↓
 ↑
Регистрация
Имя:

Пароль:

 
Войти при помощи

Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Ввиду сложившихся обстоятельств (джен)



Автор:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Фэнтези, Драма, Исторический
Размер:
Макси | 331 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
От первого лица (POV)
"29 мая 1113 год от Присвоения территорий. Хроники дома Флеймов.
Лайм Виктори Флейм вошла в дом Фьюринов как хозяйка и исполнила древние договоры между родами Флеймов и Фьюринов. Она привела земли Флеймов под обережный покров Эриха Мореста Фьюрина, да будет его сила оберега крепка, а потомки многочисленны и одарены магически. И стал мир и благодать".

Но что именно скрывается за этими строками, какие переживания испытаны, какие решения приняты и сколько сил на них потрачено, сколько слез выплакано, никакая хроника поведать не сможет.
Отключить рекламу
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

3. Пятничный поезд

Я выбегаю из дома с огромной дорожной сумкой и сразу же натягиваю на голову капюшон куртки. С неба срывается противный мелкий дождь. Туч как таковых нет, значит, ливня можно не ожидать и зонт не нужен. Сама природа намекает, что день у меня сегодня отвратный, так что можно мне посочувствовать — затянуть небо серой пеленой. Мимо остановки с рокотом проносится «купейное» авто серебристого цвета и резко сворачивает в проулок. Мне даже интересно, кто это такой приехал к моим соседям по дому, но из тумана тяжело выползает, позвякивая на ходу, трамвай. И, кроме праздного бесполезного интереса, мне есть, чем занять голову. Например, съесть булочку с сыром. Остальную часть обеда стоит придержать до отправления поезда, потому что путешествия всегда вызывают у меня аппетит.

Вокзал Викки похож на саму жизнь. Он то блестящий позолотой и пахнущий духами на верхних этажах и в уютных комнатах класса люкс, то пропахший немытыми телами, объедками и сигаретами в помещениях общественного пользования — туалетах, столовой, залах ожидания. У кассы я стою непомерно долго, очередь злобно поедает мою спину глазами. Начинаю нервно стучать пальцем по стойке, но служащий только напряженно клацает кнопками, а потом вдруг куда-то убегает. За моим плечом — возмущенный стон толпы. Операционист быстро возвращается. Правда, не один, с ним приходит коллега в стандартных цветах вокзальных служащих, только ее одежда лучшего качества и бирка на груди сообщает о «заместителе начальника какого-то там».

— Просим прощения, но мы не можем выдать вам билет.

На несколько секунд я просто выпадаю из реальности.

— Что, простите? По какому праву?

— Не могу знать. Распоряжение сверху. Пожалуйста, пропустите следующего клиента.

Я медленно отхожу от стойки. Конечно, можно начать громко скандалить, перекрыть доступ другим клиентам и мешать работать операционисту. Но добьюсь этим лишь того, что загремлю в каталажку до выяснения подробностей и пропущу поезд. Он — это фактически мой единственный способ добраться домой, поскольку личного авто у меня нет, а брать внаем транспорт не позволяют средства.

— Девушка, документы забыли, — догоняет меня «заместитель начальника какого-то там» и, цепляя под руку, отводит в сторону. Я в панике хлопаю себя по внутреннему карману куртки и с удивлением обнаруживаю, что ничего не забыла. Но не успеваю спросить, как сотрудница вокзала начинает быстро шептать, суя мне в руки какие-то бумажки, будто те — действительно удостоверяющие мою личность документы:

— Моя мать — член совета директоров нашей железнодорожной системы, заказ на вас пришел от кого-то из инвесторов, дескать, невыезд по семейным обстоятельствам. Брак по принуждению, ведь так?

— Почему вы так решили? — морщусь в недоумении.

— На бланке печать — меч в круге. Большие города земель Фьюринов давно получили право использовать собственные печати. Викка входит в их число. Так что меч в круге встречается только на документах, связанных с самой семьей Фьюринов, а не с ее землями… Например, на брачных договорах. Моя мать в этом хорошо разбирается, так что я знаю, что говорю.

— Вот как, — мне хочется срочно развернуть письмо дяди и пересмотреть все печати, что там проставлены, но я гашу этот порыв. Сейчас не время, да и кажется мне, что говорящая со мной женщина права.

— У вас, аристократов, вечно все кувырком и не по-человечески, — продолжает она, сочувствующе качая головой. — Возьмите эти бумаги, покажите их проводнице восьмого вагона. Ее напарник заболел, так что в купе проводников есть свободное место. Бумаги уничтожьте, как только поезд тронется…

— Зачем вы рискуете?

— Я всего лишь отдаю вам документы, — подмигивает. — Сама не терплю принуждения в отношениях и другим этого не желаю. К тому же я вас узнала, вы с моим братом учились на одном курсе. Алекс Роуж, помните такого?

— Конечно, передавайте ему мои наилучшие пожелания, — жму ей руку, по вокзалу разносится резкая мелодия, предупреждая о скором отбытии поезда. Бумаги перекочевывают в мой карман. — Спасибо!

— Удачи, — слышу выкрикнутое в спину, но ответить нет времени. Я бегу к поезду.


* * *


Купе крошечное, узкое, внутри пахнет гарью и неожиданно апельсинами. Верхняя полка завалена ящиками и пакетами. Аккуратно присаживаюсь на нижнюю, запихиваю свои вещи под хлипкий малюсенький столик и жду. Приглушенно раздается последний сигнал, поезд дергается, вагоны шатает, а потом начинается неспешное движение. На сердце становится спокойнее, так что можно взяться за уничтожение тех самых бумаг — краткой записки с просьбой меня расположить, безымянного билета, которые выдаются сотрудникам железной дороги, и маршрут-квитанции. Я отрываю маленькие клочки и складываю их в небольшую кучку на столе. Занятие медитативное и небыстрое. Получившееся перемешиваю и сжимаю в бумажный шарик. Только тогда двери в купе распахиваются.

— Так, здесь тебя никто не потревожит, — быстро тараторит проводница. — Слишком не мелькай по вагону. Если выходишь, дверь прикрывай и долго не отсутствуй. На остановках не выглядывай. Нужно что-то купить, спроси у меня. Я буду либо в операторской, либо в соседнем вагоне. Над тобой ящики — можешь взять пару апельсинов, кузина передала, вкусные, зараза! Держи постельное белье. Окно открывается, но туго идет, так что не бойся, сильнее дергай. Если кто заглянет, не пугайся, а сразу отвечай, что ты вахтовый работник на шлагбаум, едешь до станции Осокорки, — она достает из встроенного шкафа пачку листовок. — Вот, заполнишь. Но путевку обычно не спрашивают. Кому надо? Все вокруг свои. Если кто стучать будет, особенно посреди ночи, гони их прочь. Все, располагайся, я убежала…

Мне остается только улыбаться. Я закрываю дверь купе за замок и достаю из-за пазухи пухлый конверт со сломанным восковым оттиском Флеймов. Это так символично — переломленные пополам три языка пламени. Среди документов о моей помолвке действительно мелькают печати с изображением меча в круге. А это значит, что в Викку я могу и не вернуться. Если вся эта канитель с браком закончится неприятно для обеих сторон, то в земли Фьюринов мне ход заказан. Я не настроена оптимистично. Оберег этих земель не чурается показывать свою власть, чтобы задержать меня, ограничить мое передвижение. А мне не нужен подобный человек рядом, не говоря уже о постели. Значит, придется сражаться.

В комнатке становится невыносимо, до слез душно. Воздух не желает проталкиваться в мое горло, сведенное спазмом. Я подскакиваю с места, сильно дергаю ручку маленького окошка и распахиваю его. Ветер влетает внутрь, разметав бумаги. Пахнет влагой, металлом и городом, за окном мимо проносятся заводские площадки и громады конструкций из стали и бетона. Я вытягиваю руку, ловлю мелкие капли дождя. Меня немного трясет от перепада температуры. Потом я вспоминаю об обещании сестре Алекса Роужа. И бумажные конфетти в один миг разлетаются с моей ладони под порывом ветра.


* * *


Я ложусь спать практически сразу после отправления и неожиданно быстро засыпаю. Удивительно, но ничего впечатляющего не снится, хотя день был богат на грустные новости и странные события. Просыпаюсь от толчка, по всей видимости, это очередная остановка поезда. Фонарь на перроне противно бьет желтым светом в глаза. За окном темно, на часах почти полночь. Пока поезд не трогается снова, приходится сидеть и ждать. Все же меня предупредили не выходить из купе на остановках. Немного пошатываясь, навещаю санузел и, проведя мокрыми руками по лицу, наконец, полностью просыпаюсь.

В спальном купе проводников ходить негде, можно только стоять, переминаясь с ноги на ногу. Я ем и долго пью чай, но чем дальше, тем становится понятнее, что выйти и пройтись просто жизненно необходимо. Хотя бы ради того, чтобы глянуть расписание остановок и немного размять ноги. Позже у меня такой возможности не будет. Около шести утра поезд въедет на территории Флеймов, в густонаселенную часть моей земли. Скорость движения снизится, остановки будут у каждого столба, пассажиры станут толпиться в тамбуре и бродить по вагону, пока к обеду мы не дотащимся к Фениксу, столице земель Флеймов. Тогда мое возвращение домой закончится.

Я выхожу в вагон, он плацкартный — вокруг ноги, одеяла, багаж. Где-то тихо мяукает кошка, из другого конца ей вторит звонкий храп. Проводницы не видно, так что решаюсь поискать ее в соседнем вагоне. И тут возникает дилемма: какой из соседних вагонов имелся в виду? Логика и удобство подсказывает, что тот, в который ближе идти.

Поезд покачивает, ночью скорость всегда выше дневной. В проеме между вагонами темно, прохладно и шумно. Ненадолго я задерживаюсь в тамбуре, смотрю в залапанное окошко, но вокруг тьма, изредка расчерченная далеким светом фонарей. Следующий вагон встречает меня красной ковровой дорожкой, легким запахом кофе и полумраком узкого, но ничем не заставленного коридора. Оказывается, соседний вагон — это вагон повышенной комфортности. Здесь в стоимость билета входят завтраки, широкие мягкие полки, меньшее количество соседей и более качественное обслуживание, чем предоставляется в плацкарте.

В конце вагона рядом с аварийным освещением — гроздью крошечных тускло-желтых лампочек — какой-то пассажир пытается разглядеть что-то на бумаге. Сразу видно того, кто никогда в поездах не ездил. Подхожу чуть ближе и поворачиваю едва заметный рычажок на светильнике. Газа в лампе становится больше, в коридоре светлеет. Теперь хорошо видно изображенную на фотокарточке женщину.

Образ на фото заставляет меня ненадолго выпасть из реальности. Странно видеть себя на карточке и не помнить, когда это фото было сделано. Владелец фотографии долго сверлит меня взглядом. В то время как я пытаюсь сообразить, как бежать от него. В нем все, как и рассказывали мои алхимики-коллеги: светлые длинные волосы, отличный костюм и добротные сапоги. Презрительно поджатые губы слегка приоткрываются, шевелятся беззвучно. Я читаю по его губам свое имя. Несколько ударов сердца мы таращимся друг на друга. А потом поезд входит в поворот. Мы, неподготовленные, врезаемся в стену вагона. Он влетает в собственное приоткрытое купе, я всего лишь больно бьюсь плечом о деревянную панель коридора. Это становится своеобразным знаком, разрешением на старт. Я бегу от него, он — за мной. У меня совсем крошечная фора: я лучше приспособлена к передвижению в поездах, зато у него ноги длиннее. Так что добраться до своего убежища я успеваю, а вот закрыть его — нет.

Я не спрашиваю его ни о чем, просто сразу пинаю в коленку, пытаясь вытолкнуть в коридор. Он растопыривает руки, цепляется за края полки. Что в узком проеме комнатки дает свои результаты. К тому же мне никак не проскользнуть мимо, даже стоять совсем невозможно. А из-за пинка я сама теряю равновесие и сажусь на спальное место, с трудом избежав встречи со столиком.

Я слышу щелчок и в ужасе понимаю, что незнакомец закрыл дверь в купе. С трудом можно разобрать, что происходит в полумраке, но мне это удается. Он поворачивается и слегка трясет ногой, кажется, удар был что надо, мне впору гордиться. Сквозь шум поезда слышно негромкое хриплое:

— Вот теперь, когда тебе бежать некуда…

Он делает шаг вперед и ставит колено на нижнюю полку, а я забиваюсь дальше в угол, к стене.

— Успокойся ты, я не причиню тебе вреда, — говорят мне. Но как тут можно верить, если он в то же время как клещами вцепляется пальцами мне в голень и тянет на себя. Я решаю, что пора завыть от ужаса, когда ситуация становится еще более катастрофичной.

Поезд извивается всем составом, слышится визг тормозов. В голову не приходит никаких других причин ночной остановки, кроме как пересечение границ. Пятничный поезд, вспоминаю я и даже немного отвлекаюсь от сложившейся ситуации: закрытое купе, неуклюжий, но от этого не менее опасный мужчина, который, несомненно, из семьи моего жениха. Не зря мой работодатель упоминал меч в круге. Хотела бы сказать, что живой не дамся, но имею смелость признаться себе, что ни за что не покончу с собой. Убежать попытаюсь, но не убиться. Слишком многое от меня зависит.

Мужчина возвращает мое внимание, неожиданно сильно накренившись в мою сторону. Его рука, белеющая рукавом рубашки в темноте, пытается зацепиться за гладкое дерево маленького столика. Колено незнакомца утыкается в край полки. Он кренится еще сильнее вперед, не удерживается, вытягивает руку и какой-то миг из последних сил держит свое тело на весу. Матрас подо мной прогибается от его тяжести.

— Эй, ты что делаешь?! — я слишком поздно понимаю, что с ним что-то не так, и начинаю шевелиться, пытаясь выползти из-под нависшего надо мной тела. Не успеваю. Его рука соскальзывает с края столика, вторая подгибается — и тело падает. Я на секунду почти теряю сознание — тяжелая голова с силой рушится мне в район диафрагмы. А когда прихожу в себя, то оказываюсь пригвожденной к спальному месту в закрытом купе.

Предки, за что мне эти муки?! Путем проб оказывается, что большая часть тела мне недоступна, а проблемный незнакомец не подает никаких признаков присутствия сознания. И только по мерному биению сердца можно определить, что он жив. Следовательно торчать в этом положении мне придется вплоть до того времени, когда обо мне вспомнит проводница и захочет открыть купе.

Благо, я сидела, когда он решил упасть. Поэтому сейчас у меня свободны руки и есть шанс дышать почти всей грудью. Его голова упирается мне в живот, плечи и торс прижимают мои ноги к кровати. Не так сильно, чтобы я не чувствовала конечностей, но достаточно, чтобы не могла сдвинуться с места. Сбросить мужчину с себя тоже невозможно, он удобно успел примостить свой зад на спальное место. Одна нога, конечно, у него свисает, но этого явно недостаточно.

— Слезь с меня, идиот, сейчас же!

Через полчаса упавший мужчина становится гранитной плитой, придавившей полтела, а мне в достаточной мере надоедает сложившаяся ситуация. Я тяну его за нос, хлопаю по щекам, дергаю за растрепанные волосы — и добиваюсь сдавленного стона.

— Не могу… — стонет незнакомец и еще раз пытается пошевелить конечностями. — Почему мы стоим?

Я выглядываю в окно, насколько это возможно в моем положении. Удается увидеть только край береговой линии и множество отражающихся в воде огней. Легкий туман стелется над поверхностью, но это и не удивительно. Ламель — озерный город. И разговоры между проводниками, пассажирами и работниками станции с характерным акцентом очень хорошо слышны в ночной тишине.

— Потому что ждем своей очереди на Ламельском мосту.

— Этого не может быть, — он снова стонет и дышит так тяжело, что мне становится страшно: не помер бы. — Мы же должны быть в Валере к рассвету!

Я позволяю себе рассмеяться:

— Это пятничный поезд, идиот. Через Валер идут все поезда, кроме пятницы и каждого второго понедельника. И слезь с меня.

— Значит, мы за пределами земель Фьюринов? — он шепчет с таким искренним изумлением, что я начинаю испытывать раздражение.

— Да! Слезь с меня! — пытаюсь вывернуться из-под чужого тела, но безрезультатно.

— Не могу. Мы больше не в землях Фьюринов. Почему я еще жив? Ведь это смерть. Ничего не могу. Даже понять не могу, — раздается равнодушный запинающийся шепот. И тело, пригвоздившее меня к спальному месту, становится еще тяжелей. Проходит немало времени, пока этот бред умирающего раскладывается в моей голове на составляющие, из которых следует только один вариант. Я понимаю, что день ужасных новостей для меня не оканчивается. Этот весящий целую тонну идиот не был послан за мной моим женихом, о нет.

И он не просто идиот, он чокнутый придурок. Ибо только чокнутый придурок, будучи оберегом, сядет на поезд, даже не проверив, куда он идет. Захотелось ему, видите ли, невесту поймать. Два котла жгучего соуса в задницу этого Фьюрина, чтоб ему пусто было! Только его трупа мне и не хватает для полного счастья. Иногда начинает казаться, не в обиду другим оберегам, что великая сила, присущая их природе, блокирует кое-что важное для обычного человека — инстинкт самосохранения. Таким безголовым парнем был мой старший брат, таким же, по всей видимости, является и мой непрошенный жених.

Глава опубликована: 29.03.2016


Показать комментарии (будут показаны последние 10 из 46 комментариев)
Добавить комментарий
Чтобы добавлять комментарии, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь
Предыдущая главаСледующая глава
↓ Содержание ↓

Отключить рекламу
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх