Последний пудинг (гет)

Нару лукаво смотрит на Нефрита и улыбается. Она сегодня очень хорошенькая: волосы распущены и легкими волнами лежат на плечах, голубое платье подчеркивает ее темно-синие глаза, блестящие от счастья.

— Я знала, что тебе понравится шоколадный пудинг, — произносит она смущенно и отчаянно краснеет. — Хочешь еще? Я взяла с собой все карманные деньги, нам должно хватить.

Нефрит усмехается и на мгновение сжимает ладонь — и тут же разжимает, показывая небольшую пачку банкнот.

— Деньги — не проблема.

— Ты можешь делать деньги? — Нару изумленно смотрит на йены. — А что еще ты умеешь?

Нефрит пожимает плечами, кладя испачканную в шоколаде ложечку на блюдце. Он всего третий день живет среди людей и не перестает им удивляться. Да, в Темном Королевстве все тоже не были одинаковыми, но люди настолько отличаются друг от друга, что каждый из них совершенно уникален, и это сбивает с толку. Как узнать, что там у этого человека в голове?

— Многое. Могу менять погоду, могу выпускать энергию, творить колдовство, как говорят люди на вашей планете. И очень хорошо лгу.

Нару звонко смеется и качает головой.

— Ты стал немножечко меньше врать. Во всяком случае, сегодня ты еще ни разу не сказал неправду.

Нефрит хмурится, разглядывая ее довольное лицо.

— Откуда ты знаешь?

— Когда любишь — всегда знаешь, — голос Нару звучит уверенно. — Куда пойдем после кафе? Давай заглянем в тот парк, с большим озером и лебедями? Там так красиво и тихо.

Нефрит поднимает на нее удивленные глаза.

— Тебе разве не нужно в школу? Не нужно готовиться к занятиям?

Нару энергично машет рукой.

— Что ты, какие занятия! Я хочу все время проводить с тобой. Разве ты сам этого не хочешь?

Нефрит отводит взгляд, размышляя, чего он хочет на самом деле. Дорога в Темное Королевство закрыта для него навсегда, но Зойсайт и Берилл еще попытаются достать его. Значит, Нару снова может попасть под удар, поэтому нужно проводить с ней как можно меньше времени. Но как отказать, когда она смотрит на него вот так — нежно и храбро?

— Я сейчас вернусь, — Нару вдруг поднимается из-за стола. — Никуда не уходи, ладно? Я платье шоколадом испачкала.

Нефрит не успевает ответить, потому что перед ним тут же возникает лицо мальчишки с огромными очками, скрывающими глаза. Мальчишка кладет локти на стол — для большей убедительности — и сурово замечает:

— Ты должен оставить Нару в покое.

— Неужели? — Нефрит смеется, глядя на свое отражение в очках.

Мальчишка вытирает пот со лба. Боится — но говорит. Люди все делают вопреки?

— Ты ее не знаешь совсем. И совсем не любишь.

— Она очень хорошенькая, мне это нравится. И она меня спасла.

Мальчик недовольно пыхтит и ерзает на месте.

— А что делаешь для нее ты?

— Ем пудинг. Она же так мечтала, чтобы я съел с ней пудинг в этом кафе.

Мальчишка презрительно фыркает.

— И все?

— А нужно что-то еще?

— Когда тебе надоест пудинг, что ты будешь делать? Как будешь ее радовать? Ты ее не знаешь, в отличие от меня.

— Что это за любовь такая у людей странная, что и пудинга недостаточно? — Нефрит нервно оглядывается, проверяя, не идет ли Нару. — Что еще я должен знать?

Мальчишка поправляет очки и громко вздыхает.

— Что Нару обожает цветение сакуры, что у нее плохие оценки по математике, а любимый ее предмет — музыка. А еще она мечтает стать хорошей теннисисткой и посещает школьный клуб по теннису. И она самая добрая, отзывчивая и веселая девушка на свете. Но ты ничего этого не видишь — глубину. А совместное поедание пудинга ни к чему не обязывает.

— Ой, Умино, привет! — голос Нару раздается из-за спины. — Ты же собирался идти в шахматный клуб?

Мальчишка тут же выпрямляется и нервно переступает с ноги на ногу.

— Да вот, увидел вас с улицы — дай, думаю, загляну. Заодно и мороженое возьму.

Нару искоса бросает взгляд на Нефрита и смущается.

— Пудинг пробовал?

— Пробовал. Он мне не очень нравится, уж очень сладкий, — Умино прячет руки за спину и через силу улыбается. — Ну ладно, я пойду, а то еще опоздаю. Хорошего дня!

Нару берет Нефрита под руку и провожает Умино растерянным взглядом.

— Какой странный! Ведь он уже опоздал, у него занятия полчаса назад начались. И как можно не любить пудинг, правда?

Нефрит не отвечает, тоже глядя мальчишке вслед, и в задумчивости выходит вместе с Нару из кафе. Погода замечательная — весенняя и теплая, и его самого манят тихие дорожки парка с белыми скамейками. Нару о чем-то счастливо щебечет, как маленькая беззаботная птичка, и Нефрит время от времени смотрит на ее раскрасневшееся лицо и хмурится. До разговора с этим чудаковатым Умино Нефрит никогда не задумывался, что сам испытывает к Нару и почему так отчаянно хочет ее защитить и спрятать от Темного Королевства. Любовь ли это, о которой на Земле только и твердят? Или всего лишь пробуждение давно подавленных человеческих чувств?

Нефрит вдруг останавливается. Нару даже не сразу замечает эту остановку, рассказывая о своей учительнице и ее поразительному таланту к оригами. Ее темно-синие глаза ярко блестят, а волосы развеваются от легкого ветерка. Нару замечательная — это правда. И она показала ему, что и во тьме всегда есть свет, что можно прощать, если любишь, и терпеть ложь ради любви. А еще — что ради любви можно пожертвовать собой — не раздумывая, в одно мгновение.

— Я слишком много болтаю? — Нару сразу краснеет.

— Нет, — Нефрит качает головой и касается пальцами ее щеки. — Ты говоришь, что любишь меня. Но разве ты меня знаешь?

Нару мгновенно бледнеет и прижимает руки к груди.

— Я чувствую сердцем, что…

Нефрит недовольно взмахивает рукой, перебивая ее.

— Люди только и твердят, что надо «узнать хорошенько» прежде, чем полюбить. Ты ведь ничего обо мне не знаешь, Нару. Не представляешь, кто я такой. Я ведь даже не человек. Мне не нужно ходить на работу или в эти огромные центры за развлечениями, мне неинтересен ваш мир, в котором люди постоянно копошатся, как муравьи, совершая за день сотню бесполезных движений, переживая по самым глупым поводам. Все, что меня держит здесь, — это ты. Но ведь мы не знаем друг друга. Парадокс. Выходит, люди ничего не знают о любви, о которой столько говорят.

Нару ловит на руку падающий с дерева высохший листок.

— Вот так — рождается любовь. А остальное — не слушай.

Нефрит берет листок у нее из рук и зачем-то сжимает в ладони. Листок словно вскрикивает, трескается и распадается на кусочки.

Нару вдруг встряхивает каштановыми волосами.

— А ты все-таки расскажи. Расскажи о себе.

— Мне нечего рассказывать. Я сам для себя сейчас — никто. Прошлое вспоминать не хочу, будущего я не вижу, есть только настоящее, вот этот момент, эта минута. У людей такое случается?

— Конечно, — Нару ласково кладет голову на его плечо. — Не бойся, мы найдем тебя, обещаю. Придется тебе жить среди нас теперь. Жизнь, конечно, трудная — нужно много работать, но есть и свои маленькие радости. Как у всех.

Нефрит долго смотрит на зеркальную поверхность озера.

— Мне нельзя оставаться в Токио, Нару. Зойсайт и Кунсайт найдут меня очень скоро. С ними двумя мне не справиться. Придется покинуть Токио. Хочешь, пойдем со мной? Отправимся в другую страну, далеко-далеко отсюда. Земля такая большая, и на ней наверняка найдется место для нас двоих.

Нару на мгновение вспыхивает от счастья и тут же низко опускает голову.

— Я не могу. Не могу оставить маму.

— Маму? — Нефрит смотрит на нее непонимающе. — При чем тут она?

Нару сжимает ладони, отчаянно стараясь не плакать.

— Я у нее одна, понимаешь? Она без меня останется такой одинокой, ведь папы уже два года как нет. Я не могу, Нефрит. Она такая чудесная и добрая, так много работает, чтобы я могла ходить на разные кружки… Я очень люблю ее. У людей, помимо любви, есть еще долг. Это сложно объяснить.

— И он сильнее любви?

Нару коротко кивает.

Они смотрят друг на друга изучающе: хрупкая девушка в голубом платье и высокий мужчина в темно-синем костюме. Резкий порыв ветра, налетев, треплет платье и волосы, сплетая их и пряча робкий поцелуй, кружа листья и унося их высоко-высоко в невидимом водовороте.

Все понятно — без слов. Нефрит грустно улыбается и вдруг понимает, что мальчишка Умино оказался и прав, и не прав. У Нефрита болит сердце. Оно никогда не болело, и вот — от мысли, что будет правильнее уйти и дать Нару забыть себя — его колет изнутри. Судьба — всегда одна. Ни в одной из реальностей они с Нару не смогут быть вместе, и это — к лучшему. Пусть она будет с этим странным мальчишкой, влюбленным в нее с такой силой. Люди — странные. Они приносят боль, и они — исцеляют.

— Просто уезжай куда-нибудь далеко-далеко, где тебя не найдут, и присылай почаще открытки, — голос Нару дрожит, и губы дрожат, и вся она целиком. — Я всегда мечтала получить открытку из Парижа. Знаешь, Эйфелева башня в розовом свете заката, и парочки идут в обнимку по Марсову полю. И так свободно — и красиво, и все иначе, чем здесь.

Нефрит медленно протягивает ей руку и раскрывает ладонь. Нару без раздумий вкладывает в нее свои пальчики.

— Хочешь, съедим еще один — последний — пудинг?