Она была девушка. Она была влюблена (гет)

„...она никогда не думала, что будет говорить об этом так легко. Теперь, когда он стоял перед ней, растерянный и бледный, она могла спокойно...“

Эйлин внезапно перестала писать и посмотрела в окно. Солнце светило вовсю. Природа словно посмеивалась над учениками, которые были заперты в каменных стенах Хогвартса.

Эйлин Велл сама не заметила, как перестала конспектировать учебник по истории магии и вернулась к своему рассказу. Писательство было её главным увлечением. Никто из однокурсников не знал о том, что она в свободное время пишет, а друзей у неё не было.

«Творчество творчеством, — сама себе сказала Эйлин, — а экзамены сами себя не сдадут».

Она вздохнула, усилием воли оторвалась от окна, встала из-за стола и, пройдя к соседнему стеллажу, потянулась за толстой книгой о восстаниях гоблинов.

Полка находилась высоко. Чтобы достать книгу, Эйлин встала на цыпочки, подцепила пальцем корешок и потянула на себя. Книга оказалась слишком тяжёлой, Эйлин её не удержала, и старинное издание стремительно полетело вниз. Девочка зажмурилась, готовая к звуку удара книги об пол и гневу мадам Пинс. Но удара не последовало. Эйлин опустила глаза и увидела Регулуса, сидящего на корточках и держащего в руках книгу.

— Еле поймал, — сказал он, вставая.

Эйлин приняла из его рук книгу, поблагодарила и, круто развернувшись, поспешила к своему столу.

— Может, помочь чем? — предложил Регулус.

Эйлин невольно улыбнулась.

— Чем ты можешь мне помочь, если на курс моложе и сам не знаешь этих тем?

— А, ну да.

Им всегда было легко разговаривать. Эйлин удивлялась, как Регулус не похож на своего брата. Не такой надменный, не такой резкий. Эйлин, которая была у родителей единственным ребёнком, не могла понять, как можно воспитываться в одной семье и при этом быть такими разными.

— Ты не сильно занята? — спросил Регулус.

— Нет, — ответила она и сразу же поняла, что солгала.

Регулус сел напротив неё и посмотрел на лист пергамента, на котором она писала рассказ. Заметив его взгляд, она перевернула пергамент.

— Так, черновик. Начала что-то черкать, рисовать. От нервов, наверное.

— Наверное, — легко согласился Регулус. — Я тоже немного переживаю. Трансфигурацию точно завалю.

— У тебя всё получится, — твёрдо сказала Эйлин.

Регулус был не таким красивым, как Сириус. Но он был намного мягче, добрее. Может, красивые люди вообще не бывают добрыми? В таком случае, в красивых лучше не влюбляться.

Эйлин сама не заметила, как задумалась. К горлу подкатили слёзы, она всхлипнула.

— Ты чего?

— Ничего, — она быстро встала и собрала свои вещи. — Говорю же: нервы. Пойду, попрошу что-нибудь успокоительное у мадам Помфри. Пока.

Она стремительным шагом вышла из библиотеки.

* * *

Это было зимой. Четырнадцатого февраля, когда мороз на улице щипал за щёки, а снег тяжёлым покрывалом лежал на холмах и уже всем порядком надоел, она решила взять судьбу в свои руки.

Открытку она сделала своими руками, с помощью мастер-класса из журнала. На маленьком картонном сердечке распустились розы, а влюблённая пара целовалась на фоне луны. Эйлин использовала заклинания из журнала, заставляющие пару двигаться, а луну — сиять. На её взгляд, получилось очень даже ничего. Аккуратным, каллиграфическим почерком, она вывела слова признания. Такие наивные, такие искренние, такие, какие используют только девочки в четырнадцать лет, впервые признаваясь в любви.

На зельеварении, когда слизеринцы и гриффиндорцы были в одном классе, она, как бы случайно, бросила валентинку на вещи Блэка, когда он отвернулся. Она готова была поклясться, что он не заметил этого жеста, и хвалила себя за мудрость подписаться.

Впервые в жизни Эйлин не могла сосредоточиться на том, что им говорил учитель. Она то и дело бросала взгляды на парту через несколько рядов от неё. Когда прозвенел звонок, она одной из первых выскочила из класса.

Она ждала, что Сириус к ней подойдёт. Но он даже не смотрел в её сторону. И, случайно проходя мимо его компании, расположившейся возле окна, она услышала их разговор:

— «Я давно испытываю к тебе это тёплое чувство...» Подумать только!

Она резко обернулась. Да, так и есть. Сириус Блэк держит в руках её валентинку, показывает друзьям и смеётся. Она подошла к ним.

— А вот и наша влюблённая! — воскликнул Блэк. — Что, уже рассчитываешь на свидание? Эй, народ! Эйлин Велл признаётся мне в любви!

Он снова залился своим прерывистым смехом. Щёки Эйлин покраснели. Она попыталась вырвать валентинку из рук Блэка, но он держал её крепко. Открытка порвалась, Эйлин схватила доставшуюся ей половинку и убежала, глотая слёзы.

Какое-то время ей не давали покоя. Однокурсницы показывали на неё пальцем, называли «юная миссис Блэк», сам Сириус издевательски подмигивал. Но жизнь в Хогвартсе шла вперёд, и вскоре об этом инциденте все забыли. Все, кроме Эйлин.

* * *

— Спасибо, что вытащил из замка. Ещё чуть-чуть, и я бы точно с ума сошла!

Регулус пожал плечами. Его щёки слегка порозовели.

— Друзья должны помогать друг другу.

— Друзья? — переспросила Эйлин.

Они сидели в "Трёх мётлах". На улице стояла такая жара, что сливочное пиво пить не хотелось, и Розмерта предложила им лимонад. Эйлин мечтательно склонилась к кружке, подперев голову рукой. Непонятная тревога потихоньку отступала, и Эйлин начинало казаться, что она чувствует себя по-настоящему счастливой.

Слова Регулуса застали её врасплох. Друзья? Глупости! У неё никогда не было друзей. Она всегда была сама по себе. Регулус был на курс моложе, и объединял их только общий факультет. Эйлин вдруг вспомнила о том, что произошло несколько месяцев назад.

Регулус поздно вернулся с тренировки по квиддичу. К этому времени гостиная уже опустела, и только Эйлин ещё сидела возле камина. Свернувшись калачиком в кресле, она крепко спала. Подойдя к ней, Регулус улыбнулся. В груде домашних заданий он увидел сочинение по защите от тёмных искусств. Многие слова в нём были перечёркнуты, на бумаге виднелись следы недавних слёз. Регулус осторожно дотронулся до щеки Эйлин — пальцы оказались влажными. Он опустился на колени возле низкого столика и в таком положении дописал за Эйлин сочинение. Взмах палочкой — и его беглый почерк сменился идеальным почерком Эйлин. К этому моменту она проснулась.

— Ты не должен был этого делать, — сказала она, резко выпрямившись.

Он ничего на это не ответил. Только улыбнулся, поднялся на ноги и ушёл в свою спальню.

Всё это промелькнуло в памяти Эйлин за несколько секунд. Она подняла глаза и увидела улыбающееся лицо Регулуса. Его взгляд был несколько надменным, как у Сириуса и Беллатрисы, но в глубоких серых глазах теплилось что-то мягкое, располагающее к себе. И Эйлин улыбнулась в ответ.

— Поможешь повторить? — она достала из сумки учебник по трансфигурации и протянула ему.

Когда рядом был Регулус, она была уверена, что ей всё по плечу. Они смеялись, шутили, и ненавистные магические формулы отскакивали от зубов. Когда Регулус отошёл за второй кружкой лимонада, Эйлин снова на мгновение ушла в свои мысли.

Сплетни о её чувствах к Сириусу разлетелись по Хогвартсу со скоростью пули. Девчонки косо смотрели на неё, и немудрено: Эйлин была хороша собой, и в ней было легко разглядеть соперницу. Совместные уроки с Гриффиндором стали невыносимы: всюду её ждали усмешки и подмигивания Сириуса.

Каждый вечер Эйлин, закрывшись тяжёлым пологом кровати, прятала лицо в подушку и беззвучно плакала. В один из таких вечеров сквозь полусон до неё донёсся голос соседки по спальне:

— Велл, тебя Блэк зовёт.

Неужели Сириус хочет с ней поговорить, успела подумать Эйлин. А она в таком виде! Волосы торчат во все стороны, глаза распухли. Но, когда она вышла из спальни, всё разъяснилось само собой.

— Это правда? — резко спросил Регулус.

Ну, конечно! В Хогвартсе ведь два Блэка. Понимая, что сказать что-либо она не в силах, Эйлин лишь кивнула.

— Не слушай его! — вдруг завопил обычно тихий Регулус. Эйлин от удивления даже успокоилась. — Он просто идиот! Ну, я ему устрою! Да я его на дуэль вызову!

— Их запретили, — бесцветным голосом сказала Эйлин.

— Плевать! — Регулус был полон решимости. В руке он уже держал волшебную палочку.

Он рванулся было к выходу из гостиной, но Эйлин схватила его за руку.

— Не надо, — прошептала она.

Его рука дрогнула. Их глаза встретились. Они никогда ещё не смотрели друг другу в глаза. Да что там, они даже толком не разговаривали! Так, здоровались только. Теперь она смотрела ему прямо в глаза. Серые, такие же, как у Сириуса. И она вмиг растолковала то чувство, что горело в них. Она отпустила его руку.

— Не надо, — лишь повторила она и ушла в спальню.

Из воспоминаний её вырвал весёлый голос:

— Может, хочешь ещё чего-нибудь?

Она выдавила подобие улыбки. К глазам подкатили предательские слёзы.

— Спасибо, нет.

Регулус снова сел напротив. Она глубоко вздохнула, взяла себя в руки и была готова что-то сказать, но бросила взгляд на входную дверь...

Вошла вся компания — Джеймс Поттер, Римус Люпин, Питер Петтигрю и Сириус Блэк. Последний, проходя мимо их столика, дотронулся до щеки Эйлин и убрал прядь её волос за ухо.

— Ай-ай! Ты уже с моим братом? Как нехорошо!

Эйлин покраснела до корней волос. Регулус вскочил из-за стола и рванулся к старшему брату, но Эйлин, точно так же, как в тот вечер, остановила его за руку и сказала:

— Не надо.

Регулус, посмотрев сначала на неё, потом на Сириуса, вздохнул и сказал:

— Пойдём отсюда.

Сириус видел эту сцену. И не только он.

— Твой брат настроен решительно, — заметил Римус.

Сириус хмыкнул.

— Слабак, раз девчонка может его остановить.

* * *

Сгустились сумерки. Растущая луна заглядывала в окно башни. Римус время от времени бросал на неё хмурый взгляд.

Подготовка к экзаменам шла полным ходом. Каждый гриффиндорец зубрил правила по самым ненавистным предметам. Пятикурсники и семикурсники, которым предстояло сдавать более ответственные экзамены — СОВ и ЖАБА, снисходительно поглядывали на учеников младших курсов и то и дело вздыхали, как будто говоря им: то ли ещё будет!

Библиотека стала самым проходимым местом. Мадам Пинс едва успевала выдавать книги и при этом ещё умудрялась зорко следить, чтобы никто нелегально не зашёл в Запретную секцию.

Напряжение чувствовалось в воздухе. Джеймс даже оставил на время попытки ухаживать за Эванс, остерегаясь, что получит в лоб одно из непростительных заклинаний. Но в этот вечер он сильно расхрабрился, отложил перо в сторону, откинулся на спинку стула и посмотрел в другой конец гостиной, где Лили умудрялась конспектировать сразу три учебника.

— Позвать её погулять, что-ли...

— Флаг в руки, — хором сказали друзья.

— Как думаешь, как она тебя отошьёт? — спросил Сириус.

— Делаем ставки, — предложил Римус.

— Смейтесь, смейтесь, — высокомерно ответил Джеймс. — Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

Он встал и храбро подошёл к Лили. Сириус, Питер и Римус неотрывно следили за ним. Джеймс что-то сказал Лили, она резко подняла голову, секунду помедлила, потом что-то ответила, и Джеймс с видом победителя вернулся к друзьям.

— Что и требовалось доказать, — усмехнулся он. — Я же говорил, что рано или поздно она сдастся.

— Да ты герой, дружище! — сказал Сириус, взял книги и встал. — Помог бы ещё к экзаменам подготовиться, цены бы тебе не было!..

Часом позже он зашёл в спальню, собираясь лечь спать, и увидел на тумбочке возле своей кровати записку:

„Сегодня вечером, в 23:00, буду ждать в саду, возле беседки.

Э. Велл“

«О, уже тайные свидания! — усмехнулся про себя Сириус. — Что ж, Эйлин Велл, это свидание ты запомнишь надолго!..»

Он вдруг задумался: а каким образом слизеринка могла попасть в башню Гриффиндора?

«Передала, наверное, с кем-нибудь», — подумал он и успокоился.

* * *

Была тёплая ночь. Чудесная ночь! Птицы шевелились в ветвях деревьев, воздух был пропитан нежным ароматом сирени. Небо было ясно; луна переливалась жемчужным светом, готовая слушать новые любовные откровения и вечно хранить их тайну.

Хотя сад и был залит лунным светом, разглядеть что-либо издалека было весьма трудно. Сириус облокотился о беседку, ожидая Эйлин. Чей-то силуэт стал приближаться к нему. Блэк спрятался в тень.

Человек зашёл в беседку. Сириус, уверенный, что это Велл, выскочил из тени, схватил её за плечи, наклонился к уху и прохрипел:

— Бу!

Человек, которого он принял за Эйлин, развернулся и со всей силой заехал ему кулаком по лицу. От неожиданности Сириус упал на землю.

— Ты что здесь делаешь? — удивился Джеймс.

Он подскочил к другу и помог ему встать.

— У меня тут свидание — ой! — с Велл. Полтора часа назад нашёл записку у себя — ох! — на тумбочке. Написала, в одиннадцать будет ждать.

— Ну, я здесь никого не видел, — пожал плечами Джеймс. — Я Эванс жду.

Сириус, скрипя зубами от боли, отнял руку от правого глаза.

— Фингал будет.

— Угу, — озабоченно кивнул Джеймс. — Уже синевой наливается.

— Ты где так драться научился?

Джеймс пропустил вопрос мимо ушей.

— Слушай, а ты с чего взял, что записка — от Велл?

— Она подписана была.

— И как бы она тебе её в спальню принесла?

— Я тоже об этом подумал. Ну, она могла передать с кем-нибудь...

Друзья переглянулись. Сириус сунул руку в карман и вытащил записку и половинку открытки Эйлин.

— Ты хранишь её у себя? — изумился Джеймс.

Теперь пришла очередь Сириуса не отвечать на заданный вопрос. Они склонились над открыткой и запиской. Почерк был разным.

* * *

Утром Сириус и Джеймс догнали Лили в коридоре.

— Почему ты не пришла? — сразу же спросил Джеймс.

Она смерила его взглядом, полным презрения.

— Поттер, ты слишком высокого мнения о себе. Чтобы я, с таким... с таким... как ты? Никогда!

— А записка? — повернулся к ней Сириус. — Тоже твоих рук дело?

— Да, — довольно призналась Лили. — Это вам двоим хороший урок.

Тут она посмотрела в лицо Сириусу и вскрикнула.

— Что с тобой?

— По твоей милости, — он кивнул на Джеймса. — Подхожу к человеку сзади, а он — с кулаками.

— Я от неожиданности, — промямлил Джеймс. — Ты же знаешь, какая у меня реакция хорошая.

Выражение ужаса на лице Лили сменилось улыбкой. Она залилась смехом.

— Ну вы даёте! Нет, я знала, что вы столкнётесь, на это и было рассчитано, но чтоб так!.. — она вдруг посерьёзнела. От улыбки на её лице не осталось и следа. — Знаешь, Блэк, этот синяк — меньшее, чего ты заслуживаешь.

— Что я тебе сделал?!

— Мне — ничего. Но то, как ты поступил с Эйлин Велл — низко.

— Теперь понятно, — Сириус закатил глаза. — И когда ты у нас начала слизеринцев жалеть?

— А какая разница, на каком она факультете? Ты поступил мерзко, Блэк, мерзко!.. Вам двоим не понять.

Даже не оглянувшись на них, она подбежала к Северусу, который уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу, ожидая её.

— Конечно, нам не понять! — сказал Джеймс негромко, но не настолько тихо, чтобы Лили не услышала.