появление в наших рядах профессионала — большая удача, от которой трудно отказаться.
Клейн слегка кивнул, принимая объяснения Данна. Развивая мысль, он спросил:
— Тогда почему вы раньше, эм, не подготовили кого-нибудь из своих?
Данн продолжил:
— И вот тут мы подходим к третьему пункту, последнему и самому важному. Вы уже прошли через похожее испытание, поэтому, приглашая вас, я не нарушаю положения о секретности.
— Что касается подготовки других, если всё провалится, мне придётся нести ответственность за раскрытие тайны. Большинство членов нашей команды, как и наши гражданские сотрудники, приходят изнутри Церкви.
Молча выслушав объяснение, Клейн с любопытством спросил:
— Почему вы так строго соблюдаете секретность? Разве не лучше обнародовать информацию, чтобы снизить шансы на повторение тех же ошибок? Самый большой страх рождается из неизвестного, а мы можем превратить неизвестное в известное.
— Нет, человеческая глупость куда страшнее, чем вы можете себе представить. На самом деле это, напротив, приведёт лишь к большему числу подражателей, порождая куда больший хаос и провоцируя ещё более страшные катастрофы, — ответил Данн Смит и покачал головой.
Клейн кивнул и с пониманием ответил:
— Единственный урок, который люди могут извлечь из истории, состоит в том, что люди не извлекают из истории никаких уроков и всегда повторяют одни и те же трагедии.
— Эта знаменитая цитата императора Розеля действительно наполнена философским смыслом, — согласился Данн.
«Это сказал император Розель? Этот предшественник-переселенец действительно не упускал ни единого шанса покрасоваться…» — Клейн не знал, как реагировать на слова Данна.
Данн повернул голову и выглянул из кареты. Снаружи переплетались тусклые желтоватые огни, складываясь в сияние цивилизации.
— В судебных органах главных Церквей есть похожее рассуждение. Возможно, это главная причина строжайшей секретности и запрета обычным людям знать правду.
— Какая именно? — встрепенулся Клейн, ощутив азарт человека, заглядывающего в тайну.
Данн повернулся, а мышцы на его лице дрогнули почти неуловимо.
— Вера и страх приносят беды. Больше веры и больше страха приносят больше бед, пока всё не будет уничтожено, — сказал он, а затем вздохнул: — Кроме молитв о благословении и помощи богов, люди не могут решить свои настоящие крупные проблемы.
«Вера и страх приносят беды. Больше веры и больше страха приносят больше бед…» — повторил про себя Клейн, но не мог полностью понять смысл.
От непонимания рождался страх перед неизвестным. Ему казалось, будто тени, отбрасываемые уличными фонарями снаружи, скрывают в темноте за пределами света пары глаз, полных злобы, и широко раскрытые рты.
Пока лошадь резво скакала вперёд, а колёса делали оборот за оборотом, впереди показалась улица Железного Креста. Данн внезапно нарушил молчание и перешёл к официальному приглашению.
— Хотите присоединиться к нам в качестве гражданского сотрудника?
В голове Клейна сразу возникло множество мыслей, и он заколебался. Немного подумав, он спросил:
— Можно мне немного подумать?
Вопрос был слишком серьёзным, чтобы принимать поспешное решение.
— Нет проблем, просто дайте мне ответ до воскресенья, — кивнул Данн и добавил: — Конечно, не забывайте держать это в секрете и никому не рассказывайте о произошедшем с Уэлчем, включая брата и сестру. Нарушение не только принесёт им неприятности, но и вам, возможно, придётся предстать перед специальным судом.
— Хорошо, — серьёзно ответил Клейн.
Карета вновь погрузилась в тишину.
Когда они уже почти добрались до места, Клейн внезапно вспомнил об одном вопросе. Он колебался несколько секунд, после чего спросил:
— Мистер Смит, а какую зарплату и льготы получают гражданские сотрудники?
«Это очень важный вопрос…»
На миг застигнутый врасплох, Данн тут же улыбнулся и ответил:
— Вам не нужно беспокоиться об этом. Наше финансирование гарантируют Церковь и департамент полиции. Для новых зарегистрированных гражданских сотрудников еженедельное жалованье составляет два фунта и десять соли. Кроме того, сверху идёт ещё десять соли компенсации за риск и секретность. В общей сложности выходит три фунта. Это едва ли хуже, чем у штатного преподавателя университета.
— После этого зарплата будет постепенно расти в соответствии с вашим стажем и вкладом.
— Что касается гражданских сотрудников, то контракт, как правило, составляется на пять лет. Через пять лет вы можете спокойно уйти, если больше не захотите оставаться. Нужно будет лишь подписать пожизненное соглашение о неразглашении тайны, и вам нельзя будет покидать Тинген без разрешения. Если захотите переехать в другой город, первым делом нужно будет зарегистрироваться в местном отделении Ночных Стражей.
— Кстати, воскресных выходных нет, и работать можно только посменно. В любой момент на дежурстве должно быть трое гражданских сотрудников, а если вы захотите отправиться в отпуск на юг или в залив Дези, придётся договариваться с коллегами.
Как только Данн закончил говорить, карета остановилась перед домом, где жили Клейн с братом и сестрой.
— Теперь ясно. — Клейн повернулся и выбрался из кареты, после чего вдруг остановился и спросил: — Кстати, мистер Смит, как я найду вас, когда приму решение?
Данн тихо и хрипло рассмеялся, после чего сказал:
— Приходите в паб «Гончая» на улице Бесик и найдите там Райта. Скажите ему, что хотите нанять небольшой отряд наёмников для задания.
— Что? — смущённо переспросил Клейн.
— Наше местонахождение тоже секретно. Пока вы не согласитесь стать одним из нас, я не могу сказать вам прямо. Что ж, мистер Клейн Моретти, желаю вам и этой ночью приятных сновидений, — улыбнулся Данн.
Клейн снял шляпу и поклонился, наблюдая, как удаляющаяся карета постепенно набирает скорость.
Он достал часы.
Клац!
Он открыл крышку и увидел, что сейчас немного больше четырёх утра. Улицу наполнял прохладный освежающий ветерок. Тусклый желтоватый свет фонарей освещал окрестности.
Клейн глубоко вдохнул, наслаждаясь тишиной ночи.
Самый оживлённый и шумный днём район города ночью мог быть таким безжизненным и тихим. Это резко контрастировало с безмолвными наблюдателями и сеансом медиума в резиденции Уэлча.
Только сейчас Клейн заметил, что спина его льняной рубашки незаметно промокла от пота, холодного и липкого.
«Уф, я наконец-то закончил сеанс с медиумом…»
Клейн тяжело вздохнул, медленно повернулся и, наслаждаясь прохладным ветерком и спокойствием ночи, направился к двери дома.
Он вытащил ключи, вставил нужный, осторожно повернул его, и под скрип открывающейся двери тьма, смешанная с багрянцем, разлилась дальше.
Поднимаясь по лестнице и вдыхая холодный воздух, Клейн не встретил по пути ни единого человека и испытал странное, необъяснимое чувство. Казалось, словно в его жизни оказалось на несколько часов больше, чем у других. От этого шаг сам собой стал быстрее.
Всё ещё пребывая в этом состоянии, он открыл дверь своей квартиры и, ещё не успев войти, увидел силуэт, молча сидевший за его столом. Чёрные волосы слегка отливали багровым, карие глаза были яркими, лицо — нежным и красивым. Не было никаких сомнений: это была Мелисса Моретти!
— Клейн, куда ты уходил? — с любопытством спросила Мелисса, и брови её разгладились. Не дожидаясь ответа Клейна, она добавила: — Я только что встала, чтобы сходить в ванную, и внезапно поняла, что тебя нет дома.
Судя по всему, она хотела прояснить всё до конца: и причины, и следствия, и скрытую логику происходящего.
Имея богатый опыт вранья родителям, Клейн быстро нашёлся. Он горько улыбнулся и невозмутимо ответил:
— Я проснулся посреди ночи и уже не мог заснуть. Вместо того чтобы тратить время зря, решил немного размяться и побегать. Ты только посмотри, я насквозь мокрый от пота!
Он снял пальто и полуобернулся, указывая на спину.
Мелисса встала и мельком взглянула на него. Несколько мгновений она усиленно размышляла, после чего сказала:
— Честно говоря, Клейн, тебе не нужно так напрягаться. Уверена, ты легко сможешь пройти собеседование в университете Тингена. Даже если не сможешь, эм… я имею в виду, если вдруг не сможешь, то ты всё равно найдёшь что-нибудь получше.
«Я и не думаю о собеседовании…»
Однако он кивнул и сказал:
— Понимаю.
Он не стал говорить о том, что уже успел получить одно предложение, поскольку ещё не решил окончательно, станет он его принимать или нет.
Пристально взглянув на Клейна, Мелисса внезапно развернулась и убежала к себе в комнату, где достала предмет, внешне похожий на черепаху. Он состоял из ржавого железа, шестерёнок, торсионных и обычных пружин.
Быстро заведя механизм, она положила предмет на стол.
Ка! Ка! Ка!
Дун! Дун! Дун!
«Черепаха» начала двигаться и ритмично подпрыгивать, приковывая к себе взгляд.
— Всякий раз, когда я раздражена, я смотрю, как она движется, — и мне становится гораздо легче. В последнее время я частенько так делаю, и это очень помогает! Клейн, попробуй! — предложила Мелисса с сияющими глазами.
Клейн не стал отказываться от добрых намерений сестры. Он подошёл к черепахе и подождал, когда она остановится. Рассмеявшись, он сказал:
— Простота и ритмичность действительно могут помочь расслабиться.
Не дожидаясь ответа Мелиссы, Клейн указал на черепаху и небрежно спросил:
— Ты сделала её сама? Когда успела? Почему я об этом не знал?
— Я использовала некоторые ненужные запчасти из школы и подобранные на улицах вещи, чтобы сделать её. Я закончила всего два дня назад, — сказала Мелисса своим обычным тоном, лишь чуть сильнее приподняв уголок губ.
— Впечатляет! — искренне похвалил Клейн.
Будучи мальчишкой, который совсем не дружил с механикой, он в детстве измучился, собирая даже простую четырёхколёсную игрушечную машинку.
Слегка приподняв подбородок и чуть прищурившись, Мелисса спокойно ответила:
— Ничего особенного.
— Чрезмерная скромность — плохая черта, — слегка улыбнулся Клейн и продолжил: — Это черепаха, верно?
Атмосфера в комнате мгновенно изменилась и на некоторое время стала очень тяжёлой. Затем Мелисса тихо ответила голосом, призрачным, словно багровая вуаль:
— Это кукла.
— Кукла…
Клейн неловко улыбнулся и попытался сгладить ситуацию:
— Проблема заключается лишь в материалах, они слишком просты.
После этого он сразу попытался сменить тему и спросил:
— Зачем тебе посреди ночи понадобилось в умывальную? Разве здесь нет туалета? Разве ты не спишь до рассвета?
Мелисса на мгновение опешила.
Прошло несколько секунд, прежде чем она собралась с мыслями и открыла рот, чтобы ответить.
В этот момент у неё в животе громко заурчало.
— Я… Я иду спать!
Бам!
Она схватила свою куклу-черепаху и бросилась в свою комнату, закрыв за собой дверь.
«Вчерашний ужин оказался слишком хорош. Она переела, а теперь её желудок с трудом переваривает еду…» — Клейн с улыбкой покачал головой, медленно подошёл к своему столу и молча сел. Из-за тёмных облаков появилась багровая луна, и в её свете он принялся размышлять над предложением Данна Смита.
Работа гражданским сотрудником Ночных Стражей имела очевидные недостатки.
«Сейчас я переселенец из другого мира, а также Шут, инициатор таинственного Собрания, и у меня множество секретов. Будет рискованно постоянно находиться под носом у команды Церкви Богини Вечной Ночи, которая специализируется на потусторонних проблемах.
С другой стороны, если я присоединюсь к Данну Смиту и его команде, у меня будет шанс стать Потусторонним. В случае успеха я смогу прикрыть выгоды, полученные от собраний.
Но если я стану официальным членом команды, мою свободу серьёзно ограничат. Например, если я захочу покинуть Тинген, мне придётся об этом докладывать. Я больше не смогу ходить туда, куда захочу, и делать то, что захочу. Я упущу много возможностей.
Ночные Стражи — строгая организация. Как только появляется задание, мне придётся ждать распоряжений и принимать приказы, а отказаться не получится.
И ещё: Потусторонние могут потерять контроль…»
* * *
Перечислив все недостатки, Клейн задумался о возможной выгоде и преимуществах.
«Судя по ситуации с ритуалом повышения удачи, я не один из тех восьмидесяти процентов счастливчиков, о которых говорил Данн. В будущем меня обязательно будут ждать какие-нибудь странные события. Количество опасностей, с которыми я столкнусь, лишь увеличится.
Только став одним из Потусторонних или присоединившись к Ночным Стражам, у меня появится возможность сопротивляться.
Стать Потусторонним, опираясь лишь на собрания, не получится. Формула зелья не такая уж большая проблема, но где я достану соответствующие материалы? Как мне их добывать и как готовить из них зелье?
Не стоит забывать и об азах повседневной практики Потусторонних. Вот тут я сталкиваюсь с серьёзными препятствиями. Я просто не могу консультироваться со Справедливостью и Повешенным по каждому вопросу и по каждой мелочи что-то у них выменивать. Это не только навредит имиджу Шута и вызовет у них подозрения, но и на такие мелочи у нас попросту не хватит времени.
К этому стоит ещё добавить то, что у меня элементарно нет ничего, что могло бы заинтересовать их.
Кроме того, чем больше материалов будет проходить через меня, тем вероятнее они оставят след, ведущий к моей истинной личности. В таком случае „онлайн-споры“ перейдут в „оффлайн-конфликты“, и хлопот не оберёшься.
Присоединившись к Ночным Стражам, можно будет соприкоснуться с базовыми знаниями о мире мистики и с нужными каналами. Это поможет постепенно собрать полезные связи и обрести рычаги влияния. Только тогда я смогу по-настоящему использовать собрания, извлекая из Справедливости и Повешенного наибольшую выгоду. Более того, всё это можно будет возвращать в реальность, добывая больше ресурсов и выстраивая благотворный цикл.
Конечно, я также мог бы вступить в организацию вроде Психологических Алхимиков, о которых упоминал Данн, — такие организации все Церкви подавляют и истребляют, — но, став одним из них, я точно так же потеряю свободу.
Вот только в этом случае я ещё и буду постоянно жить в напряжении и страхе. Более того, я даже не знаю, где их искать. Даже если я получу нужную информацию от Повешенного, любой опрометчивый контакт с ними может поставить под угрозу мою жизнь.
Должность гражданского сотрудника оставит мне место для манёвра и возможность выйти из игры.
Малый отшельник прячется в глуши, средний — в городской толпе, а великий — в самой власти. Возможно, статус Ночного Стража окажется лучшим прикрытием.
В будущем, когда я стану одним из высших руководителей трибунала, кто сможет подозревать, что я еретик и глава тайной организации?»
* * *
Засияли первые лучи солнца, багрянец луны исчез. Глядя на золотой свет на горизонте, Клейн принял окончательное решение.
Сегодня он найдёт Данна Смита и станет гражданским сотрудником Ночных Стражей!
В этот момент Мелисса, снова вставшая с кровати, распахнула дверь в комнату. Она удивилась, увидев, как брат потягивается, не слишком заботясь о приличиях.
— Ты не спал?
— Я кое о чём размышлял, — улыбнулся Клейн, чувствуя себя расслабленным.
Мелисса задумалась на мгновение и сказала:
— Всякий раз, когда я сталкиваюсь с проблемами, я перечисляю все плюсы и минусы, а потом сравниваю их. После этого я могу понять, что делать дальше.
— Это хорошая привычка. Я тоже так делаю, — с улыбкой ответил Клейн.
Выражение лица Мелиссы смягчилось, и она больше ничего не сказала. Держа в руках желтоватый лист бумаги и туалетные принадлежности, она направилась в ванную.
После завтрака, проводив сестру, Клейн не стал спешить с выходом и хорошенько вздремнул. Судя по тому, что он знал, почти все пабы по утрам были закрыты.
В два часа дня он маленькой щёткой разгладил складки на шёлковой шляпе и платке, удалил грязь и вернул им опрятный вид.
После этого он надел свой строгий костюм, словно направлялся на собеседование в университет.
Улица Бесик была достаточно далеко, поэтому он боялся опоздать к рабочему времени Ночных Стражей. По этой причине он решил не идти туда пешком, а дождаться общественного экипажа на улице Железного Креста.
В королевстве Лоэн общественные конные экипажи разделялись на две категории: безрельсовые и рельсовые.
К первым относились большие кареты, запряжённые двумя лошадьми; с учётом мест наверху в них могло уместиться около двадцати человек. У них существовал лишь общий маршрут без конкретных остановок. Такие кареты ходили гибко, и их можно было остановить где угодно, если оставались места.
Вторыми занималась Компания Рельсовых Перевозок. Сначала на главных улицах проложили рельсы. Лошади двигались по внутренней полосе, а колёса бежали по рельсам, что облегчало задачу лошадям и позволяло им затрачивать меньше сил. В результате этого появились также более крупные, двухэтажные кареты, куда помещалось до пятидесяти человек.
Однако недостаток заключался в том, что маршрут и станции были фиксированными, а значит многие места оставались недоступными.
Через десять минут издалека послышался приближающийся стук колёс по рельсам. Двухэтажный конный экипаж остановился у остановки на улице Железного Креста.
— До улицы Бесик, — сказал Клейн.
— Вам нужно будет сойти на улице Шампань, потом потребуется ещё около десяти минут, чтобы добраться до улицы Бесик, — объяснил кучер Клейну.
— Тогда до улицы Шампань, — согласился Клейн.
— Это больше четырёх километров. С вас четыре пенни, — сказал молодой человек со светлым чистым лицом, протягивая руку.
Он был работником, отвечавшим за сбор денег.
— Хорошо. — Клейн достал из кармана четыре медных монетки и протянул их парню.
Он поднялся в карету и обнаружил, что пассажиров немного. Даже на первом этаже было несколько свободных мест.
«Теперь у меня всего три пенни, поэтому назад придётся идти пешком…» — Клейн чуть поправил шляпу и уселся поудобней.
На этом этаже мужчины и женщины в основном были хорошо одеты; лишь несколько человек носили рабочую одежду. Они неторопливо читали газеты. Почти никто не разговаривал, поэтому было довольно тихо.
Клейн закрыл глаза и копил силы, не обращая внимания на приходящих и уходящих пассажиров.
Станция за станцией пролетали мимо, пока он, наконец, не услышал объявление:
— Улица Шампань.
Сойдя с конного экипажа, он поинтересовался дорогой и вскоре добрался до улицы Бесик, где увидел паб с коричневато-жёлтой вывеской с гончей.
Клейн протянул руку и с силой толкнул дверь. Тяжёлая дверь постепенно открылась, и на него хлынула волна шума и жара.
Хотя был ещё полдень, в пабе уже было много посетителей. Одни были временными рабочими и ждали, когда их наймут. Другие просто слонялись без дела, заливая скуку алкоголем.
Внутри было тускло. В центре находились две большие железные клетки, на треть уходившие под землю и не имевшие щелей.
Люди с деревянными кружками в руках окружили клетки. То громко что-то обсуждали и смеялись, то просто ругались.
С любопытством бросив туда взгляд, Клейн обнаружил двух собак. Одна была чёрно-белой, внешне похожей на хаски, а вторая была полностью чёрной, с блестящей шерстью, здоровенная и свирепая.
— Хотите поставить? Даг выиграл уже восемь раундов подряд! — сказал невысокий мужчина в коричневом берете, приблизившись к Клейну и указав на чёрную собаку.
«Ставки?» — Клейн поначалу опешил, а потом опомнился.
— Собачьи бои?
Когда он учился в университете Хой, аристократы и богатые студенты всегда с презрением и любопытством спрашивали его, любят ли грубые рабочие и безработные хулиганы участвовать в боксёрских поединках и азартных играх, которые организовывали в пабах.
Но помимо боксёрских поединков и карточных игр, похоже, в пабах также устраивали жестокие и кровавые игрища, как, например, петушиные и собачьи бои.
Коротышка ухмыльнулся:
— Мистер, мы цивилизованные люди. Нас не интересуют такие непочтенные занятия, — сказав это, он прошептал: — Кроме того, в прошлом году ввели законы, запрещающие такие вещи…
— Тогда на что делаются ставки? — спросил с любопытством Клейн.
— На лучшего охотника, — едва коротышка договорил, как раздался оглушительный гвалт.
Он обернулся, взволнованно замахал руками и сказал:
— На этот раунд вы уже не сможете сделать ставки, поскольку он уже начался, но можете подождать следующего.
Услышав это, Клейн встал на цыпочки и вытянул шею, чтобы лучше всё рассмотреть.
Он увидел двух сильных мужчин, каждый из которых тащил мешок. Они подошли к клетке и, открыв тюремную дверцу, высыпали содержимое.
Это были серые и отвратительные животные!
Клейн понял, что это обычные крысы. Десятки, если не сотня крыс!
Поскольку клетка была утоплена глубоко в землю, крысы разбегались во всех направлениях, но не могли найти выход.
Как только дверь клетки закрылась, собак спустили с цепи.
Гав!
Чёрная собака бросилась вперёд и одним укусом загрызла крысу.
Чёрно-белая собака сначала растерялась, после чего начала возбуждённо играть с крысами.
Окружающие зрители то прикладывались к вину и внимательно следили за происходящим, то громко кричали:
— Кусай! Прикончи!
— Даг! Даг!
«Мать честная! Это же травля крыс собаками…» — Клейн пришёл в себя, но уголки его губ всё ещё дёргались.
«Цель этой игры — определить, какая собака лучше ловит крыс…
Вероятно, можно даже сделать ставку на то, сколько именно крыс успеет поймать собака.
Теперь понятно, почему люди скупают живых крыс на улице Железного Креста.
Вот уж точно колоритная штука…»
Клейн покачал головой и, усмехнувшись, отступил назад. Обойдя пьяниц стороной, он подошёл к стойке паба.
— Впервые здесь? — спросил бармен, бросив взгляд на Клейна и протирая кружки. — Кружка ржаного пива — один пенни. Пиво Энмат — два пенни. Четыре пенни за кружку пива Саутвилл. Или, может, стакан чистого солодового Ланти?
— Я ищу мистера Райта, — прямо сказал Клейн.
Бармен свистнул и крикнул в сторону:
— Старик, тебя кто-то ищет.
— Ох, кто?.. — послышался невнятный голос, и из-за стойки поднялся пьяный старик.
Он потёр глаза и перевёл взгляд на Клейна.
— Парень, это ты меня искал?
— Мистер Райт, я хотел бы нанять небольшой отряд наёмников для задания, — ответил Клейн, как велел Данн.
— Небольшой отряд наёмников? Вы что, из приключенческого романа? Давненько я ничего подобного не слышал, — улыбнулся бармен.
Райт помолчал несколько секунд, после чего спросил:
— Кто сказал вам искать меня здесь?
— Данн. Данн Смит, — честно ответил Клейн.
Райт тут же рассмеялся и ответил:
— Ясно. На самом деле, небольшие отряды наёмников ещё существуют. Просто в несколько иной форме, с более современным названием. Один такой найдёте на втором этаже дома номер 36 по улице Заутлэнд.
— Спасибо, — искренне поблагодарил Клейн, после чего повернулся и протиснулся к выходу.
Прежде чем он вышел из паба, окружавшие клетки пьяницы внезапно притихли и пробормотали:
— Даг и правда проиграл…
— Побеждён…
Клейн улыбнулся и покачал головой. Затем быстро ушёл и, расспросив прохожих, направился на соседнюю улицу Заутлэнд.
— 30, 32, 34… Здесь! — он считал номера домов, пока не добрался до нужного.
Завернув за угол и медленно поднявшись по лестнице, он увидел вертикальную вывеску с современным названием так называемого отряда наёмников.
Охранная компания «Терновник».
Охранная компания «Терновник».
Увидев вывеску, Клейн надолго опешил: неожиданно, но в общем закономерно.
«Да уж… Даже не знаю, как это прокомментировать…» — он покачал головой и усмехнулся, после чего поднялся по ступенькам и правой рукой тихо постучал в полузакрытую дверь.
Тук! Тук! Тук!
Медленный, ритмичный стук отдавался эхом, но ответа не было. Изнутри доносился лишь едва слышный перестук.
Тук! Тук! Тук!
Клейн постучался вновь, но получил тот же результат.
Тогда он перестал стучать и толкнул дверь. Щель стала шире, и он заглянул внутрь: классические диваны, возможно, предназначенные для приёма гостей, мягкие кресла и журнальный столик цвета натурального дерева.
За столом напротив сидела девушка с каштановыми волосами; голова её клонилась всё ниже, она клевала носом — дремала.
«Пусть охранная компания и всего лишь прикрытие, но это уже… слишком непрофессионально. Интересно, как давно к ним не заходили клиенты? Хотя, конечно, обычные клиенты вам и не нужны…» — мысленно ворча, Клейн подошёл ближе и постучал по столу прямо у уха девушки с каштановыми волосами.
Тук! Тук!
Девушка тут же выпрямилась и быстро схватила лежавшую перед ней газету, заслонившись ею.
«Честная Газета города Тинген… Отличное название…» — Клейн молча прочитал заголовок газеты.
— Сегодня открывается прямое сообщение до города Констант на паровом поезде «Парящий Экспресс»… Ух, когда же сделают такое до залива Бриндиси? Я совсем не хочу снова плыть туда кораблём, это так тяжело, просто невыносимо…
Девушка с каштановыми волосами притворно читала газету и сама же комментировала прочитанное. Потом она опустила её, открыв гладкий лоб и светло-карие глаза, в которых смешались угодливость и изумление.
— Что ж, здравствуйте! И кто вы будете?
— Здравствуйте, меня зовут Клейн Моретти, я здесь по приглашению Данна Смита, — сказал Клейн, сняв шляпу и слегка поклонившись.
Девушке с каштановыми волосами было чуть за двадцать. На ней было лёгкое светло-зелёное платье в стиле Лоэна, украшенное красивыми кружевами на рукавах, воротнике и груди.
— Капитан… Хорошо, подождите здесь минутку. Я схожу за ним, — девушка вскочила и вошла в комнату рядом.
«Она даже чашку воды не предложила… С сервисом тут туго…» — Клейн слегка улыбнулся, оставшись ждать на месте и не подходя к дивану и креслам.
Через две-три минуты девушка с каштановыми волосами открыла дверь и вернулась.
— Мистер Моретти, пожалуйста, следуйте за мной. Капитан дежурит у Врат Чаниса и пока не может уйти, — сказала она со сладкой улыбкой.
— Хорошо, — Клейн мягко кивнул и зашагал следом, а про себя недоумевал:
«Врата Чаниса? Что это такое?»
Пройдя через перегородку, он сначала увидел короткий коридор: по три кабинета с каждой стороны. Одни двери были плотно закрыты, другие распахнуты, и за ними люди безостановочно печатали на тяжёлых механических машинках.
Бросив туда взгляд, Клейн сразу заметил знакомую фигуру: молодого офицера, который проводил обыск в его квартире. У него были чёрные волосы, изумрудно-зелёные глаза и романтический вид поэта.
Сейчас он был не в форме, а белую рубашку даже не заправил в брюки, отчего выглядел весьма небрежно.
«Возможно, он действительно поэт…» — Клейн кивнул в знак приветствия, и тот ответил улыбкой.
Девушка толкнула дверь слева в конце коридора и, указав внутрь, прощебетала:
— Нам ещё нужно спуститься вниз на несколько уровней.
За этой дверью не оказалось ни мебели, ни каких-либо вещей; только серая каменная лестница уходила вниз.
По обеим сторонам лестницы горели изящные газовые лампы. Ровный свет разгонял тьму и приносил ощущение покоя.
Шатенка шла впереди, внимательно глядя себе под ноги.
— Я хоть и часто здесь хожу, всё равно ужасно боюсь упасть и покатиться вниз, как бочка. Вы бы знали, какую глупость однажды сделал Леонард! В первый же день, когда стал Бессонным, ещё толком не освоив новые силы, он попытался пронестись вниз по лестнице на полной скорости и превратился в настоящее колесо. Ха-ха, до сих пор смешно. Ах да, это тот господин, с которым вы только что поздоровались. Было это уже три года назад. Кстати, я работаю с Ночными Стражами пять лет; мне было семнадцать, когда я присоединилась…
Девушка внимательно смотрела под ноги и болтала без умолку. Вдруг она хлопнула себя по лбу и сказала:
— Я забыла представиться. Меня зовут Розанна. Мой отец был официальным членом Ночных Стражей и пять лет назад погиб при несчастном случае. Полагаю, теперь мы коллеги. Э-э-э-э… Да, коллеги — правильное слово. Не товарищи по команде, ведь мы не Потусторонние.
— Надеюсь удостоиться этой чести, но всё зависит от того, что скажет мистер Смит, — сказал Клейн, осматриваясь.
Он чувствовал, что они начинают спускаться под землю — сырость просачивалась из каменных стен, рассеивая летний зной.
— Не волнуйтесь, раз вас сразу пригласили сюда, значит капитан уже одобрил вашу кандидатуру. Я всегда его немного боюсь, хотя он очень добрый, заботливый, почти как отец. Не знаю почему, но мне всё равно страшно, — сказала Розанна сладким, словно с конфетой во рту, голосом.
Клейн в шутку усмехнулся:
— Разве бояться отца не нормально?
— Логично, — согласилась Розанна, держась за стену на повороте.
За разговором они спустились по винтовой лестнице и ступили на вымощенную камнем площадку.
Перед ними тянулся длинный проход; по обеим сторонам стен в металлических решётках горели газовые лампы. Их свет вытягивал тени Клейна и Розанны.
Клейн обратил особое внимание на то, что через каждые несколько метров на стенах появлялась Священная Эмблема Тьмы, символ Богини Вечной Ночи. На глубокочёрном фоне мерцали сияющие точки, окружавшие ровно половину багровой луны.
Эти эмблемы не казались чем-то особенным, но, проходя между ними, Клейн постепенно ощутил покой; Розанна тоже умолкла и больше не болтала, как прежде.
Вскоре впереди показался перекрёсток. Розанна кратко объяснила:
— Налево — собор Святой Селены, направо — оружейная, кладовая и архивы. Прямо — Врата Чаниса.
«Собор Святой Селены? Значит улица Заутлэнд находится прямо за улицей Красной Луны?» — Клейн был ошеломлён.
Собор Святой Селены на улице Красной Луны был штаб-квартирой Церкви Богини Вечной Ночи в Тингене и священным местом, куда стремились местные верующие. Вместе с собором Святых Чисел Церкви Бога Пара и Машин в пригороде и собором Рек и Морей Церкви Повелителя Штормов в северной части города они поддерживали религиозную жизнь Тингена и окрестных городков и деревень.
Понимая, что его статус пока не позволяет задавать вопросы, Клейн лишь молча слушал.
Они миновали перекрёсток и двинулись прямо. Не прошло и минуты, как перед ними появились чёрные железные створчатые ворота, украшенные семью священными символами.
Они возвышались там, массивные, холодные и властные, словно гигант, несущий стражу во тьме.
— Врата Чаниса, — напомнила ему Розанна и указала на комнату рядом с ними. — Капитан внутри. Дальше идите без меня.
— Хорошо, спасибо, — вежливо ответил Клейн.
Комната, на которую указала Розанна, находилась чуть перед Вратами Чаниса. Окно было открыто, изнутри падал свет. Клейн глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.
Тук! Тук! Тук!
— Входите, — послышался низкий и дружелюбный голос Данна Смита.
Клейн осторожно открыл незапертую дверь. Внутри были лишь стол и четыре стула. Данн Смит с высокой линией роста волос, в том же чёрном пальто, что и прошлой ночью, неторопливо читал газету; у пуговиц на груди виднелась золотая цепочка карманных часов.
— Проходите и присаживайтесь. Вы уже решили? Уверены, что хотите присоединиться к нам? — с улыбкой спросил Данн, отложив газету.
Клейн снял шляпу и поклонился, после чего сел за стол и сказал:
— Да, я уверен в своём решении.
— Тогда взгляните на этот документ, хе-хе. Сейчас люди любят называть его контрактом. — Данн выдвинул ящик стола и достал два экземпляра договора.
Пунктов было немного, и большинство из них Данн уже упоминал. Главное место занимала оговорка о секретности: нарушителей должен судить не королевский суд, а трибунал Церкви Богини Вечной Ночи. Примерно так же солдаты и офицеры попадали под военный трибунал.
«Пятилетний контракт… Еженедельное жалование составляет два фунта и десять соли, плюс десять соли за опасность и секретность работы…» — Клейн всё внимательно прочитал и решительно ответил:
— У меня нет возражений.
— Тогда подпишите, — сказал Данн, указывая на тёмно-красную перьевую ручку и чернила.
Клейн сначала опробовал перо на черновике, затем незаметно вдохнул и подписал оба договора своим именем: Клейн Моретти.
Поскольку у него ещё не было личной печати, ему оставалось лишь приложить отпечаток большого пальца.
Данн забрал обе бумаги, достал из ящика печать и поставил её внизу и в нескольких ключевых местах.
Сделав это, он встал, одной рукой вернул Клейну один экземпляр договора, а другую протянул для рукопожатия:
— Добро пожаловать. С этого момента вы один из нас. И обратите внимание: договор тоже конфиденциален.
Клейн встал, забрал свою копию контракта, пожал руку Данну и сказал:
— Итак, теперь мне обращаться к вам как к капитану?
— Да. — Серые глаза Данна при таком тусклом свете были особенно глубокими и таинственными.
После рукопожатия они сели. Клейн взглянул на печать в договоре и прочитал:
«Ночные Стражи, отряд города Тинген, провинция Ахова, королевство Лоэн».
— Не могу поверить, что вы используете вывеску «Охранная компания „Терновник“» в качестве прикрытия, — рассмеялся он.
— Вообще-то у нас есть и другие вывески. — Данн вытащил из ящика стола лист бумаги.
На нём стояли печати городского правительства и департамента полиции. Текст состоял из двух строк: «Королевство Лоэн, полиция провинции Ахова, Департамент специальных операций, седьмое подразделение».
— Первые четыре подразделения — обычная полиция, отвечающая за охрану, например за безопасность важных персон или ключевых объектов. Начиная с пятого, подразделения занимаются сверхъестественными происшествиями в городах провинции. Наше седьмое отвечает за случаи в Тингене, связанные с последователями Богини Вечной Ночи. Если в деле замешаны люди разных вероисповеданий, территорию делят по районам; мы в основном отвечаем за север, запад и район Золотого Инда.
Данн кратко объяснил:
— Шестое подразделение — это отряд Уполномоченных Карателей при Церкви Повелителя Штормов; они отвечают за район доков, восток и юг. Университетский район и пригороды находятся под юрисдикцией пятого подразделения, отряда Сердца Машины в Тингене.
— Ясно. — У Клейна не было вопросов по этому поводу. Затем он рассмеялся: — А что будет, если кто-нибудь действительно придёт к вам из-за вывески «Охранная компания „Терновник“» и обратится с поручением?
— Возьмёмся, почему бы и нет? Если это не мешает основным делам, — усмехнулся Данн и неторопливо добавил: — Любой заработок пойдёт как дополнительная премия, так что наши товарищи охотно берутся за такие задания. А всякую мелкую и хлопотную работу вроде поисков кошек и собак давно забрали себе частные детективы.
— Сколько людей в вашем отряде Ночных Стражей? — спросил Клейн, раз уж они затронули эту тему.
— Сверхъестественных инцидентов не так много, поэтому Потусторонних ещё меньше. Во всём Тингене есть лишь шесть официальных Ночных Стражей, включая меня. Хе-хе, а что касается гражданского персонала, то их тоже шесть, включая вас.
Клейн кивнул и наконец задал вопрос, который его больше всего беспокоил:
— Итак, капитан, что вы имели в виду, когда сказали, что Потусторонние теряют контроль? Почему это происходит?
Услышав вопрос Клейна, Данн бросил взгляд в окно, на коридор, ведущий к Вратам Чаниса. Он достал трубку, набил её табаком и листьями мяты, поднёс к носу и глубоко вдохнул. Голос его стал задумчивым, чуть рассеянным.
— Только дома я могу наслаждаться прекрасными ароматами табака, смешанного с листьями мяты, ни о чём не беспокоясь… Клейн, ты знаешь миф о сотворении мира?
— Конечно. Когда я получал начальное образование в воскресной школе, я учился читать по Откровениям Вечной Ночи. В Книге Мудрости и Посланиях Святых как раз описан миф о сотворении мира, — начал вспоминать Клейн, опираясь на обрывки памяти оригинального Клейна. Он замедлил речь и сказал: — Творец пробудился посреди хаоса и рассеял тьму, создав первый луч света. Затем Он полностью слился со вселенной, став всем сущим. Его тело стало землёй и звёздами. Один из Его глаз стал Солнцем, другой — Багровой Луной. Часть Его крови хлынула в моря и реки, питая и взращивая жизнь.
Сказав это, Клейн невольно запнулся. Отчасти потому, что дальнейшие воспоминания расплывались, а отчасти потому, что здешний миф о сотворении мира уж очень напоминал китайскую легенду о Пань-Гу.
Воображение людей из разных миров в мифах и легендах всё-таки сходится!
Заметив, что Клейн немного затрудняется с ответом, Данн улыбнулся и добавил:
— Его лёгкие превратились в эльфов, сердце — в великанов, печень — в энтов, мозг — в драконов, почки — в пернатых змей, волосы — в фениксов, уши — в демонических волков, рот и зубы — в мутантов, а оставшиеся телесные жидкости — в морских чудовищ, сущностью которых стали наги. Его желудок, тонкий и толстый кишечник и злые части тела превратились в демонов, злых духов и разные виды неизвестных злых существ. Его дух стал Вечным Палящим Солнцем, Повелителем Штормов и Богом Знаний и Мудрости…
— Его мудрость породила человечество. Это и была Первая Эпоха, Эпоха Хаоса, — закончил последнее предложение за Данна Клейн, которому стало и смешно, и нелепо.
Как клавиатурный фольклорист, он впервые столкнулся со столь детализированным мифом о сотворении мира. Всё было расписано так подробно, что почти каждой значимой расе соответствовала своя часть тела Творца.
Будто детей рассадили по порядку и каждому выдали по фрукту…
Более того, так говорилось не только в священных текстах Богини Вечной Ночи. У Церквей Повелителя Штормов и Бога Пара и Машин были похожие описания. Никто из них не возвышал себя и не принижал остальных богов…
«Это либо означает, что миф о сотворении мира реален, либо намекает, что несколько Церквей пережили долгий период борьбы и в конце концов пришли к компромиссу ещё до Пятой Эпохи…»
От этих мыслей у Клейна внезапно возник другой вопрос. Он нахмурился и спросил:
— Вот тут, кажется, есть проблема. Почему Вечное Палящее Солнце, Повелитель Штормов и Бог Знаний и Мудрости родились непосредственно из духа Творца, а Богиня Вечной Ночи — нет?
В Откровениях Вечной Ночи говорилось, что Богиня Вечной Ночи пробудилась лишь в конце Второй Эпохи. Вместе с Повелителем Штормов, Вечным Палящим Солнцем и другими богами она благословила человечество и помогла ему пережить катаклизм, также известный как Третья Эпоха, Эпоха Катаклизма.
Именно в это время появились Матерь-Земля и Бог Битвы, а Бог Пара и Машин, изначально звавшийся Богом Мастерства, родился лишь в Четвёртую Эпоху.
При таком раскладе иерархия богов становилась как будто очевидной.
Кто древнее, тот и ортодоксальнее — это было предельно ясно!
Это не могло не тревожить верующих в Богиню Вечной Ночи.
Данн придержал трубку другой рукой и вместо ответа задал встречный вопрос:
— Как звучит полное имя Богини Вечной Ночи?
Клейн тут же понял, что сам себя подставил. Он изо всех сил пытался вспомнить.
— Богиня Вечной Ночи, что возвышеннее звёздного неба и древнее самой вечности; Владычица Багрянца, Мать Тайн, Императрица Бедствий и Страха, Владычица Сна и Безмолвия.
К счастью, мать Клейна была верующей в Богиню Вечной Ночи. Пока она была жива, она проговаривала это каждый вечер и за каждой трапезой. Пусть воспоминания оригинального Клейна и распались на фрагменты, потеряно было не всё.
— Что символизирует Владычица Багрянца? — направляющим тоном спросил Данн.
— Багровую Луну. — В тот момент, когда Клейн ответил, он сразу всё понял.
— Тогда из какой части тела Творца произошла Багровая Луна? — спросил Данн с улыбкой.
— Один из глаз! — Клейн и Данн улыбнулись друг другу.
Это было не менее впечатляюще, чем Повелитель Штормов, рождённый из трети духа Творца!
Что касается Церквей Матери-Земли и Бога Битвы, у них, вероятно, были похожие объяснения. А вот Бог Пара и Машин родился слишком поздно, и обоснование для него найти было трудно. Поэтому его церковь больше тысячи лет оставалась слабой. Лишь с изобретением парового двигателя она перехватила инициативу и встала в один ряд с остальными ортодоксальными богами.
Данн провёл пальцами по трубке.
— Человечество родилось из мудрости Творца, поэтому у нас есть острый, необычный ум, но нет иных мистических сил. Однако из мифа о сотворении мира можно сделать простой и совершенно ясный вывод: всё рождено из одного источника.
— Из одного источника… — повторил последние слова Клейн.
— Согласно этому выводу, люди под защитой богов смогли противостоять великанам, демонам и мутантам. Постепенно они поняли, как получить потусторонние силы: использовать соответствующие части злых духов, драконов, монстров, волшебных деревьев, цветов или кристаллов, соединять их с другими материалами и готовить зелья. Выпив и усвоив такое зелье, человек получает разные способности. Это общее знание всех мистических школ.
Данн не стал вдаваться в подробности и лишь кратко объяснил:
— В ходе этого процесса наши предки на болезненных уроках выяснили: если употреблять зелья высокого ранга, выходящие за обычные рамки, это легко приводит к трагическим последствиям. Возможны три исхода.
— Каких именно? — уточнил Клейн с любопытством.
— В первом случае гибнет психика, тело полностью разрушается, и каждый кусочек плоти превращается в ужасающего монстра. Во втором личность человека мгновенно меняется под действием сил, заключённых в зелье: он становится холодным, чувствительным, вспыльчивым, жестоким или равнодушным. В третьем… — Данн положил трубку, взял фарфоровую чашку со стола и сделал глоток. — Кофе Фермо из долины Паз горький, но очень ароматный. Послевкусие великолепное. Хочешь чашечку?
— Я предпочитаю кофе с плато Фейнапоттера. Хотя пил его всего несколько раз у Уэлча, — вежливо отказался Клейн. — А третий исход?
— Психическое расстройство. Человек тут же сходит с ума и становится хуже демона. Вот что значит потерять контроль, — Данн подчеркнул слова «потерять контроль».
Не дожидаясь, пока Клейн что-либо скажет, Данн поставил чашку и продолжил:
— После долгих экспериментов и исследований, а также после появления Скрижали Богохульства, люди наконец усовершенствовали систему зелий. Сложились цепочки постепенного, устойчивого продвижения, известные как Последовательности. Чем меньше число в Последовательности, тем выше ранг зелья. На данный момент каждая из семи главных Церквей контролирует как минимум одну полную Последовательность. Кроме того, есть и неполные Пути, сведения о которых они собирали последние сотни или тысячи лет.
— Скрижаль Богохульства? — Клейн сразу обратил внимание на один термин.
На собрании Повешенный тоже об этом упоминал!
По словам Повешенного, Скрижаль Богохульства была важнейшим фактором формирования и завершения системы зелий!
Это, казалось, противоречило тому, что сейчас сказал Данн.
— Это вещь, созданная некими злыми богами. Я не знаю, в какую эпоху она появилась, что содержит и что в ней особенного. Если вдруг обнаружишь какие-либо зацепки по этому делу, немедленно сообщи мне. Эта тема имеет наивысший уровень реагирования, — расплывчато объяснил Данн. — Я упомянул об одном из видов потери контроля. Теперь расскажу ещё о четырёх.
— Хорошо, — кивнул Клейн и начал внимательно слушать, отодвинув тему Скрижали Богохульства на дальний план.
— Хотя у людей есть острый ум, им не хватает потусторонних способностей. Но это не абсолютно. Всегда находятся счастливчики или, скорее, бедняги, которые рождаются с более высокой духовной чувствительностью, то есть способностью воспринимать духов. Они могут слышать голоса, которых другие не слышат, видеть то, чего другие не видят, и обладают частичными Потусторонними характеристиками.
Говоря это, Данн оглядел пустоту вокруг, и Клейна пробрал мороз по коже.
— Другими словами, они словно наполовину Потусторонние 9-й Последовательности и обладают фиксированными характеристиками. А 9-я Последовательность — самая низкая ступень в цепочке… Короче говоря, они могут выбрать лишь один фиксированный путь, соответствующий имеющимся характеристикам. Если они выпьют другое зелье, последствия могут варьироваться от психических расстройств до полной потери контроля или, что ещё хуже, смерти.
— Вот как, — Клейн медленно кивнул.
— Третий вид потери контроля похож на второй. Выбрав путь, ты будешь вынужден идти именно по нему. Тут уже нельзя передумать. Если ты решишь употребить зелье подходящей Последовательности, но принадлежащее к иному пути, то с большой вероятностью получишь смешанные, странные и искажённые силы. Но почти наверняка всё закончится полубезумным состоянием: чувствительностью и вспыльчивостью, жестокостью и кровожадностью, молчаливостью и меланхолией.
— И такая возможность выпадает только один раз. После этого, вне зависимости от того, употребишь ты зелье исходного пути или зелье нынешней Последовательности, результат будет один — потеря контроля. Либо гибель психики, либо распад тела на монстров, либо превращение в злого духа, — говоря это, Данн приподнял чашку с кофе и сделал глоток.
Клейн, слушавший всё это с замиранием сердца, ненадолго замолчал и спросил:
— А что насчёт четвёртого вида?
— Четвёртый вид, хе-хе. Это одна из самых распространённых проблем. Употребляя зелья, мы получаем мистические силы, изначально принадлежащие потусторонним существам, а значит, проходим через неестественную трансформацию. В итоге на нас в той или иной степени влияет остаточное духовное воздействие. Симптомы могут не проявляться, посторонние могут ничего не заметить, но внутри оно всё равно прячется. Если кто-то поспешит употребить соответствующее зелье более высокой Последовательности, ещё не полностью освоив силы предыдущего зелья и не устранив тонкие следы, безумие начнёт накапливаться, увеличивая шансы потерять контроль… — сказав это, Данн внезапно замолчал. После короткой паузы он вздохнул: — Согласно внутренним правилам Ночных Стражей, даже если наш товарищ по команде внесёт большой вклад, с момента употребления последнего зелья должно пройти как минимум три года. И даже тогда он должен пройти тщательную проверку, прежде чем ему позволят повыситься. Но и так каждый год немало людей теряют контроль.
«Как страшно…» — Клейн резко втянул воздух и спросил: — Тогда что насчёт последнего вида потери контроля?
Губы Данна изогнулись, но улыбки в этом не было.
— Пятый вид — тоже одна из частых причин. У Потусторонних духовное восприятие обычно в той или иной степени усиливается. Чем меньше число в Последовательности, тем сильнее оно становится. Поэтому они начинают слышать то, чего другие не слышат, видеть то, чего другие не видят, и сталкиваться с тем, с чем другие не сталкиваются. Их постоянно преследуют таинственные соблазны и иллюзорные наваждения. Стоит им пережить сильное потрясение или поддаться жадному желанию, и они шаг за шагом начнут приближаться к потере контроля.
