↓
 ↑
Регистрация
Имя:

Пароль:

 
Войти при помощи

Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Ввиду сложившихся обстоятельств (джен)



Автор:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Фэнтези, Драма, Исторический
Размер:
Макси | 331 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
От первого лица (POV)
"29 мая 1113 год от Присвоения территорий. Хроники дома Флеймов.
Лайм Виктори Флейм вошла в дом Фьюринов как хозяйка и исполнила древние договоры между родами Флеймов и Фьюринов. Она привела земли Флеймов под обережный покров Эриха Мореста Фьюрина, да будет его сила оберега крепка, а потомки многочисленны и одарены магически. И стал мир и благодать".

Но что именно скрывается за этими строками, какие переживания испытаны, какие решения приняты и сколько сил на них потрачено, сколько слез выплакано, никакая хроника поведать не сможет.
Отключить рекламу
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

24. Услышать себя

Отъезд Фьюрина проходит почти незаметно. Хотя как можно пропустить вереницу шикарных авто, мне сложно представить. Может, всему виной противный мелкий дождь? Мне кажется, еще несколько дней назад здесь собиралась толпа зрителей. Но сегодня во дворце творится бедлам. Даже караул, приставленный к делегации, едва отстаивает нужное время: не успевает Фьюрин подойти к авто, как четверо стражей бодрой рысью убегают куда-то по своим делам. Там их ждет долг важнее, чем мои проводы.

— Значит, до встречи, — подмигивает мне муж. И, пока я думаю, как попрощаться и одновременно спросить, что именно он имел в виду под «возможностью покрасоваться» и на какие такие условия он намекал, Фьюрин наклоняется и быстро целует меня в губы.

— Э?! — вырывается у меня растерянно-возмущенное восклицание.

— На удачу, — смеется Эрих Морест Фьюрин и исчезает в салоне авто.

Я не жду, пока кортеж начнет сигналить, выезжая из внутреннего двора, и уж точно не собираюсь смотреть ему вслед, пока авто не скроются на подъездной дороге. На губах еще долго держится ощущение чужого тепла. Это странно, но сейчас думать о поцелуях не лучшее время. Я отряхиваю зонт, ныряю в один из десятка входов во дворец и сразу же спускаюсь в подвалы. Прежде чем появиться на территориальном Совете с еще непонятной мне целью, нужно освободить Левиса и Кариссу.

Странное это ощущение — идти по собственному дому, который больше мне не принадлежит. Я будто невидимка. Слуги и охрана провожают меня в основном безразличными взглядами потому, что я уверенно иду куда-то, а это снижает желание остановить меня. Изредка в чьих-то глазах мелькает узнавание и удивление. Амир заменил многих из обслуживающего персонала, теперь почти никто меня не помнит. Дворец меняется, и чем больше времени пройдет, тем значительнее будут эти перемены. Я надеюсь, что они к лучшему. Но это все будет уже не для меня.

Мне приходится остановиться один раз, отойти в сторону и дать дорогу стражникам, которые ведут в своем кольце человека. Когда эта группа подходит ближе, я узнаю пленника, так же как и он меня.

— А-а, девчонка, — с непонятным выражением проговаривает дядя и отводит взгляд. Его охрана даже не поворачивается в мою сторону, заметно, как сосредоточенно они конвоируют опасного… Кого? Тирана и узурпатора? Вора и мздоимца? Просто неудобного родственника? Но еще никогда ранее я не видела Леонарда Флейма настолько растерянным и слабым. Кажется, Амир показал себя во всей красе не мне одной.

Я даже не удивляюсь, когда не вижу никакой охраны у комнаты, где заперты Левис и Карисса. Ключ с длинным брелком просто вставлен в дверь и повернут на один оборот. Сначала мне кажется, что внутри пусто, но всему виной полумрак. Двух свечей на столе явно мало для нормального освещения, а переключатель для основного света выведен в коридор. Я щелкаю тумблером — и тут же оказываюсь в крепких объятьях.

— Что? Как? — изнывая от неизвестности, тормошит меня Левис. Я с грустью глажу его по голове и советую:

— Если ты еще что-то хочешь забрать с собой из дворца, то лучше это сделать сейчас, пока вокруг неразбериха. Потом, боюсь, тебя уже не так охотно будут пускать сюда. Может, я и ошибаюсь… — добавляю, потому что в действительности о планах нашего старшего брата на Левиса мне ничего неизвестно. Просто в своих предположениях я исхожу из тех изменений, что произошли с Амиром.

— Я и сам не хочу здесь оставаться, — хмурится Левис и выходит за дверь. — Заберу памятные вещи и вернусь в свою квартиру в городе. Зайдешь ко мне, как закончишь?

— Да. Я хочу наведаться в свою детскую. Там много такого, что лучше не оставлять. Книги уж точно. Все равно они больше никому не нужны, кроме меня.

— Тогда до встречи, сестра, Карисса, — и Левис исчезает в хитросплетениях дворцовых коридоров.

Я трачу совсем немного времени, чтобы переодеться. Платье мне уже ни к чему, тем более что я успела его намочить. Прическа рассыпалась, а макияж смазался и лег черными тенями под глазами. В зеркале отражается не мое лицо, а какое-то чудовище.

— И как меня охрана не остановила? — ворчу я, стирая этот ужас. А еще удивительно, что Фьюрину в голову пришло целовать меня в таком виде. Впрочем, это можно списать на сумасшествие, присущее каждому оберегу.

— Они боялись к тебе подойти, вдруг ты кусаешься, — мягко улыбается Карисса и помогает мне снять платье.

— Пойдешь со мной? — спрашиваю я ее, и ведьмочка кивает.

— А твой муж?

— У меня отпуск от супружеских обязанностей, — я хихикаю и встряхиваю полностью освобожденными от шпилек волосами. — Можем заехать в Птичий клюв…

Мысль о Птичьем клюве очень горькая, его терять еще болезненнее, чем все остальное. Если бы там были ведьмы, можно было напроситься в гости. А так… Я больше не хозяйка тем древним стенам. Амир вряд ли оставит мне даже возможность возвращаться. А еще я уже слышала шепот о том, как я своими руками изгнала ведьм из Феникса, что будто из-за меня Птичий клюв опустел. Я тихонько вздыхаю. Сколько мне еще нужно будет отдать?

Карисса чувствует мое состояние и пытается помочь, вкладывает в руку легкое успокоительное. Я несколько секунд смотрю на пузырек, вспоминая действие этого зелья и пост-эффекты. Что ж, по крайней мере, мои знания по-прежнему при мне. Жидкости внутри бутылочки ровно на один глоток — приторно-сладкий с горьковатым послевкусием.


* * *


Среди моих книг немало романов и исторических драм. Большая часть их мне досталась от мамы, кое-что приносили гости, что-то я умудрялась покупать на распродажах. Мало книг в твердой обложке, бумага у большинства серая или коричневая — самая дешевая. Но они тоже память. Оставлять их здесь неправильно. Возможно, кому-то пригодятся и истории про великую любовь. Я пакую литературу и памятные мелочи в большие коробки. Карисса легко переправит их куда-нибудь… Туда, где я поселюсь. Я надеюсь, что со временем найду место, которое будет действительно моим.

Рада входит в комнату очень тихо. Я замечаю ее не сразу, хотя, по всей видимости, она уже не одну минуту стоит в дверях и смотрит на меня. Собранные книги падают у меня из рук, но наклониться и поднять их даже не приходит мне в голову. Что ей сказать об Амире? Как поделиться своими страхами и растерянностью, если причина этого тот, кого Рада любит? Меня разрывают вопросы и желание не навредить, не уничтожить едва налаженные отношения между нами.

— Иди сюда, — говорит мне Рада, и я поддаюсь.

Она мягко обнимает меня, почти затягивает в объятья и долго стоит так, пока я не оживаю и не начинаю говорить — шептать на ухо. Я рассказываю о своих приключениях, о разговорах и встречах, о попытках что-то исправить и предательствах, об угрозах и страхе. Об Амире, дяде и Левисе. О ведьмах и Кариссе. И даже о Фьюрине и его словах. Слез нет, они давно все выплаканы. Я разрываюсь на части. Есть желание забиться в самый дальний угол сада, сделать так, чтобы все забыли обо мне. И наоборот, хочется вернуть все, что мне дорого. Под конец моих сбивчивых объяснений Рада медленно выпускает меня из объятий.

— Амир действительно жив? — уточняет она.

— Да, — я киваю и наблюдаю, как бледнеет ее лицо. Рада пошатывается, будто силы ее покинули, и она больше не может стоять. Я едва успеваю подхватить ее и усадить на кровать. Сама опускаюсь на колени перед подругой и грею ее холодные ладони в своих. Конечно, она шокирована. И, наверное, обрадована. Я бы тоже была счастлива, узнай, что мой любимый человек жив. Я пытаюсь не думать, что Амир отберет у меня еще и лучшую подругу. Но если Амир действительно любит Раду, а не притворяется, то я не стану на пути ее счастья. Будет очень тяжело, почти невыносимо, но я отойду в сторону. Хотя все равно это очень больно!

— Иди к нему. Сейчас, — через силу советую я Раде. — Пока он еще не взял в свои руки правление. Спроси его о чувствах. И будь счастлива…

— Ты предлагаешь мне быть с ним? — она удивленно поднимает на меня взгляд.

— Я знаю, что ты его любишь. Всегда любила, — шепчу я и кладу голову Раде на колени. — Он вроде бы тоже был от тебя без ума. Амир… он много сделает для этих земель. Он верен идеалам и в определенных областях очень хорош…

Мой голос становится все тише. Очень сложно преувеличенно радостно описывать положительные стороны человека, который от меня отвернулся, который не желает даже смотреть в мою сторону. Но ради лучшей подруги я еще и не на то готова.

— Что еще ты мне расскажешь? — устало спрашивает Рада, и сама же дает ответ: — Про то, что человек, который должен был изображать тело Амира, умер не сразу? Он мучился, это несложно определить. Про то, что Амиру ради великого плана пришлось пожертвовать жизнями своей охраны и одной ведьмой, которая просто делала свою работу? Не думаю, что эти люди стремились к смерти. Или как Амир ловко утвердился за счет твоей судьбы, а также положения и жизней еще полусотни человек?

— Я не это… — растерянно бормочу я, но Рада лишь распаляется:

— Да, все сделано ради блага земель. Но как бы я не любила его, как бы я не хотела, чтобы он оказался жив, не такая цена у моего счастья. Не такая!

— Рада, я не… — пытаюсь ее успокоить. Она же внезапно до боли вцепляется мне в запястье:

— Да если я и пойду к Амиру, то только с тобой.

— Нет, — я хочу вырваться из ее хватки, страх снова шевелится внутри меня, грозится картинами прямой спины и безразличного голоса: — Я не хочу. Зачем?

— Пойдем, — продолжает настаивать Рада, в ее голосе звенит сталь. — Я не дам ему забрать не только мою любовь, но и мою лучшую подругу. Ты должна жить так, как тебе хочется. Брось ему вызов!

— Как я могу жить? Свободно и легко? Какой вызов мне бросить? Он влегкую обменял меня на снижение пошлин! Мы так старались. Левис старался. Мы оплакивали Амира, мы горевали и в честь его отвоевывали наш Флейм. Но все напрасно… Все полетело в бездну! — в этот миг я кажусь себе растерзанной и преданной, неспособной ни на что, придавленной обстоятельствами.

— Предки! — Рада вскакивает на ноги и тянет меня за собой, она трясет меня так, что перед глазами у меня все расплывается, но я четко слышу ее слова: — Лайм, где твоя голова?! Просто подумай! На секунду забудь об обстоятельствах, об Амире, о том, что не хочешь меня обидеть, о том, что я в него влюблена, о своем замужестве и статусе чьей-то жены! О том, что вас преследовали неудачи. Просто забудь, сосредоточься на главном, выкинь из головы все эти вещи, которые закрывают от тебя истину…

Я чувствую, что я слишком близка к истерике. Мне плохо: я не хочу сдаваться, но я сдаюсь. О чем говорит Рада? Что она от меня хочет? Что я должна увидеть? Почему мне нельзя просто лечь и умереть?

— Я не могу! — почти что рыдаю я. — Я даже не ведьма…

— Тебя воспитывали ведьмы! И наставницы были бы весьма разочарованы тем, как ты выглядишь сейчас, — немного успокаивается Рада и просительно смотрит на меня. — Хватит обманывать всех: ты не настолько альтруистична, чтобы забыть о себе. Я же тебя знаю. Прямо сейчас забудь все прошлое — поступки, предательства и неудачи — и подумай. Обстоятельства снова поменялись: некоторые по независящим от тебя причинам, некоторые ты меняла сама лично. Да?

— Да?.. — я до сих пор смутно понимаю, к чему она ведет.

— Ты не исправишь Амира, не отменишь свое замужество, не убедишь по мановению пальца других людей, что черное — теперь белое. Время прошло, события уже произошли. Нужно двигаться дальше и всегда хотеть большего, — Рада зажимает мое лицо в ладонях и глядит глаза в глаза: — Какое твое самое горячее желание? Какой ты хочешь себя видеть? Где ты хочешь себя видеть? Что должно принадлежать тебе одной?

— Чего я хочу?

— Конечно, — она говорит медленно, будто с маленьким ребенком. — Лайм, неужели ты до сих пор не видишь? Ввиду сложившихся обстоятельств сейчас твое положение никак не ниже Амира, твоя власть никак не меньше его власти, а твои возможности в некотором роде даже больше, чем дано ему! Но он добился своего желания, а ты почему-то медлишь… Ты можешь сделать все, что захочешь.

— В отведенных мне пределах…

— Поверь, ты гораздо более свободна, чем тебе кажется, — грустно улыбается Рада и смаргивает слезы.

Я оказываюсь в странном состоянии. Разве же это правда? То, что она сказала о возможностях и власти? Да не может быть у меня больше возможностей, чем у Амира. Или может?

Перед глазами немного плывет картинка. Я неуверенно отступаю от Рады и оглядываюсь по сторонам. Моя старая комната показывает мне, какой я была в детстве, но я сейчас не такая. По крайней мере, с тех пор я давно прочитала гораздо больше книг, чем есть в этих шкафах и на полках. Я училась и пробивалась наверх, чтобы стать еще лучше и получить больше. Но о чем я в действительности мечтаю? Что я всегда хотела сделать, когда достигла бы вершины? Это невероятно сложный вопрос. Особенно когда вместо того, чтобы увидеть образ, я начинаю, как заведенная, рассчитывать шансы.

— Не думай, верь, что тебе все дозволено, — слышу я голос Рады.

— Просто чувствуй сердцем, — советует до сих пор молчавшая Карисса.

Я изо всех сил зажмуриваюсь и представляю самое идиотское свое желание. И оно возникает. С каждой секундой эта мысль меня захватывает все сильнее. Она настолько сумасшедшая, насколько правильная, что меня будто озаряет — сотни вспышек проносятся перед взглядом. В моем желании есть все — частичка детства и уют, дорогие воспоминания и новые горизонты, возможности роста и развития и много-много утомительной, но интересной работы. А еще Фьюрин прав, я вправе продиктовать свои условия. Но мой муж — интриган и хитрая сволочь — мог бы и более детально подсказать. Если бы не Рада, я не смогла бы настолько сконцентрироваться, отодвинуть горе и эмоции и увидеть достойный меня вариант развития событий.

— Спасибо, — я не сдерживаю слез, в этот раз я плачу от радости. Хоть какое-то разнообразие в череде нервных и печальных дней.

— Поздравляю, — понимающе улыбается Рада. Ее поддержка дает мне уверенность в своих силах. Одними знаниями сыт не будешь, мне нужно выдержать, отстоять свое право. И то, что Рада не впадает в отчаяние, узнав о любимом мужчине больше, чем хотелось бы, тоже дает мне смелость.

— Пойдем к нему вместе, — я крепко сжимаю руку подруги и протягиваю вторую Кариссе. Ведьмочка удивляется, но берется за нее.

— У меня есть идея — мысль, мой проект. Но сама я не справлюсь, — я честно объясняю ситуацию. Но когда Карисса просит рассказать смысл моего «проекта», отказываюсь: — Я бы хотела, чтобы вы услышали о нем уж в зале территориального Совета. Если я не смогу отстоять его, то значит, мне рано о таком думать…

— Как скажешь, — соглашается Рада. Мне даже кажется, что она догадывается, что именно у меня на душе.

— Тогда нужно идти именно сейчас, — торопит нас Карисса. — Пока общий сбор только начался, и они не перешли к теме импорта алкоголя…

Глава опубликована: 23.11.2018


Показать комментарии (будут показаны последние 10 из 46 комментариев)
Добавить комментарий
Чтобы добавлять комментарии, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь
Предыдущая главаСледующая глава
↓ Содержание ↓

Отключить рекламу
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх