Кипелов при дворе царя Ивана Грозного (джен)

Сумерки в подмосковном городке закутались в пушистый, свежевыпавший снег. Лёгкий холодный ветер пробегал по белеющим улицам, и тонкий слой льда, застилающий тротуары возле местного ДК, предательски поблескивал в свете уличных фонарей. Открылись двери служебного выхода — группа только что отыграла концерт. С тяжёлыми инструментами, хриплыми голосами и усталостью они медленно перебирались к туровому автобусу.

Валерий Кипелов отвлёкся от капризной молнии на собственной куртке и тут же остановился, пристально разглядывая гастрольный транспорт — старенький, но неожиданно свежий «Икарус». Он выглядел так, будто только что сошёл с заводского конвейера: сверкающий корпус, блестящие хромированные детали, ни малейшего следа износа. Даже грязи нет. Это явно не та машина, которую ожидаешь от тур-менеджеров.

Валерий нахмурился.

— Женя, — окликнул он менеджера группы, который о чём-то переговаривался с водителем. — Ты серьёзно? «Икарус»? Это же почти музейный экспонат. Ты только глянь, его словно с выставки пригнали. Да и для чего он нам в Подмосковье? Мы на своём транспорте до аэропорта не доберёмся?

Евгений лишь улыбнулся, пожимая плечами.

— Ну тут... тут уж организаторы постарались. У них недавно был случай с одной группой... Барабанщик где-то застрял и пропустил рейс. Вот, теперь озаботились, сами транспорт предоставили. Ну ты чего нахмурился, Валер? Автобус чистый, тёплый, да ещё и с туалетом, — подмигнул он, — не придётся на мороз выходить. Сплошные плюсы.

Валерий ответил ему едва заметной усмешкой, хотя чувствовал странное беспокойство. Поганую, почти незаметную тревогу, которая колола где-то на уровне чутья. В его памяти невольно всплыл похожий автобус — старенький «Икарус», мелькавший в новостных репортажах о гибели одного известного, даже очень известного музыканта. Суеверие? Разумеется. Больше 30 лет прошло. Но этот проклятый гололёд, ночная дорога к аэропорту — всё это усиливало тревогу.

Кипелов снова взглянул на «Икарус». Что-то в нём смотрелось ненатурально, игрушечно. Слишком красный, слишком отполированный, абсолютно не вписывающийся в столь хмурую погоду. Он воспринимался как ярко-алая капля краски на тёмно-сером холсте. Кипелов взглянул на крупный шильдик — ни намёка на пыль, ни следов царапин. Будто только-только приклеили. Плохо ли это? Нет.

Своё недовольство Валерий объяснить не мог. Но оно не отпускало.

Что же делать? Срочно менять автобус? Но из-за чего? Из-за каких-то смутных сиюминутных капризов? Некрасиво получится, не в его стиле. Да и времени не оставалось. Совсем. Так вышло, что следующий концерт должен состояться послезавтра.

Группа и технический персонал уже поднялись в автобус, усталые, но довольные удачным выступлением. Гитаристы осторожно уложили инструменты, техперсонал устроился в конце салона. Кипелов же не спешил заходить. Он неоднократно настаивал, чтобы между концертами было чуть больше дней перерыва. Это позволяло восстановиться и максимально достойно отыграть. Но иногда, хоть и очень редко, такие промежутки делать не получалось. Быть может, отсюда и появилась эта ничем не объяснимая нервозность? Обычная усталость? Скорее всего... Такой вывод отчасти успокоил Валерия.

Когда двери «Икаруса» закрылись за последним, самым главным пассажиром, Евгений наконец дал команду водителю:

— Давай, поехали, — коротко сказал он.

Автобус тяжело тронулся с места, дрогнул на скользкой дороге, но затем уверенно взял курс к трассе. Они направлялись в аэропорт, и ничего не предвещало каких-то серьёзных затруднений, если бы не погода. Через пару минут начался густой, плотный снегопад, быстро заволокший трассу почти непроглядным белым покрывалом.

— Хм, так и на рейс можно запросто опоздать, — сказал Кипелов, глядя на развернувшуюся снаружи погодную вакханалию.

Избавившись от тяжёлой верхней одежды, Валерий вытащил из рюкзака планшет — Женя позаботился, чтобы на нём были свежие синглы Оззи Осборна, «Patient Number 9» и «Degradation Rules». Он вздохнул, надел беспроводные наушники-затычки, включил музыку. Но вдохновения не было. Когда-то Оззи был его героем, но сейчас... Сейчас новые записи звучали не так, как в минувшие годы, они были лишены прежней искры, уносящей в бешеный ритм молодости. Вроде даже играют лучше, чем раньше... но как будто мимо сердца.

С трудом, но Кипелов заставил себя слушать, понимая, что за последние два года не включал почти ничего из новых тяжёлых релизов. А ведь он, как лидер метал-группы, не мог позволить себе совсем застревать в прошлом.

За окном заплясала метель, заклубилась в бешеном хороводе, поглощая свет и звуки. Их автобус мчался по заснеженной трассе, пересекающей густые, занесённые снегом леса Подмосковья. Валерий сосредоточенно вслушивался в музыку, пытаясь найти в ней хоть что-то близкое, хоть что-то интересное, но безуспешно. Звуки Оззи Осборна смешивались с шумом дороги, мельканием тёмных деревьев и промерзших полей. Постепенно, не в силах больше сопротивляться усталости, он закрыл глаза и провалился в полудрёму, уносясь мыслями в белую мглу за окном.

Валерий очнулся от глухого, громового удара, сопровождаемого звонким хрустом бьющихся стёкол. Мир вокруг рванулся куда-то в сторону, и, не успев ни понять, ни осмыслить, Кипелов почувствовал, как его тело, подобно легчайшей игрушке, выбрасывает наружу сквозь разбитое окно.

Ощущение полёта длилось секунды две, но сознание уже успело проснуться, вскипеть, обостриться. Он глухо шлёпнулся в глубокий снег, который погасил большую часть удара. От резкого падения сбилось дыхание, в груди неприятно заныло. Но он был цел. Удивительное дело для его возраста.

Где-то вдалеке ему на секунду послышался шум воды, такой, будто под жерновами водяной мельницы проходило мощное течение. Этот звук быстро отдалился и почти сразу исчез, отчего Кипелов списал его на биение собственной крови в висках. Видать, давление пошаливает.

Приподнявшись на локтях, Валерий судорожно вдохнул морозный воздух, вглядываясь в темноту вокруг. Левая рука, взметнувшаяся при падении, была оцарапана и сочилась кровью — видимо, её задело осколком. Спина побаливала, но это было ничто по сравнению с возможными травмами. Он шевельнул руками, ногами — цел. Чудо, просто чудо.

Мороз тут же напомнил о себе. Валерий огляделся, но, кроме тёмных силуэтов ёлок, ничего вокруг не различалось. Лес казался замершим и безмолвным. Чёрные тени деревьев теснились вокруг него, как зеваки, наблюдающие за чужой бедой.

«Трасса должна быть рядом,» — слабо отозвался голос разума. Он не мог отлететь далеко, но какова была сила этого удара? Живы ли его друзья? Что с остальными?

Мысли вихрем закружились в голове, пока он делал первый шаг по снегу, который поглощал его ноги чуть ли не самое по колено.

— Эй! Люди! Я здесь! — крикнул Валерий, но лес ответил только тишиной.

Он всматривался в тёмные, неясные очертания перед собой, пока не заметил, как над елями, совсем слабо, словно неуверенно, стал пробиваться рассвет.

«Неужели автобус плёлся всю ночь?» — подумал он.

Кипелов посмотрел на запястье, но часы, как оказалось, оставил в автобусе. Хватился мобильника, да и тот тоже остался в рюкзаке. Холод пробирался под свитер, и Валерий инстинктивно обхватил себя руками. Тепла от одежды было недостаточно — мороз слабый, но ощутимый.

Кипелов мысленно отругал себя за излишнее пренебрежение современными гаджетами. Ну как можно было оставить телефон в рюкзаке? Вот так околеешь тут и даже не опознают потом!

С трудом пробираясь через сугробы, Валерий выбрал направление в сторону небольшого взгорья, где деревьев казалось меньше. Он шёл, замедляясь на каждом шагу, чувствуя, как силы покидают его.

Выйдя на небольшую поляну, он заметил, что снегопад уже утих, и заря теперь давала достаточно света, чтобы рассмотреть пространство вокруг. Здесь, на открытой местности снег был более плотным, смёрзшимся, и ноги больше не проваливались в него.

Тревога навалилась с новой силой.

— Люди! Люди, ау! Есть кто живой?! — крикнул он вновь, и снова в ответ — молчание. Лишь собственное дыхание нарушало тишину.

Едва уловимый звук, напоминающий далёкий стук копыт, заставил его вздрогнуть. Сердце забилось быстрее, он напряг слух. Стук становился всё громче, приближаясь к широкой поляне. Валерий всмотрелся в полумрак и увидел, как с другой стороны, по белому снегу, будто вырезанный из ночи, появился всадник на вороном коне. Чёрный балахон незнакомца сливался с темнотой, а лицо скрывал капюшон.

Всадник плавно поднял руку и, не произнеся ни слова, подал знак следовать за ним. А затем, вальяжно направил коня обратно, после чего скрылся в густых елях.

Валерий, едва веря своим глазам, громко крикнул:

— Кто ты?! — Но ответа не последовало.

Он оглядел себя, стиснул зубы от холода. Ожидать и размышлять было некогда — мороз, пробирающийся через одежду, подсказывал, что ещё немного, и он получит переохлаждение. Его единственным шансом был этот всадник. Егерь, спасатель, да кто угодно — но следовать за ним было единственным доступным решением для сбитого с толку сознания.

Пошатываясь, Валерий направился в сторону, где исчез незнакомец.

Кипелов медленно дошёл до конца поляны и ступил на узкую лесную тропу. Морозный воздух был недвижим, и каждый вздох казался оглушительно громким. Вдалеке он заметил фигуру всадника: тот на вороном коне спокойно продвигался вперёд, не обращая внимания на следовавшего за ним артиста.

Сомнение и беспокойство росли с каждым шагом, но другой дороги к людям Кипелов не знал. Он заколебался, но выбор был невелик: остаться и замёрзнуть, либо идти за этой странной фигурой.

Валерий ускорился, потом почти перешёл на бег, пытаясь сократить расстояние. Поначалу всадник казался ему совсем близко, почти в пределах досягаемости, но чем быстрее он шёл, тем быстрее тот удалялся.

— Стойте! — крикнул Валерий, срывая голос. — Мне нужна помощь, автобус попал в аварию!

Но всадник и не думал останавливаться. Его фигура словно растворялась в предрассветном полумраке, не обращая внимания на крики Валерия, лишь неспешно уводя его всё дальше по узкой тропе. Конь двигался той же размеренной, безмолвной поступью. Кипелов перешёл на бег, стараясь не отставать, и крикнул вновь, хриплым, отчаянным голосом:

— Услышьте меня! Автобус... авария... люди остались там!

Ни малейшего намёка на ответ. Лишь глухой звук далёкого ветра и исчезающий силуэт чёрного всадника. В конце концов, таинственный путник скрылся за поворотом, оставив Валерия одного посреди незнакомой, пугающей тишины.

Запыхавшись, Кипелов наконец достиг конца узкой звериной тропы. Он остановился, переводя дыхание, и, оглянувшись по сторонам, понял, что остался один. Ни коня, ни всадника не было видно, будто они растворились в морозном утреннем воздухе.

И тут он заметил, что лес закончился, и тропа привела его к самому краю высокого взгорья.

С трепетом он подошёл ближе и взглянул вниз. Сон ли это? Слишком по-настоящему холодно для простого сновидения. Но как такое может быть?

Стук сердца выбивал помпезный ритм, подчёркивая грандиозность увиденного. Перед Валерием, разомкнувшись безграничным простором, раскинулась Москва. Но вовсе не та Москва, что ему была знакома. Нет. Перед ним простиралась городская панорама совсем другой эпохи.

«Что? — потеряно сорвалось с губ Валерия. — Нет, нет, глупость какая-то… Нет…»

На горизонте в полную силу вспыхнул рассвет, освещая крыши деревянных хором, золоченые купола древних церквей и крепостные стены. Эти стены окружали город, который предстал перед Кипеловым таким, каким он был столетия назад. Громоздкие башни, расписные терема, узкие мостовые и могучий Кремль, тянущийся вверх из низко стелящегося тумана. Всё это пронзительно напоминало иллюстрации со страниц учебника, но сейчас они предстали перед Валерием как живая, объективная реальность.

«Этого... нет... этого просто не может быть, нет…» — прошептал он, ошеломлённый, глядя на внешние крепостные стены, которые в его времени давным-давно канули в небытие, уступив своё место безликим новостройкам.

Было ли это видением, игрой разума, наваждением? Или же он и в самом деле стоял на краю времён, глядя на Москву, такую, какой её уже больше четырёх веков никто не видел?