Говоря это, Данн посмотрел прямо на Клейна, и фигура Клейна отразилась в его серых глазах. Голос Данна стал глухим:
— Основатель Ночных Стражей, архиепископ Чанис, однажды сказал: «Мы хранители, но в то же время и группа жалких несчастных, которые постоянно борются с угрозами и безумием».
«Мы хранители, но в то же время и группа жалких несчастных, которые постоянно борются с угрозами и безумием».
Коридор за окном был замкнут, от каменных стен веяло холодом. В комнате горел яркий желтоватый свет. Пересказ Данна Смита ещё звучал в этой обстановке, удар за ударом ложась Клейну на сердце, и на короткое время лишил его дара речи.
Данн покачал головой и улыбнулся, увидев, что Клейн замолчал.
— Разочарован? Потусторонние совсем не такие, какими их представляют. Опасность всегда идёт рядом с нами.
— За любое обретение приходится платить, — ответил Клейн, оправившись от потрясения и тщательно подбирая тон.
Он и правда не думал, что за сияющей, необыкновенной стороной Потусторонних скрываются такие опасности. Возможно, дело было в том, что он лишь слушал чужое описание и ещё не столкнулся с этим сам, а возможно — в том, что он уже оказался втянут в этот водоворот и неизвестно когда какое-нибудь странное событие обрушится на него. Так или иначе, страх, тревога и опасение вскоре снизились до уровня, который Клейн мог контролировать.
Конечно, мысль об отступлении всё равно возникла. Она назойливо цеплялась и не желала уходить.
— Неплохо. Зрело и рассудительно… — Данн сделал последний глоток кофе и добавил: — Кроме того, Потусторонние не так сильны, как представляют люди, особенно Потусторонние низкой Последовательности. Хе-хе, зачем самый высокий ранг обозначать цифрой один, а самый низкий — девяткой? Разве это не противоречит интуиции и логике? Низкая Последовательность, о которой мы часто говорим, на самом деле означает низкий ранг и большое число. Это отправная точка цепочки Последовательностей.
— Ладно, на чём я остановился? Ах да, Потусторонние не так сильны, как все думают. «Сила» Потустороннего низкой Последовательности уступает огнестрельному оружию, не говоря уже о пушках. Просто в некоторых аспектах они куда загадочнее и труднее поддаются защите, чем ружья и пушки. Если у тебя в будущем всё же появится шанс стать Потусторонним, тщательно обдумай всё, что я сегодня сказал. Не принимай поспешных решений.
Клейн самоуничижительно улыбнулся.
— Я ещё даже не знаю, когда у меня появится такая возможность.
Он чувствовал, что не упустит возможность, если она действительно появится. Ошибочного зелья или зелья слишком высокой Последовательности в основном можно было избежать. Главная потенциальная опасность заключалась в скрытом влиянии самих зелий и в тех неведомых «опасностях», которые он начнёт слышать и видеть из-за обострившегося восприятия.
В первом случае он мог опереться на опыт прошлых поколений. Если не торопиться с продвижением и шаг за шагом осваивать силу, шанс потерять контроль должен быть сравнительно низким. Кроме того, этот шаг был нужен ему прежде всего затем, чтобы решить нынешнюю скрытую угрозу, понять суть мистицизма и найти способ вернуться в родной мир. Он не целился в высокие Последовательности. Если потерять контроль действительно так легко, можно просто отказаться от продвижения, остаться в исходной Последовательности и полагаться на знания, чтобы проложить путь домой.
О втором риске и говорить не приходилось. Когда Клейн проводил ритуал повышения удачи, он едва не сошёл с ума. Шёпот, от которого голова чуть не взорвалась, всё ещё стоял у него в памяти. Этого нельзя было избежать, просто отказавшись становиться Потусторонним; значит, лучше получить хоть какую-то силу, чтобы защищаться.
Подумав об этом, Клейн почувствовал, что плюсы и минусы стали предельно ясны. Мысль об отступлении почти исчезла.
Данн снова поднял трубку; в его серых глазах мелькала едва заметная улыбка.
— Точного ответа на этот вопрос я дать не могу. Чтобы стать Потусторонним, во-первых, нужно внести достаточный вклад. Возможно, завтра или послезавтра ты сумеешь расшифровать какие-нибудь важные древние документы. Или подскажешь что-то ценное по одному из наших дел. Во-вторых, это зависит от решений наверху. Тут никто не может сказать наверняка.
— Хорошо, думаю, теперь у тебя есть общее представление о Потусторонних и в дальнейшем ты не станешь принимать поспешных решений. А теперь я расскажу о работе гражданских сотрудников нашей команды Ночных Стражей.
Он встал, прошёл к двери, указал в сторону, противоположную Вратам Чаниса, и сказал:
— У нас есть бухгалтер и ещё один человек, который отвечает за закупку предметов первой необходимости, получает материалы, выдаваемые Церковью и департаментом полиции, а заодно подменяет кучера. Они специалисты, им не нужно выходить в смены, и по воскресеньям они отдыхают. Остальные трое гражданских сотрудников — Розанна, Бредт и Старый Нил. Они принимают посетителей, убирают комнаты, ведут досье по делам и списки заявок на предметы. Ещё они охраняют оружейную, кладовую и архивы, строго регистрируя вход, выдачу и возврат. У каждого из них один выходной в неделю, не считая воскресенья. Ночные дежурства и дни отдыха они согласовывают между собой.
— Значит, моя работа будет такой же, как у Розанны и остальных? — Клейн отложил мысли о Потусторонних и решил уточнить свои обязанности.
— Нет, в этом нет необходимости. Ты — профессионал, — сказал Данн с улыбкой. — Сейчас у тебя будет две задачи. Во-первых, каждое утро или после обеда выходи прогуляться. Основное внимание уделяй разным дорогам от дома Уэлча к твоему дому.
— Что? — Клейн был ошеломлён.
«Что это за работа такая?
И это очень профессионально?»
Данн сунул руки в карманы чёрного тренча и сказал:
— После подтверждения того, что ты действительно потерял память, мы закроем дело Уэлча и Наи. Кроме того, тетрадь семьи Антигон тоже полностью исчезла. Мы подозреваем, что ты забрал её с собой. Возможно, ты спрятал её по дороге домой, и именно поэтому мы не нашли никаких зацепок у тебя дома. Вероятно, это также объясняет, почему ты оказался не на месте происшествия, а дома, где и попытался покончить с собой.
— Хотя ты был под таинственным влиянием и полностью забыл этот фрагмент памяти, человеческий дух и мозг удивительны: возможно, какие-то следы всё же остались. Дейли не смогла добраться до них средствами Медиума, но это не значит, что их совсем нет. Быть может, в знакомом, ключевом месте у тебя возникнет чувство, будто ты уже видел его или что-то там делал. Вот чего мы хотим добиться.
— Понял, — Клейн наконец сообразил.
Выводы Ночных Стражей о местонахождении тетради были действительно разумными.
Он был единственным выжившим из всех замешанных. Только у него были время и «мотив» забрать тетрадь и спрятать её по пути обратно!
— Если ты сможешь найти тетрадь таким образом, то, скорее всего, внесёшь достаточный вклад, чтобы стать Потусторонним, — подбодрил Данн, косвенно раскрыв важность тетради.
— Надеюсь на это, — кивнул Клейн.
Данн снова сменил тему.
— Во-вторых, у тебя каждую неделю будет выходной. Пока можешь сам решить, в какой день. Когда ты не на прогулке, заходи в оружейную и читай хранящиеся у нас документы и канонические книги. Это уже работа для профессионального историка. Когда закончишь с ними, тебе придётся выходить в смены вместе со Старым Нилом и остальными.
— Хорошо, без проблем, — вздохнул с облегчением Клейн.
«Это не слишком сложно…»
В этот момент Данн полуобернулся и указал на чёрные створчатые ворота, открывавшиеся наружу и украшенные семью священными символами.
— Это Врата Чаниса. Они названы в честь основоположника современной системы Ночных Стражей, архиепископа Чаниса. Такие есть под центральным собором каждого крупного города. Их по очереди охраняют официальные члены Ночных Стражей. Внутри несут стражу как минимум два Хранителя, направленные Церковью, и установлено бесчисленное множество ловушек. Ни в коем случае не приближайся к ним без нужды, иначе навлечёшь на себя несчастье.
— Звучит внушительно, — высказался Клейн.
— Пространство внутри разделено на несколько зон. Там хранятся формулы зелий некоторых Последовательностей и другие магические материалы. Кроме того, там временно содержат еретиков, мутантов, культистов и членов тайных организаций. Хе-хе, в конце концов их всех отправляют в Святой Собор, — мимоходом объяснил Данн.
«Святой Собор? Штаб-квартира Церкви Богини Вечной Ночи, расположенная в Уинтрестере на севере королевства, „Собор Безмятежности“?» — Клейн слегка кивнул, словно в раздумье.
— Кроме того, внутри хранится множество секретных документов и записей. Когда получишь более высокий допуск, у тебя может появиться шанс ознакомиться с ними, — Данн на мгновение задумался, а затем добавил: — И ещё, за Вратами Чаниса, на нижнем уровне, хранятся Запечатанные Артефакты.
«Запечатанные Артефакты?» — задумался Клейн над названием. Звучало как некий специфический термин.
— Некоторые из Потусторонних предметов, которые мы собираем и получаем, слишком важны и диковинны. Если они попадут не в те руки, то могут привести к страшной катастрофе. Поэтому мы вынуждены хранить их в строжайшей тайне и внимательно за ними следить. Даже мы можем использовать их только при особых обстоятельствах. Кроме того… — Данн на мгновение замолчал и продолжил: — Кроме того, среди них есть особые вещи. Они обладают определёнными «живыми» свойствами: могут искушать Хранителей, влиять на окружение, самостоятельно сбегать и вызывать катастрофические последствия. Их нужно контролировать строжайшим образом.
— Удивительно, — не удержался Клейн.
— Штаб-квартира Ночных Стражей разделила эти Запечатанные Артефакты на четыре категории. Класс 0 — чрезвычайно опасные: высший приоритет, высшая секретность. О них нельзя расспрашивать, распространять сведения, описывать их или пытаться подсмотреть. Их можно содержать только под землёй в Святом Соборе, — подробно объяснил Данн. — Класс 1 — высокая опасность. Их можно использовать ограниченно. Допуск к ним имеют лишь епархиальные епископы или диаконы Ночных Стражей и выше. В центральном соборе главного управления епархии, например в Баклунде, может храниться одна-две такие вещи. Остальное отправляется в Святой Собор.
— Класс 2 — опасные. Их можно использовать осторожно и умеренно. Допуск к ним имеют епископы или капитаны команд Ночных Стражей и выше. Центральные соборы в крупных городах могут хранить от трёх до пяти таких артефактов. Остальное отправляется либо в Святой Собор, либо в главное управление епархии. Класс 3 — некоторая опасность. Ими нужно пользоваться осторожно. Подать заявку можно только для операции с участием трёх и более человек. Минимальный уровень допуска — официальный член Ночных Стражей.
— В дальнейшем ты ещё увидишь соответствующие документы. По числовым обозначениям можно понять, что они представляют. Например, 2-125 означает, что это Запечатанный Артефакт опасного класса под номером 125.
Данн, продолжая говорить, вдруг развернулся и вернулся в комнату. Со дна ящика он вытащил лист бумаги.
— Кстати, взгляни на это. Три года назад новоназначенный архиепископ потерял контроль. По неизвестной причине он прорвался через все уровни защиты и таинственно исчез с Запечатанным Артефактом 0-го класса. Запомни его внешность. Если вдруг обнаружишь его, не предупреждай и не тревожь. Немедленно вернись и доложи. Иначе вероятность погибнуть при исполнении долга составит тысячу процентов.
— Что? — Клейн взял листок бумаги. Заголовка на нём не было, только чёрно-белая фотография и несколько строк.
«Инс Зангвилл. Мужчина. Сорок лет. Бывший архиепископ. Привратник, который потерпел неудачу при продвижении и пал после искушения дьяволом. Сбежал с Запечатанным Артефактом 0-08. Отличительные черты…»
На фотографии Инс Зангвилл был в полностью чёрном двубортном одеянии священника и мягком головном уборе. Волосы у него были тёмно-русыми, глаза — тёмно-синими, почти чёрными. У него был высокий нос и плотно сжатые губы. Черты лица напоминали классическую скульптуру без единой морщины. Самой заметной приметой было то, что он ослеп на один глаз.
— Падший описан очень подробно, а про Запечатанный Артефакт указали только кодовое имя… — честно высказал первое впечатление Клейн.
— Потому что он относится к высшему уровню секретности. Указания по поиску Запечатанного Артефакта 0-08 передаются только устно и никогда не записываются. И даже тогда описание очень краткое, — вздохнул Данн. — На вид это обычное перо, но для письма ему не нужны чернила. Вот и всё.
Данн не стал углубляться в эту тему. Проследив пальцами по золотой цепочке на чёрном тренче, он достал великолепные золотые карманные часы. Взглянув на время, он указал на выход.
— Это всё, что тебе пока нужно знать. Отправляйся в оружейную и найди Старого Нила. Он подберёт документы, которые тебе нужно прочитать. Пусть работа за столом тебя не обманет: он не просто гражданский клерк. Раньше он был официальным членом, но из-за возраста, плохого здоровья и неудачи с продвижением уже не подходит для полевой работы. Он отказался и от внутренней должности Хранителя, и от спокойного отдыха дома. Единственное, чего он хочет, — проводить дни в окружении документов и записей.
— Хорошо. — Клейн слегка поклонился, снял невысокий цилиндр и снова надел его. Мысли его тем временем занимал облик Запечатанного Артефакта 0-08.
«На вид как обычное перо?
Может писать даже без чернил?
Тогда каково его истинное назначение? Почему этот артефакт находится на высочайшем уровне секретности? И почему считается чрезвычайно опасным?
Возможно ли, что он убивает любого, чьё имя будет написано?
Нет, это было бы слишком невероятно. Инсу Зангвиллу не пришлось бы сбегать и скрываться, обладай он такой силой».
Как только Клейн развернулся, собираясь уйти, Данн внезапно окликнул его.
— Подожди, я кое-что забыл.
— Что? — Клейн повернул голову; в его глазах читалось недоумение.
Данн вернул на место карманные часы и сказал с улыбкой:
— Не забудь потом зайти к бухгалтеру, госпоже Орианне, и получить аванс за четыре недели — в общей сложности двенадцать фунтов. После этого каждую неделю будешь получать только половину жалования, пока не погасишь аванс.
— Это слишком много. Нет необходимости, можно и меньше, — машинально ответил Клейн.
Он не возражал против аванса. В конце концов, у него даже не было денег на общественный экипаж до дома. Но получить сразу такую огромную сумму, как двенадцать фунтов, было немного страшно.
— Нет, это необходимо, — сказал Данн, покачав головой и улыбнувшись. — Сам подумай. Ты и дальше хочешь жить в нынешней квартире? В той, где умывальную приходится делить с несколькими соседями? Даже если не думаешь о себе, подумай о даме. Кроме того…
Увидев, что Клейн согласно кивнул, он на мгновение замолчал, многозначительно оглядел одежду Клейна и с улыбкой добавил:
— Кроме того, тебе нужна трость, и костюм тоже придётся купить заново.
Клейн на секунду опешил, а потом всё понял. Лицо тут же вспыхнуло от смущения: костюм, который он носил, был дешёвкой.
Обычно цилиндр делали из шёлка, и стоил он пять-шесть соли; галстук-бабочка — три соли, трость с серебряной отделкой — семь-восемь соли, рубашка — три соли, брюки, жилет и фрак — около семи фунтов, кожаные ботинки — девять-десять соли. Весь комплект выходил дороже восьми фунтов и семи соли. И, разумеется, приличному джентльмену ещё требовались цепочка для часов, карманные часы и бумажник.
В прошлом оригинальный Клейн и Бенсон долго экономили, чтобы накопить хоть какие-то деньги. Когда они зашли в магазин одежды и узнали цены, то сбежали, даже не попытавшись торговаться. В итоге они купили по комплекту в дешёвой лавке возле улицы Железного Креста, и оба костюма вместе обошлись меньше чем в два фунта.
Именно после этого случая цены на одежду намертво отпечатались в памяти оригинального Клейна.
— Х-хорошо, — промямлил Клейн в ответ.
В этом он был похож на прежнего Клейна: тоже дорожил внешним видом.
Данн снова достал карманные часы и, со щелчком открыв их, взглянул на время.
— Наверное, тебе лучше сначала сходить к госпоже Орианне. Не знаю, сколько ты пробудешь у Старого Нила, а если подождать ещё немного, госпожа Орианна уже уйдёт домой.
— Хорошо. — Клейн прекрасно осознавал свою бедность, поэтому не возражал против этого.
Данн вернулся к столу и потянул за одну из свисавших верёвок:
— Я попрошу Розанну отвести тебя к ней.
Верёвка запустила механизм, шестерёнки заскрежетали, и в приёмной Охранной компании «Терновник» тихо зазвенел колокольчик. Услышав его, Розанна быстро подскочила и осторожно спустилась вниз. Вскоре она снова появилась перед Клейном.
Данн с улыбкой сказал:
— Я же не помешал твоему отдыху, верно? Отведи Моретти к госпоже Орианне.
Розанна тайком скривила губы и «радостно» ответила:
— Хорошо, капитан.
— И это всё? — удивлённо выпалил Клейн.
«Чтобы получить аванс в бухгалтерии, разве не нужно письмо с одобрением капитана? Разве вам не следует что-нибудь написать?»
— А зачем? — ответил Данн вопросом на вопрос.
— Я имею в виду, разве мне не нужна ваша подпись, чтобы попросить аванс у госпожи Орианны? — Клейн всеми силами старался говорить как можно проще.
— О, нет. В этом нет необходимости. Розанна подтвердит, — ответил Данн и указал на шатенку.
«Капитан, кажется, финансового контроля у нас почти нет…» — Клейн с трудом сдерживался, чтобы не съязвить, после чего вместе с Розанной повернулся к выходу из комнаты.
В этот момент он снова услышал крик Данна.
— Подожди. Ещё кое-что.
«А нельзя всё сказать сразу?» — Клейн обернулся с улыбкой на лице.
— Да?
Данн потёр виски и сказал:
— Когда будешь у Старого Нила, не забудь взять у него десять пуль для охоты на демонов.
— Я? Взять пули для охоты на демонов? — в изумлении уставился на него Клейн.
— Револьвер Уэлча всё ещё у тебя, верно? Сдавать его не нужно. — Данн сунул одну руку в карман. — С пулями для охоты на демонов, если столкнёшься с паранормальной опасностью, ты сможешь защитить себя. По крайней мере, они придадут тебе храбрости.
«Про последнее могли бы и промолчать…» — подумал Клейн и без колебаний ответил:
— Хорошо. Это я точно запомню!
— А вот тут уже потребуется официальный документ. Подожди минутку. — Данн сел и взял тёмно-красную перьевую ручку. Он быстро написал записку, подписал её и поставил печать.
— Спасибо, капитан, — искренне поблагодарил его Клейн.
Он медленно отошёл назад, после чего развернулся.
— Подожди! — снова окликнул Данн.
«Капитан, вам же на вид лет тридцать… Почему у вас симптомы старческого слабоумия?» — Клейн выдавил из себя улыбку и снова обернулся.
— Что-нибудь ещё?
— У меня совсем из головы вылетело, что ты не обучен стрельбе. Даже если получишь пули для охоты на демонов, пользы будет немного. Сделаем так: каждый день ты будешь получать по тридцать обычных пуль. Когда будешь выходить в город, пользуйся случаем и заходи в подземный тир по адресу улица Заутлэнд, дом 3. Большая его часть принадлежит департаменту полиции, но там есть участок, отведённый специально для нас, Ночных Стражей. Ах, точно, тебе нужно будет получить жетон у Старого Нила, иначе ты не сможешь туда попасть. — Данн хлопнул себя по лбу и забрал у Клейна записку. Добавив туда новые сведения, он поставил ещё одну печать.
— Хорошего стрелка делают патроны. Не стоит относиться к этому легкомысленно, — Данн вернул Клейну изменённую записку.
— Понял, — Клейн, опасавшийся всяких угроз, готов был отправиться в тир прямо сегодня.
Он сделал два шага к выходу, затем осторожно полуобернулся и спросил:
— Капитан, что-нибудь ещё?
— Больше ничего, — твёрдо ответил Данн и кивнул.
Клейн с облегчением вздохнул и вышел за дверь. По пути ему до жути хотелось обернуться и спросить: «Точно больше ничего?!»
Но он сдержался и наконец «успешно» покинул дежурную комнату.
— Капитан всегда такой. Часто что-нибудь забывает, — тихо посетовала на Данна Розанна, идя рядом с Клейном. — Даже у моей бабушки память лучше. Конечно, обычно он забывает только мелочи. Да, мелочи. Клейн, я ведь теперь буду звать тебя Клейном. Госпожа Орианна — очень приветливая, с ней легко поладить. Её отец — очень умелый часовщик…
Слушая непрерывную болтовню Розанны, Клейн дошёл до лестницы и поднялся наверх. Госпожу Орианну они нашли в крайнем кабинете справа.
Это была черноволосая женщина в платье с оборками. Ей было за тридцать; модные кудри обрамляли лицо, зелёные глаза смотрели ясно и весело, а сама она казалась утончённой и элегантной.
Выслушав от Розанны распоряжение капитана, Орианна достала листок и выписала авансовую квитанцию.
— Распишитесь здесь. У вас есть печать? Если нет, можете оставить отпечаток пальца.
— Хорошо. — Уже знакомый с процедурой, Клейн быстро закончил с формальностями.
Орианна достала медный ключ и открыла стоявший в комнате сейф. Отсчитывая фунты, она сказала с улыбкой:
— Вам повезло. Сейчас у нас достаточно денег. Кстати, Клейн, вас пригласил капитан, потому что вы были вовлечены в паранормальный инцидент, и у вас оказалась подходящая специальность?
— Да, у вас прекрасная интуиция, — не поскупился на комплимент Клейн.
Орианна достала из сейфа четыре купюры со светло-серым фоном и глубокими чёрными узорами. Заперев его, она обернулась с улыбкой.
— Это потому, что у меня похожий опыт.
— В самом деле? — удивился Клейн.
— Вы знаете о серийном убийце, который шестнадцать лет назад потряс весь город? — Орианна передала Клейну четыре купюры.
— Да! Это тот случай, когда одну за другой убили пять девушек: у одних вырезали сердце, у других забрали желудок. Тот самый Кровавый Мясник? Мама часто пугала этой историей сестру, когда мы были маленькими, — сказал Клейн.
Он взял купюры и обнаружил, что две были номиналом в пять фунтов, а две — в один фунт. Все они имели серый фон с глубокими чёрными узорами, а по четырём углам шли сложные рисунки и особые защитные водяные знаки.
Пятифунтовые купюры были немного крупнее. В центре был изображён пятый король королевства Лоэн, прямой предок Георга III, Генрих Август I. Он был в белом парике, с круглым лицом, узкими глазами и необычайно суровым выражением. И всё же Клейн чувствовал странную близость к давно умершему монарху.
«Это пятифунтовая купюра!
Это почти четырёхнедельная зарплата Бенсона!»
В центре однофунтовой банкноты был отец Георга III, бывший король Вильгельм Август VI. У этой «сильной личности» были густые усы и твёрдый взгляд. За время его правления королевство Лоэн избавилось от оков старого порядка и вновь поднялось на вершину.
«Все они были хорошими королями…» — Клейн уловил слабый запах типографской краски от купюр, и настроение сразу поднялось.
— Да, если бы Ночные Стражи не подоспели вовремя, я стала бы шестой жертвой. — В голосе госпожи Орианны всё ещё прятался страх, хотя с тех пор прошло больше десяти лет.
— Я слышал, этот серийный убийца, нет, Кровавый Мясник, был Потусторонним? — Клейн аккуратно сложил купюры и убрал их во внутренний карман пиджака. Затем несколько раз похлопал по карману, убеждаясь, что деньги на месте.
— Да. — Госпожа Орианна тяжело кивнула. — До этого он успел убить куда больше людей. В тот раз его поймали только потому, что он готовил жертвенный ритуал для дьявола.
— Неудивительно, что ему были нужны разные органы… Простите, госпожа Орианна, что заставил вас вспомнить такую неприятную историю, — искренне сказал Клейн.
— Мне уже давно не страшно. Тогда я училась на бухгалтера в бизнес-школе. После того случая и пришла сюда работать. Ладно, не буду больше отнимать у вас время. Вам ведь ещё нужно к Старому Нилу.
— До свидания, госпожа Орианна. — Клейн снял шляпу и поклонился, после чего покинул кабинет. Перед тем как спуститься вниз, он не удержался и ещё раз похлопал по внутреннему карману, проверяя двенадцать фунтов.
На перекрёстке он свернул направо и вскоре увидел впереди приоткрытую железную дверь.
Тук! Тук! Тук!
В ответ на стук изнутри раздался пожилой голос:
— Войдите.
Клейн толкнул железную дверь и увидел тесную комнату, где помещались только стол и два стула. В глубине находилась ещё одна плотно закрытая железная дверь, а за столом сидел седой старик в классической чёрной мантии. При свете газовой лампы он читал несколько пожелтевших страниц.
Он поднял голову и посмотрел на дверь.
— Ты Клейн Моретти? Когда сюда недавно забегала Розанна, она сказала, что ты очень вежлив.
— Мисс Розанна — очень дружелюбный человек. Добрый день, мистер Нил. — Клейн снял шляпу, приветствуя его.
— Присаживайся. — Нил указал на стоявшую на столе жестяную банку с серебряной инкрустацией и сложным цветочным узором. — Не хочешь чашечку кофе ручного помола?
Морщины вокруг его глаз и рта были глубокими, а тёмно-красные глаза казались слегка мутными.
— Вы, похоже, сами кофе не пьёте? — подметил Клейн, глядя на фарфоровую чашку Нила, наполненную чистой водой.
— Ха-ха, это просто моя привычка. Я не пью кофе после трёх часов дня, — со смехом объяснил Нил.
— Почему? — спросил Клейн мимоходом.
Нил с улыбкой посмотрел Клейну в глаза.
— Боюсь, что это повлияет на мой ночной сон. Тогда я начну слышать шёпот неведомых сущностей.
Клейн тут же не нашёлся, что ответить, и быстро сменил тему:
— Мистер Нил, какие документы и книги мне следует прочесть? — спросил он и достал записку, написанную Данном.
— Всё историческое, сложное и разрозненное. Честно говоря, я всё время пытаюсь учиться, но дальше основ продвинуться не получается. Остальное слишком хлопотно: чужие дневники, популярные в ту пору книги, эпитафии и так далее, и тому подобное, — пожаловался Нил. — Например, эти страницы требуют более подробных исторических записей, чтобы понять конкретное содержание.
— Почему? — Клейн немного растерялся.
Нил указал на несколько пожелтевших страниц на столе.
— Это страницы из дневника Розеля Густава, утраченного перед смертью. Ради секретности он всё записывал странными символами, которые сам же и изобрёл.
«Император Розель? Предшественник-переселенец?» Клейн на мгновение опешил и тут же навострил уши.
— Многие верят, что он на самом деле не умер, а стал скрытым Богом. Поэтому почитающие его культисты постоянно проводят разные ритуалы, пытаясь получить власть и силу. Иногда мы сталкиваемся с подобными случаями и получаем оригиналы или копии страниц его дневника, — сказал Нил, покачав головой. — До сих пор никто не смог расшифровать истинный смысл этих особых символов. Поэтому Святой Собор позволил нам хранить здесь копии и изучать их в надежде на приятный сюрприз.
Сказав это, Нил самодовольно улыбнулся.
— Я уже расшифровал несколько символов и подтвердил, что они обозначают числа. И знаешь, что я обнаружил? Это самый настоящий дневник! Я хочу сопоставлять исторические события разных дат, особенно события вокруг императора Розеля, с дневниковыми записями за те же дни и так расшифровать ещё больше символов. Гениальная мысль, правда?
Старый джентльмен с седыми волосами, глубокими морщинами и сияющими глазами посмотрел на Клейна.
Клейн кивнул в знак согласия.
— Да.
— Ха-ха, ты тоже можешь взглянуть. Завтра начнёшь помогать мне с этой работой. — Нил подтолкнул несколько пожелтевших страниц к Клейну.
Клейн повернул их к себе и бросил взгляд, но тут же застыл на месте!
Пусть эти «символы» были скопированы ужасно криво и даже слегка искажены, он никак не мог ошибиться…
Потому что это были знаки, знакомые ему лучше всего.
«Китайский!
Чёрт побери, да это же упрощённый китайский!»
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу