Эстель из белого города (джен)

Эстель открыла глаза. Перед ней — гигантское водное зеркало, покрытое едва различимой в темноте рябью. Воздух, наполненный ароматами влаги, холода, мокрого камня, она чувствовала кожей. Эсти моргнула пару раз, возвращая зрению резкость, на пробу размяла затёкшие мышцы плеч, и посмотрела внимательнее.

На этот раз ей удалось разглядеть больше. Тёмно-красные, лиловые и сине-чёрные камни с мелкими вкраплениями белого, серебристые тела странных вытянутых существ у берега, туман, клубившийся у земли. И — там, дальше, на чёрной воде — светящиеся белые блики. Она хорошо знала, что это. Отражение таких же огней, живущих сверху, на небе.

Эстель потянулась за воспоминанием, подняла голову, ожидая встретиться с безграничным потоком ярких точек, но увидела только тяжёлый, мрачный свод. Что? А как же… Незнакомое слово потерялось на кончике языка, стремительно покинув сознание. Грот, как и ожидалось, был создан из камня — гранит, кварц и слюда. Вот же!

Эсти недоумённо уставилась на собственные руки — бледно-серые, с длинными ловкими пальцами, и попыталась понять, что не так. Разве было когда-то иначе? Было ли вообще какое-то «раньше»?

До того, как просыпающееся сознание нашло хотя бы нужные вопросы, её отвлекли. Эсти услышала что-то, удивительно похожее на вдох, и только тогда поняла, насколько тихо было до этого. Перешёптывание ветров в каменных стенах, шелест воды — и всё. Теперь где-то за спиной один за одним появлялись новые звуки, вдохи и выдохи, десятки вдохов и выдохов.

Кислород попадал в лёгкие, оттуда проникал в кровь и питал все органы и ткани — это вдох. Выдох — когда отработанный газ с примесью углерода выходил обратно. Дыхание, точно. Все живые существа дышат. Эстель вспомнила об этой необходимости, и тут же сама подавилась влажным густым воздухом.

Оказалось, это очень забавно, даже кончики пальцев покалывать начало. А то, что слова, только что звучавшие в голове, снова стёрлись из сознания… Эсти привыкла быстро. Поднялась на ноги, поначалу пошатываясь, и пошла смотреть на существ, решивших появиться там же, где она проснулась.

Их оказывается много. Несколько десятков, рассеянных по всей пещере. Они выглядели вполне зрелыми — так, по крайней мере, думала Эстель, рассматривая длинные конечности и пропорциональные тела — а вот взгляд наивный, как у детей. Она села рядом с ближайшим из них. Погладила по голове, желая успокоить незнакомца, но не представляя, как сказать, что здесь тепло и безопасно — не знала, есть ли у них вообще свой язык.

Отметила, между тем, что волосы существа светлее её кожи, а глаза — прозрачные и мягкие — отливают серебром. Он, наконец, сосредоточил взгляд на Эстель и улыбнулся краешком губ. Она выдохнула удовлетворённо и протянула существу руку, помогла встать, задействуя непривычные к движениям мышцы, и сделать пару шагов.

* * *

Новые друзья оказались молчаливы. За несколько десятков дней — Эсти не знала, как понимала, что прошли сутки, и не могла объяснить сотоварищам концепцию счёта — они не произнесли ни слова. Все, кто был в пещере, очнулись в первые часы, других подобных существ в округе не появилось. Эстель ждала развития событий. Думала, вот-вот они придут в себя, сбросят остатки сна, поднимутся, и расскажут свою историю.

Для чего-то же они тут объявились, правда? Должно быть захватывающе. Только вот товарищи по местообитанию не спешили оправдывать чужих ожиданий. Вместо того, едва очнувшись, они собирались у воды, усаживались на холодные мокрые камни, и сидели. Долго, практически не шевелясь, не издавая звуков. Не предпринимали ни-че-го.

Эсти не была уверена, что это естественно — сама она долго сидеть без дела находила некомфортным, но кто знает на счёт других? Никто не говорил, что все сородичи должны быть похожи. Поэтому Эсти не трогала существ, не привлекала внимания. Вместо этого — развлекала себя исследованием соседних пещер.

За пределами озёрного грота фосфоресцирующие колонии мха встречались редко, но Эстель обнаружила, что её глаза прекрасно приспособлены к темноте, а острый слух и чувствительная кожа помогают дополнять мироощущение. Она раздумывала, почему такое положение вещей кажется ей слегка неестественным, но не слишком увлечённо. Скоро отвлеклась на внезапную красоту подземного мира. Да и память оказалась задействована на полную — запомнить расположение множества разнообразных тоннелей было не так просто даже для неё.

Подземелье оказалось сплошь оплетено сетью пещер и коридоров, наподобие солнечных лучей расходящихся во все стороны от грота, где Эсти очнулась. Местами проходимые легко, а кое-где такие узкие, что приходилось пробираться ползком, все они, через какое-то время, выводили в ещё более крупные гроты. Полостями и пустотами земная кора в этой местности была богата. Самая крупная и отдалённая из пещер, найденных Эстель, была столь велика, что даже сильное зрение подземного жителя не могло разглядеть противоположную сторону свода. Как, впрочем, и глубину — где-то внизу раздавался шум текущей воды, но на этом всё.

Можно было бы изучить огромное пространство лучше — благо, вдоль стены располагалась серия выступов, образующих довольно удобный спуск, но Эстель решила отложить это путешествие на потом. Недостатка времени она отчего-то совсем не страшилась. А вот надолго оставлять в одиночестве сородичей опасалась. Путь до пещеры и так занял, по внутренним часам Эстель, около двух дней, а ещё ведь оставалась дорога обратно.

Она вовсе не была уверена, что до сих пор сонные и бездеятельные существа в состоянии позаботиться о себе. В конце концов, они до сих пор не страдали от голода и озноба — но насколько хватит ресурса их организмов? Нет, нужно было возвращаться. Эстель не печалилась о сорванной прогулке, но и объяснить себе привязанность к странным несамостоятельным существам не могла. Какое, казалось бы, ей дело до того, разберутся ли они сами в своих собственных базовых потребностях? А из головы выкинуть всё равно не получалось. Хотя может быть, это нормально — заботится о тех, кто похож на тебя самого?

* * *

Фигуры всех оттенков серого сидели там же, на берегу. Может только чуть кучнее. Впрочем, нет. Эстель заметила не сразу, но один из собратьев стоял на ногах, по щиколотку в ледяной воде — не двигался, только пристально наблюдал за узкими рыбьими телами, бесстрашно снующими у самых его ног. Кажется, именно ему она помогла подняться на ноги не так давно. Как знала, печально взохнула Эсти, они наконец проголодались. Стало быть, нужно намекнуть им, что с бесцельным созерцанием пора заканчивать.

На этом этапе, однако, возникли проблемы. Эсти пыталась разговаривать с соседями по месту пробуждения, однако они совершенно не понимали слов, даже самых примитивных, да и её собственные голосовые связки слушались кое-как. Наверное, из-за долгого молчания.

Эстель всерьёз начала подозревать, что соотечественники её — то ли иностранцы, то ли дети, взаправду не понимающие простых вещей. Рефлексировать, однако, было некогда. Эсти пришлось на собственном примере показывать существам, как ловить рыбу. Ни лески, ни хотя бы веток для кольев в подземелье не нашлось, но рефлексы ловких тел и отсутствие страха у озёрных обитателей позволили справляться с добычей пропитания голыми руками.

К счастью, собратья легко научились повторять. Тот самый, первый проснувшийся, первый вставший на ноги и, видимо, самый голодный брат особо преуспел в новой науке. К тому же — стал следовать за Эстель практически неотступно — молча, с застывшей улыбкой и слегка фосфоресцирующими в сумраке глазами. Ей временами казалось, что выглядит жутковато. Помощник из него, тем не менее, вышел прекрасный.

Эсти показала всё так же молчащему товарищу самые широкие проходы в соседние гроты, места скопления светящегося мха и мицелия съедобных грибов. Совместными усилиями они принесли во временный лагерь несколько охапок тщательно отобранных тонких корешков какого-то неизвестного растения. Потому что терморегуляция — это хорошо, хихикала Эстель, но нужно и об одежде подумать.

Медленно, по несколько раз начиная заново, показывать узлы простого плетения Эсти нравилось куда меньше, чем охотится. Процесс оказался сложнее, чем она представляла. Пальцы, пусть достаточно ловкие, не были заточены под мелкую кропотливую работу, и на выходе вместо ровного полотна получалась скорее крупная сетка. Поэтому, убедившись, что товарищи поняли принцип и взялись за повторение, она с чистой совестью устроила себе перерыв.

Дошла до берега, села на камни, вспомнив, что за последние дни толком и не отдыхала, забывшись в делах. Вытянула ноги так, чтобы касаться воды. Медленный плеск холодных волн, белые отблески света, шёпот ветра в сталактитах на том берегу странно успокаивали. Напоминали… Эсти прекратила попытки вспомнить, на что именно походил нехитрый пейзаж. Просто наслаждалась.

Сидела долго, а потом — подчиняясь навязчивому внутреннему желанию — начала напевать себе под нос. Простую мелодию, практически первую, что пришла на ум, без слов — только сменяющие друг друга ноты. Вплетать в музыку слова отчего-то не решилась.

Довольно скоро движение воздуха за спиной изменилось. Эсти прервалась, думая, что у родственников могло что-то случиться, обернулась — и в который раз за эти дни вздрогнула. Все полсотни существ сидели прямо за ней. Замершие в странных, часто неестественных позах, они смотрели своими яркими серыми глазами вперёд, прямо на растерявшуюся Эстель.

* * *

Если раньше Эсти периодически становилось жутко, то после импровизированного концерта она всё чаще смеялась. Дорогие друзья, кажется, наконец усвоили основы звуковоспроизведения. Когда Эстель проснулась, они всё ещё сидели неподалёку, плели будущие ткани — гораздо ловчее, чем она сама — но больше не молчали. Правда звуки, ими создаваемые, от речи были далеки. Дальше, чем Эсти от собственной памяти. Они мычали, шипели, рокотали и спасибо, что не выли, воспринимая скорее интонации и экспрессию собеседника. А тот самый разумный товарищ продолжал следовать за ней, вместе со своими «кхр» и «схре».

Сколько такое могло продолжаться, Эстель не представляла, но что делать, сообразила не сразу. Пока не вспомнила, как легко сородичи обучались на примере. Она не знала, подходит ли им язык, на котором сама Эстель думала, но решила, что хуже не будет. Уселась на камни, дождалась, пока спутник устроится рядом, и начала медленно, одну за другой, проговаривать буквы.

Другие обитатели подземелья скоро собрались рядом, разместились кружочком, не переставая при этом плести тонкие нитки. Когда звуки, издаваемые толпой, стали примерно напоминать её произношение, Эсти тяжело вздохнула, обвела глазами первый ряд, и медленно, почти по слогам, произнесла своё имя.

— Эстель, — и положила руку себе в район ключиц. Постаралась улыбнуться.

— Эсшел, — выговорил её, видимо, друг.

— Ну, почти.

С одной стороны, Эсти могла гордиться своим педагогическим талантом, но с другой — теперь она чувствовала себя весьма странно — то ли воспитателем в детском саду, то ли старшей сестрой детей-гигантов. Они оказались весьма любопытными, и несли ей все предметы подряд, смотрели вопросительно, пока она не вспоминала нужного слова.

— Камень.

— Корешок.

— Пальцы.

— Плавник. Часть рыбы.

— Рыба.

— О, это интереснее. Как сюда попал только. Лист. Это часть дерева. У рыбы плавники, у дерева — листья.

— Дерево — это растение, как мох, только огромное. Оно растёт на поверхности.

Некоторые концепции, более сложные, чем явления повседневные, у неё объяснять не получалось. Впрочем, она скоро решила, что отсутствие химии, гравитации, фотосинтеза и неба им ещё какое-то время будут не критичны. Простое вроде бы занятие ужасно утомляло. В какой-то момент Эстель прилегла на минутку, в заводь, расслабила мышцы на дне, прикрыла глаза — и отключилась.

* * *

Очнувшись обнаружила, что вокруг подозрительно сухо, и вместо воды её укрывает… плед? Она сделала пару вдохов и выдохов, снова напоминая себе о необходимости дыхания, села. С плеч тут же сполз, действительно, кусок ткани. Очень неплохо сделанный, особенно для ручной работы из подручных средств.

— Привет. Ты проснулась, — это, конечно, был её первый товарищ. И, судя по разборчивой речи, проспала она не мало.

— Сколько времени я спала?

— Что такое «времени»? — он наклонил голову к плечу, кое-как перевязанные волосы высыпались из низкого хвоста.

— Время. Это… последовательность действий.

— Тогда, — он нахмурился, сосредотачиваясь, зашевелил пальцами, наконец засиял и вернул внимание к собеседнице, — Шесть хороших покрывал.

— Долго…

— Мы пытались тебя разбудить, не получилось. Ты очень хорошо спала.

— Да уж… Из озера тоже меня вы достали? — он кивнул.

— В воде сложно долго дышать.

— Спасибо, — она улыбнулась искренне, — И за одеяло тоже. Вы без дела не сидели, как я погляжу.

— Мы продолжали дела, да. Что значит «спасибо»?

— Это благодарность, признательность. Мне приятно, что вы подумали обо мне. Обычно отвечают «пожалуйста».

— Пожалуйста, — он повторил новое слово не задумываясь, с первого раза, — Линны ждали тебя.

— Линны? — теперь недоумённо моргнула уже Эсти, собеседник её улыбнулся довольно.

— Мы все — Линны. Ты — Эсшаль. Я, — он скопировал её жест, положив ладонь на грудь так честно, что она пропустила мимо ушей неправильно произнесённое имя, — Крейн. Хочу знать ещё про огромный мох, который растёт выше нашего дома.