↓
 ↑
Имя:

Пароль:

 
Войти при помощи

Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Невыдуманная история (гет)



Автор:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Драма, Романтика
Размер:
Миди | 174 Кб
Статус:
Заморожен
Предупреждения:
От первого лица (POV)
Одна история любви, которая вполне могла бы иметь место. Регулус Блэк - довольно загадочный персонаж, о котором практически ничего неизвестно. Попытка изобразить, каким бы он мог быть, с кем общался и чем были обусловлены его поступки.
Отключить рекламу
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

7 глава

— Мистер Блэк? Мистер Блэк... Тихо-тихо, чего вы кричите? Нервные нынче пошли юноши, однако.

Поверьте, узреть спросонья нависающее над тобой лицо профессора Слагхорна — да тут кто угодно останется заикой! Я резко вскакиваю в постели.

— Что... что случилось? — машинально блею я, еще толком не проснувшись.

Слагхорн смотрит на меня с выражением вселенской скорби на лице и горестно качает головой, будто находится рядом с постелью умирающего.

— Одевайтесь, мистер Блэк, за вами прибыли родители, — изрекает он.

Я пялюсь на него, как последний идиот. Что?

— Какие родители? — должно быть, я еще не проснулся и чего-то не понял.

— Ваши, мистер Блэк, — декан испускает тяжелый вздох. — Ночью произошло одно... прискорбное недоразумение.

Мой не проснувшийся мозг явно не готов к манере Слагхорна обличать ужасную истину в деликатные формулировки. Одно знаю — когда декан начинает с таким видом подбирать слова, значит, мы все должны готовиться к концу света и уповать на небеса. У меня внутри все замирает.

— К-какое недоразумение? — заставляю себя задать этот вопрос. Честно, у меня даже предположений нет, почему мои родители могли приехать в Хогвартс, да еще за две недели до окончания семестра.

— Ваша кузина, мистер Блэк, — Слагхорн запинается.

— Белла? — хмурюсь я, предполагая, что приезд родителей связан с событиями внешнего мира.

Декан снова вздыхает.

— Нет, Нарцисса...

— Что с ней? — резко спрашиваю я.

Профессор вновь бросает на меня скорбный сочувственный взор.

— Мисс Блэк... — ему будто неловко становится, — ...наглоталась ночью зелий... но все обошлось, не беспокойтесь... она сейчас в Больничном крыле...

Я медленно поворачиваю голову, обводя взглядом комнату. Я в замешательстве. Даже не могу сказать, что я чувствую... я... просто в замешательстве.


* * *

— Скажите, мистер Блэк, вы не замечали в последнее время за своей кузиной... — Слагхорн странно водит руками в воздухе, будто пытается языком жестов обрисовать мне вопрос.

Я бы мог понять, о чем он спрашивает, если бы его слова не проплывали мимо моего сознания. Нарцисса пыталась покончить с собой. В голове не укладывается. Меня охватывает странное и стыдное ощущение — будто я только открыл для себя, что моя кузина живой человек. Что у нее есть какие-то чувства, кроме восторгов по поводу новых нарядов. И, к тому же, чувства слишком мучительные, чтобы носить их в себе.

— Мистер Блэк, вы понимаете, о чем я? — вопрошает Слагхорн упавшим голосом — его чувство такта и без того тяжко страдает, а ему еще и показалось, будто он чем-то задел отпрыска благородных Блэков.

— Да, я... — вяло отзываюсь я. — Мы... не близки. С кузиной.

Что могло заставить Нарциссу пойти на такое? Мне вспоминается наша встреча в Хогсмиде. Тогда она вела себя странно. А потом? Я напрягаю память. Потом она была всегдашней Нарциссой — постоянно в окружении подруг-сплетниц, прекрасная нечеловечески и неуязвимая в своей фамильной спеси. Я видел в ней не больше других.

— Жаль, — обронил Слагхорн. — Вы сами понимаете, ее подруг... лучше оставить в неведении.

Мы уже у дверей Больничного крыла.

— Понятное дело! — раздраженно огрызаюсь я. — А то эти курицы разнесут всей школе!

Слагхорн, застигнутый врасплох, лишь безмолвно открывает рот, а я толкаю дверь. Это одна из тех минут, когда у меня возникает чувство, впитанное, должно быть, с молоком матери — есть мы, Блэки, а весь остальной мир против нас.

Я вхожу.

Они дружно оборачиваются. И я на мгновение чувствую удивительное умиротворение — будто нахожусь дома. На лицах моих родителей проскальзывает легкая приветственная улыбка, Сигнус тут же вновь отворачивается. Я успеваю прочесть на его лице смесь усталости и чего-то, похожего на отвращение — он всегда мечтал о сыновьях и терпеть не может возиться с «тонкими женскими душами».

— О, Регулус! — Друэлла, с заплаканным лицом, бросается ко мне. — Хоть ты объясни мне, что все это значит?

Я бросаю мимолетный взгляд на ширму в конце палаты, за которой, судя по всему, находится Нарцисса. Сейчас я бы все отдал, чтобы знать ответ на вопрос тети, но я лишь могу отрицательно покачать головой и виновато пожать плечами.

Друэлла разочарованно вздыхает и поворачивается к мужу, беспомощно глядя на него.

— Но ведь... наша Цисси всегда была счастливой девочкой... — лепечет она растерянно. — Мы ей ни в чем не отказывали... Я... не понимаю...

— Я тоже! — раздраженно отзывается Сигнус — становится ясно, что он во всем винит жену.

Друэлла съеживается под колючим взглядом его льдисто-голубых глаз — совсем маленькая и беззащитная. Орион, который все это время прожигает Сигнуса взглядом, делает шаг к Друэлле и обнимает ее за плечи. Он всегда старается сгладить все шероховатости в нашей семье.

— Думаю, первое, что мы должны сделать — забрать Нарциссу домой и на несколько дней просто оставить в покое, — говорит отец и оборачивается к Вальпурге: — Правда, любовь моя?

Если кто-то считает, будто в нашей семье главная мама, то этот человек точно не проницателен, и на его счет можно не опасаться.

Вальпурга с готовностью подхватывает:

— Конечно, милый. А причину для отъезда можно легко придумать. Какая-нибудь инфекция, к примеру, — она переводит взгляд с Ориона на Друэллу и ободряюще ей улыбается.

— Д-да, — заикаясь, выдавливает Друэлла, немало удивленная неожиданной поддержкой Вальпурги.

— Делайте, что угодно, — холодно протягивает Сигнус.

Я мельком смотрю на него. Не знаю, что тому причиной, но он всегда держит дистанцию, будто не является частью нашей семьи. Как Сириус.

_________________________________________________________

Орион и Вальпурга (скромненько))):

http://www.pichome.ru/m5K

http://www.pichome.ru/m5C


* * *

Нас обоих забирают из школы, все держится в строжайшей тайне, разумеется. Я безвылазно сижу в своей комнате, обложившись номерами «Ежедневного пророка» и книгами по Темной магии, чтобы не было времени размышлять о поступке Нарциссы. Однако мысли о ней сами лезут в голову, и я бесконечно ищу ответ на вопрос «ПОЧЕМУ?». Мне просто необходимо это знать — возможно, из-за чувства вины, которое меня гложет. Ведь я никогда не интересовался жизнью Нарциссы. Воспринимал ее, как бездумную красивую куклу, главная цель жизни которой — удачно выйти замуж. А получается, что ошибался. Я был такой же бесчувственной свиньей, как Сириус. Он тоже презирает нас, считая не такими, какими мы есть на самом деле. Просто ему так удобно. Мне тоже?

Кричер принес мне почту и теперь, убирая горки окурков, в ярких красках живописует мне, что сделают со мной родители, если увидят «это безобразие».

— Ты мой спаситель, Крич, — отстраненно бормочу я, распечатывая конверты.

Полоумный Барти прислал мне кучу газетных вырезок о Волдеморте и слезно умоляет ознакомиться. Я откладываю его письмо, но не выбрасываю — небось, от сердца отрывал, нужно при возможности вернуть. Следующее на очереди письмо от Алисы. Я разворачиваю его и тут же начинаю хохотать. Оказывается, заботливый профессор Слагхорн изобрел драматическую легенду, по которой мы с Нарциссой подхватили драконью оспу, и нас в предсмертном состоянии отправили домой, чтобы родственники могли проститься с нами у смертного одра. Разумеется, Слагхорн преподнес это не так, но в исполнении Алисы помрешь со смеху. Она написала, что Поль трижды за одно утро ходил в Больничное крыло, чтобы убедиться, что Блэк его ТОЧНО не заразил. Очень в его духе.

Отсмеявшись, я сажусь писать ответ. Долго мучаюсь, но все же решаюсь осторожно поинтересоваться, не знает ли она что-нибудь о личной жизни моей кузины. Размышляю так: если подруги-сплетницы Нарциссы что-то знают, то наверняка это дошло и до ушей чистокровных гриффиндорок. Еще чуть-чуть посомневавшись в моральности своего поступка, отправляю письмо с личной совой. Захлопнув за ней окно, я вдруг слышу, как внизу оглушительно хлопает дверь, а затем — впервые — как мой отец испускает невнятный вопль ярости.

Я выскакиваю на лестничную площадку и перегибаюсь через перила как раз в тот момент, когда он пинает подставку для зонтов в виде ноги тролля, и та с грохотом заваливается набок. Зонты рассыпаются по полу.

— Что случилось? — испуганно спрашивает мама, сбегая по лестнице.

Отец размахивает какой-то бумагой; всегда безукоризненно причесанные волосы лорда Блэка растрепались, а в черных глазах пылает черное-черное пламя.

— Этот Креншоу! — кричит обычно безупречно сдержанный Орион Блэк. — Он таки протянул через Министерство закон об ограничении использования Темной магии!

— Как? — ахает мама.

Отец рвет бумагу на мелкие кусочки, бросает и принимается топтаться по ним ногами. Со стороны он немного походит на капризного ребенка.

— Как?! — переспрашивает он. — Элементарно! Теперь Лонгботтом со своей шайкой грязнокровок целиком на его стороне. Плюс Дамблдор и Крауч. Вот и получается, что Креншоу делает себе блестящую политическую карьеру! И главное, — отец на мгновение останавливается, чтобы перевести дыхание. — Главное: срал Креншоу на всех этих грязнокровок! Он просто хочет всех нас обскакать! Тварь! — отец бьет кулаком в стену.

— Орион! — вскрикивает мама.

Он упирает руки в боки и испускает усталый вздох, запрокидывая голову. Я отступаю вглубь лестничной площадки, выбивая дробь пальцами по бедру. В душе ощущается неприятный осадок. Лорд Креншоу прекрасно знает, что немалую часть бизнеса Блэков составляют всяческие сделки, связанные с темными артефактами — торговля, починка, изредка и создание копий. С Темной магией связаны также интересы Малфоев и Лестрейнджей. Я хмурюсь. Да, отец Алисы — на редкость циничная сволочь, он явно руководствовался не защитой прав грязнокровок. Вот упырь. Решил стать главной финансовой шишкой страны. Я сжимаю кулаки, чувствуя, как закипает внутри ярость. А эти тупые грязнокровки возомнили, будто все делается для них, и идут у Креншоу на поводке! Или же их магловские душонки греет возможность подорвать влияние самых чистокровных семейств Британии. Разумеется, если не удается добраться до пьедестала, значит, нужно стянуть оттуда других!


* * *

Нет, Алиса ничего не слышала о личной жизни Нарциссы.

«Не знаю, что у вас произошло на самом деле, но если хочешь знать мое мнение, то Нарцисса создает впечатление человека, который просто не существует, когда ее никто не видит. Не хочу сказать ничего плохого, ты не подумай. Просто не знаю, какими словами описать свои впечатления. У нее безупречная репутация, если ты об этом. Даже Антигоне Мальсибер не к чему прицепиться».

О да, Антигона Мальсибер — это властелин мира пересудов. Итак, что мы имеем в итоге? А ничего. В мире, кажется, нет человека, который знает о Нарциссе Блэк больше, чем она позволяет о себе узнать. Личность моей кузины рисуется мне в совершенно новых тонах. Точнее, никак не рисуется. Я, как и все, вижу только то, что мне показывают. А что происходит с мисс Блэк, так сказать, «за кулисами», никто и вообразить не в силах — думаю, именно это имела в виду Алиса. Вооружившись такими выводами, я стучусь в комнату Нарциссы — Друэлла, отчаявшаяся найти к ней подход, попросила меня присоединиться к этому бесполезному занятию. «Она... будто совсем другой человек», — потерянным тоном сообщила мне тетушка пару минут назад.

— Входите, — холодно произносит голос из-за двери.

Я тихонько отворяю дверь и проскальзываю в изысканные апартаменты мисс Блэк. Белоснежная комната залита солнечным светом, Нарцисса, в бледно-розовом платье, вполоборота ко мне сидит у окна. Я невольно удивляюсь. После такого отчаянного шага, я ожидал увидеть Нарциссу в самых расстроенных чувствах, однако она выглядит безупречно, как и всегда. Только кажется мне какой-то отощавшей. В Хогвартсе холодно, она ходит закутанная в теплые мантии, а здесь, в хорошо натопленной комнате, она облачилась в легкое платье, накинула на плечи тончайшую газовую накидку, и почти неестественная худоба бросается в глаза. Я смотрю на ее тонкие, костлявые запястья и чувствую себя чрезвычайно неловко. Выражение ее лица усталое и надменное.

Я, как полный придурок, покашливаю, давая знать о своем присутствии.

— Что?! — резким тоном произносит Нарцисса, не поворачиваясь ко мне.

Я молчу. А что сказать? Меня прислали узнать, почему ты пыталась покончить с собой?

— Я хочу побыть одна, — безразлично говорит она.

Я продолжаю стоять, как истукан. Надо что-то сказать.

Нарцисса вдруг порывисто оборачивается ко мне, так, что светлая прядь хлещет ее по щеке, и зло рявкает:

— Убирайся! Я непонятно сказала?!

— Цисса...

Она издает какой-то звук — то ли всхлип, то ли истеричный смешок, наваливается на подоконник и запускает тонкие пальцы в копну пенистых кудрей. Ее узкая фигурка кажется совсем хрупкой и ломкой под копной белых тяжелых локонов. На мгновение мне чудится, что она тронулась рассудком.

— Нарцисса, что с тобой произошло? — тон получается какой-то враждебный.

Она медленно поднимает голову, проводя пальцами по щекам, и хмурится, поджимая губы.

— Я же сказала маме, что такого больше не повторится. Что вам всем еще надо?

Я некоторое время молчу, подбирая слова. Презрительный тон Нарциссы вызывает желание наговорить в ответ каких-то колкостей, но это будет не самым умным моим поступком. И я же все-таки способен на сочувствие, верно?

— Думаю, твоя мама хочет сделать тебя счастливей, — наконец, нахожу верные доводы. — Чтобы такое не просто «не повторилось», а чтобы и повода не было.

«Вот почему, блин, ты это сделала?» Выглядит такой... не похожей на самоубийцу.

Нарцисса вскакивает и смотрит на меня так, будто впервые видит.

— Да что моя мама вообще может? — вкрадчивым тоном спрашивает она и какое-то время изучает мое лицо взглядом. — Да ты... Мерлин, я думала, я одна в нашей семье такая слепая, — она начинает расхаживать по комнате с таким видом, будто ей здесь места мало.

— Ты о чем? — растеряно спрашиваю я, но Нарцисса меня не слышит.

— Ну, ничего, — она обхватывает себя руками и отворачивается. — Теперь я уже точно научилась всему.

— Чему научилась? — я в полном недоумении. — Ты о чем?

Нарцисса молчит так долго, что я уже не надеюсь на ответ. Но, в конце концов, она глухо произносит:

— Я изо всех сил старалась удержать при себе свои иллюзии. Но все они рухнули, причем одна за другой, не давая мне продыху, и мне показалось на мгновение, что я этого вынести не способна, — она еще чуть-чуть помолчала. — Теперь я знаю, что это была минутная слабость. Такое больше не повторится.

— Какие иллюзии? — мне почему-то становится жутко от ее тона.

Она поворачивается. На лице — ни намека на эмоции.

— Ты уже слышал о том, что устроил Креншоу?

— Я? А... да, я слышал, — я всматриваюсь в ее черты, стараясь понять, о чем она вообще говорила до этого.

— И как твой отец отреагировал? — Нарцисса кажется намного взрослее меня сейчас.

— Он в бешенстве, — после паузы отвечаю я. Ничего не могу прочесть по ее лицу.

Нарцисса опять долго молчит, о чем-то размышляя.

— Все это закончится плохо для нас, — шепчет она.


* * *

Рождественский прием у Краучей — любимое мероприятие всех, кто уже выезжает на светские приемы с родителями, но еще не достиг необходимого истинному лорду уровня занудства. Ибо насколько заскорузло-консервативен Бартемиус Крауч, настолько же либеральна и вообще прекрасна его жена. Эта святая женщина отводит для молодежи отдельное помещение, в котором можно скрыться от глаз строгих родителей и их нудных разговоров о политике и финансах. И даже послушать любимую музыку. В общем, когда стало окончательно известно, что мадам Крауч таки дает рождественский прием, все мои друзья вздохнули с облегчением. За себя не скажу: меня одинаково расстроила перспектива превратиться в няньку для Нарциссы — «Реджи, солнышко, присмотри за ней, пожалуйста», — и лицезреть Лонгботтома в роли законного жениха Алисы Креншоу, которому позволено как минимум ее за талию обнять. Мне же желательно даже не приближаться.

В день приема Нарцисса ослепительна, как никогда. Настроение у нее возбужденно-радостное, кажется искренним, и я не могу отделаться от ощущения, что это напрямую связано с отсутствием Люциуса Малфоя в Британии — великолепный укатил во Францию к родственникам.

— Твоего жениха не будет сегодня, — говорю я тихо, пока мы карабкаемся по бесконечной лестнице к вершине Олимпа... то есть, сияющего огнями Крауч-холла, где собираются все небожители Британских островов.

— Да, — с очаровательной улыбкой кивает Нарцисса и выдает фразу, какая еще прошлым летом вызвала бы у нее волну негодования: — Решил проинспектировать парижские бордели. Мое присутствие ему несколько помешает.

Слова «Ты изменилась» я решаю не произносить вслух, а то, чего доброго, услышу в ответ что-нибудь и вовсе сногсшибательное.

— Семейство Блэк! — восклицает леди Крауч, и тут, понятное дело, начинаются всяческие восторги вроде «как хорошо, что вы приехали», «как хорошо, что вы пригласили». На сей раз мама отдувается за двоих — отцу впервые не под силу быть светским человеком, все его мысли о наших пошатнувшихся финансовых делах. Каждый раз, когда смотрю на него, у меня в животе шевелится что-то скользкое и холодное. Я бы очень хотел помочь, если бы знал как.

— Мисс Блэк, — я предлагаю Нарциссе руку.

Но Нарцисса сегодня в лучших традициях женщин нашего семейства — ядовитая королевская змея.

— Моргана всемогущая, какая честь, — ехидно ухмыляется она, беря меня под руку. — Сам Регулус Блэк заботится обо мне. Надо бы почаще пить всякую дрянь.

— Цисса, — предупреждающим тоном одергиваю ее и направляюсь в бальный зал, где собираются взрослые — моя кузина сборищ своих ровесников терпеть не может. И еще я вижу в зале Алису под руку с Лонгботтомом. На Креншоу сдержанное светло-розовое платье — она, как всегда, напоминает свежий цветок.

Однако Нарцисса внезапно подталкивает меня к боковым дверям.

— Что нам делать с этими стариками? — бросает она, вздергивая подборок и расправляя плечи.

Я прямо-таки боюсь ее сегодняшнего настроя. По узкому коридору, в котором царит красноватый полумрак, мы идем на звуки джазового оркестра, по пути заглядывая во все приоткрытые двери. Наконец, находим нужное помещение, хотя я и молюсь об обратном.

— Блэк! — встречает нас радостным возгласом Нотт — он везде ведет себя так, будто хозяин дома. — О! — изумленно выпучивает глаза он. — И мисс Блэк!

Все недоуменно переглядываются. Нарцисса ухмыляется с видом королевы, наблюдающей за своими подданными.

— Я решила почтить вас своим присутствием, — объявляет она самым суровым тоном.

Даже я впадаю в ступор. Все глядят на нее круглыми глазами. Нарцисса, выдержав блестящую паузу, внезапно улыбается уголками рта и подмигивает Нотту. Тут уж все понимают, что нужно смеяться, и как-то облегченно начинают хохотать. Нотт присвистывает — он в восторге от неожиданной выходки моей кузины. А я нет. Чувствую, назревает буря.

В течение вечера я имею счастливую возможность лицезреть совершенно новую Нарциссу Блэк. Она танцует — да еще как, Мерлин ее побери! — твист, тустеп и другие неподобающие истинной леди танцы, флиртует напропалую, распевает фривольные джазовые песенки и, кажется, уже все присутствующие парни пускают слюни, глядя на нее. Особенные опасения у меня вызывает явная заинтересованность со стороны Нотта. Мне даже кажется, что он ее лапал во время танца! Танец, конечно, предполагал нечто подобное, но все равно так и хочется вмазать ему как следует и проорать «Эй, это моя сестра, мать твою, отъебись от нее!»

Алекто, не сводя с Нотта глаз, методично напивается в углу, что чревато последствиями — все же родители неподалеку, не стоило бы ей так рисковать. Словом, происходит полная хрень.

Кто-то вдруг с размаху опускает руку мне на плечо.

— Отъе... — я вовремя прикусываю язык. — А, это ты. Привет.

— «Это ты?» — переспрашивает Алиса. — Вот так приемчик, — она поворачивается в ту же сторону, что и я, и некоторое время мы молча наблюдаем за Нарциссой, которая снисходительно посмеивается над остротами Стивена Флинта — он выпустился пару лет назад, но еще не стал степенным представителем своей фамилии.

— Она пьяная? — озадаченно вопрошает Алиса.

Я лишь поджимаю губы. Нет, блин, она пыталась покончить с собой, а теперь ей окончательно снесло крышу. Алиса смотрит на меня с полным недоумением.

— Регулус, у вас дома что-то произошло?

— Нет, — сквозь зубы процеживаю я. Почему-то любопытство Алисы сейчас вызывает у меня почти возмущение, будто она лезет не в свое дело.

— Ясно, — натянуто говорит она. Кажется, обиделась.

И тут музыка замирает. В микрофоне раздается вежливое покашливание. Я невольно оглядываюсь. Мои придурковатые приятели с Ноттом во главе с видом звезд первой величины выползли на сцену. Нотт у микрофона, вещает:

— Леди и джентльмены, минутку внимания.

Все уже обернулись к нему. Он щурится от света, оглядывает зал и удовлетворенно вздыхает. Интересно, что еще задумал это козел?

— Сегодня, — изрекает Нотт медленно, будто тщательно подбирает слова, — сегодня мы решили спеть... нет, песней сознаться в любви самой прекрасной девушке на земле, — градус пафоса в его тоне зашкаливает, но девушки не настроены воспринимать красавчика Нотта в шутку. Заинтересовано переглядываются, глуповато улыбаются. Я напрягаюсь.

— Мы давно должны были это сделать, — с трагическим видом парня-разбитое-сердце объявляет Нотт, устраивая поудобнее гитару.

Несколько секунд они готовятся.

— Придурки, — заранее выношу вердикт я.

Алиса доброжелательно хихикает — ее распирает любопытство. Нотт с командой начинают играть с прискорбными лицами, и я с первых аккордов узнаю сие бессмертное творение. У меня на мгновение отлегает от сердца — все же песня явно не про Нарциссу.

— Sally called when she got the word, — Нотт безбожно фальшивит. — She said I suppose you’ve heard... About Alice.

Это глупо, но я все равно вдруг начинаю пылать ревностью. Алиса хохочет — польщено, кокетка! — и изображает полнейший восторг, пуская Нотту шуточные воздушные поцелуи. Я перевожу взгляд на него, решая убить неприятеля при первой возможности. А тот стоит на сцене с миной страдальца и даже умудряется влажно блестеть глазами, будто сейчас расплачется. Алиса хохочет еще радостней.

— Oh I don’t know why she’s leaving or where she’s gonna go, — дружно завывают остолопы, — I guess she’s got her reasons but I just don’t want to know, сause for twenty-four years I’ve been living next door to Alice!

Девицы завистливо косятся на Алису.

— We grew up together, two kids in the park. We carved our initials deep in the bark... Me and Alice...

Не знаю, где Нотт постиг такие вершины актерского мастерства, но ко второму припеву он начинает реально пускать слезу. Причем все активнее. Я бы сказал, что он почти рыдает уже, шмыгая носом и часто-часто моргая. Что за бред? Алиса практически задыхается от смеха, сгибаясь пополам. Я во все глаза пялюсь на заливающегося слезами Нотта. Ничего не понимаю. Внезапно этот «неудачливый воздыхатель» бросает петь и с воплем «Мерлинов хрен» выметается со сцены, с ожесточением растирая глаза.

Все опешили, только Алиса сквозь хохот выдавливает:

— Чесночное зелье... глаза себе...

Тут уж и я понимаю: Нотт, надеясь на нужный эффект, закапал глаза чесночным зельем. Перестарался маленько. Ненормальный. Алиса хохочет, вцепившись в мою руку, а до моих ушей вдруг доносится нечто кошмарное.

— ... вот с ним, — вещает позади нас Антигона Мальсибер, должно быть, уверенная, что в общем гаме их не слышат.

— Да ладно?! — выдыхает с восторгом Аврора Флинт.

— Говорю вам, наставляет рога Лонгботтому с Блэком, — осуждающим тоном говорит Антигона.

Я прикусываю губу, но вида, что слышал, не подаю.

— Ну, я бы тоже не прочь изменить кому-нибудь с Блэком, — насмешливо заявляет моя давняя поклонница Валери Булстроуд.

— Ага, — возбужденно хихикает Аврора.

— С Блэком?! — переспрашивает Антигона презрительно так. — Да этих Блэков Креншоу же скоро по миру и пустят.

— Да ладно?!

Я сжимаю кулаки.

— Ага, новый закон специально для Блэков придуман, — вещает Антигона. — Я слышала, Креншоу был в бешенстве, что Блэк все-таки не сделал его дочке предложение.

— Оххх...

— Да, а их Нарцисса, когда узнала, что они скоро будут нищими, хотела покончить с собой.

Это словно удар под дых. КАК?? Она не может этого знать! Никто, кроме Блэков, не знает! Неужели Слагхорн, чертов старый хрен, разболтал?

— Не может быть! — возмущенно возражает Валери.

— Ничего себе, — вместе с ней говорит Аврора, а затем быстро поправляется — она всегда ориентируется на более сообразительную подругу. — Да, Антигона, что за глупости?

— Знаю практически из первых уст, — уверенно утверждает Мальсибер. — Красотка Цисси не сможет пережить нищету. Малфой-то тоже лишится существенной части дохода.

— Ты же говорила, что закон именно на Блэков рассчитан, — холодно напоминает Валери.

Забыв про Алису, я бросаюсь к кузине, хватаю за руку и выволакиваю в коридор. В голове у меня полная каша, а в ушах стучит кровь.

— Рег, что такое? — Нарцисса пытается вырваться из моей хватки.

— Ты что, Антигоне что-то рассказывала? — шиплю я едва слышно.

— О чем ты? Пусти, мне больно! — Нарцисса вырывается из моих рук. — Помешался, что ли?

— Она знает! — я продолжаю орать шепотом. — Она знает о том, что ты пыталась сделать!

Негодование в глазах Нарциссы сменяется пониманием. Но не испугом. Она расплывается в кривой усмешке, глядя на меня.

— Бедный наш Реджи, ты так ничего и не понял, — шепчет она.

В первый момент мне хочется ее ударить за этот тон и это «Реджи».

— Что? — с трудом выталкиваю из себя.

Ничего не понимаю.

Нарцисса подходит ко мне вплотную, запрокидывает голову, чтобы заглянуть мне в глаза и тихо, невыносимо спокойно произносит:

— Знает? Значит, ей рассказала ее мать. А ее мать уже много лет спит с моим отцом. Много лет. И сучки Мальсибер знают о нас все, потому что Сигнус Блэк не только не умеет держать свой член в штанах, но и язык за зубами тоже.

И она несколько раз хлопает своими длинными ресницами, будто кукла, которая умеет закрывать глаза. Кажется, меня кривляет.

Я стою огорошенный.

— Держись, Реджи, начинает штормить, — Нарцисса коротко хихикает и возвращается к остальным.

В своей жизни я не встречал особы вульгарнее Ребекки Мальсибер. Она всегда казалась мне отвратительной — ходят слухи, что она не самого благородного происхождения; может, это и неправда, но, так или иначе, у нее повадки дешевой гостиничной шлюхи. И именно этой мерзкой женщине Сигнус Блэк рассказал даже о том, как его дочь пыталась покончить с собой. «И сучки Мальсибер знают о нас все». О нас, Блэках! У меня такое ощущение, будто меня облили помоями. Сигнус отвратителен.

Я застываю в дверях, не осознавая происходящего в комнате.

— Правда-желание! — Алекто в центре внимания. Язык у нее слегка заплетается, в трясущихся руках — шляпа, наполненная записками. — Мисс Блэк, вы первая, — она протягивает шляпу Нарциссе и смотрит на нее ревнивым кошачьим взглядом.

Нарцисса без колебаний вытягивает записку, разворачивает и читает вслух:

— Поцеловать самого симпатичного парня на этой вечеринке.

Все начинают свистеть и аплодировать — это же целое событие: Нарцисса Блэк играет в правду-желание. Алекто хохочет.

— Ну, ладно-ладно, — по взмаху руки Кэрроу все умолкают. Она подхватывает со стола пузырек с сывороткой правды и протягивает Нарциссе.

— Не будем вас мучить, мисс Блэк, — снисходительно говорит Алекто. — Просто глотни — и ответь на вопрос.

Все улюлюкают. Вопросы для свежей жертвы — всегда пожалуйста!

— Не торопись, Кэрроу! — Нарцисса, зло ухмыляясь, отталкивает ее руку. — Я выбираю желание!

Алекто неосторожна, поэтому каждый знает, как сделать ей больно. Но Нарцисса этим знанием решает воспользоваться. Мне ясно, кого она поцелует, еще до того, как она наклоняется к Нотту. Тот с готовностью подается навстречу «красотке Цисси». Я закрываю глаза. Странно, но я практически чувствую боль Алекто. Мне искренне жаль ее.

Публика визжит от восторга. Я резко выдыхаю и открываю глаза. Нарцисса отлепляется от Нотта и с торжеством глядит на Кэрроу. Алекто тоже усмехается — но ее усмешка застывшая, она не сводит взгляда с лица соперницы, и этим взглядом с головой выдает свой проигрыш. Но Нарциссе мало.

— Можно и так, — она чуть отходит и наклоняется, чтобы поцеловать Макнейра.

Все уже почти ополоумели, как стая акул, учуявшая запах свежей крови. Нарцисса самая красивая — и, как оказалось, знает, что может заполучить любого.

И вдруг Макнейр резко откланяется назад, не дав себя поцеловать.

— Оооооо... — в комнате настоящая истерика.

Нарцисса предпринимает еще одну попытку, но Макнейр кладет руку ей на плечо и заглядывает в глаза. Что-то говорит — мне неслышно, да и никому, кроме Нарциссы, думаю, тоже. Визг, вопли, хохот — у публики, кажется, коллективный оргазм от этой драмы. Я отступаю назад и запускаю пальцы в волосы.


* * *

Когда я влетаю в бальный зал, яркий свет бьет в глаза, музыка оглушает. Вокруг меня вихрь танцующих, и я спешу убраться из круга вальсирующих. В голове кавардак. Мой привычный мир рушится, и никто не спросил, хочу ли я этого. Сигнус спит с самой гнусной из известных мне женщин, Нарцисса, судя по всему, решила отыграться на других за свою боль, вся школа вот-вот узнает, как она пыталась покончить с собой, и, кажется, авторитет нашей семьи в скором времени будет подорван.

— В торжестве масс нет ничего красивого, справедливого или демократичного, Бартемиус, не обольщайтесь.

Я машинально притормаживаю возле князя Антонина Долохова — русского эмигранта, стоящего в кружке министерских чиновников во главе с отцом Барти. Его семья выехала из России, когда он был еще ребенком — у них произошел огромный переворот, маглорожденным удалось устроить и волшебную революцию, и магловскую.

— Антонин, мне кажется, вы путаете демократию с социализмом, восторжествовавшем в вашей родной стране, — сухо отзывается Бартемиус Крауч.

Долохов прячет ухмылку в светлых, молодцевато подкрученных усах.

— Нет, Бартемиус, это вы отказываетесь видеть целостную картину, — возражает он. — Магловцы уже учатся в Хогвартсе, получают образование наравне с чистокровками, имеют право работать, кем им заблагорассудится. Это очень демократично — согласен, что у нас такого не было до октябрьских событий, и это было нашим стратегическим упущением. Но нынешнее засилье магловцев в правительстве Великобритании уже привело к некоторым притеснениям прав чистокровных. Все это в конечном счете послужит причиной потери всякой связи с традициями и прошлым, к торжеству убогости и никчемности, мой дорогой визави.

— Я, будучи чистокровным, никаких «притеснений», как вы выразились, не заметил, — парирует Крауч-старший с гадливым выражением лица. Правда, это его обычное выражение.

Я поджимаю губы. Разумеется, ведь Краучи не имеют дела с Темными артефактами. Я смотрю на жилку, которая подергивается на лбу Крауча, и тихо ненавижу его.

— Очевидно, вы работаете в несколько других сферах, — вежливо усмехается Долохов.

— Темные артефакты, Антонин, доставляют много неприятностей службе правопорядка, — сухо вещает Крауч. — Эта мера была просто необходима.

Долохов молчит, только в светлых глазах сквозит холодок.

— Некоторые думают, что все это устроил я единолично, чтобы их потопить, — встревает лорд Креншоу и заливается издевательским смехом.

Он похож на хищную птицу — большие черные глаза, глядящие из-под нависающих густых бровей, и кривой нос. И он без всякого стеснения демонстрирует плохие зубы. Тощий и низкий, он держится так, будто весь мир принадлежит ему. Коршун. У них с Алисой нет ни единой схожей черточки.

— Думаю, вы достигли лишь того, что довольно большая часть бизнеса уйдет в тень, — Долохов, как всегда, сохраняет спокойную вежливость — невозможно понять, что у этого человека на уме.

— Ха! — ко всему прочему, Креншоу на редкость шумное и бесцеремонное создание. — Долохов, напомню вам, что законы созданы для того, чтобы их соблюдать!

— Именно, — поддакнул Крауч.

— Не верьте остолопам, которые утверждают обратное, — в это мгновение Креншоу встречается взглядом со мной.

Я читаю в его глазах насмешку.

— Правду я говорю, малец? — и он опять хрипло хохочет.

Да. Он сделал это, чтобы одним махом убрать всех своих конкурентов. А Крауч, как истинная министерская крыса, позволил себя использовать.


* * *

Домой мы возвращаемся в мрачном молчании. Я слышу, как хлопают крылья фестралов, тянущих карету. Мама спит у отца на плече, Нарцисса, недовольно поджав губы, смотрит в окно на пролетающие мимо облака. Рождественские каникулы моя кузина проведет у нас, так что мы везем ее в дом на площади Гриммо. Я так и не узнал, как разрешился их с Макнейром конфликт интересов, но, глядя на ее злое личико, я догадываюсь, что расправа ждет Уолдена впереди. Пока я еще недостаточно изучил новую Нарциссу Блэк и не могу сказать, насколько серьезно ему стоит озаботиться по этому поводу.

Дома я машинально желаю спокойной ночи родителям и с трудом поднимаюсь к себе. Этот вечер выбил меня из колеи. Этажом ниже своей комнаты я прощаюсь с Нарциссой.

— Регулус.

Я оглядываюсь на нее. Она покусывает губы, затем с самым невинным видом вопрошает:

— А что, Макнейр серьезно любит Кэрроу?

Я устало вздыхаю.

— Нарцисса, зачем они тебе? Алекто и без тебя достаточно несчастна.

Она странно передергивает плечами.

— Просто... — она будто хочет сказать что-то важное, но передумывает, и мы молча стоим друг напротив друга.

— Ладно, — она кладет ладонь на ручку двери.

Я, конечно, тоже не лишен низменного чувства «светского» любопытства.

— А что он сказал тебе? — слетает с моих губ прежде, чем я успеваю прикусить язык.

Нарцисса испускает вздох-рык, запрокидывая голову, затем поворачивается ко мне с ледяным выражением. Я инстинктивно (имеется в виду инстинкт выживания) изображаю глубокое раскаяние на своей бесстыдной морде.

— Спросил, зачем мне это надо, — уведомляет Нарцисса и вдруг прыскает со смеху. — И ты говоришь, что Алекто несчастная? Да посмотри, сколько у нее благородных защитников — ты вот, Макнейр. А у меня ни одного. Это честно, что ли?

— Цисса, — закатываю глаза я.

— Да шучу я, — отмахивается она и открывает дверь.

Несмотря на ее беззаботный тон, я испытываю некоторые опасения на сей счет.

— И еще, — вспоминает Нарцисса, уже закрывая за собой дверь, — Антигона свое еще получит. Думаю, тут ты не будешь против.

На ее губах появляется такая кровожадная ухмылка, что на мгновение она выглядит настоящей Беллой, решившей сменить цвет волос.

Очаровательно.

Я, наконец, добираюсь до своей комнаты и приваливаюсь плечом к косяку двери. Некоторое время стою, вроде ни о чем особо не думая, затем подхожу к столу, беру конверт и вытряхиваю на кровать газетные вырезки. У меня есть привычка — когда я хочу досконально изучить какую-то тему, я развешиваю материал у себя над кроватью, а потом могу часами валяться, почитывая отрывки. Так же я делаю с вырезками Барти о деятельности человека, называющего себя Темным Лордом.

Музыка к главе:

Lana Del Rey — Pawn Shop Blues

Глава опубликована: 22.06.2014


Показать комментарии (будут показаны последние 10 из 28 комментариев)
Добавить комментарий
Чтобы добавлять комментарии, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь
Предыдущая главаСледующая глава
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑

Отключить рекламу
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх