↓
 ↑
Регистрация
Имя:

Пароль:

 
Войти при помощи

Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Ввиду сложившихся обстоятельств (джен)



Автор:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Фэнтези, Драма, Исторический
Размер:
Макси | 331 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
От первого лица (POV)
"29 мая 1113 год от Присвоения территорий. Хроники дома Флеймов.
Лайм Виктори Флейм вошла в дом Фьюринов как хозяйка и исполнила древние договоры между родами Флеймов и Фьюринов. Она привела земли Флеймов под обережный покров Эриха Мореста Фьюрина, да будет его сила оберега крепка, а потомки многочисленны и одарены магически. И стал мир и благодать".

Но что именно скрывается за этими строками, какие переживания испытаны, какие решения приняты и сколько сил на них потрачено, сколько слез выплакано, никакая хроника поведать не сможет.
Отключить рекламу
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

6. Зелье ведьмы

Дверь в башню легко поддается, даже не скрипнув. Неужели кто-то посещает это место или даже гостит здесь сейчас? Мои старшие родственницы редко заглядывают сюда с тех пор, как уехала я и стали совершеннолетними мои одногодки ведьмы. Да и ведьмы никогда не сидят на месте.

Внутри прохладно. Свет едва проникает через пыльные витражи прихожей, а слишком толстые древние камни не могут прогреться за день. Дверь с лязгом закрывается, я остаюсь отрезанная от остального мира в полумраке пыльного зала. Помещений внутри Птичьего клюва немного: десяток жилых комнат в левом крыле, библиотека и учебные классы в башне, гостиная, кухня и лаборатория в правом крыле.

Прихожая, она же приемная, она же место общего сбора, всегда поражала меня и высотой потолка, и неисчислимым количеством надписей на своих стенах. Это было своего рода традицией — оставить в память о себе свой жизненный девиз на этом древнем камне. Когда бы я ни навещала башню, всегда надолго замирала в приемной, рассматривая, расшифровывая, распутывая строчки. Если бы можно было зажечь монументальную люстру, зависшую где-то над моей головой, то я бы в очередной раз убедилась, что надписями покрыт и потолок. Многие поколения ведьм оставили здесь свой след, но это и не удивительно, ведь ранее в этих стенах было что-то наподобие небольшой ведьминской школы.

В полумраке я прохожу вдоль пыльных диванов и расставленных у стен стульев, пробираюсь к узкому окну с сине-зеленым витражом. Даже под слоем грязи виднеются цветные искры. Когда я уезжала из родных мест, то оставила под каменным подоконником свой след, как и многие до меня. Но из-за отсутствия магии я наносила его три дня, выжигая специальным раствором буквы. Пальцы находят выемки практически сразу, удивительно, что никто до меня не занял этого места. «Без яда не бывает противоядия». Что именно подвигло меня написать эти слова, сложно сказать. Может, это было отсылкой к моему увлечению алхимией и зельеделием или же к ершистому по причине юности характеру. А, может, все относилось к философским размышлениям на тему существования добра и зла. Кто знает? Но оставила я на стенах древней башни именно эти слова.

Мне нечего делать в спальных комнатах. С тех пор, как здесь стали редкими гости, в левом крыле холоднее всего. В библиотеке тоже прохладно, но из-за того, что там поддерживается комфортная температура для книг. Древние строители умели многое. Теперь, пока в этих краях не поменяется глобально климат, Флеймы могут быть относительно спокойными насчет библиотеки. Хотя со временем все разрушается. Совесть и бережливость подсказывают, что если уж я заявилась сюда, то неплохо было бы проверить сохранность книг. Возможно, что-то уже нуждается в перевыпуске или переписке.

Я первым делом направляюсь в кухню, там проще всего обнаружить, если кто-то присутствует в Птичьем клюве. И действительно: в холодильнике скромный набор продуктов, на печи кастрюля с супом, в мойке тарелка и кружка со следами чая. Свежий запах заварки витает по комнате, буквально вынуждая меня приготовить горячего настоя и себе. Пока греется вода, закидываю вещи в гостиную на огромное кресло рядом с разложенным, уже занятым кем-то диваном. На постели ворох одеял и белья. Здесь тепло и уютно, слышно, как гудят обогреватели и потрескивает электрокамин. Впрочем, чашка чая согревает не меньше.

В лаборатории тоже никого не оказывается. Интерес меня пока не особо мучает. Я буду рада любому, кто имеет доступ в Птичий клюв. Но все же навстречу гостям обычно бегут изо всех ног, а не прячутся по углам.

Впрочем, переступив порог лаборатории, я забываю обо всем лишнем — о своем возмущении, интересе, проблемах, усталости, страхах… И даже смерть брата меркнет в памяти. Я касаюсь регулятора освещения. Газовые рожки не сразу, но разгораются ровным белым цветом, освещая центр комнаты, пряча в тенях высокие книжные шкафы у стен и длинную вереницу полок с ингредиентами. Запах пыли, легкой гари и чего-то терпкого, пряного кружится в воздухе. Он сразу же вызывает воспоминания о детстве и юности.

Первый раз я открыла для себя лабораторию, когда мне было около семи. Летние месяцы мы проводили вдали от Феникса, поскольку город изнывал от жары и наводнивших его моряков и туристов. Так что мы с братьями переезжали от одного летнего домика к другому и были счастливы. Но тем летом мальчишки заболели, так что меня отправили в Птичий клюв. Несмотря на полную ведьм башню, очень часто оказывалось, что присмотреть за ребенком было некому. А ведьмы-подростки слишком важничали, чтобы водиться с такой мелкотой. Вот и взяли меня с собой тетушки в лабораторию и посадили в мрачной странной комнате на диванчик. Сидеть, конечно, никто не намеревался, спустя час я уже с интересом тыкала пальцем в бесконечные банки со странным содержимым, грозящимся выпасть мне на голову. Так и повелось.

Взрослым моя деятельность не мешала. Многочисленные ведьмочки, исконно Флеймовские и приезжие, деловито раскрывали для меня мир зельеделия. Чем старше я становилась, тем сильнее ждала летних месяцев, а порой, бросив все, просто приезжала в гости на пару дней. Детские «почему» постепенно сменились искренним интересом сначала к простеньким составам, потом к серьезным алхимическим преобразованиям. Тетушки трепали меня по волосам и считали это верным признаком, что с взрослением ко мне придет и ведьминская сила. Ведь чутье ингредиентов мне явно досталось от прабабки, а хорошее ощущение времени — от тетки. В этой башне, знавшей многие поколения моих предшественниц, я читала хроники, листала альманахи, заводила подруг, зубрила рецепты и варила первые несложные зелья. И даже когда стало окончательно ясно, что ведьмой мне не быть, не повесила нос, лишь усерднее взялась за работу. Но, к сожалению, трансформировать составы как ведьме мне не доведется никогда. Мой потолок — зельедел-ремесленник. Иногда алхимия просто требует магии.

На какое-то время я погружаюсь в прошлое. Неспешно передвигаюсь от полки к полке, перебираю сборники рецептов и журналы экспериментов, засовываю нос то в одну, то в другую банку, проверяю наличие лабораторной посуды. Руки чешутся от желания что-то сварить. Не удерживаюсь, достаю из шкафа весы, керамические плошки, вощеную бумагу, располагаю найденное на потемневшем от времени столе, выскобленным до блеска многими поколениями учениц и полноправных алхимиков. Рядом выстраивается восемь емкостей с различным наполнением. Я долго раздумываю, что же такого несложного и быстрого сварить, и в итоге останавливаюсь на тонизирующем. Это не совсем стимулятор, но поможет мне с честью выдержать испытания в Фениксе, когда придется долго и скорее всего безрезультатно что-то доказывать.

Когда дозы отмерены, наступает время ставить на огонь котел. Хотя котел — это лишь дань прошлому, укоренившийся стандарт и неизменная деталь образа алхимика. В лаборатории на полках и под столами этих котлов, разной степени древности, немерено. Но в бытовых условиях чаще всего вместо котла используется или неэмалированная кастрюля, или, как в моем случае, керамический горшок. Удивительно, но отобранное мной еще семь лет назад оборудование все еще здесь. Никто не избавился от почерневшей от пламени рухляди. Можно было взять и котел, но мою любимую варочную поверхность и так, оказывается, уже занял один такой — среднего размера, круглобокий и закопченный. Так что я не вредничаю и ставлю на огонь свою керамику.

Несмотря на то, что все ингредиенты взвешены согласно рецепту, я все равно готовлю, полагаясь на внутреннее чутье и большой опыт: немного не доливаю какую-либо эссенцию или порой помешиваю лишний раз, убавляя или прибавляя огонь. Варить классику давно надоело, так что я вношу творческий элемент в процесс и постепенно получаю модифицированное зелье. С такой степенью модификации субстанцию нельзя считать усовершенствованной или же совершенно новой. Чтобы качественно улучшить то или иное зелье, необходим не один месяц, а то и год кропотливой работы. Такое, как у меня, может сварить любой более-менее толковый алхимик.

Зелье на соседней горелке притягивает мой интерес, но заглядывать под крышку чужого котла неприлично. Но вот мой тоник доходит до готовности, и я оставляю его настаиваться, предварительно запечатав горшок пластом сырого отрубного теста. Только тогда я не удерживаюсь, наклоняюсь к не до конца пригнанной крышке котла и глубоко вдыхаю. Запах кажется мне и знакомым, и слишком странным. Пока я пытаюсь вспомнить о подобном случае, ведь точно встречала такой же в каких-то записях, на пороге лаборатории появляется ведьма.

— Ведьма-прародительница, ты совсем не изменилась, — произносит она и медленно идет навстречу, будто боится, что я ненастоящая и секунду спустя растаю туманом.

— Рада, — хрипло выдыхаю я имя ведьмы и вцепляюсь пальцами ей в запястье. Рада вздрагивает от боли. После нашего тяжелого расставания шесть лет назад и отвратительной ссоры спустя два года мне сложно определить, что я хочу сейчас сделать. Достаточно сильно мое желание причинить ей боль, или же я по-прежнему смотрю на этого человека как на самую близкую мне подругу?

— Лайм, — она вдруг пошатывается, подается вперед и крепко обхватывает меня за плечи, прячет мокрые глаза, тычется холодным носом мне в шею.. Лицо подруги влажное от слез. Обретя опору, Рада начинает всхлипывать, дает себя обнять, переместить на пыльный диванчик и усадить. Я даже немного благодарна тому, что ее так расстроило, и испытываю облечение от того, что мы не начали встречу со скандала. Подруга растирает слезы кулаками, доводя до идеала свое и так опухшее лицо.

— Хватит… Хватит… — шепчу, поправляю ей волосы, подсовываю носовой платок. Рада действительно успокаивается. Слезы все еще капают с ресниц, из носа течет, но истерика пошла на спад, а в глазах появилось осмысленное выражение.

— Спасибо, — неловко улыбается ведьмочка.

Я киваю в ответ. Мне до жути хочется спросить, по какому поводу были слезы, но момент упущен. Рада рассказывает о своем обучении, о том, что происходило с того момента, как мы расстались в первый раз. Оказывается, она успела поучаствовать в десятке охот поддержкой оберега, получить специализацию ведьмы-подмастерья в алхимии, выиграть гонку на летающих диванах и искупаться в южном, теплом как парное молоко, море. Мне хвастаться особо нечем. Жизнь обывателя не такая волнующая, как жизнь ведьмы. Даже любовными приключениями мне подругу порадовать не получается.

Постепенно мы приближаемся к теме несчастья на землях Флеймов, к теме смерти моего старшего брата. Удивительно, что Рада первая поднимает вопрос моих чувств и дальнейшей жизни. Об Амире она говорит скованно, дескать, очень хорошим он был парнем. Я сдержанно благодарю, но чувствую, что напряжение в комнате с момента, как прозвучало имя брата, возрастает во многие разы.

Два года назад именно из-за Амира мы и поссорились. Не мог брат выбрать кого-то другого для романтических чувств, нет же, влюбился в мою подругу — самую вольную и одиозную из всех знакомых мне молодых ведьм. За ней побитым псом носился, в глаза заглядывал, подарки присылал, на балы приглашал, ревновал, планы строил, имена общих детей придумывал — истинные глупости творил. Хотела я ему сказать, что так ведьму в свою жизнь не зазовешь. Подарки она возьмет без «спасибо», на балу перетанцует со всеми дамами и кавалерами, на жалость ответит презрением, на силу или угрозы — исчезновением. К тому же ковен всегда на страже интересов в него вступивших. Рада же стала частью Хасзанского ковена сразу же после совершеннолетия. И где только нашла представителей столь далекой от наших земель общины? Впрочем, она всегда была в душе хасзанкой, они знатные любители не сидеть на месте. Минорки, например, базируются на границе земель Флемов и Фьюринов и, скорее, боевики. Но не слушал меня брат. Действительно, что может посоветовать ему сестра, которая всю свою жизнь, так или иначе, провела под боком у ведьм? Глупости как есть, ничего, кроме глупостей.

Раду можно было понять. Если бы это был обычный человек, пусть и аристократ, то отказ ведьмы никого бы не удивил. Но если в тебя влюбляется оберег, жди, что твоей персоне уделят чрезмерное внимание все вокруг — от мала до велика. И этой славой тоже можно пользоваться. Вот поэтому сложно отказать прилюдно оберегу. Она и не отказывала. Но все с годами приедается. Вот и мне приелось, что лучшая подруга уже четвертый год водит за нос моего брата.

Нашу ссору слышали немногие, да и было это похоже не на базарный крик, а скорее на шипение двух крупных змей. Я говорила о своем, она отстаивала свое право. Мы на тот момент знали друг друга слишком хорошо, чтобы не смочь укусить больнее. Она обозвала меня бесталанным пустоцветом, я ее — боязливой клушей, не способной оторваться от гнезда или взять свою жизнь в руки. После нашей размолвки я, вернувшись в Викку, подтянула теорию, набралась храбрости и наглости и перевелась из рядовых алхимиков, стала контролером процессов варки в лаборатории. С тех пор мне хватает практических случаев для сбора статистических данных, а свободного времени — для экспериментов. Рада же записалась в археологическую экспедицию и сварила отворотное зелье для моего брата. Как я слышала.

В какой-то момент в лаборатории виснет тишина. Я беру подругу за руки, сжимаю ее ладони в своих, которые такие же шершавые, и спрашиваю:

— Ты не поила его отворотным.

— Поила, — возмущенно глядит на меня Рада.

— Разве? — вырывается у меня ироничное, но я тут же исправляюсь: — Скажу иначе, когда ты поняла, что допустила ошибку?

— Этого не может быть, — она прячет взгляд. — Я сварила зелье по рецепту, перелила со всей осторожностью, проконтролировала, чтобы он выпил. Не было ошибки!

— Действительно, — киваю и указываю на котел. — Именно так выглядит твое отворотное?

— Да, — едва не плачет Рада. — Что бы я ни делала, оно всегда такое!

— И как много времени прошло, прежде чем ты догадалась, почему оно такое?

— Девять месяцев, — растерянный ответ и тут же взволнованное: — Постой, ты знаешь почему?

Я встаю и приношу из гостиной свою записную книгу, открываю страницы, выделенные синим разделителем, на пункте «влияние желаний и способностей ведьмы на эффект зелья».

— Стыдно, что я называла тебя бесталанной...

— Все в прошлом, — великодушно забываю я прошлые обиды. — А теперь спрошу еще раз. Когда именно ты поняла, почему зелье поменяло полярность?

На страницах моего блокнота появляются влажные следы. Суровая ведьма сурово рыдает, хлюпая носом. Голос у Рады вмиг становится хриплым.

— Когда вернулась в Феникс. Это было восемнадцатое мая этого года, сразу же после землетрясения. Амир как раз выезжал с отрядом из города, а я разговаривала со знакомым торговцем. Мы столкнулись взглядами, а он совсем не изменился. Смотрел на меня так, будто ему все сокровища мира на голову свалились, как будто пьян стал в одну секунду. Мне показалось, что он готов был бросить все и остановиться рядом со мной, но сдержался и продолжил путь. А я…

— А ты вдруг поняла, что всегда хотела, чтобы он остался и был с тобой, чтобы он был тем, к кому будет возвращаться твоя блудная ведьмовская душа, — заканчиваю я за подругу и приобнимаю ее за плечи. — Поэтому-то вместо отворотного для Амира ты варила и варишь только приворотное зелье.

Глава опубликована: 08.05.2016


Показать комментарии (будут показаны последние 10 из 46 комментариев)
Добавить комментарий
Чтобы добавлять комментарии, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь
Предыдущая главаСледующая глава
↓ Содержание ↓

Отключить рекламу
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх