Страница фанфика
Войти
Зарегистрироваться


Страница фанфика

Луна и звезды (джен)


Автор:
Бета:
Фандом:
Рейтинг:
не указан
Жанр:
General/Drama
Размер:
Мини | 14 Кб
Статус:
Закончен
На конкурс «Назад в будущее». Выкладка 2. Командная тема: "У каждого своё раз-очарование".

Луна смотрит на директора — великого волшебника Альбуса Дамблдора — и улыбается. Ей кажется, от белых волос и бороды, от ярко-лиловой мантии и очков-половинок — от всего исходит свет. Словно одна из звезд сорвалась с потолка, приняла облик человека и теперь празднует распределение вместе с ними.
QRCode

Просмотров:3 759 +0 за сегодня
Комментариев:15
Рекомендаций:0
Читателей:20
Опубликован:06.10.2011
Изменен:06.10.2011
Благодарность:
Команде — за моральную поддержку.
 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 

Луна и звезды

Стул жалобно скрипит и раскачивается, ножки приминают траву, впиваются в землю. Невилл этого даже не замечает. Он выглядит потерянным, и Луна ободряюще гладит его по плечу. Солнце посылает на землю яркие лучи, теплый ветер дружески подталкивает в спину, но мало кого сегодня это заботит. Волшебники вокруг шелестят парадными мантиями или сидят неподвижно, перешептываются или молчат, на их лицах печаль и равнодушие, наигранная грусть и искреннее горе.

Луна не улыбается, как обычно. Смерть Дамблдора пробила брешь в ее беспечной умиротворенности, и ей кажется, что мир вокруг так же скрипит и качается, как плохо наколдованный стул. Воющая песнь русалов звучит уместно и правильно. Невилл вдруг сдавленно всхлипывает, и Луна замечает Хагрида. Он бережно несет тело Дамблдора, завернутое в фиолетовый бархат, а слезы потоком катятся по опухшему лицу, исчезают в бороде.

Сжатые в кармане сережки-редиски колют ладонь. Луна слушает и не слышит маленького лохматого человечка в черной мантии, который ведет торжественную речь у постамента.


— Мама, мамочка! А почему в книжке говорится, что Дамблдор не уничтожил Темного Лорда Гриндевальда, а только посадил в тюрьму? Вдруг тот сбежит и снова будет делать злые вещи?

— Все просто, звездочка моя, — мама ласково гладит Луну по голове, — Дамблдор сам говорил на суде, что каждый человек — это целый мир. Он не хочет отнимать чью-то жизнь, тем самым лишая окружающих еще одной частички духовного богатства.

— Целый мир? О-о… — Луна мечтательно улыбается. — То есть кровь и магия — это реки, кости образуют скалы и горные хребты, мышцы — землю? Еда, как в жерле вулкана, сгорает в желудке, а там, где вырабатывается желчь — ядовитое болото?

Мама весело смеется, а ее глаза, кажется, сияют счастьем:

— Тогда сердце — это большой-пребольшой источник.

— Как наш дом? Под ним рождается много магии, — Луна еще не видела Хогвартса.

— Да, как дом. А еще сердце — источник любви, и в нем всегда живут самые дорогие люди. Ведь пустой мир никому не нужен, правда?

— В сердце живете вы с папой! — радостно восклицает Луна.

— А в голове — гнездо мозгошмыгов! — со смехом добавляет вошедший в комнату отец.


Появление кентавров легко пропустить. Лесные тени наливаются тьмой, но опушка по-прежнему пуста. И лишь приглядевшись, Луна различает нечеловеческие силуэты. Мощные руки сжимают тугие луки, но сила кентавров не в оружии. Так же, как не в оружии была сила Дамблдора.

Луна вспоминает появление директора, в первый раз, на ее распределении, и не может решить, какой день более судьбоносный — тот или этот. Словно начало и конец эпохи, рождение и крах.


— Луна! Луна, хватит мечтать! — Джинни, с которой они вместе ехали в поезде, дергает ее за рукав. — Гарри Поттера до сих пор нет. И Рона тоже.

Луна рассеянно оглядывает стол Гриффиндора, кивает. А потом ее взгляд, словно притянутый магнитом, возвращается к столу учителей. Луна смотрит на директора — великого волшебника Альбуса Дамблдора — и улыбается. Ей кажется, от белых волос и бороды, от ярко-лиловой мантии и очков-половинок — от всего исходит свет. Словно одна из звезд сорвалась с потолка, приняла облик человека и теперь празднует распределение вместе с ними.

Когда после крика Шляпы «Рейвенкло!» Дамблдор улыбается ей (она уверена — именно ей!), Луне кажется, что она сейчас взлетит безо всякой метлы.

— … А теперь — ешьте, — заканчивает престранную речь Дамблдор.

— Опять эта чушь, — фыркает рядом с Луной мальчик на год или два старше ее.

Луна не согласна, но молчит. Она видит, как почти все вокруг улыбаются странным словам директора, а первокурсники смело заговаривают друг с другом, обсуждая их. Конечно, речь Дамблдора имела смысл! Только совсем не такой, как всем кажется. Луна точно знает — он просто помогает им сблизиться, поднимает настроение за счет своих «странностей». «Хороший метод», — берет на заметку Лавгуд.


Тело Дамблдора на постаменте, а человечек в черном все вещает про «интеллектуальный вклад», «величие сердца» и тому подобные глупости. Ряд учителей загораживает Луне обзор, но она даже рада этому — видеть мертвого, погасшего директора невыносимо.

На секунду взгляд Луны встречается со взглядом ее декана, Филиуса Флитвика, и уголки губ судорожно опускаются. Это был неприятный сюрприз, тогда, после Рождества на первом курсе. Она, должно быть, напоминала деревянную куклу, как Невилл сегодня. Благодаря профессору Дамблдору все обошлось. Но что будет теперь?


На Рейвенкло гордятся стремлением к знаниям и высокой успеваемостью. Луна любознательна от природы, но кто виноват, что интересными она считает иные вещи, чем остальные? С успеваемостью у Луны не то чтобы проблемы, нет, просто она учится неровно, непоследовательно.

Филиус Флитвик следит за успехами своих студентов, но почти не ругает отстающих, слишком мягок для этого. Первокурсницу Лавгуд, однако, он уже вызывал для беседы. Тогда Луна думала, что декан будет хмуриться и говорить о чести факультета, но в кабинете, кроме профессора, обнаружилась мадам Помфри, они поколдовали над Луной и выпроводили ее.

Сегодня, в первый день занятий после рождественских каникул, Лавгуд вновь вызвана к декану.

Профессор Флитвик смотрит на Луну сочувственно, и грустно — на батарею бутылочек, потеснивших бумаги на столе.

— Это не ваша вина, — успокаивающе улыбается Луна.

— О чем вы, мисс Лавгуд? — вздрагивает Флитвик.

— О том, о чем вы думали, — без запинки отвечает она, хотя понятия не имеет, о чем идет речь. Просто ей хочется успокоить профессора, волнение которого видится ей прикосновениями холодного тумана. Со стороны действительно может показаться, что из двоих магов в кабинете именно она — взрослая и утешает расстроенного ребенка.

Профессор Флитвик только сильнее хмурится.

Луна, с позволения Флитвика, устраивается на стуле для посетителей и как послушная девочка складывает руки на коленях. В кабинете ей нравится, здесь «пыльный шлейф» волшебных книг почти так же силен, как в библиотеке.

— Я писал вашему отцу, мисс Лавгуд, но он не дал согласия. Вам придется думать самой, — и, видя все такую же безмятежную улыбку, поясняет: — Мисс Лавгуд, вы… у вас слишком высокая чувствительность к магии. Это ни в коем случае не плохо, нет! По крайней мере, в обычных условиях, — взмахивает профессор короткими ручками.

Луне жест не кажется забавным, ей становится тревожно.

— Но это мешает, здесь, в Хогвартсе, — Флитвик осторожно подбирает слова, — адекватному восприятию реальности. Мы с мадам Помфри, как вы помните, провели некоторые исследования. И пришли к выводу, что замок, наполненный волшебством, закономерно вызывает у вас эйфорию, затуманивает разум. Эти зелья, — указывая на выстроившиеся в ряд темные флаконы, продолжает он, — позволят снизить влияние магии замка. Ваша чувствительность ослабнет, а восприятие придет в норму.

— Я должна это делать? — деревянным голосом спрашивает Луна. «Норма, обыденность», — набатом звучит у нее в голове, словно реквием по мечте. На каникулах она доделала свой первый «странный» амулет — сережки в форме редисок, и сейчас сжимает их в кулаке, призывая удачу.

Профессор мнется, но все же отвечает:

— Это сложный вопрос, и он еще не решен. Так как повышенная чувствительность — ваша природная особенность, и она не несет угрозы окружающим, то блокировать ее вы не обязаны. Но здравый смысл и забота о здоровье…

— Я сама могу решить? — спрашивает Луна с надеждой. «Неужели сработает?»

— Последнее слово за профессором Дамблдором. Он, как директор, несет ответственность за учеников, находящихся в школе. Но пока у него есть другие дела, и он сообщит свое решение через пару дней, — тихонько вздыхает Флитвик, — и все же лучше было бы, если бы вы согласились. Директор обязательно бы это одобрил.

— Нет, — упрямо мотает головой Луна.

«Дамблдор поймет-поймет-поймет, — как заведенная повторяет она про себя все последующие дни, машинально следуя за однокурсниками с урока на урок. — Он же сам сияет, излучает незримый свет, он должен помогать другим зажигаться, а не гаснуть». Вечером третьего дня, сидя в гостиной и глядя в черноту заиндевевшего окна, она в какой-то момент до крови царапает ладонь застежкой серег. Уронив «амулет», она прижимается лбом и руками к ледяному стеклу, но вместо холода ощущает тепло. «Все будет хорошо!» — накрывает ее волной магия замка. — «Дамблдор позволит оставить все как есть». И Луна совершенно успокаивается. Кто она, чтобы не доверять своим чувствам? Что может быть надежнее?

— Со временем вы приспособитесь, и эйфория сойдет на нет, — говорит Флитвик на следующий день, объявив решение директора, — но для этого потребуется несколько лет, а занятия…

— Я обещаю, никакие мозгошмыги не помешают моим успехам в учебе, — почти поет Луна, — или вы сомневаетесь в правоте профессора Дамблдора?


Луна оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как рыдания заставляют согнуться Гарри Поттера.

«Его сломает эта смерть, — отвернувшись, думает Луна, — как Дамблдор мог это не предусмотреть? Неужели он считал, что Гарри справится, в одиночку справится с задачей, непосильной для тысячи взрослых? Кажется, я снова ничего не понимаю».


Первые несколько недель в Хогвартсе, пока однокурсники знакомятся, начинают дружить, общаться, Лавгуд сидит в библиотеке, читая статьи и книги об Альбусе Дамблдоре — все, что может найти. Он, несмотря на всю свою открытость, человек-загадка. Но в книгах директор — идеальный маг, победитель, ученый, и там нет ни слова о его «милых странностях», любви к сладостям или смешным словечкам вроде «простофиля», «прищепка», «баю-бай»…

Луна понимает, что мечтает быть похожей на настоящего Дамблдора, а не его рисованную копию. Мечтает так же сиять для других, как маяк в ночи, и выделяться не столько силой магии, сколько силой своей души. Она даже пытается выучить язык русалов, но потом понимает, что не стоит копировать директора так буквально. Вместо этого она увлекается теми необычными животными, о которых все чаще пишет и рассказывает отец.

Луна не слишком обращает внимание на то, что именно она одевает, как выглядит. Ей кажется, что главное — внутренняя красота, только на нее стоит обращать внимание. Она все глубже уходит в мир мечты, и все меньше внимания обращает на реальность.


— Луна…

— Все будет хорошо, Невилл, — придумать ничего сложнее у нее сейчас просто не получается. Но банальная фраза все еще работает. А может, дело в том, что говорит Невиллу это именно она.

«Дамблдор своим уходом просто предал нас! Оставил одних — во тьме, перед лицом такой угрозы. Как он мог? Как мог не защититься? Как мог поверить Снейпу? Как?!» — Луна ощущает горечь разочарования на языке. Такую глупую детскую обиду она чувствовала только тогда, когда умерла мама. Хочется крушить все вокруг, стереть гримасу фальшивой скорби с лица Амбридж, сжечь что-нибудь, например, собственную наивность. Вдавливая каблуком в землю любимые сережки, Луна все-таки не сдерживает слез. «Возможно, я никогда не стану обычной, но зачем мне все эти глупые средства, если умерла цель? Если ее убили предательством? Мечтательность, мозгошмыги, одежда — мишура, и если я еще когда-нибудь примерю ее, то не ради света, а только ради друзей. Я их не предам!»


Поведение окружающих недостаточно быстро отрезвляет Луну. Сначала она сидит вместе с соседками по спальне на уроках, а потом как-то незаметно остается одна. Но ее это не беспокоит. Она счастлива, каждый коридор, лестница, кабинет Хогвартса заставляют ее мимолетно улыбаться, а приемы пищи в Большом зале, когда там присутствует директор, задают умиротворенный настрой на весь день.

Ей одиннадцать, и она не представляет, чем обернется для нее глупое желание, а тем более отказ быть обычной. Какое величие в смешной светловолосой девчонке с вечно мечтательной улыбкой? Чем она может привлечь людей, а главное, куда их заведет? Когда Луна увлекается исследованиями отца всерьез, у нее начинаются неприятности.

Сначала мелочь. То чернила разольются сами собой, то чистый пергамент переместится под кровать. На втором курсе то ее перья окрасятся в необычные цвета, то шапочки и шарфы начнут ползать… Много чего, но Луне все равно. Она только улыбается или старается помочь. Ну, и учится, конечно, когда этому ничто не мешает. Потом больше. Во время Турнира у нее пропадают вещи. Это обидно, очень-очень обидно. Тогда она впервые сомневается в выбранном пути. Но вместо того, чтобы бросить все, попытаться стать «как все», она делает себе новые «средства борьбы». «Оружие» — ожерелье из пивных пробок. «Защита» — безумные кофты. «Готовность» — палочку за ухо. Даже ей самой это кажется смешным. Но так надо, она смотрит на Дамблдора, сидящего во главе учительского стола в окружении профессоров, Каркарова и мадам Максим, и не теряет надежды.


Оратор заканчивает речь, но никто не приходит ему на смену. Вместо этого постамент с телом Дамблдора вспыхивает белым огнем, и на его месте появляется гробница. «Будто сугроб на зеленой траве, — вздрагивает Луна от внезапного холода, — только этот снег никогда не растает».


Снег тает на четвертом курсе. Год, когда в Хогвартсе действует Отряд Дамблдора, Луна считает самым лучшим в своей школьной жизни. Несмотря на гонения со стороны Амбридж, несмотря на то, чем все закончилось — а битва в отделе тайн испугала Луну — она все равно счастлива. Настоящие друзья — те, кому она не безразлична… только теперь понимает, чего она лишала себя, стараясь овладеть искусством вдохновения, отдаляясь от товарищей, следуя за мечтой и уподобляясь идеалу. Хотя оно того стоило.

Каждая звезда озаряет предназначенную ей часть Вселенной и старается, чтобы те, кто смотрит на небо, видели иные галактики и миры. Луна думает, что не может быть достаточно яркой сама по себе, ее магии не сравниться с силой великих волшебников. «Но ведь и луна сияет отраженным светом!» Луна упорна и радуется, когда к ней присоединяются другие. Пусть они и не догадываются, но каждый в Отряде — звезда. И вместе они образуют созвездия со своими символами и тайнами.


Свист стрел и гул, с которым они вонзаются в землю, выводят Невилла из ступора.

— Это прощальный салют, — Луна смотрит на небо.

Невилл только кивает и опять утыкается взглядом в колени.

Сегодня маги хоронят Альбуса Дамблдора, великого волшебника, председателя Визенгамота, директора Хогвартса, а Луна Лавгуд хоронит надежду. И пусть никто, кроме нее, не знает об этом, но сама она никогда не забудет этот день. «Ему отдают прощальную дань русалы и кентавры, и жизнь Дамблдора стоит этого. Но его смерть — предательство. И все вокруг уже не останется прежним, даже если будет казаться таким. Вместо одной звезды обязательно зажжется другая, — глядя, как Гарри Поттер беседует с министром, думает Луна, — но ее свет будет уже иной. А я так привыкла…»

Глава опубликована: 06.10.2011
КОНЕЦ


Показать комментарии (будут показаны последние 10 из 15 комментариев)
Добавить комментарий
Чтобы добавлять комментарии войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь
 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 

Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх