Кровавой королевы не будет (джен)

Примечания:

в моём AU на момент конфликта с детективами Тэруко 35, то есть она младше Фукучи на 10 лет. И да она будет немножко Мэри Сью, но драк, как и мирового господства, не будет. Но после перерождения ей будет просто неприлично везти

Многие наверняка хоть раз мечтали оказаться в любимой вселенной, но я никогда не входила в их число, так как романтических комедий в списке моих любимых миров и близко не было. Да, реальности там были интересные, вот только я жить хочу, желательно жить хорошо. Вернее, уже хотела. Так как я всё же умудрилась умереть, да ещё и так — споткнулась на улице и ударилась головой о поребрик. Теперь я лежу в японской, мать его, больнице, к тому же в теле незнакомой пигалицы, хотела бы я сказать, но нет, я прекрасно понимала, чьё это тело, так как знала японский и прочитать имя на документах могла.

Сейчас, по идее, я должна плакать, истерить и умолять, чтобы меня вернули обратно, в тело студентки МИФИ, будущего физика-ядерщика, но мозг, видимо желая меня сберечь, выдавал мне лишь апатию и безразличие.

Кое-как встав, я направилась в душ, или что там вместо него было. Зайдя туда, приметила, где зеркало — прямо над раковиной, закрыла глаза и подошла к нему.

Я понимаю, что сейчас мне, скорее всего, придется принять то, что я больше не Агата, а кто-то (я знала кто, но предпочитала самообман) другой. Глубоко вздохнув, я открыла глаза.

Из зеркала на меня смотрела девочка-подросток лет 13, с пыльно-розовыми волосами и красными глазами. Тэруко Оокура. Это абзац, товарищи.

Тем временем ко мне подкралась-таки истерика. Я почувствовала, что оседаю на пол, и обхватила голову руками, начав раскачиваться взад-вперёд. Я в теле убийцы, цепной псины правительства, помешанной на собственном командире. Я царапала щёки и щипала себе руки, но картинка не исчезала.

* * *

Я успокоилась только через полтора часа непрекращающейся истерики, когда выплакала все слёзы и сорвала голос.

Так, истерики истериками, а раз уж это не сон, то и разбираться с происходящим надо прямо сейчас, пока не стало поздно.

Я встала и вышла в комнату, подошла к кровати и села. Для того чтобы понять, что происходит, мне нужно было больше вводных.

Я понимаю, что оставаться в Ищейках для меня подобно смерти — я хоть в школе и состояла в ЮнАрмии, была насквозь гражданской, а потому не протянула бы тут и дня. К тому же памяти хозяйки тела я не получила, что означало, что меня раскусят на раз-два.

Мне нужна была информация. Убедившись, что следов недавней истерики не осталось, я поправила больничную кофту и вышла из палаты. Немного пройдя вперёд, я наткнулась на обозначающие линии на полу, одна из которых и привела меня к дежурной медсестре.

Только после разговора с Тачибаной-сан (так звали медсестру) ситуация немного прояснилась.

Мне на самом деле 20, и я нахожусь в больнице Йокогама Росай, куда уже теперь мою бессознательную тушку привезли после какой-то неудачной операции.

При этих словах внутри меня появилась лёгкая надежда, что усиление Тэруко не получила и что мне удастся слинять, но я задавила её на корню, так как везением я никогда не отличалась.

Сейчас 11 сентября 1997 года, выпишут меня в лучшем случае через месяц, так что всё, что мне остаётся — ждать и готовиться к разговору с командиром Ищеек.