Коширо и Афина: исправляя проблемы прошлого (гет)

Темноволосый парень подошёл к двери, на которой было написано «Директор приюта».

На миг у него появился какой-то почти подсознательный страх, но он тут же отогнал его.

«Я просто заберу свои документы и уйду, — пообещал он себе, — мисс Минерва не кусается…»

Не в том дело, что боялся директрисы. Просто эта дотошная женщина могла влезть туда, куда он не желал пускать никого из старших.

Дважды кратко постучав, он открыл дверь.

Немолодая темноволосая женщина за широким столом оторвалась от экрана монитора и приветливо ему улыбнулась.

— Заходи, Коширо. Садись, — предложила она, — документы у меня на столе. Пересмотри их внимательно и можешь забирать.

Присев в кресло напротив, Коширо взял свои аттестат и диплом и внимательно их изучил. Вдруг его взгляд остановился на оценках, и он облегчённо вздохнул.

— Коширо, всё хорошо?

Парень оторвался от бумаг и посмотрел на директрису.

— Всё в порядке, мисс Минерва, — ответил он, — не волнуйтесь. Это просто наплыв эмоций. Не более…

— Мы же оба знаем, что это не так. И мне кажется… Нет, я уверена, что ты чем-то очень обеспокоен, Коши.

Не хотелось говорить. Но та, как всегда, не отступала:

— Коши, ты ведь прекрасно знаешь — мне ты можешь сказать всё-всё. Я тебя всегда выслушаю. Пожалуйста, поделись, что болит.

«Навязчивая, как и всегда,» — мелькнула у него мысль.

— Я хорошо постарался, мисс Минерва, — попробовал успокоить её Коширо, показывая на свои оценки, — да и учителя колледжа как один говорили о том, что скоро я стану прекрасным поваром или даже су-шефом. Думаю, что всё будет хорошо.

— Но дело ведь не только в этом, да, Коши?

Коширо удивлённо посмотрел на мисс Минерву.

«Она что, уже и читать мысли научилась?»

Эта женщина всегда его удивляла своей прозорливостью и дальновидностью. Даже сейчас…

— Тебе не стоит беспокоиться, Коши. Я не настолько проницательная, — тут же серьёзно продолжила женщина, — я просто хорошо знаю, с чем в реальности могут сталкиваться мои воспитанники…

— Как же, — с сомнением подметил он.

— Я не вру. К сожалению, в реальной жизни моих бывших подопечных разное случалось. И было так печально, что они даже не попробовали обратиться ко мне. Я бы многое им подсказала и помогла тогда. Поверь мне Коши, я хочу тебе только хорошего.

Ему хотелось попросту отвернуться, но не видеть столь серьёзный и взволнованный взгляд директрисы.

— Пожалуйста, поделись, что болит, Коши. Ты же знаешь, я не буду заставлять делать то, чего ты не хочешь. И это, как всегда, останется между нами…

Рассказать или нет? Но глаза напротив не оставили ему возможности даже солгать. Конечно, ему было, что рассказать. И у мисс Минервы была удивительная способность понимать других. Может, это и слабость, но он уже не мог держать это в себе. Пожалуйста, это ведь в последний раз!

— Всё, что я вам рассказал — лишь красивая обёртка, мисс Минерва. С поиском работы мне сейчас очень плохо. В городе все работодатели, едва узнав детали, только и говорят: они не хотят видеть у себя того, чей отец — преступник и педофил.

Неожиданно голос сорвался, и он прохрипел:

— Мисс МИнерва, я что, и правда на него так похож?.. Или я виноват в том, что он — преступник?..

Говорил он ещё долго. И лишь когда остановился, то вдруг осознал, что директриса так не промолвила ни слова. Она лишь внимательно слушала его бесконечный словесный поток…

— Ложь и клевета! — неожиданно воскликнула женщина, тут же поднявшись. — Я прекрасно знаю своих воспитанников. Даже не представляю, откуда они вообще могли взять все эти факты… И я…

Она будто хотела встать и куда-то уйти, но потом, видимо, передумала и села обратно. Откинувшись на спинку кресла, женщина задумчиво продолжила:

— Десять лет прошло, как-никак. Да и ты не в ответе за проступки отца, Коши.

Эта твёрдая уверенность и праведный гнев в её глазах. Это располагало его, хотелось продолжить, наконец рассказать всё без утайки. Но директриса ещё не закончила:

— Я знаю, каким смышлёным и способным ты вырос, Коши. Ты столько старался, чтобы поступить в колледж. Даже в выходные тебя едва ли не силой выгоняли с кухни приюта.

— Было дело… — согласился парень.

— И я слышала, как ты даже самым строгим преподавателям колледжа доказал, что намного лучше, чем им кажется…

Парень на миг расслабился — было приятно говорить с тем, кто его понимал. Тем, кто не критиковал его и никак не осуждал. Но вдруг мисс Минерва вздохнула, будто решаясь на что-то, и продолжила:

— И тебе, Коши, самому станет намного и намного легче, если ты начнёшь ценить себя по достоинству.

— Ценить себя? — переспросил он.

Директриса тут же тепло ему улыбнулась и продолжила:

— Коши, и я лично, да и твои преподаватели тоже, верим, что у тебя всё получится… Ты превосходный повар: ответственный, надёжный и старательный. Ты творческая личность и готов учиться. Да, не все это понимают... Но те, кто знает тебя лично, полностью уверены в этом.

Парень тут же прикрыл глаза и откинулся на стул.

— И зачем меня так смущать, мисс Минерва? Захвалите же. Мне и правда приятно это слышать. Но ваши бы мысли… да моим потенциальным работодателям. Я думаю, что сейчас это моя самая и самая насущная проблема…

— Нет, это не твоя главная проблема, Коши, — тут же немного недовольно возразила женщина.

Ему показалось, или лёгкие нотки раздражения всё же прорезались в её голосе? Но женщина тут же на миг замолчала и уже более спокойным тоном продолжила:

— Я уверена, что твоя излишняя скромность и неуверенность в себе не дают тебе по-настоящему расти, как личности, Коши. Вскоре ты станешь прекрасным поваром. Нет, известным профессионалом. И те, кто не видят этого даже перед собственным носом — уже многое потеряли. Особенно что касается такого ценного персонала…

Признаться ей или нет? Коширо молчал примерно минуту, но мисс Минерва и не думала его торопить. Она прекрасно знала своего воспитанника. Знала, что тот не ответит быстро.

— Мне страшно покидать приют, мисс Минерва, — наконец поделился он, — это несправедливый и жестокий мир. Здесь вы… и здесь мои близкие друзья. Хоть они и намного младше меня. Но я же вырос и должен это сделать…

Тишина почему-то была довольно долгой…

Почему-то после признания на сердце будто стало легче. Сколько лет Коширо держал это в себе? Вот, не выдержал и попросту признался директрисе. А ведь он уже взрослый парень. Вряд ли он хотел показывать ей свои слабости…

— Так не уходи, Коши, — вдруг предложила директриса.

— Что?

— Тебе не обязательно уходить, Коши.

— Но я уже не маленький мальчик, мисс Минерва, — напомнил тот, — и правила приюта гласят…

— Но ведь не это сейчас главное… Главное — чего хочешь ты.

Парень на миг задумался.

— Ладно. Давай начистоту, Коши. Ты прекрасно знаешь, что хорошие повара для нас на вес золота. Но если ты считаешь, что тебе и так нечего терять, зачем тогда тебе уходить из приюта? Оставайся здесь в роли нашего повара.

Вдруг лицо директрисы озарила мягкая материнская улыбка, и она продолжила:

— Да и как же огорчатся дети, если уедет их «домашний повар», который столько лет баловал их самодельными вкусностями! А ведь повара нашей кухне и так тебя отпускать не хотели…

Парень внимательно слушал. И чем больше он это делал, тем больше таяла его решимость уйти.

Это было Ужасно заманчивое предложение. Да он бы от такого никогда бы не отказался. Если бы не несколько «но», остался бы. Обязательно остался…

— Я хочу развиваться как повар, мисс Минерва, — наконец серьёзно продолжил он.

На это та лишь кивнула, и он продолжил:

— И ещё. На последнем курсе мы более детально изучали детское здоровое питание. И я теперь знаю, что дети — это не гурманы для моего довольно рискованного творчества.

— И всего лишь? — как ни в чём не бывало подняла брови женщина, — тогда ты зря беспокоишься. Как думаешь, Коши, позволили бы тебе наши повара брать те ингредиенты, которые повредили бы здоровью детей?

— Думаю, что нет.

— От ошибки никто не застрахован, Коши, — спокойно заметила директриса, — и хотя ты об этом не знал, но я лично велела поварам внимательно следить за тем, какие продукты и в каких именно количествах они тебе дают.

— Я не знал....

Но было и то, о чем он вначале не хотел ей говорить:

— Мисс Минерва, мой родной дом в Танаке. Тем более, что отец умер, и я должен унаследовать родовое гнездо. Дядя Изао писал мне недавно об этом…

Ему показалось или он увидел в её глазах какое-то странное беспокойство? Или это было просто разочарование? Но директриса быстро это скрыла и не отступала:

— Чем здесь плохо, Коши? Здесь все прекрасно знают, кто ты на самом деле. Для нас ты просто Коши. И никто более…

— Иметь свой собственный дом — моя давняя и заветная мечта, мисс Минерва, — нехотя прервал её парень.

Повисла неловкая пауза. Часы на стене вдруг стали громко отсчитывать секунды. Никогда до этого Коширо не позволял себе её перебить. Он не хотел расстраивать директрису. Но теперь её напор всё больше и больше расшатывал его уверенность.

— Я знала, что ты это скажешь, — теперь уже натянуто улыбнувшись, заметила мисс Минерва, — да и вряд ли я смогла бы выделить тебе здесь больше, чем одну личную комнату.

Вдруг женщина взяла листок бумаги и начала что-то быстро-быстро на нём строчить. Едва закончив, она тщательно и надёжно запечатала записку в конверт и передала ему.

— В Танаке есть одна моя близкая подруга. И возможно, ты даже её знаешь. Сейчас она держит там единственную гостиницу. После приезда в Танаку отдашь ей это письмо? Если будет трудно с работой, я уверена — она тебе в этом поможет. Но и ты не подведи меня, Коши. Я на тебя рассчитываю.

Его рука немного дрогнула от волнения, когда Коширо взял это письмо.

— Вы и правда за меня поручитесь?

Лишь легкий кивок в ответ

— Я не подведу вас, мисс Минерва. Вы ещё будете мною гордиться. Вот увидите.

— Я надеюсь на это, Коши. И не забывай главное, чему я тебя учила: от ошибки никто не застрахован. Не стоит винить во всём только себя. Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает.

— Я постараюсь помнить об этом, мисс Минерва, — пообещал он, прежде чем уйти, — спасибо вам за мудрый совет.

* * *

Собирая свои скудные пожитки, Коширо снова наткнулся взглядом на письмо.

«Надеюсь, мне это не понадобится, — подумал он, — зря, что ли, я годами до поздней ночи практиковался на кухне приюта?».

Вдруг он понял, что забыл положить в багаж кое-что очень и очень важное. Взяв старое выцветшее фото, он тут же положил его в рюкзак.

Многие дети видели это фото: женщина на кухне стояла рядом с маленьким Коши и смотря, как сын рассказывает, как он приготовил своё собственное блюдо, мягко ему улыбалась. Это визуальное воспоминание всегда придавало Коши сил.

А ведь следующие события после этого снимка дались ему с очень большим трудом.

* * *

Дети провожали его всем скопом. Отойти от них, пока не попрощался с каждым лично, было попросту невозможно. Лишь когда ворота приюта закрылись, внутри поселилось такое чувство, что он оставил здесь какую-то частичку своего сердца. Но родной дом все равно манил сильнее…

* * *

Коши не видел, как мисс Минерва провожала его взглядом из окна своего кабинета.

«Мне жаль, что тебе снова пришлось столкнуться со своим прошлым, Коши, — подумала женщина, — и и мне не понять, почему ты все равно хочешь туда вернуться.»

Минерва глубоко вздохнула — она ведь прекрасно знала тех, кто пострадал от Арозэ, отца Коши.

«Надеюсь, что к его сыну они будут более милосердны… ».